BOYCRUSH Сынмин

Джисон прислал три смеющихся смайлика в ответ, а на следующий день фотографию полицейской собаки из метро со словами «а это ты». Сынмин поставил на сообщение палец вверх и на протяжении всей следующей недели получал фотографии рандомных собак, которых Джисон встречал на улице. Потом пошли просто мемы (хотя фотографии бродячих собак никуда не делись) и голосовые с шуточными песнями собственного сочинения, и Сынмин понял, что он открыл портал в ад — и был рад в нём остаться. «Мы?» — гласило очередное сообщение. Во вложении был тикток, в котором собака с белкой на голове плавала в каком-то озере. На периферии сознания начала мелькать мысль, что по чувству юмора Джисон отлично бы спелся с Минхо, и с каждым новым присланным мемом убеждался в этом всё больше. Поэтому когда ему огласили точную дату и время следующего похода на квест и она аккурат наложилось на запланированный поход в бар с Минхо, Сынмин не раздумывая, предложил соединить два мероприятия, и спросил у Джисона, может ли он взять с собой друга, обрисовав сложившуюся ситуацию. Джисон разрешил — «чем больше народу, тем веселее», а Минхо всегда был за любой кипиш: он любил новые компании и места, и новые виды деятельности и хотел развеяться, и ему было не особо важно, где и как, поэтому согласился без лишних уточнений. В субботу они договорились встретиться у метро, чтобы вместе дойти до квеста. Сынмин прибыл ровно в назначенное время, хотя подозревал, что хотя бы два человека ненадолго задержаться — Джисон и Минхо, по собственным наблюдениям и опыту, были не в состоянии не опоздать. Он бы не удивился, если бы вообще пришёл самым первым, но у выхода всё-таки стояла уже знакомая ему фигура: в чёрных штанах, в чёрной ветровке, надетой поверх чёрной футболки, в чёрной кепке, в чёрных бутцах, с перекинутой через плечо чёрной сумкой. Чан претендовал на то, чтобы однажды превратиться в настоящую чёрную дыру. Сынмин уже знал Чана, и вздохнул с облегчением, когда его увидел. На первом курсе тот давал ему бессчетное множество полезных советов, как решать проблемы с деканатом, чтобы не сойти с ума, за что он был ему очень благодарен. Ещё не один навык не пригождался ему так часто, как умение коммуницировать с менеджерами образовательных программ. Когда Сынмин к нему подошёл и поздоровался, Чан с дружелюбной улыбкой потрепал его по голове: — Ох, я даже не подозревал, как соскучился по тебе. Как студенческая жизнь? Джисон рассказывал, что вы вместе делаете крутой проект — он от него в восторге. За прошедшие две недели они не сильно продвинулись с проектом: согласовали с ребятами и преподавателем тему и распределили исследовательскую часть — каждый должен был скинуть материалы, что они найдут, и уже потом на их основе написать цельный текст. Дедлайн по скидыванию материалов установили на это воскресенье, но пока пару ссылок скинула только Черён, и даже Сынмин, к своему стыду, ещё не углубился ни в гугл сколар, ни в JSTOR, лишь покликал по ссылкам в навере, которые выскочили на первой странице — и ничего толкового там не было. Джисон голосовыми записал несколько гипотез, но при их обсуждении они ушли в разговор о музыке вообще, о концертах, на которых бывали или на которых хотели побывать, и о биографии некоторых композиторов. Закончился тот разговор тем, что Джисон вдохновился и, влив в себя убийственную смесь айс американо с редбуллом, принялся черкать идеи для песен — как оказалось, слова про собственную банду были вовсе не шуткой: вместе с Чаном они записывали собственные треки и хотя сейчас не были готовы их выпускать, поскольку те выдавались откровенно сырыми, надеялись, что когда-нибудь придут к чему-то, что не будет стыдно показать миру. Сынмин в полушутку поинтересовался, не нужен ли им вокалист — он прерывисто, но всё-таки занимался пением ещё со школы, и был бы не против внести посильный вклад в развитие музыкальной индустрии. Джисон вполне серьёзно сказал, что возьмёт его на заметку. К проекту и гипотезам они так и не вернулись. — Боюсь, как только мы закончим с теорией и приступим непосредственно к написанию работы, он не будет так восторжен. А ты сейчас диплом пишешь? Не успел Чан раскрыть рот, как к ним подошёл Чонин — сначала поздоровался с Чаном, затем представился Сынмину — они с друг другом были незнакомы: он был другом Джисона из школы и только поступил на первый курс, правда в другой университет и на другую специальность. Через минуту к ним присоединился Феликс, о котором Сынмин тоже слышал исключительно из рассказов, и через несколько минут явился Джисон, жутко довольный тем, что пришёл не последним: — Кто бы не был этот твой Минхо, я его уже люблю. У Минхо всегда была одна-единственная причина для опозданий: работа. По выходным он работал полноценные дневные смены, чтобы в будни дни приходить только на укороченные вечерние после пар. Сегодня его задержали, и когда он наконец добрался до них, было видно, что он взвинчен (да и он не пытался это скрыть), но другие нашли это забавным, нежели раздражающим: было какое-то особое удовольствие разделять его жалобы на несносное руководство и клиентов, к тому же Минхо очень забавно ворчал: в его словах не было уродливой злости, только всепоглощающая усталость, которая находила выражение в бубнеже. По дороге на квест от метро то и слышалось: «сраная забегаловка, сраный шеф, сраные посетители, да чтоб им больше никогда горячие блюда горячими не подавали», — и общий смех. То, насколько легко Минхо вписывался в случайные компании, поражало воображение. Сынмин же продолжил диалог с Чаном о его дипломе, который, балансируя между параллельными ветками разговора, иногда дополняли Чонин и Феликс, вставляя фразочки о том, что они, по ощущениям, до диплома не доживут; а Джисон, будто ребёнок, открывший для себя новую игрушку, вертелся вокруг Минхо, выпрашивая о деталях его работы: как устроена кухня, как они завершают смену, могут ли они унести домой просрочку или обязательно утилизировать её как-то официально? Минхо пообещал Джисону, что стащит специально для него просроченный лосось, если ему так сильно жмёт. Чонин подсуетился и забронировал для себя просроченную камбалу. Квест находился в многоэтажном железобетонном здании-коробке, большую часть которого занимали торговые ряды вперемешку с маленькими офисами халтурных турагентств, юристов без лицензий и хардкорных тату-салонов. Другая часть отводилась под огромную парковку, пустующую, насквозь пропахнутую бензином и оснащённую особым видом вечно мигающих флуоресцентных лампочек в лучших традициях детективных триллеров. Они могли бы обойти парковку снаружи и зайти через главный вход, но куда быстрее было пройти сквозь неё, поэтому они коллективным разумом выбрали второй вариант. Как только они ступили на размеченный белой краской пол, к Сынмину подлетел Джисон и заговорчески прошептал: — Ты же помнишь, что согласился охранять меня от привидений? — Здесь на тебя могут напасть разве что гопники, — с усмешкой, но также тихо ответил Сынмин, чтобы его слова не отлетели от стен звонким эхом. — От них тоже. Я не умею ни драться, ни бегать. — Какой тогда прок мне тебя защищать, если ты такой немощный? — Эй! Джисон стукнул его в плечо и что-то пробурчал себе под нос, но остался идти рядом. Гопники, впрочем, нигде не прятались, а вот вход на квест, замаскированный под дверь, ведущую в катакомбы служебных помещений, пришлось поискать. В итоге они пришли впритык к забронированному времени, несмотря на то, что закладывали 20 лишних минут на дорогу, чтобы оказаться на месте хотя бы чуть раньше. Они оставили верхнюю одежду в гардеробе, и администратор — высокий худощавый парень лет тридцати, довольно добродушный с виду — провёл их в соседнюю дверь, по пути объясняя правила безопасности, аккуратно вписывая их в лор истории. Двадцать лет назад здесь процветал маленький шахтёрский городок. Искатели золота со всей страны приезжали работать на местные шахты в надежде урвать себе кусочек и жить безбедно до конца жизни, однако одним днём всё резко кончилось: владелец шахт их закрыл, рабочих распустил, а город постепенно опустел. В соседних посёлках ходили слухи, что была заключена сделка с нечистыми силами. Энтузиасты иногда пытались проникнуть в заброшенный город, но либо пропадали, либо сходили с ума от ужаса, поэтому многие удивились, когда сам владелец шахт вернулся, чтобы возобновить их работу. Он приглашал и бывших работников, и опытных специалистов из других городов, и зазывал авантюристов, чтобы помочь ему с этим, но всех их настигала страшная участь. Но они — команда высококвалифицированных инженеров, которые не верили ни в злой рок, ни в злые силы, а потому откликнулись на предложение поработать в старых шахтах заброшенного городка. Им предстояло познакомиться с самим владельцем и выполнить его поручения, и возможно открыть завесу тайны о том, что же произошло двадцать лет назад. — Даже прославленные храбрецы бежали оттуда со всех ног, — завершал свой рассказ парень. Их завели в тускло освещённое помещение, посередине которого возвышалась арка — проход, лишённый смысла, ведь его можно было спокойно обойти, а не проходить сквозь него: никаких преград не было; однако от арки по полу шли красные линии и выглядели они, несмотря на простоту, зловеще. — Как только вы переступите черту города, пути назад уже не будет. Вы готовы? — Да! — закричали они хором, и переступили за линию. Свет резко погас, и парень маниакально засмеялся позади них: — Очередные глупцы, аха-хах-ах, очередные юнцы, пришедшие за наживой, ахахах-хах-ах. Было приятно с вами познакомиться, аха-ха, надеюсь, вас не будут мучать долго, и я найду ваши останки к утру, ахахах-АХАХАХАХ. Какое-то время они стояли в оглушающей темноте. Было слышно лишь их дыхание, слабые покашливания и шуршание одежды. Глаза постепенно привыкали к мраку, и Сынмин вертел головой, пытаясь разглядеть хоть что-то, но какие-либо очертания заметить было почти невозможно. Сзади послышалось чьё-то шарканье и не успел Сынмин обернуться, как кто-то врезался ему в спину. — Не отходи от меня не на шаг, — произнёс Джисон куда-то в Сынминов затылок, и так тихо, что можно было принять его слова собственный внутренний голос, и замер. Больше — ни звука. Они простояли так минуту, от силы две, однако по ощущениям прошло не меньше вечности, когда вдалеке один за одним начали загораться маленькие бледные огоньки, похожие на сверчков. Вокруг них расстелился густой туман, и во мгле показался человеческий силуэт, в шляпе и пальто, с кованым ручным фонарём; он двигался к ним и в нескольких метрах, когда уже были видны черты лица, — помахал. — Здравствуйте! Вы, должно быть, мои новые славные инженеры — рад познакомиться. Меня зовут Ким Боксу, это я вам звонил с просьбой о помощи. Квест начался. Джисон метался, то цепляясь за Чана, то за Минхо, то (бо́льшую часть времени) за Сынмина — чувствуя, как руки Джисона сжимали его плечо через ткань толстовки, Сынмин позволял себе накрывать их своими и иногда сжимать в знак поддержки. Кожа у Джисона была мягкой и шелковистой, как если бы на нём испробовали все крема из бьюти-реклам разом, и он был настолько сосредоточен на этих прикосновениях, что слабо обращал внимание на внешние раздражители, и даже когда неупокоенные души жителей городка, растерзанные и стонущие, появлялись из стен и хватали его за ноги, он оставался спокойным. Привидениям стало с ним скучно очень скоро, и они перестали его тормошить, занявшись товарищами, которые не утратили способность реагировать на происходящее. Минхо чуть что размахивал кулаками, Феликс — брыкался ногами, и пару раз чуть не заехал Сынмину по лицу. Логических задачек было мало: они то искали ключи и шестерёнки в куче отвратительного хлама под внимательным взглядом десяток кукол, то карабкались по изворотливым туннелям с искусственными пауками и тараканами, путаясь в паутине. Джисона пытались утащить на индивидуальное задание, однако он облепил Сынмина всеми частями тела, и его просто не смогли отлепить, и забрали Чана — и, как оказалось, положили в гроб, из которого им пришлось его вытаскивать. В конце они чертили пентаграмму (якобы кровью Ким Боксу, который сопровождал их практически весь квест, однако был убит призраком собственной жены) и всю нечисть запечатали в аду, сняв с шахты проклятье. — Какой кайф! — выдохнул Джисон, как только они вышли. — Надо будет сходить ещё раз — пока это самый страшный квест, который мы проходили. Сынмину не было страшно совсем, но он не разделял чувство восторга и был удивлён, что Джисон, несколько минут назад дрожащий, как осиновый лист, сверкал улыбкой. Тем не менее, он бы согласился пройти квест ещё раз, хотя бы для того, чтобы снова под сносным предлогом подержать его за руку. — Да, отвал всего, — поддержал Чонин. — Надеюсь, на фотках будет видно твоё перекошенное от ужаса лицо. Джисон вступил с ним в перепалку, у кого ещё лицо будет перекошеннее. Удача была не на его стороне, потому что все встали на сторону Чонина, и только Феликс, из особого сострадания, утешительно сказал, что квесты для того и созданы, чтобы пугаться, а значит, испугавшись больше всего, он лучше всех справился с ним, и погладил Джисона по голове. — Вот и почему я вас терплю? — Потому что мы единственные твои друзья, — поддел Чонин, и на этот раз успокаивать возмущённого Джисона уже принялся Чан, что, впрочем, не заняло много времени. Квест длился всего 70 минут, и они выбрали достаточно ранний сеанс, и расходиться после него никому не хотелось. Встал вопрос, что делать дальше. Чан предложил поехать к нему домой и добиться настолками, но он жил у чёрта на рогах, да и настроение было не домашнее; рестораны и кафешки тоже отпали — они слишком возбудилась и не хотели успокаивается, и чинно попивать кофе с пирожными. — А давайте пойдём на квиз? Они же как раз в это время начинаются обычно, — предложил Джисон. — И поедим, и выпьем, и мозги расшевелим. А то адреналин адреналином, но вообще я надеялся, что будет больше ребусов. Что думаете? — Я за. — Давайте. — Я тоже не против. — Мне хоть куда, главное, чтобы можно было нахуяриться. — Так у Чана же как раз есть приятели, которые заведуют баром, в котором, насколько я помню, по выходным тоже проводятся квизы, — сказал Феликс. Пять пар глаз зыркнули на Чана. Нахуяриться, в тайне, всем хотелось больше, чем решать задачки, однако бар с задачками был идеальным вариантом, чтобы удовлетворить все их потребности, а в Минхо, кажется, и вовсе загорелся огонёк его давно угасшей благородной души. — Я им позвоню, но ничего не обещаю. У них обычно всё забронировано за несколько недель. У Чана со всеми в мире были хорошие отношения: он никому никогда не отказывал в помощи, при этом редко, когда просил о чём-то сам, а потому когда всё-таки обращался к кому-то за услугой, ему были рады её оказать. На квизе действительно все места были зарезервированы, но специально для них пообещали найти дополнительный столик, главное, чтобы они вовремя приехали. Они вызвали такси: забраться в шестером на четыре посадочных места было задачей не из лёгких, но Минхо забрался к Сынмину на коленки (Сынмин был против, но кто его слушал), а Джисон уселся на Феликса (он пытался сесть к Чонину, но тот яростно отбивался от любого рода посягательств на его личное пространство), а на переднее сидение прогнали Чана, как старшего, который мог бы подсказывать дорогу водителю. В баре оказалось довольно много народу, однако их ждал зарезервированный столик в углу с большой табличкой «ЧАН И ЕГО КОМАНДА», что беспричинно их повеселило. Они расселись, на каждого заказали по несколько бутылок соджу и закуски. Ровно в 21:00 ведущий забрался на сцену и объявил викторину. Всего было 8 раундов на разные темы по 8 вопросов на общий кругозор. На каждый стол раздали по бланки, в которых нужно было записать ответы и после отдать их ведущему для подсчёта результатов. В квиз были полноценно вовлечены только Джисон и Сынмин, остальные подсказывали им, если точно знали ответ, но в основном болтали между собой; Минхо иногда смотрел в бланк и говорил неразборчивую нелепицу, никак не относящуюся ни к викторине, ни к общей беседе, но Джисон хихикал, и Сынмин хихикал вслед за ним. Незаметно для себя они всё больше и больше выпивали, в них разгорался азарт и к завершающему раунду они вступили в негласный бой с командой под названием «КУКАРАЧА», хотя в голове уже застилался лёгкий туман. Вопросы попадались разные: про кино и литературу, про музыку, про мемы; про картины и диких животных, и диких животных на картинах; про еду и космос (и космическую еду), и таблицу Менделеева. Джисон выуживал из своей черепной коробки знания, оставшиеся после просмотра документалок и за 60 секунд вылепливал ответ, который чаще всего оказывался верным. Иногда у них возникали споры, но в таком случае Джисон, немного подумав, по итогу записывал вариант Сынмина. — Альфа, бета и… Назовите третий тип естественного радиоактивного излучения. — Омега, — выпалил Джисон, как только ведущий зачитал вопрос, и уже принялся вписывать слово в бланк, но Сынмин засомневался: — А разве не гамма? Я не помню никакого омега-излучения. Сынмин освоил физику в полном объёме школьной программы, сдав на «отлично», как и все другие предметы, однако не прикасался к ней с поступления в институт, и вполне мог что-то забыть. Джисон, тем не менее задумался, и тупо уставился в пустоту. — Ааа, точно! — внезапно он ударил себя ручкой по лбу, вернувшись разумом в свою телесную оболочку. — Ты прав, я спутал. Альфа, бета и омега — это в фанфиках. Щёлк. О нет. — Спасибо, было бы совсем обидно проиграть из-за омегавёрса, — замялся Джисон, а Сынмина внезапно настигло осознание. Джисон ещё больший задрот, чем он. Даже не так. Сынмин никогда не был задротом, он был отличником, который выдрачивал учебники на несколько тем вперёд, чтобы получить заветный высший балл, и иногда играл в доту, чтобы разгрузить мозги. Джисон же поглощал тонны рандомной информации, потому что ему было любопытно, какие виды медуз употребляются в пищу и что происходит при взрыве сверхновых, и знал точные даты выхода новых серий аниме, бесконечно копаясь на форумах со спойлерами и теориями о развитии сюжета. Джисон разбирался в омегавёрсе, прости Господи. Нет, Джисон был настоящим классическим аутентичным задротом, в отличие от Сынмина. — Ты пишешь фанфики? — Нет! — замахал руками Джисон, чуть не сбив со стола свою бутылку, но щёки его покраснели. Сынмин прищурился. — Правда нет! Я пытался, давно ещё, но у меня ничего не вышло. — Но у тебя же хорошо получается писать песни. — Это другое, я же на музыку пишу. Там тебе и ритм, и темп — и слова склеиваются сами собой. — Всё ясно, ты поэт. — Ты правда думаешь, что у меня хорошо получается? С песнями. Сынмин кивнул. — Я слышал только те, что ты мне присылал в голосовых, но они мне все понравились. — А, так это же вообще импровизационная ерунда. Хочешь я пришлю тебе демку настоящей нашей песни? Мы с Чаном как раз вчера её закончили, будешь нашим первым критиком. Сынмин, будто впервые надел очки, имея зрение -1,5. Он смотрел на всё того же Джисона, ни капли не изменившегося, но с бо́льшим разрешением, и с поразительной чёткостью замечал множество мелких деталей, от которых кружилась голова, и которые складывались в абсолютно другую картину. Джисон бы никогда не отверг и не стал издеваться над ним из-за его синдрома отличника, потому что он такой же идеалист, если не хуже. Он хватался за всё и сразу, и не успокаивался, пока не вычерпывал всё до самого дна, захлёбываясь в новом с головой, и ему было неважно, насколько это полезно или актуально. Джисону, судя по всему, очень нравилось писать песни, но говорил про это совсем мало и будто бы вскользь, хотя обычно слова лились из него рекой. Он пугался привидений на квестах, и вероятно Чонин не шутил, когда сказал, что кроме них у Джисона нет друзей. Ещё он эволюционировал от хомяка, а не обезьяны, иначе объяснить его щёки невозможно, но это уже относится к другой категории… Всё встало на свои места. — Да, конечно, я бы с радостью послушал. Джисон ему улыбнулся и вернулся к квизу, а Сынмин ухватился за мысль, что если всё то, что он надумал, верно, а это верно, он имел все шансы понравится Джисону. В романтическом ключе. Даже если нет, Джисон, наверное, позволил бы ему его поцеловать чисто из любопытства или для вдохновения. Сынмин обязательно обработает это завтра на свежую голову. Последний раунд закончился их победой, излучение действительно не имело ничего общего с литературным жанром, но при подсчёте общих баллов за всю игру они оказались вторыми и им вручили бумажную грамоту, прям как на детском утреннике. Время приближалось к одиннадцати, и Сынмин, привыкший отводить на сон не меньше 6 часов и засыпать в промежуток с десяти до половины двенадцатого, невольно начинал клевать носом, несмотря на все старания быть включённым, и выпитый алкоголь совсем не помогал оставаться в сознании. Остальные тоже заметно устали. Бодрым оставался только Чонин: на него пол бутылки соджу подействовали, как энергетик, и теперь Чан следил, чтобы тот не лез на стол танцевать под Wonder Girls, однако делать это становилось всё труднее, и все решили, что пора закругляться. Сынмин вышел из бара первым. На улице заметно похолодало, по ощущениям температура приближалась к нулю и к утру город покроется ледяным налётом. Изо рта шёл пар и он переминался с ноги на ногу, чтобы не замёрзнуть, пока ждал других. Прошло около минуты, как следом за ним вышел Джисон. — Остальные скоро? — Ага, они уже расплатились, и пошли в туалет. Надеюсь, они не смоют себя в Министерство магии. Джисон улыбнулся от собственной шутки и засунул руки в карманы куртки, но саму куртку не застегнул. Он встал напротив Сынмина; его щёки и нос покрывал лёгкий румянец, а в глазах появился пьяный блеск. — Джисон. — М? — А ты бы согласился… — Боже, ну и холод собачий! — из бара толпой вывалились остальные. — Обещали же, что будет тепло. …меня поцеловать, если бы я попросил? Ладно. В следующий раз. Они все вместе дошли до метро и разъехались: Сынмину и Феликсу оказалось по пути несколько станций до пересадки, и они обменялись впечатлениями от вечера: им обоим всё понравилось и было приятно с друг другом познакомиться, и они оба были бы не прочь повторить какую-нибудь подобную вылазку. Сынмин проснулся в семь утра с ощущением, что жизнь хороша. Весь день он провёл за выискиванием годных источников для проекта, продвигаясь крайне медленно из-за того, что постоянно отвлекался на диалог с Джисоном, который вновь присылал ему смешные картинки из интернета. А к вечеру к нему завалился Минхо. Официальная причина: ему хотелось поиграть в приставку, но к ней он не прикоснулся, сразу же оккупировав сынминову кровать, как свою собственную, и принялся за монотонный мониторинг соцсетей. Сынмин тем временем закончил собирать информацию и оформлял её в более-менее божеский вид, чтобы потом было удобнее с ней работать. В целом, это было для них естественное времяпрепровождение — когда оба занимались своими делами, просто рядом, если у них не было сил на взаимное подкалывание. Сынмина всё устраивало. Сынмин был даже рад молчаливой компании, пока та внезапно не перестала быть молчаливой. — Он тебе нравится? Сынмина будто окатили ведром с ледяной водой. Это было настолько неожиданно, насколько странно, и совершенно сбивало с толку. Внутренности мгновенно сжались, и стараясь не выдать свой ужас, он с трудом произнёс: — Кто? Ты о чём? — Хан Джисон. Он тебе нравится? — Нет. С чего бы? — Уверен? — Да. С чего ты вообще это взял? Минхо посмотрел на него скептически: — Мне показалось, что вы хорошо ладите. Сынмин не рассказывал Минхо о своей влюблённости в Джисона и не собирался. То, что они были лучшими друзьями, не значило, что они были обязаны рассказывать друг другу обо всём — право хранить что-нибудь только для себя никто не отменял, а позорные чувства, от которых никак не удавалось избавиться, входили в категорию строжайшей тайны и держались за семью печатями. Правда, после вчерашнего вечера, он не был так уверен, что его чувства нужно искоренить. Ему начало казаться, что Джисону он тоже может нравится, и даже в полностью трезвом состоянии он не мог возразить, что это исключено. Несмотря на это, он всё ещё не хотел никому ничего говорить. В конце концов, он не был ни в чём уверен. Ему нужно ещё время. — Мы с тобой тоже хорошо ладим, хотя ты мне совсем не нравишься, — ответил Сынмин. Минхо продолжал сканировать его взглядом, будто надеясь распознать обман, но сдался: — Ладно, засчитано. Минхо вернулся к своему телефону. Сынмин вернулся к оформлению гуглдока под гулкое биение собственного сердца, отдающееся в ушах.