Луч солнца в хмурый день

Люпина-младшего выворачивает на мраморный пол, как только Гарри вышагивает с ним из камина международной сети. Французы торопятся предложить болезному мальчику лимонную дольку, и по их комментариям Северус узнает, что бестолковый опекун должен был позаботиться о специальном зелье заранее. Снейп тоже бестолков: он знает, что делать, только если речь идет о детях от одиннадцати и старше, а Тедди Люпин вызывает лишь тревогу и раздражение из-за собственного бессилия. Слизеринец уточняет у каминного контролера где ближайший маггловский отель, и, получив инструкции, бладжером устремляется вперед с чемоданами, заставляя Гарри все два этажа и полторы улицы почти бежать за ним с ребенком на руках. В отеле, слава Мерлину, немного говорят по-английски и с пониманием относятся к жалобам Героя на то, как сильно укачало ребенка. Им достается небольшой светлый семейный номер с видом на старую улицу — немного запыхавшийся Гарри несет мальчика на четвертый этаж, не замечая изысканный интерьер. Гриффиндорец входит в номер за Северусом, торопится открыть двустворчатые двери в пол, ведущие на балкон, двигает кресло ближе и устраивает в нем Тедди. Ребенок все еще бледен и подозрительно тих — Северус косится на него, небрежно заталкивая чемоданы в шкаф у двери. — Навестим Андромеду завтра, — подводит итог зельевар. — Юный Люпин плохо переносит перемещения по каминной сети. Он так же реагировал на портключ и аппарацию? — Ему было немного дурно, но он быстро приходил в себя, — Гарри вздыхает. — А сейчас совсем плохо. Честно говоря, я тоже устал. С Андромедой непросто разговаривать — хоть подготовлюсь морально. Герой устал еще вчера, когда проводил ритуал, и он еще не успел прийти в себя. Северус думает, что в том, как его любовник тихо жалуется и трет глаза тыльной стороной ладони, есть что-то детское — нашла же Нарцисса, на кого свалить Люпина-младшего. То, что Гарри может выстоять перед лицом опасности, не говорит о том, что он достаточно зрел, чтобы позаботиться о ребенке. Северус не сомневается, что Поттер уже в какой-то степени полюбил Тедди Люпина, но, возможно, несколько месяцев ловко перекидывая мальчика из одних рук в другие, золотой гриффиндорец все еще пребывает в иллюзиях по поводу родительства. Любовь к мальчику не гарантирует, что в гриффиндорце внезапно проснется адекватный родитель, и это не та мысль, которую Снейп хотел бы рассмотреть поближе. Северус протягивает любовнику флакон с восстанавливающим, выуженный из чемодана, отходит от шкафа и обещает скоро вернуться. Брошюра «Guide de la France magique», которой он обзавелся, когда ездил на переговоры с местными зельеварами и колдомедиками, показывает координаты ближайшей магической аптеки, где с помощью чар перевода Северусу удается объясниться достаточно, чтобы приобрести зелье от тошноты для детей. На улице непривычно солнечно и жарко — Мерлина лысого Снейп снова выйдет наружу в такую погоду. Его бледная кожа, не привычная к солнцу, начинает неприятно печь на носу и щеках — вернется обгоревшим. Черная водолазка тоже не по погоде, но здесь его хотя бы спасут охлаждающие чары. Северус ни разу в жизни не использовал заклинания защиты от солнца, он даже не думал, что они вообще ему могут понадобиться, но покрасневшее отражение в зеркальных окнах кафе и ресторанов намекает на то, как он ошибался. Зелья на этот случай у него тоже нет, поэтому Снейп, сердито выдохнув, возвращается обратно в аптеку. Когда он наконец добирается до отеля, Гарри, уныло сидящий на кровати, подносит указательный палец к губам и указывает на юного Люпина: как и следует маленьким детям, тот заснул после дороги, укрытый от сквозняка легким красно-золотым пледом. Северус чарами заглушает звуки рядом с балконом и подходит к гриффиндорцу. — Выпил восстанавливающее? — негромко спрашивает он. — Да, спасибо. Честно говоря, хотел бы просто поспать. Гарри трет лицо ладонями с таким усилием, что кожа краснеет. Вот он, маг, не страдающий от глазных инфекций и не работающий с токсичными зельями. Первое воспаление глаз крестника — и тот быстро научится дуть на воду. — Дневной сон вряд ли навредит тебе больше, чем кусок души Темного лорда, — мирно пожимает плечами Северус. — Ха, — без улыбки ворчит усталый гриффиндорец. — Ложись со мной. — Я, в отличие от тебя, не восстанавливаюсь от магического истощения после серьезного ритуала. — Северус, просто ляг рядом. Гарри падает на спину, и Снейп, окинув взглядом сначала постель, потом кресло у балкона, на котором спит мальчик, вытягивается рядом с любовником. — Хорошо, что ты, Гермиона, Джордж и Виктор вытащили меня на праздник, — признает гриффиндорец. — Мне этого не хватало. При этом счастливым тот не выглядит, довольным тоже. — Скучал по Уизли? — догадывается Северус. — Наверное. С ними было шумно и весело, но я бы сейчас не смог поддержать такое настроение. Сейчас тоже было хорошо, свободно. — Еще бы, в компании такого количества высоких брюнетов, — уголок рта зельевара ехидно ползет вверх. — У меня нет пунктика! Просто это хорошие ребята, которым можно доверять. Они хорошо работают. Во-первых, пунктик есть, и, во-вторых, Северус не собирается устраивать разборки с показательной ревностью: рано или поздно Поттер расколется сам. — Ты знаешь, кто мне нравится, — говорит Гарри. — Никаких сравнений. — Учитывая, что тебе когда-то нравилась Джиневра… — Северус предусмотрительно не упоминает себя как самое большое извращение, на которое отважился любовник. — Джинни была милой, и мы хорошо общались, но не то чтобы она по-настоящему мне нравилась. Может, только чуть-чуть. До нее… На четвертом и пятом курсах мне нравилась Чжоу Чанг из Когтеврана. Она была классным ловцом, очень сильная и ловкая. Та жилистая брюнетка? Предсказуемо. По крайней мере она не оранжевая с ног до головы. Гарри задумывается и выдает: — А на третьем курсе я думал, что Римус самый крутой на свете, даже круче Дамблдора. Он был такой умный и смелый, когда спас меня от дементоров… — О нет, Поттер, нет, — прерывает Северус. — Я не хочу это слышать. Пощади его светлую память. — Хорошо. Когда ты защитил нас с Роном и Гермионой от Римуса, я подумал, что ты еще круче, хоть и сволочь. Потом то боготворил тебя, то ненавидел. На шестом курсе, когда узнал, что именно ты был принцем-полукровкой… — Я не хочу слушать, что ты думал обо мне, когда был ребенком. Поттер, прошу тебя. Не осложняй. Это чересчур, и маленькая омерзительно голодная часть Северуса хочет знать больше. Гарри замолкает, но по нему видно, что ему есть что сказать. Не дай Мерлин. — Хорошо. Тогда в прошлом году… — Нет. Любопытство уже начинает жадно скрести нутро, однако нет толка в дешевых комплиментах, когда Северус и так знает, что, вопреки здравому смыслу, Гарри Поттера заводят брюнеты постарше. Снейпу не нужно знать больше, он уже не на службе, где любой упущенный слух мог стоить ему жизни. — Ладно, — без боя соглашается гриффиндорец и смотрит так томно, что Северусу приходится прикрыть глаза. Нет, не при ребенке, при ребенке нельзя, хотя как давно они уже не… — Что? — ворчит зельевар. — Почему ты не отказал мне тогда, после Нового года? Снейп мученически вздыхает: — А смысл? Поттер стонет, явно недовольный ответом, и Северус не может не улыбнуться. — У меня ощущение, что я в Выручай-комнате, которая молча дает мне все, что нужно. — Сколько раз ты проходил мимо моих комнат в Хогсмиде прежде чем открыть дверь? Поттер фыркает. Снейп поворачивает голову и думает, что на самом деле это он в Выручай-комнате имени Гарри Поттера, и все его мечты стали реальностью: иметь партнера, который не стыдится его компании, быть нужным, но не настолько, что без него не справиться, быть уважаемым без запугивания, получать сексуальное удовлетворение без оплаты. — Мне придется смириться с тем, что из тебя и слова не вытащить? — без недовольства спрашивает Гарри. — Разве не за это мне Орден Мерлина второй степени дали? — Дай мне одну минуту. Тридцать секунд. Пожалуйста. Скажи хоть что-нибудь напрямую. Что говорить? То, что раньше Северус считал свои чувства к Гарри наказанием и омерзительной слабостью, не может быть воспринято хорошо его чувствительным любовником. Северус не отказал ему тогда, после Нового года, потому что одиночество убивало его изнутри, и он бы согласился на почти любое предложение подобного толка, а потом Снейп просто не мог остановиться, и теперь они переезжают во Францию с Тедди Люпином, и только Мерлин знает, что будет дальше, потому что ему все еще тридцать восемь, а Гарри все еще девятнадцать, и эти цифры похожи на приговор даже в современном магомире. — Ты хорош собой и неплох в постели, — наконец отвечает Северус. Четыре секунды почти откровенности — максимум, на который он способен без Веритасерума, и они оба знают, чем все закончилось в прошлый раз. — Лучше, чем Годфри? — мгновенно переспрашивает Гарри. — Кто, Мерлин побери, такой Годфри? — Северус хмурится. Неужели гриффиндорец не обижен на то, что его любовник не говорит о чувствах, а лишь о физическом влечении? Поттер пару раз открывает рот, как рыба, выброшенная на берег, а потом кивает: — Мне нравится этот ответ. Супер, отлично. Пока Северус гадает, как это понимать, довольный и таинственный Поттер пододвигается вплотную и сжимает зельевара в объятьях. — Если Тедди проснется, то увидит, — чопорно замечает Снейп и придерживает ладони любовника, которые уже начали медленно вытаскивать его рубашку из брюк. — Я бы предпочел, чтобы он ничего не знал. Гарри оглядывается на кресло, где мирно посапывает крестник, и просит: — Пять минут. Просто пообниматься. Северус согласно протягивает руку и вновь оказывается в крепком кольце объятий, а потом Гарри, не отлипая ни на секунду, наваливается на него сверху, и это уже далеко не нежная невинная близость. — Здесь ребенок, — горячо выдыхает Северус, и его любовник, шумно выдохнув, скатывается на бок. — Я скучаю по тебе, — расстроенно выдает Гарри. — Когда мы останемся вдвоем? — В трех метрах от нас спит твой крестник, чьим официальным опекуном являешься ты. Угадай, Поттер. — Интересно, во Франции есть что-то вроде детского сада для волшебников? — Что навело тебя на мысль, что я могу что-то знать о волшебных детских садах или Франции? — Ну, вдруг… Мне и в Британии не торопятся ничего говорить. Недавно узнал, что, оказывается, Гринготтс не обязан уведомлять об открытии счета на имя клиента, если клиент не подпишет договор о платном дополнительном обслуживании. А невостребованные средства банк имеет право забрать через 50 лет. Оказывается, многие волшебники вместо того, чтобы отправлять деньги Хогвартсу на восстановление, открывали счета на мое имя. Больше тридцати ячеек, о которых я ничего не знал! Чертовы гоблины точат на меня зуб после того случая с драконом. Гарри замолкает, поджимает губы и засовывает ладони под затылок, глядя на позолоченную люстру над кроватью. Его джинсы все еще немного топорщатся, и Северус с трудом отводит взгляд. — А про детские сады… Напишу Флер Уизли, приглашу ее на встречу, — выдает он. — Не знаю, что думает Билл по поводу моего разрыва с Джинни, но Флер скорее всего не откажет. После Турнира Трех Волшебников у нас хорошие отношения. Северус быстро складывает один и один в голове: — И пока ты будешь бегать по французским кофейням в компании четверть-вейлы, я останусь с ребенком? — Северус, пожалуйста. Мне нужна пара часов. — И еще пара часов на то, чтобы договориться с рабочими о том, чтобы привести в порядок дома, которые мы получили в аренду через Люциуса. — Ты прав, но… В своей жизни Северус слишком часто слышал эту фразу. — Предсказуемо, — прохладно замечает Северус и садится на кровати. — Спи, я поставил сигнальные чары: сработают, когда Тедди слезет с кресла. Северус встает, достает из чемодана книгу по ритуалам из коллекции Беллатрисы — щедрость миссис Малфой — и проходит во вторую спальню, которую они хотели выделить Тедди, оставляя Гарри тоскливо смотреть ему вслед с кровати. — Я попробую договориться с Флер, — громко говорит гриффиндорец из другой комнаты. — Я что-нибудь придумаю. Снейп не сомневается, что, если он не будет нянчиться с Гарри, тот найдет выход, как уже сделал это, договорившись с мистером Крамом. Нянчиться с юным Люпином, конечно, придется, но Снейп не торопится признавать, на что он готов ради мальчика. — Возьми у двери брошюру и найди там магическое фотоателье, — отвечает он. — Эээ… а зачем? Северус со вздохом открывает книгу посередине. — У юного Люпина есть колдографии с бабушкой? — Эээ… — слышно из соседней комнаты. — Не кажется ли тебе, что это большое упущение? — Кажется, — доносится голос, и в дверях появляется усталый Гарри. — Ты прав, это хорошая идея. Спасибо, я займусь этим сейчас. Северус так занят рассматриванием страницы книги, что реагирует не сразу. — Сначала поспи. Гарри кидает тоскливый взгляд на кровать рядом с Северусом и возвращается в комнату к Тедди — зельевар не замечает ровным счетом ничего, потому что, кажется, он нашел защитный ритуал, который дает ту самую прозрачную вуаль для Джорджа Уизли. Если развязать несколько замораживающих узлов, останется ровно то, что нужно, так? Северус знает не так много о ритуалах, чтобы с легкостью разобраться в написанном, но он может получить консультацию у болгар, если те еще не уехали. Вдобавок Гарри тоже в чем-то уже должен разбираться, не так ли? Когда зельевар выглядывает из комнаты, Герой посапывает на кровати так же безмятежно, как и его крестник. Интуиция подсказывает, что завтра от безмятежности не останется и следа — пусть ловит момент. Так и получается: поутру Тедди Люпин сначала закатывает истерику, потому что Гарри нужно уехать по делам, потом от его расстройства все наколдованные Северусом игрушечные котлы быстро дают течь, потом ребенок плачет, потому что Гарри приехал — о, Мерлин — потом они пользуются камином, чтобы попасть в больницу к Андромеде, и Тедди предсказуемо выворачивает, но в этот раз Северус уже наготове с зельем. Колдофотограф из ателье уже ждет их у стойки регистрации. Гарри здоровается с ним, и они в компании мальчика идут к Андромеде, а Северус — к колдомедикам, которые с сожалением заявляют, что женщине осталось меньше, чем они предполагали изначально, и семье стоит помочь ей привести дела в порядок. Ребенок завывает, не желая уходить от бабушки. Поттер, сцепив зубы, терпит, вежливо расплачивается с колфодотографом и накрывает их с юным Люпином чарами, гасящими звук, когда Снейп подходит ближе. Истерики мальчика утомляют Северуса безмерно. С другой стороны, ребенок не может не понимать, что он реже видит бабушку, и, как бы жестока она ни была в моменты слабоумия, наверняка он ее любит. Скорее всего он запомнит только самое хорошее. Если бы Северус мог еще раз увидеться с собственной матерью, он бы спросил ее, устала ли она. Он бы сделал ей едва-теплый чай, который она могла пить, не морщась. Он бы извинился за то, что ударил ее тогда, в директорском кабинете. Он бы сказал, что заслуживал ее пощечину. У Тобиаса Снейпа были холодные голубые глаза под стать Альбусовским, а Эйлин Снейп была черноглазой. Магия и материна черная радужка в отцовской глубоко посаженной прорези глаз — все, что у него осталось. Если гоблинские сволочи не сказали Гарри о счетах на его имя, могли ли они не сообщить Северусу? С момента гибели матери он ни разу не попытался узнать, осталось ли что-то на ее имя в Гринготтсе, будучи слишком занятым наследованием в магомире. Поттер ведет ребенка в отель, а Северус обещает вернуться через пару часов — заодно отдохнет от визгов и слез — и пользуется международной каминной сетью. В Гринготтсе чудесным образом находят завещание Эйлин Снейп, которое включает в себя единственный счет в магическом банке, и Северус с подозрением спрашивает, не открывал ли кто-нибудь счетов на ее имя, о которых она не знала, которые по случайности могли не быть включены в завещание, и о которых ему случайно забыли сообщить. Банковского гоблина перекашивает, когда тот открывает картотеку и вытаскивает несколько свитков — бывший шпион так и знал, что лживые твари хотели подождать пятьдесят лет и забрать все себе. В маминой ячейке нет денег, но тут ее старые школьные учебники, несколько потрепанных книг, фотоальбом и две оставшихся целыми чашек с блюдцами с фамильным гербом Принцев. — Оплатите долг за обслуживание, — скрипит гоблин, стоящий у двери, и Снейп медленно достает кошелек, живо представляя себе, как он проклинает маленького уродца, который пытался отнять у него мамины книги. Гоблин съеживается под его взглядом. Все содержимое помещается в одной наколдованной холщевой сумке. Следующая ячейка была открыта на имя Эйлин Снейп умершей двадцать семь лет назад Корделией Принц, до замужества Кромвель — Северус не знает ничего о ней, но ушлый гоблин говорит, что она его двоюродная тетя со стороны деда. Тут деньги, книги, и несколько артефактов, которые выглядят дорогими. — Эйлин Снейп знала об этой ячейке? Гоблин морщит свой сухой лоб и отвечает: — Миссис Снейп не подписывала дополнительное соглашение об уведомлении. Северус морщится от тянущей боли в груди — если бы мама знала, она бы смогла позволить себе нормальные ужины. Она бы, может, дождалась его из Азкабана, а не… Корделия Принц не была Принцем по крови, и, может, поэтому она напрямую пошла против семьи и оставила что-то изгнанной из рода родственнице. Все Принцы по крови не знают жалости — ни к окружающим, ни к себе. А Снейпы по крови — живучие уроды. Северус забирает все и посещает последнюю ячейку от некой Элеоноры Колман, которая, по словам гоблина, не являлась кровной родственницей, и находит там несколько горстей галлеонов. Старый гоблин смотрит на него так, будто готов убить, и Северус крепче сжимает в руке палочку. Пусть попробует: Гарри разнес их контору на драконе, и гоблин должен догадываться, что Северус тоже опасная тварь. Он возвращается во Францию в ужасном расположении духа, минут двадцать пытается продышаться, чтобы не мутило от трансграничных перемещений, и, не торопясь, идет назад в отель. Прошло… несколько больше двух часов. — Северус! — восклицает явно взволнованный Гарри и крепко сжимает его в объятьях. — Меня сейчас вырвет, — хрипит зельевар. Поттер разжимает руки. — У Тедди дневной сон. Ты хочешь поесть? Эээ, извини, я понял. А где ты был? — В Гринготтсе. Они мне кое-что задолжали. — Что? — … В основном книги. Северус тихо заглядывает в комнату, отданную Тедди, чтобы увидеть того мирно спящим дневным сном, ставит глушилку на комнату, а потом выкладывает на отведенную им с Гарри кровать добытые сокровища. — Это книги моей матери: те, которые она не сумела или не захотела продавать. Гарри садится на укрытый ковром пол и с интересом разглядывает новообретенные сокровища любовника. Фотографию где маленький — не больше трех лет — темноволосый мальчик прячется за маминой юбкой. Еще одну фотографию: семилетний мальчик с длинными неровно подстриженными волосами продолжает прятаться за мать. Четыре колдографии Эйлин Принц в Хогвартсе, и одну, где мама Северуса стоит рядом с чьей-то невестой на свадьбе. Они обе молоды и улыбаются. После смерти отца Северус сжег все фото, на которых мелькало его лицо, но вместе с ними были испепелены и фотографии матери. Ярость привела его к ужасным ошибкам. — Ты предложил сделать колдографии Тедди с Андромедой, потому что сам бы хотел больше фото с семьей? — спрашивает Гарри, вглядываясь в снимки, но не пытаясь дотронуться до них. — Я хотел бы фотографии или колдографии с матерью, без отца. Я не помню этого, — он показывает на два снимка, где он прячется за мамой, — но хотя бы они существуют. — Хочешь фото со мной? — с улыбкой предлагает Гарри. — Твое лицо в каждой газете по семь раз напечатано. — Не просто мое лицо, а наши. Совместное фото. Северус ни разу не задумывался об этом, но, наверное, хочет. Правда он ни за что не признается. — Потом, — он пожимает плечами. — Хочу фото с тобой прямо сейчас, — выдает Гарри, и Северус хмыкает. — Давай сфотографируемся в ателье у Августина. — Завтра. Я паршиво себя чувствую после такого количества перемещений камином. Что с домами? За сколько управятся твои специалисты? — Две недели в самых запущенных случаях. Наверное, дому на Гриммо потребовалось бы столько же. — Будем ждать здесь или найдем магический отель? — Давай здесь. Не хочу сильно тревожить Тедди. — Кстати, я вчера хотел спросить тебя кое о чем, — вспоминает Северус и, отлучившись в комнату Тедди, приносит книгу Беллатрисы. — Как думаешь, если избавиться от замораживающих узлов, что останется? Не знаю, как далеко ты зашел в ученичестве… — Достаточно далеко из-за того, что мы вместе делали ритуал. Практика всегда получалась у меня лучше, чем теория. Гарри деловито наколдовывает пергамент и маггловскую ручку, произносит какое-то заклинание, возможно, созданное для того, чтобы руны случайно не сработали, и начинает читать. Северусу остается присесть на край кровати и наблюдать за ним, таким серьезным и сосредоточенным, по привычке пытающимся поправить на носу очки и не находя их. — Хитрая штука, — замечает гриффиндорец и призывает из своего чемодана кожаную сумку, из неизмеримых глубин которой появляются два старых тома по артефактологии. — Сейчас проверим. Герой копается минут тридцать, вырисовывая что-то, и за это время Тедди просыпается, и Северус успевает уговорить его переодеться, чтобы пойти гулять в ближайший парк под чарами отвлечения. Необходимо знакомить мальчика с другими детьми магов, и здесь надежда будет на миссис Уизли, бывшую Делакур. — Предварительно могу сказать, — подводит итог Гарри, — что если заменить вот эту руну на эту и убрать охлаждающий агент из зелья, то останется только вуаль. Но мне нужно уточнить у Христо. — Сможешь спросить через сову? Мне нужна исключительно вуаль. — Конечно, здесь недалеко. Они выходят под жаркие лучи дневного французского солнца, совершенно чужие в стране. Тедди явно не нравится, что он не понимает, о чем говорят окружающие его люди, еще меньше ему нравится оставаться незамеченным из-за чар отвлечения. — Если продержишься и не изменишь ни волос, ни носа, то мы пойдем есть мороженое, — предлагает Северус, наколдовывая маленькие песочные часы и вручая их ребенку. Они ждут, пока Гарри вернется из совятни, потом идут есть мороженое в какое-то кафе, где молодой француз показательно не понимает попыток через жесты объяснить, какое мороженое хотелось бы купить гриффиндорцу, пока Северус не снимает шелковый платок со своей шеи и не подходит ближе, немигающим взглядом бывшего шпиона тараня бестолкового маггла. При взгляде на шрамы на шее, не скрытые зельем, француз начинает понимать все и даже больше. — Надо выучить язык, — вздыхает Гарри. — Придется взаимодействовать с магглами — мы не можем закрыться в магомире. — Уже жалеешь, что решил переехать? — усмехается Северус. — Нет! Все нормально, просто непривычно. Они, не сговариваясь, вместе смотрят на безоблачное небо над головой. Действительно непривычно. Измазанный мороженным Тедди громко требует еще одного, и Северус строго указывает на отросший крючковатый нос на лице мальчика, качая головой. День тянется лениво, наполненным прогулками, чтением и неспешными приемами пищи — это как отдых, единственный выходной, и Северусу, откровенно говоря, скучно. Он не чувствует себя ни усталым, ни достигшим какого-либо результата, ведь чувство удовлетворения от проделанной работы оправдывает для него все усилия. Если он прослушает еще полчаса радостного трепа Тедди Люпина, его мозги начнут течь через уши. — Так мирно, да? — недовольно комментирует Гарри. — Да, — без восторга соглашается он. — Ты отправил письмо миссис Уизли? — Боже, просто зови ее Флер. И, да, ждем ответа от нее и от Христо. Честно говоря, я не понимаю Молли Уизли. Столько детей, целый день с детьми… — Юный Люпин быстро вырастет. Ты слишком долго передавал его под чужую ответственность и не привык быть с ним дольше. Привыкнешь. — Ты знал, что будет сложно, — задумчиво кивает Гарри. — Почему ты не говорил, что будет сложно именно так? Монотонно, скучно, неинтересно и очень тревожно? И Молли Уизли добровольно… — Я тоже не могу этого понять. Возможно ей просто нравятся дети. Как и мистеру Краму. Гарри с сомнением косится на юного Люпина, гоняющегося за голубями в парке. — Он не догонит, — успокаивает его Северус, — я поставил чары. — Не думаю, что такое отношение к животным стоит поддерживать. — Ты хочешь развлекать мистера Люпина самостоятельно? — Вовсе нет, — торопится ответить Гарри. — Мне кажется, я не готов к детям. Северус фыркает. — Ты уже говорил. — Я говорил про детей как про идею. Как про… ну, своих детей. И, учитывая, что ведьмы мне не нравятся, я просто закрыл от себя эту тему, но… Я не готов к Тедди Люпину. — Какая новость. — Он громкий, я не выношу его рыдания, просто хочется орать на него. Конечно, я не буду, но… — Предсказуемо. — Я хочу найти какой-нибудь французский пансион и отправить его туда, чтобы он перестал быть моей проблемой. — Но делать ты этого не станешь. — Нет конечно. — Ты второй день наедине с ребенком. Любой бы устал. Привыкнешь. Юному Люпину надоедают голуби, и он бежит к Северусу, чтобы рассказать ему очередную чушь, которую нужно внимательно слушать. Мальчику нужно начинать общаться со сверстниками, иначе и Гарри, и Северус скоро тронутся умом. Мальчику, должно быть, очень скучно и одиноко. Он не умеет читать, не имеет друзей, он в незнакомом месте, где никто не говорит по-английски, его ближайшие родственники либо умерли, либо вот-вот отправятся на тот свет. Его передают из рук в руки как никому не нужный подарок. Северус терпеливо дослушивает историю про то, как голубь улетал от мальчика, и возвращает объятья, в то время как Гарри смотрит на Люпина-младшего с сожалением. Пальцем зельевар нетерпеливо указывает на уголки своих губ, и любовник послушно натягивает улыбку. — Пойдем фотографироваться, — решает Снейп. — Ты, я и Тедди. — С бабулей? — обнадеженно спрашивает мальчик. Быстро он забыл, что она его ударила. — Ты уже фотографировался с бабулей. Ты не хочешь фотографироваться со мной? — Хочу! На получившихся двух совместных фото они обнимаются: Северус, успевший повязать шелковый платок обратно на шею, старательно пытающийся не хмуриться, Гарри, фальшиво улыбающийся как на первую полосу газет, и юный Люпин, которому нравится фотографироваться, и который, хоть и не отрастил себе Снейповский нос, так же темноволос, как они все. Они просят Августина сделать пару фотографий Тедди в разных декорациях: с бородой и с посохом в руках а-ля Мерлин, с белыми волосами и камнем в руках а-ля Николас Фламель, а потом мальчик наконец отращивает себе Снейповский нос, и нервный Августин хватается за сердце. Северусу не нравятся эти фото, он вообще не считает, что может украсить собой хоть что-то, но это может быть важно для мальчика. Может, когда он вырастет, он вспомнит Снейпа добрым — или не очень — словом. Когда вечером они возвращаются в отель, Северус засыпает, едва коснувшись лицом подушки, и Гарри тоже: дети утомляют. Зато утром чья-то крепкая ладонь поглаживает член зельевара, а в бедро упирается настойчивая эрекция. — Северус, — шепчет любовник. — Ммм… Ладонь начинает упорно скользить вверх и вниз, и накатывающее возбуждение очень мягкое и теплое. — Северус, у нас есть немного времени до того, как Тедди проснется. — И что ты предлагаешь? — хрипло шепчет он в ответ. Руки притягивают его ближе, и Снейп оказывается зажат между ласкающей ладонью и дрязнящим ягодицы членом. Как же давно они не… — Давай воспользуемся моментом. Возбуждение все горячее и горячее, оно мягко нарастает, и объятья любовника становятся все крепче. Дверь дергается в попытке отвориться, и детский голос зовет Гали с Севусом. Северус моментально оказывается на кресле у балкона, полностью одетый, в то время как одеяло опускается сверху любовника, пряча его утреннее бесстыдство. Дверь открывается. — Доброе утро, — невозмутимо говорит он, и ребенок лезет обниматься, заставляя Северуса повернуться боком, чтобы не выдать свою реакцию на Героя. Утро Гарри не выглядит добрым, и Северус раздраженно показывает жестом, что Герою лучше улыбнуться, иначе он открутит ему голову. — Я столько лет был деканом Слизерина, — тихо замечает Северус. — Неужели ты думаешь, что мое присутствие никогда не требовалось посреди важной стадии зелья? — Они никогда не ловили тебя в более интересных ситуациях? Сначала ловили, а потом Северус начал пить зелье импотенции, и проблема решилась сама собой. — Мне повезло, — Северус пожимает плечами. Пока самостоятельный Тедди Люпин идет чистить зубы, Северус наблюдает за ним через открытую дверь общей ванной. — Флер ответила мне вчера ночью, когда ты уже спал. Она приедет сюда, отставив Виктуар на Билла. Она была очень рада получить возможность сбежать из дома. Еще написал Христо: те изменения, которые я просчитал, оставят тебе только вуаль. Все одобрено. Мальчик бежит к Северусу обниматься и в ответ на просьбу показать, насколько хорошо он справился с зубной щеткой, открывает рот и показывает свои маленькие человеческие молочные зубы, так непохожие на огромную омерзительную клыкастую пасть, которая чуть не разорвала Северуса. Слава Мерлину, что ни Северус, ни младший Люпин не заразились. — Надо купить тебе нормальную одежду, — задумчиво говорит Северус. Серо-русые волосы ребенка начинают стремительно темнеть. — И это… с этим надо что-то делать. Мы не можем все время ходить с отвлекающими чарами. Они пойдут завтракать в кафе у совятни, и Северус уже прикидывает, как отправит Джорджу Уизли записи с измененным Гарри ритуалом и невзначай упомянет, как во Франции фотографируют детей в костюмах знаменитых волшебников, и как хорошо, что он не видел в Британии детских фотографий в костюме Гарри Поттера и компании. Когда все сидели у Черного озера, Северус краем уха услышал комментарий рыжего близнеца, что его отца все еще не выписали из Св. Мунго. На ритуале в Хогвартсе того тоже не было с семьей.