BOYCRUSH Сынмин

Пока в кастрюле варилась лапша быстрого приготовления, Сынмин выбросил упаковку от неё, протёр влажной жёлтой тряпочкой столешницу и стол, достал необходимую посуду, и, взяв из холодильника бутылку недопитой газировки, чтобы освежиться, посмотрел на часы. 19:26. Время ужинать. Сделав несколько глотков, он простоял над кастрюлей ещё пару минут, следя, чтобы лапша не размякла, выключил плиту, слил горячую воду и переложил лапшу в глубокую миску. Залил её бобовым соусом, покромсал перец, лук, чеснок, перемешал и сверху положил разрезанное пополам варёное яйцо. На вид — так себе. Сынмин умел готовить, но не больше и не лучше того, чем требовалось для выживания. Он жил один с 19 лет. Как только он поступил в университет, родители съехали из квартиры в пригородный дом, в котором они обычно собирались всей семьёй на праздники и проводили выходные, если погода позволяла выбраться на природу. Мама давно мечтала оставить Сеул и переселиться в более спокойное и тихое место, и окончательно убедилась в своём желании во время короновирусного карантина: оказалось, что для работы ей вовсе не обязательно присутствовать в офисе 5 дней в неделю, да и папа, который изначально был против этой идеи, проникся жизнью в соседстве с комарами и мошками. Но они, видимо боясь прослыть плохими родителями, не захотели оставлять Сынмина одного, пока он был подростком (хотя свою способность к существованию без строгого надзора он не раз подтверждал во время поездок заграницу: в средней школе он два года учился в Бристоле, а на каникулах в старших классах ездил на языковую стажировку в Лос-Анджелес) и дождались, пока тот станет студентом, чтобы оставить городской быт на него с чистой совестью и репутацией перед соседскими аджумами. Сынмин воспринял переезд родителей, как подарок, посланный ему небесами за все накопленные плюсики в карме: он наконец-то смог зажить полностью в собственном ритме. По выходным ему больше не приходилось по несколько часов ворочаться в своей кровати лишь из-за того, что он жаворонок и без будильника просыпался в 6 утра, когда все остальные спали до 10, и он не хотел их случайно разбудить вознёй на кухне. В будни никто не мельтешил и не мешал сборам, ванная всегда была свободна и никто не ругал его за слишком быстро съеденный завтрак, а по вечерам он садился за домашние задания без предварительной беседы с мамой обо всех её коллегах, друзьях, детей коллег и друзей детей её коллег — и думалось ему на голову, не взбухшую от бесполезных сплетен, намного лучше. Тем не менее иногда тишина трёхкомнатной квартиры, в которой не происходило ни-че-го, звенела в ушах. Он завёл себе золотую рыбку, чтобы рядом жило ещё одно живое существо, но она у него быстро сдохла, и вторую Сынмин заводить не стал — он не смог понять, как добиться эмоциональной отдачи от существа, которое можно было смыть в унитаз после смерти. Время от времени у него появлялось назойливое желание к кому-нибудь пристать: и если раньше он докучал маме, то теперь ему приходилось приглашать Минхо, чтобы восстановить свою социальную батарейку. Минхо был его что-то типа лучший друг или около того. Они сошлись на почве ненависти к организации внешнего экзамена по английскому языку, пока стояли в многометровой очереди на вход. Сынмину нужен был сертификат для поездки в Лос-Анджелес, Минхо пришёл сдавать экзамен, чтобы не сдавать экзамен университетский — у них была какая-то странная схема перезачёта, по которой баллы этого экзамена очень выгодно конвертировались в оценку для их ВУЗа. Минхо тогда полчаса бурчал себе под нос, что всё сделано через жопу, и Сынмин в какой-то момент к нему присоединился: было жарко, было душно, а их, потных и нервных, всё никак не могли запустить в здание. В итоге они обменялись телефонами и ещё месяц не общались, пока Минхо не прислал ему свои довольно средние результаты, которыми он, тем не менее, был донельзя доволен. Вскоре Сынмин получил у Минхо звание «привилегированного мальчика» (тот даже имя контакта поменял) за то, что у его семьи было достаточно денег, чтобы оплачивать его репетиторов, школу по бейсболу и поездки заграницу, и при этом, будто в противовес всем драмам о несчастных богатых подростках, горячо его любили, хвалили и поддерживали во всех начинаниях. Родители Минхо тоже были замечательными людьми, однако чтобы оплачивать общежитие, ему приходилось работать вечерние смены в задрипанной японской забегаловке. Из плюсов: Минхо научился готовить, как боженька, и вдобавок отточил мастерство материться на сацумском диалекте так, что туристы из Кагосимы принимали его за своего. Из минусов: он превратился в ворчливого деда, подкармливающего 40 котов на районе намного раньше, чем ожидалось от молодого перспективного танцора. Сынмин, вспомнив про лучик тьмы в светлом царстве, разблокировал телефон и отправил Минхо фотку своего ужина — обмениваться кулинарными изысками для них стало сродни повседневному ритуалу. Ответ пришёл мгновенно: «Не подавись». Одновременно с ответом Минхо пришло уведомление с учебной почты: преподаватель выслал критерии проекта по визуальной культуре. Даже особо не вникая в текст, Сынмин успел пожалеть, что профессор Шин не был сторонником классических экзаменов. Выучить билеты довольно легко при общем понимании предмета и не занимает сильно много времени: хоть в автобусе повторяй материал, хоть на лекциях, хоть в ванную с собой бери. А чтобы сделать групповой проект, который не стыдно презентовать, нужно действительно заморочиться. Собрать всех в одно время в одном месте уже казалось невероятно сложной задачей, а чтобы каждый сообразил нечто дельное и внёс равный вклад в проект — на грани фантастики. Сынмин не строил иллюзии и сразу подумал, что большую часть проекта будет делать сам: он был бы уверен в качестве их работы и сохранил бы нервы в попытках достучаться до однокурсников, чтобы те сделали свою часть вовремя и не наперекосяк. Однако задание профессора Шина исключало подобную возможность: проект был слишком объёмен, содержал как теоретическую, так и практическую часть, и защиту, которая предполагала выступление всех участников группы. И зная профессора Шина, тот наверняка позаботится о том, чтобы каждому представился шанс ответить на дополнительные вопросы, а значит в материале должны шарить все. Специально для тех, кто не открывал учебную почту, Сынмин скинул документ с критериями в общий чат их группы. Доел лапшу, сразу же помыл посуду, чтобы не оставлять её грязную на ночь, и захватив чистую пижаму, отправился в душ, прикидывая, когда будет уместно начать тормошить людей из его команды. По хорошему, чем раньше они примутся за дело, тем лучше, однако не стоило недооценивать студенческую тягу откладывать всё на последний момент, и загоны Сынмина о том, что выставит себя перед Джисоном заскорузлым ботаником, который начинает выполнять задание не то чтобы заранее, а в день его получения. Если бы не Джисон, Сынмин бы вообще не парился. Джисон был из тех людей, которые не прикасались к заданию, пока до его сдачи не оставалось 15 минут, и получали удивительно хорошие результаты из-за исключительной креативности, помноженной на невероятную удачливость — две вещи, обходящие Сынмина стороной. Несмотря на «привилегированность», он никогда не был баловнем судьбы: никакие репетиторы и деньги не впихнули бы в него знания, если бы он сам в них не вгрызался ночами на пролёт. Сынмину редко везло: если он выучивал 99 билетов из 100, ему всегда доставался тот, который он не знал, и единственная причина, по которой он всё-таки мог на него ответить — отточенные навыки анализа и логического мышления — его сильная и слабая сторона. Было бы действительно несправедливо свалить все заслуги Джисона на абстрактную удачу. У него был гибкий ум, который за секунды придумывал решения в обход скрипта и тем не менее вписывающиеся в необходимые параметры. Сынмина всегда это восхищало. Он так не умел, совсем. Всё, что требовало творческого подхода, вводило его в ступор. В любом случае, как бы не был сообразителен Джисон, нельзя пустить всё на самотёк в надежде, что тот в последний момент подхватит и вытащит их команду внезапно ударившей в голову гениальной идеей. Во-первых, одной идеи будет явно недостаточно, а во-вторых, он и не должен этого делать. Помимо него в команде ещё три человека, так почему же Сынмин оглядывался лишь на Джисона? Он хотел написать сейчас — значит, нужно написать сейчас, даже если после этого в глазах Джисона он утвердится как скучный зануда. В конце концов, так называемая «личная жизнь» никогда не стояла у Сынмина в приоритете и уж тем более глупо было воображать, что у него сложится что-нибудь с Джисоном, если он пару раз подавит в себе желание вовремя взяться за учебный проект — тот ведь даже не заметит приложенных усилий! Поэтому всё, стоп, баста. Джисона — вон из мыслей. Сынмин даже не заметил, как весь расчесался, пока горячая вода не начала обжигать красные полоски по всему телу. Будто псина блохастая, ей-богу. Он вышел из душа, завалился с телефоном на кровать, нашёл необходимые контакты и создал новый чат. Помимо Джисона вместе с ним в группе оказались Черён, Суджин и Хёнджун. Компания непривычная, но далеко не самая худшая — откровенных раздолбаев не было и хотя ничего более конкретного ни о ком из них Сынмин вспомнить не мог, ему казалось, что в целом они неплохие сокомандники. Сынмин, 20:49 Ребята, давайте начнём делать проект в ближайшее время. Он довольно крупный и нужно распределить, кто за что будет отвечать. Сынмин, 21:15 Может созвонимся в зуме или встретимся на выходных, чтобы всё обсудить? Джисон, 22:04 Только не созвон, умоляю Давайте встретимся Я могу в субботу, в любое время до 19:00 И желательно не раньше 12, я не проснусь Сынмин вглядывался в сообщения секунд тридцать, не веря. Джисон! Ему! Ответил! И не назвал его занудой, и не сослался на дату дедлайна, а согласился встретиться. Сердце забилось в грудной клетке быстро-быстро, хотя мозг услужливо подсказывал, что это всего лишь адекватная реакция — не меньше, не больше. Джисон не отброс общества, не шпана и не задира, и даже если он подумал что-то неприятное, он бы вряд ли отреагировал грубо на простой вопрос. Сынмин закрыл чат и открыл какую-то новую игру, чтобы быстро отвлечься от переполняющих его на ровном месте эмоций. Он также надеялся дождаться реакции других ребят, но за следующие полтора часа ему написал лишь Минхо — прислал двадцатисекундный тикток, в котором очень много людей в костюмах динозавров соревновались в беге на короткую дистанцию, с подписью «это смешно». Почему Сынмин с ним дружит..? Джисон остался единственным ответившим ему человеком и к полудню следующего дня. Сынмин ненавидел подобные ситуации: был задан вполне конкретный вопрос и даже предложено возможное время и формат встречи, неужели так сложно дать хоть какой-то знак? Даже простое и прямолинейное «мне влом» было бы лучше, чем полное игнорирование — он не понимает, как расценивать молчание: они за, они против, они не прочли сообщения? Сынмин ненавидел групповые проекты. Сынмин, 12:33 Кто-нибудь ещё сможет в субботу? Джисон, 12:34 Я предлагаю пойти в кошачье антикафе, если никто не против Там и котики, и кофе, и много места Сынмин, 12:36 У меня аллергия на шерсть. Джисон, 12:38 А, жаль Тогда просто в кафе Желательно в том же районе, если всем будет удобно Сынмин принялся смотреть на карте возможные кафе и забегаловки, отмечая дешёвые, достаточно просторные и потенциально свободные, чтобы вместить компанию из пяти человек в субботу днём. Как вариант, он предложил пиццерию недалеко от метро, и Джисон сразу же её одобрил. А следом тегнул ребят с вопросом, всё ли их устраивает. Сынмин упорно отгонял мысли, что Джисон сделал это ради него. Черён, 12:59 Ок, я смогу Хёнджун, 13:00 Я тоже Суджин, 13:02 Пока не уверена, но если что, вы сделаете конспект встречи? *** Запыхавшийся Джисон, пробирающийся сквозь столики, со своей причёской, вдохновлённой верёвочной шваброй, был похож на бурую венгерскую овчарку. Рыжина вымылась, а осветлённые волосы, по-видимому, недавно подверглись новому, более тёмному окрашиванию, но были не уложены и спутанно-кудрявые торчали во все стороны. 15:40. Джисон опоздал ровно на 40 минут. — А где все? — он присел за столик, скидывая вещи на соседний стул. — Черён заболела, Суджин на выходные уехала из города, а Хёнджуна задерживают на репетиции, поэтому вряд ли он дойдёт до нас сегодня. — Отчего-то каждый решил написать об этом Сынмину лично, а не в общий чат. — Ох, ладно. А что за репетиция? — Он же состоит в музыкальной банде, вместе с Чонсу, кстати. Они играют на всех университетских мероприятиях, ты ни разу не видел? — Я никогда не ходил туда, слишком много людей, — отмахнулся Джисон. — А вообще банда — это круто! Я тоже хочу играть в банде. Может создать свою? — Создай. Только пообещай скидывать мне все афиши ваших выступлений, чтобы я знал, какие места обходить стороной. — Да ну тебя! — захохотал Джисон, притворно надув губы. — Почему ты так груб? Хотя мне льстит, что ты думаешь, что у моей банды будут живые выступления. Он залыбился, раскрыв рот в широкой улыбке, по форме напоминающей сердце. «Ыыыы». — Ты дурак, — Сынмин покачал головой, мысленно отмечая, что впервые видит Джисона так близко и разговаривает с ним так долго. — Раз больше никто не придёт, предлагаю начать, мы и без того потеряли много времени. Ты читал критерии? — Чё-то там про исследование и презентацию, да? — Да, первая часть это текстовая работа на 20000 знаков, она весит 0,6 балла, остальная оценка идёт за презентацию с упором на визуализацию полученных результатов. В идеале было бы круто создать что-то вроде лонгрида или видео, или игры, но можно и без этого. — А тему любую же можно взять? — А у тебя есть идеи? — Я подумал, что можно рассмотреть музыку в контексте визуальной культуры. Например, взять обложки альбомов или музыкальные клипы и проследить, как с их помощью визуализируются слова песен, ритм, общее настроение и так далее и как, благодаря всему этому, выстраивается айдентика артиста. Мне кажется, из этого может получится что-то дельное. Или что-нибудь связанное с аниме. Или ужастиками! Трансформация визуальных приёмов в кинематографе ужаса. Как раз можно будет сделать видеоэссе в качестве презентации. — Про музыку звучит интересно, хотя про фильмы будет сделать легче, и в целом тоже любопытно. Я пока запишу оба варианта, посмотрим, что скажут девочки и Хёнджун. Сынмин оживил ноутбук из спящего режима, в два клика создал общий гуглдок, ссылку на который сразу закинул в чат. Джисон тем временем пододвинул свой стул чуть ближе к нему, чтобы видеть, что он пишет, и вдохновлённо сообщил: — Блин, так круто! Я впервые начинаю проект настолько рано, чувствую себя супер-мега-мета-организованным. — Ты опоздал на 40 минут. — Другие вообще не пришли! И я не знал, что ты тут один, я думал, вы просто начнёте без меня. — Джисон повертел головой, оглядываясь на меню над стойкой заказа. — Ты уже заказал что-нибудь? — Нет, но я уже обедал. Сынмин по обыкновению завтракал в 7 утра, обедал в 13:30, ужинал в 19:30 и делал небольшие перекусы в 9 и 17 часов — сегодня он поел дома и через час как раз возьмёт себе кофе и какой-нибудь сэндвич, если проголодается. — А я умираю с голода! Ты какую пиццу любишь? Я обожаю гавайскую: ананасы с луком, сыром и колбасой — гениальное сочетание. Джисон заказал себе желанную пиццу и шоколадно-мятное мороженое, попросив при этом две ложки на случай, если Сынмин тоже захочет попробовать. Он не воспользовался предоставленной возможностью, но его сердце сделало очередной тыгыдык. Они просидели за обсуждением два часа, но бо́льшую часть времени разговаривали совсем не о проекте. Сынмин оправдывал себя тем, что без точного утверждения темы со всеми ребятами они в целом мало, что могли сделать, но помимо этого он просто не мог прервать бесконечный поток мнений Джисона обо всём, что его окружало — ему слишком нравилось его слушать. Джисон знал факты о картошке фри и жёлтых резиновых уточках, он с запалом рассказывал о просмотренном аниме и взял с Сынмина обещание обязательно посмотреть каждый из упомянутых фильмов — Сынмин не давал пустых обещаний, поэтому теперь ему придётся посвятить всю оставшуюся жизнь восполнению пробелов в собственной насмотренности. Также Сынмин отметил, что хотя он провёл с Джисоном один на один несколько часов, он почти не нервничал — возможно, потому что перенервничал, пока ждал его: когда на вопрос «Где ты?», Джисон ответил «Скоро буду», Сынмин ожидал его в течении пяти, максимум десяти минут, а никак не сорока. Он чувствовал себя совершенно по-дурацки: пару раз проверил, точно ли он пришёл туда, куда надо; проверил сообщения от Джисона, правильно ли он всё прочитал. Сынмин успел загнаться, подумав, что Джисон мог слиться в последний момент и не сказать ему, а он сидел здесь зря, как полнейший идиот. А полностью осознав, что если тот придёт, то они будут только вдвоём, представил, насколько неловко им будет, и уже начал надеяться, что Джисон и вправду сольётся. Разговаривать с Джисоном в компании — ещё куда ни шло, но лично… Сынмин к такому не готовился. Однако Джисон пришёл, и беседа закрутилась сама собой, будто они знали друг друга тысячу лет: не было неловких пауз и натянутого смеха, а темы не кончались, и Сынмин подумал, что они запросто могли бы просидеть так весь вечер и не заскучать, хотя проверить теорию на практике не удалось: Джисон должен был бежать на встречу с друзьями — они компанией собирались пойти на какой-то квест. Они вместе дошли до метро и даже на станции, под шумом поездов, разговор не прерывался — Джисон в деталях рассказывал о квестах, на которых уже был, и несмотря на то, что он говорил быстро, казалось, что ему никак не хватало времени сказать всё, что он хотел. — А ты боишься темноты? Или привидений? Сынмин помотал головой. — Супер, тогда будешь моим сторожевым псом — просто я шугаюсь малейших шорохов. За Чана всё время хватается Феликс, облепляет его, как обезьянка, а Йенни запрещает к себе приближаться, потому что, цитата: «Скоро оглохнет от моих оров», — Джисон показал кавычки руками. — А мне очень нужен кто-то, кто будет меня защищать от привидений, пока я решаю задачки своим блистательным умом. Так что я буду очень рад, если ты пойдёшь с нами в следующий раз. Ты же пойдёшь? — Чтобы оглохнуть от твоих оров? — Эй! — Джисон округлил глаза, застигнутый врасплох от такого удара. — Ты должен быть на моей стороне! — Только если ты купишь мне беруши. — Эх, везде взяточничество. — Иди, — смеясь, сказал Сынмин, указав на открывшиеся двери поезда. Они пропустили уже несколько составов и в одно, и в другое направление. — А то опоздаешь. Джисон послушался: отсалютовал и запрыгнул в вагон, — и Сынмин сел на поезд в противоположную сторону. Народу было тьма, но он почти не замечал толкучку, уйдя в собственные мысли. В режиме землеройкообразного длинноязыкого вампира он переваривал полученные впечатления и сформулировал несколько выводов. Первое: ему нужно купить шоколадно-мятное мороженое. Он хотел узнать, что за вкус так сильно любит Джисон. Второе: выкинуть Джисона из головы он не сможет, как бы ни старался. Однако теперь ему и не хотелось этого делать — от воспоминаний в груди расплывалось что-то тёплое и гудящее, будто между лёгкими засунули грелку с моторчиком, которая грела его изнутри. Тревожиться, как прежде, заставляло другое: возможно, это был их первый и последний хоть сколько-то весомый личный разговор, не касающийся учёбы, — и Сынмин не мог с этим смириться. Ему нужно было больше Джисона, пускай даже и не в том виде, в котором много раз фантазировал его мозг. Сынмин боялся, что Джисон не будет с ним так мил и весел, если узнает, что он чувствует к нему гораздо больше, чем хотелось бы. Как минимум, им точно будет неловко какое-то время, и скорее всего их общение сойдёт на нет, даже если никаких по-настоящему негативных эмоций к друг другу они испытывать не будут. Однако ему не обязательно сознаваться в своих глупых чувствах — они вполне могут общаться, как друзья. И не исключено, что узнав Джисона поближе, его влюблённость заземлится, и Сынмин сможет двинуться дальше, действительно оставшись с Джисоном друзьями. Это был бы идеальный вариант. Поэтому вернувшись домой, Сынмин сфотографировал свой ужин для Минхо (тот оценил шоколадно-мятное мороженое), а следом отослал Джисону мем с испуганным хомяком: «Представляю тебя на квесте как-то так».