knockout

Сан выглядит уставшим. Не то слово, насколько.  Но его губы кривятся в ухмылке, когда Уён склоняется к его уху, опираясь на металлическое ограждение ринга, и чтобы приободрить, шепчет, чтобы никто не услышал: - Ты получишь все, что захочешь, если вырвешь нам победу.  Сан знает, сколько примерно денег упадёт к его ногам в случае, если он сегодня победит. Уён, как его агент, тоже получит приличный куш.  Но почему-то Сану кажется, что речь сейчас не о деньгах.  Он считывает это по тому, как Уён касается его поясницы ладонью. Его майка мокрая от пота, но Уён не брезгует.  Это считывается по незнакомой прежде ласке в чужих глазах.  Это считывается по понижению интонации - Уён никогда с ним так не разговаривал. Доверительно и интимно.  Уён вообще всегда говорит громко. Тем более, когда рядом шумит толпа, требующая хлеба и зрелищ.  Они все ещё в углу ринга. От перерыва остается секунд двадцать пять. - Получишь, а не купишь, - повторяет Уён. Сан поворачивает голову. Затуманенный взгляд сменяется решительным. Никакая боль под рёбрами и в ладонях не заставит его отдать победу, если Уён намекает ему, что все взгляды Сана в его сторону были считаны должным образом.  Они работают вместе не так уж и долго. Полгода, но за это время Уён смог вывести Сана на таких соперников, которые раньше с ним бы и просто рядом не стали, не то что на ринге. Сан не был новичком, но и не входил в круг тех, на кого ставили сотни долларов. До Уёна.  Теперь - всё изменилось.  Уён перевернул его жизнь с ног на голову, дав новые возможности, лучшие бои и перспективы. Уён вписался в его жизнь - и Сан сам не понял, в какой момент он стал смотреть на него другими глазами.  Симпатия прожигала Сану грудную клетку, но он привык не смешивать работу и личную жизнь. Обычно после такого всё с треском разваливается.  Но месяц назад после пяти шотов текилы в баре он не смог удержаться. Не смог погасить в себе желание коснуться Уёна так, чтобы тот понял.  Это было слабостью. А Сан ненавидел показывать свои слабости.  Уён забирал его, потому что Сан позвонил именно ему, поддавшись эмоциям. И в ожидании такси на остывающей после июльской жары улице он раскрасил шею Уёна красным пятном от пьяного поцелуя, за который потом ненавидел себя всю неделю и не мог смотреть Уёну в глаза.  Но они об этом не говорили.  Уён сделал вид, что этого просто не было. А сейчас..  Сейчас Уён обещает ему что-то личное в случае победы. Сан вскидывает бровь.  Пятнадцать секунд. - Тебя, - выдыхает он тихо, чтобы слышал только Уён.  Он должен обозначить цену своей победы. Другие трофеи ему не интересны. Он и без того постарался бы сегодня достойно завершить бой, но когда ставки взлетают так высоко, вариант оказаться вторым просто стирается. Разбитая губа ноет, хочется слизать с неё кровь.  Уён прикладывает полотенце к его влажному лбу, а потом стирает кровь и с губы. Он говорит: - Я же сказал. Всё, что захочешь.  Голос по-прежнему тихий, но твердый. Так умеет говорить только Уён - четкими фразами, которые не оставляют сомнений, что он не забудет о своем обещании.  Внутри разгорается пламя.  Уён взвинчен, потому что от исхода боя зависит очень многое. Но он старается сохранять спокойствие.  Он подталкивает Сана - мягкое движение ладони вверх по пояснице.  Семь секунд. Пара коротких фраз о том, что Сану нужно беречь свои силы и следовать той тактике, которую они обсуждали перед боем. Без нажима, но с покровительственным подтекстом. Уён знает его способности и технику от и до. Со стороны всегда лучше видны сильные и слабые стороны.  Но следовать тому плану, что они наметили до того, как Уён пообещал себя?.. План прост, потому красив, как говорилось в одной из любимых черных комедий Сана.  Все стратегии и тактики имеют погрешности. И Сана здесь не было бы, если бы он всегда действовал по чьему-то плану. Пусть даже это идеальный и всё предусматривающий план Уёна. Ноль секунд.  Новый раунд.  Глубокий вдох.  Сан вскакивает с места, разминая шею и ладони. Слышится голос судьи, гонг, шум толпы, окружающей ринг. Сан слышит крики, слышит гул вентилятора на потолке, но всё это теряется, когда он берет разбег, решаясь не распыляться на лишние движения.  Ради Уёна он выложится на максимум. Превзойдет себя.   /   Нокаут.  Сан пытается отдышаться. Он вкладывает в свой маневр и удар всю свою ловкость и силу.  Раунд заканчивается, толком не успев начаться. Это называется heel kick. Удар пяткой с разворота в 360 градусов. Четкий, резкий и безжалостный. Он требует усиленных тренировок годами - а Сан посвятил боям почти всю свою осознанную жизнь.  Толпа вокруг ревет - кто-то от возмущения, кто-то от восторга.  Уён роняет полотенце, когда Сан разворачивает к нему голову. Он удивлен и шокирован не меньше остальных. Его лицо не выражает радости просто потому, что осознание только накрывает, и радоваться Уён будет после.  Сан медленно выдыхает.  Дыхание и пульс готовы разорвать его грудную клетку. Это только со стороны кажется, что секунды таких приемов ничего не стоят. А на деле они выжимают силы до остатка. Тем более, столько сложных раундов сегодня уже осталось позади. Сан чувствует себя на пределе сил. Вот-вот, и он сам рухнет на колени от усталости. Но сейчас нужно держать лицо. Нужно быть сильнее, чем он есть.  Его соперник даже не делает попытки подняться.  Финальный отсчет.  Руку Сана судья вскидывает вверх.  Вой зрителей, стук ладоней по металлическим ограждениям, вкус победы на губах. Сан сглатывает слюну с кровью. Уголок рта снова кровит. Он сильно сжал губы, делая усилие при ударе. Но это стоило того. А губа заживет.  Сан едва заметно растягивает губы.  Пятна пыли и крови на белой майке. Небрежная ухмылка. Веки, падающие вниз, наслаждаясь секундой, что все закончено.  Уён врывается на ринг после того, как судья отпускает запястье Сана.  Сан смотрит на лица вокруг, видит вскинутые руки. Кто-то кидает на ринг денежные купюры. Кто-то сокрушается, что поставил не на того.  Сану хочется тишины. Голову пронзает ноющая боль. Он получил два сильных удара сегодня - в челюсть и в левый висок. Теперь они дают о себе знать.  Лечить его никто не будет. Но у Сана были травмы куда хуже. Через пару дней он придет в форму. Уён обхватывает его лицо ладонями, прижимаясь своим холодным лбом к его влажному и горячему, где наливается синяк вокруг ссадины, и кричит с восторгом, что в деньгах сегодня они будут купаться.  Сан знает, но это ему не так интересно. Куда больше его волнует обещание Уёна.  Но об этом они поговорят позже. Всё тело болит. И прикосновения Уёна, хоть и приятны, доставляют боль. Сан отстраняется, чтобы взять висящее на чужом плече полотенце.  Уён уходит, чтобы принести ему воды.  А потом их погружает феерия, в которой нужно разобраться и с победой, и с деньгами, и с достойным завершением вечера.  Сан собирает все силы, чтобы ещё немного поиграть на публику.    /   Пакет со льдом приятно холодит разбитое лицо. К боли Сан привык.  Уёна он не видел последний час.  Тело пронзает не только боль. Усталость - от разговоров, от признания, от всего этого урагана вокруг его фигуры. Ему просто хотелось выдохнуть.  Кто-то предлагал поехать в дорогой бар, кто-то - провести вечер с лучшими девочками. Лучшая травка, лучшие колеса, лучшие спиды.  Сан отказался от всего.  Ему хотелось дождаться Уёна, пока тот разберется с деньгами, пока решит все организационные моменты.  Сан по-прежнему в белой майке и спортивных штанах, в которых был на ринге. И последние десять минут в пустой комнате, отданной для его отдыха, его занимает одно - как смириться с ледяным онемением, которое кусает кожу. Он старается держать челюсть плотно сжатой, чтобы губа больше не кровила.  Ссадины, синяки и гематомы украшают всё его тело. Следы триумфа. Следы его силы.  Он стоит босиком. Лодыжка от его фатального и победного удара тоже ноет. Пришлось замотать её эластичным бинтом после нанесения мази. Такой же бинт на ушибленной правой руке.  На столе перед ним - бутылка дорогущей текилы. Периодически он делает большие глотки прямо так, не размениваясь на то, чтобы налить в стакан. Горло жжет. Алкоголь помогает приглушить и боль, и эйфорию. Но напиваться не хочется. Он делает глотков пять. Просто чтобы расслабиться.  Когда раздаётся тихий звук открывающейся двери, Сану не нужно оборачиваться, чтобы расслышать шаги Уёна. Твердый стук черных начищенных до блеска итальянских туфель, тихий звон цепочек на груди.  Уён закрывает дверь, облегченно выдыхая - то ли от того, что он наконец-то закончил со всеми делами, то ли от того, что в комнате только они с Саном.  Он опускает на пол большую спортивную сумку.  Кажется, он испытывает облегчение, что сегодня все завершилось так головокружительно хорошо.  Уён называет ему сумму.  Сумму, о которой ещё полгода назад Сан не мог и мечтать.  Сан поворачивает голову и коротко кивает.  Принял к сведению, тридцать тысяч долларов - неплохо для одного вечера. Равнодушие не напускное, его сейчас действительно это мало заботит.  С каждым разом сумма повышалась и с каждым разом казалась все менее реальной. В прошлый бой было в три раза меньше. От этой Сан получит семьдесят процентов.   Он опускает пакет со льдом, вытирая лицо полотенцем.  Уён медленно пересекает комнату.  Сан делает ещё один глоток текилы.  Уён останавливается за его спиной.  Где-то на улице приглушенно ревут двигатели машин, смолкают голоса расходящихся зрителей после боя. Они находятся на таком отшибе, что кроме полузаброшенных промышленных зданий, как это, здесь ничего больше нет в радиусе десяти километров. Абы кто на такие бои не приезжает. Только люди с деньгами на дорогущих тачках, только элита, готовая платить за незаконные развлечения.  Сан вздрагивает, когда ладони Уёна опускаются на его плечи, старательно разминая. Он этого не ждал.  Тепло чужих пальцев контрастирует с пленкой холода на его лице после того, как он успокаивал ноющие раны и синяки льдом.   Сан запрокидывает голову чуть назад, но расслабиться не может. Все его тело - как крепкое дерево, как твердый камень, как остывающее железо, после того, как побывало в огне.   Уён говорит ему: - Отвезти тебя домой?  Сан не отвечает, потому что Уён и так знает ответ.  Вместо этого он накрывает его ладони своими, заставляя пальцы Уёна замереть на лямках его майки.  Сан не знает, как задать свой вопрос вслух. Он вообще никогда не был мастером вести разговоры. Его талант заключается в умении действовать.  И он действует.  Разворачивается, чтобы положить руку Уёну на бедро, подталкивая к столу, к которому ещё сам секунду назад был повернут. Уён едва успевает отодвинуть бутылку текилы со столешницы, чтобы не разбилась. Лед, полотенце и пачка обезболивающих летят на пол.  Сан садит Уёна на стол перед собой и становится так, чтобы посмотреть прямо в глаза.  Никаких слов отступления, никаких вопросов.  Прямой откровенный взгляд.  Готовность взять то, что ему обещали.  И Уён тогда мягко тянет его ещё ближе к себе за завязки спортивных штанов.  Так легко и так просто.  Потом он снова поднимает взгляд, и привычной жесткости и напора в его глазах нет.  Только податливость и покорность.  Сана влечет и пьянит эта готовность отдаться - а это именно она.  Он так часто представлял это, но не думал, что Уён действительно разрешит нарушить границы. И что это будет вот так.  Дыхание Уёна учащенное, взволнованное, когда Сан раздвигает его ноги, скользя ладонями по черной джинсовой ткани к коленям. Уён не отталкивает его руки, только смотрит в ожидании.  Сан без понятия, был ли у него опыт с парнями.  В той сфере, где они вращаются, все  постоянно транслируют уверенно маскулинный образ, тут не до проявления слабостей. Все должны видеть, что ты можешь сломать одним только взглядом. Свою личную жизнь Сан привык скрывать, да и потом, кроме разовых увлечений он не мог себе позволить ничего, потому что нелегальная спортивная карьера и тренировки отнимали все его время. Никакой нормальный человек не выберет быть с ним, зная, на какие риски Сан постоянно подписывается. Каждый бой - это не просто соревнование. Велики шансы выйти калекой. Или вообще не выйти с ринга.  Но сейчас думать об этом не хочется. Сан привык жить в моменте. И сейчас он смотрит на сидящего перед ним Уёна со страстью и благоговением, которые приходилось удерживать в себе. Долгие месяцы он хотел, чтобы границы между ними рухнули, но не смел их ломать. А теперь Уён ломает их сам, всем своим видом показывая, что готов подчиняться его рукам и желаниям.  Сану хочется знать, с кем и как Уён спал до него. Кого он целовал. И какие прикосновения ему нравятся.  Хочется слишком многого. И эти желания не уместить в такой хрупкий момент настоящего.  Поэтому Сан выбирает самый простой вариант. Он наклоняется к открытой шее, оставляя там поцелуй - под светлой кожей бьется учащенный пульс. Уён выдыхает сорвано и томно, поднимая руки вверх, чтобы сжать ладонями его плечи и притянуть ближе.  Сану хочется сделать миллион вещей.  К низу живота стекает огонь, в горле рвутся несказанные слова, распадаясь на буквы и рваные выдохи.  Он целует шею Уёна так, что завтра там будут расцветать синяки.  Но Уён не против. Уён притягивает его к себе, шире раздвигая ноги и заставляя прижаться бедрами к своему паху, и это поражает сильнее, чем любой нокаут.  Сан возбужден, и с его желаниями все ясно.  Но чувствовать твердый член Уёна под тканью его джинс - просто сносит крышу.  Сан толкается бедрами сильнее, заставляя Уёна застонать. Он опускает ладони на его задницу, сжимая до боли, и Уён цепляется за его майку отчаянно и грубо.  Сан смотрит ему в глаза, с усилием отстраняясь.  Уён бросает взгляд на его губы, где в уголке застыла кровавая корка. Уён подается вперед, намереваясь сократить расстояние, но Сан отдаляется ещё немного. Уён тогда отвечает на его взгляд.  Сан любуется его лицом, его точеными скулами, приоткрытым ртом. Уён впервые перед ним такой возбужденный и чувственный. Никакой маски контроля и самообладания. Только готовность идти на поводу у инстинктов.  Сан с огромным трудом находит слова: - Ради тебя я могу убить. Я сделаю что угодно.  Не самое лучшее признание. Слишком много в нем нездоровых насильственных ноток.  Но Уён мягко растягивает губы и тянется одной рукой к его щеке, проводя подушечкой большого пальца по ссадине на скуле.  Он знает, как сложно Сану говорить о своих эмоциях. Он всегда держится на дистанции.  Но сейчас - виноваты то ли эйфория от победы, то ли текила, то ли опьянение от поцелуев, которые Уён разрешил на себе оставить - Сан перед ним открывается.  И Уён говорит ему: - Видел бы ты сегодня себя со стороны. Я просто не мог больше делать вид, что ты меня не цепляешь.  Вообще-то, это неправильно. Смешивать работу и секс.  Но Сану хочется, чтобы это был не просто секс. К тому же, с его рисками каждый раз просто невозможно знать, что будет завтра. И есть ли смысл об этом переживать? Сан устал от переживаний. Он выбирает настоящий момент. Есть только он.  Сан тогда снова гладит Уёна по бедрам, а потом наконец-то стирает расстояние между их губами. Уён с готовностью отвечает на поцелуй. А спустя пару секунду дает протолкнуть язык в свой рот.  Поцелуи с Уёном - достойная награда за этот вечер.  Сану хватило бы только этого.  Но Уён обещал ему все, чего он захочет. И Сан толкает его на стол, задирая черно-белую объемную рубашку.  Уён хватается за его затылок, пока Сан выцеловывает кожу у него под ребрами. Ладонь он кладет Уёну на пах, требовательно надавливая. Как следствие - Уён сладко и сдавленно стонет, выгибаясь в пояснице.  Сан лижет кожу возле ремня его джинс, а потом поднимается выше, захватывая губами сосок, пробитый блестящей сережкой. Холодная металлическая штанга. Горячий рот Сана. Уёну нравится.  Сан дразнит его прикосновениями, а потом снова скользит губами вниз.  Между ними - раскаленный воздух.  Сану хочется его укусить, и он несдержанно делает это, вырывая из горла Уёна тихий вскрик, который он тут же стыдливо глушит плотно прижатой ко рту ладонью. Сан поднимает голову, чтобы сказать: - Можешь быть громким. Я хочу слышать твой голос.  Уён бросает на него короткий, чуть растерянный взгляд. Кивает, но губы по-прежнему сжимает в тонкую линию.  Сан тогда снова скользит поцелуями по его животу, начиная расстегивать на нем джинсы.  Уён хнычет в нетерпении, пропуская сквозь пальцы его волосы. Рваные движения руки, а потом он сжимает пряди на чужом затылке, как только Сан спускает его джинсы до колен и касается губами его твердого члена через белье.  Ткань слегка влажная, и Сану ужасно нравится как Уён к нему льнет, моля каждой клеточкой кожи о большем.  Сан лижет ткань его белья, трется щекой, дразнит языком. Это кажется чем-то запредельным. И это лучше, чем ему представлялось.  Запах Уёна кружит ему голову.  Сан оглаживает его бедро, а потом сжимает, вырывая новый стон.  Уён просит: - Сан.  И в этом «Сан» читается слишком многое: он просит, чтобы тот снял с него белье. Он просит поцеловать его в губы. Он просит оставить слюну на его члене. Он просит нагнуть его над этим столом и взять, не заботясь об осторожности. Он просит дать ему самому возможность коснуться Сана под бельем. Он просит не останавливаться.  Сану хочется услышать, как Уён будет задыхаться от приближающегося оргазма. Хочется услышать это как можно быстрее, но Сан растягивает момент.  Уён подается к нему вперед, когда Сан сбрасывает с его ног дорогущие туфли, а следом стягивает и джинсы, и белье. Потом его ладонь обхватывает Уёна, и тот цепляется за плечи Сана, позволяя двигать рукой в нарастающем темпе.  Сан целует его в висок, ловит звонкий выдох-стон своими губами.  Пальцы Уёна сжимают его майку.  Он просит: - Быстрее.  Но Сан только растягивает губы, чувствуя, как покалывает кожа в уголке рта.  Он нарочно замедляет движение.  Уён скулит, целуя его в плечо.  - Сан, пожалуйста. - Не спеши, - просит его Сан, захватив его лицо своей ладонью.  Уён подставляет ему свои губы для поцелуя. Сан раскрывает их языком.  Рука Уёна тянется к его спортивным штанам, трогая с уверенным нажимом.  Сан целует его жадно и мокро, подаваясь на прикосновение ладони. Он сам тоже не перестает трогать Уёна, но тому мало. Уён говорит, дергая ткань его штанов: - Сними.  Сан тратит на это пару секунд. На пол летит майка, штаны и эластичный бинт, который был намотан на его руке.  Потом он жмётся бедрами к Уёну, который старается обхватить оба их члена своей ладонью.  Сан целует его шею и толкается рвано, стараясь делать это в одном ритме с движениями ладони.  Будь на месте Уёна кто-то другой, Сана бы не терзали вопросы. Но с Уёном хочется быть осторожным, несмотря на страсть. Поэтому он решается спросить, не прекращая трогать и целовать Уёна, рука которого идеально обхватывает его член.  - Ты когда-нибудь спал с парнем?  Уён заглядывает ему в глаза с легкой игривой насмешкой.  - Да. Ты не сделаешь мне больно, если ты об этом.  Сан коротко кивает. Презервативов у него нет. И смазки тоже.  Но Уён все равно поворачивается к нему спиной, упираясь руками в стол, позволяя взять себя.  Сан вжимается членом ему между ягодиц и тянется рукой к его рту.  Уён послушно заглатывает пальцы, оставляя на них слюну.  Сан целует его в спину и после толкается на пробу одним пальцем. Уён сжимается и стонет.  Сан повторяет движение чуть плавнее. Уён сильнее прогибается в пояснице, опуская голову на свои руки. Ладони цепляются за край стола.  Сан второй рукой сжимает его тазовую кость.  Уён говорит, что он может толкнуться двумя.  Сан пробует, но не долго. Уён быстро расслабляется.  Сан тогда притягивает его за бедра и пробует войти в него хотя бы немного, медленно и без боли. Уён стонет в сгиб локтя, но позволяет Сану сделать все самому.  Когда член заходит до основания спустя несколько долгих секунд, Уён выдыхает сдавленно, привыкая к боли. Да, ему все-таки больно.  Сан замедляется, стараясь избежать резких толчков. Уён мучительно стонет, сам пробуя двигаться.  Сан наклоняется к его уху и целует. Уён поворачивает голову и смазанно касается его губ своими. Уён ничего не говорит о том, что они делают это без резинки.  Сану ужасно хочется кончить в него. Сделать своим.  Он уверен в том, что Уён, привыкший все контролировать в бизнесе, в сексе с другими тоже такой. Правильный и расчетливый. И он вряд ли занимался этим с кем-то не предохраняясь. А с Саном он сразу переходит ту черту доверия, на которую многие не решаются.  Когда Уён делает движение бедрами чуть резче, Сан тоже толкается увереннее.  Стоны, едва сдерживаемые и рваные.  Громкое дыхание.  Влажная спина.  Уён перед ним такой.. хрупкий.  Сан чувствует, когда стоны Уёна меняются. Он заходит в него под немного другим углом, и Уёну от этого хорошо. Сан толкается резче - Уён сам просит об этом. И задыхается от приятной дрожи в теле. Сан целует его в верхние позвонки, а потом кусает там, где колет кожу линия роста волос на затылке. Стрижка свежая, так что мелкие волоски едва отросли.  Уён хватается за его плечо.  Очередной резкий толчок. Стон. Выдох удовлетворения. Звук соприкосновения их влажной кожи.  Хочется нагнуть Уёна ещё ниже и начать вбиваться в него так, чтобы он кричал. Но Сан говорит, едва себя слыша: - Я хочу видеть твоё лицо.  Выдох в ухо, губы касаются мочки, оттягивая серебряное колечко.  Уён почти сразу же отстраняется, чтобы сменить позу. Он снова садится к нему лицом, но Сан почему-то медлит, бросая взгляд в сторону, чтобы оценить обстановку комнаты.   Если он возьмет Уёна на этом столе, у того завтра будет безбожно болеть спина от соприкосновения с твердой поверхностью. Лучше сделать это на диване, хоть он тут и не самый широкий.  И Сан тянет Уёна туда, толкая спиной на потрепанную кожаную обивку.  Уён сразу притягивает его к себе, раздвигая ноги и позволяя снова войти на всю длину. Сан нависает над ним, вглядываясь в распятое болью и удовольствием лицо, пока согнутая в колене нога скользит с плеча Сана вниз.  Тот возвращает её обратно, делая грубый толчок, от которого Уён стонет в голос. Он уже не делает попыток заглушить свои эмоции. Сан растворяется в моменте и ощущениях.  Ему хочется только одного - чтобы Уёну было так же хорошо сейчас.  Мысли сбиваются, тонут, сгорают. От соприкосновения их кожи Сану горячо.  Уён цепляется за его плечи, двигая бедрами в ритм с толчками, задыхается и повторяет его имя десяток раз. “Сан-Сан-Сан-Сан”. Мантра, призыв, мольба.  За секунду до того, как кончить, Сан наклоняется к его губам, чтобы поцеловать. Жадно и обессилено.  Уён спускает руку между их телами, накрывая свой член.  Сан целует его взмокшую шею, когда Уён громко стонет, кончая от пары движений ладонью.  Сан толкается в него несколько раз, задевая чувствительные нервы, а потом выходит, так что сперма вытекает по внутренней стороне бедра, и Уён стыдливо прикрывает глаза. А Сан тогда толкается в него пальцами снова, заставляя сжаться.  Уён выглядит смущенным.  Сан говорит: - Смотри на меня. И Уёну приходится открыть глаза.  Он задевает его простату снова, и Уён вздрагивает от того, какой он чувствительный перед Саном сейчас, и как эти пальцы идеально заполняют его.  Сан хочет заставить его кончить ещё раз.  От своих пальцев.  Уён хватается за него и позволяет трахать себя вот так, мучительно выстанывая новые просьбы и мольбы.  Сан постоянно ловит его влажные поцелуи.  А когда Уён все же кончает второй раз, Сан падает на него сверху, давая рукам расслабление, и Уён бережно и крепко прижимает его к себе. Сану хочется исцеловать его веки, его скулы, его шею. И он делает это. Медленно, сантиметр за сантиметром.  Уён расслаблено улыбается, оглаживая его плечи.  Кожа дивана отвратительно скрипит под его спиной.  Сан оглаживает чужой живот, влажный от спермы.  Им нужно в душ. Но Сан не спешит отстраняться от Уёна вот так сразу. Он хочет целовать его бесконечно.  Уён первым делает попытку отстраниться. Сан садится рядом с ним, мягко проводя ладонью по его бедру. Уён поднимает взгляд - смущенный, но глаза не отводит.  - Это не только из-за твоей победы, - говорит он, имея в виду их секс.  Он мог бы не говорить. Сану было достаточно языка его тела. И того, что он дал себя трахнуть без презерватива.  Он тянется к Уёну, чтобы поцеловать.  Тридцать тысяч долларов не идут с этим ни в какое сравнение.  Сан обещает Уёну, что он выиграет ради него ещё - десяток боев и десятки тысяч зеленых купюр.  Уён тогда аккуратно касается его разбитой губы. Та слегка кровоточит снова. На пальцах Уёна остается красный отпечаток.  Он знает, что Сан не может ему этого всего обещать. Он может постараться, но не факт, что все сложится именно так.  А Уён слишком давно в этой сфере, чтобы понимать - у них есть только сегодняшний день. Никаких ‘завтра’, никаких обещаний.  Но в обещания Сана очень хочется поверить. Хотя бы на то мгновение, что его кровоточащие губы раскрывают покорные губы Уёна.  Capre diem*, как говорили когда-то. Capre diem.