Луч солнца в хмурый день

Поттер. Поттер. Поттер. Поттер считает, что оставлять Тедди с Флер взамен на свое время с Виктуар — одно из решений проблемы. Люпин-младший явно не против четверть-вейлы, и Гарри говорит, с малышкой Уизли-Делакур у него «все под контролем». В это верится с трудом. На тумбочке у кровати много склянок с противорвотным — наводящие вопросы выявляют, что Гарри, заручившись поддержкой Флер и ее подруг, организовал присмотр для четырех детей, а потом щедро поделился двумя домовиками, чтобы самому не отвлекаться от работы. Это больше похоже на долгосрочный выход из ситуации, и, возможно, Снейпу не стоило грубить любовнику. Извиниться не выходит: он не пересекается с Гарри несколько дней — завтраки и ужины в компании надоедливого ребенка не в счет — а затем прилетает сова с сообщением, что оба дома Люциуса приведены в порядок и ожидают ремонта. Герой дал обещание заняться особняками со знакомыми французами, и черноволосая геройская компания из пяти человек честно уезжает работать вечером того же дня. Поттер уперт и наивен, но, когда Снейп не видит его, тяжелее переносить и переписку с поставщиками, и требовательные письма мастера Белби. Северус вспоминает свою острую тоску по гриффиндорцу, когда тот был на материке, а сам зельевар изнывал в Хогсмиде, и подобная перспектива накрывает его унынием с головой. Решение прилетает из Хогвартса. «Дорогой Северус, Уступаю вам с Поппи и ухожу в небольшой отпуск. Я вернусь ровно перед экзаменами, и во время моего отсутствия за стройку будет отвечать Перси Уизли. Я знаю Министерство, поэтому хотелось бы попросить твоей помощи: побудь в Хогвартсе, пока меня нет, и, если потребуется, окажи поддержку мистеру Уизли. Жду твоего ответа. С уважением, Минерва P.S. — Студенты интересовались, сможешь ли ты провести несколько консультаций перед экзаменом». Изначально он планировал вернуться в день сдачи ЖАБА по Зельеварению, чтобы присоединиться к комиссии со стороны школы, хотя… Северус заперт с Тедди Люпином с вечера до утра, а на день ребенок отправляется в импровизированный детский сад имени Героя и Победителя. Переписки по поводу лаборатории идут своим чередом, и, в принципе, Снейп мог бы вернуться раньше. Шагать через два международных камина в день будет неприятно, но он скучает по Хогвартсу, как по Гарри, и школа тянет его, даже когда камни не горят. Камни молчат, значит это сам бывший директор оставил в школе часть себя и хочет приехать, чтобы на несколько часов стать целым. Вручив Тедди домовикам и отряхнувшись от пепла международного камина, Северус привычно ныряет в кусты у Трех метел, заходит к Поппи, Патриции и практикантам, взбледнувшим при виде бывшей грозы подземелий, навещает новое слизеринское крыло, ставшее более обжитым и уютным, по-глупому попадает ступней в проваливающуюся ступеньку, которой точно не было раньше, и, немного прихрамывая, направляется к директрисе. Несмотря на накрапывающий дождь, Северус не глядя выбрал бы Шотландию, а не Францию — хотя бы по привычке, но собственные амбиции, репутация и лично Гарри Поттер выманили его за Ла-Манш. Здесь… здесь даже дышится иначе, но, возможно, та часть, которую он когда-то оставил Хогвартсу, уже мертва. Снейп странно себя чувствует. Маленькая квартирка в Лондоне — безопасная нора отчаяния, от отчего дома Снейп избавился, как маггловский хирург от гангрены, и остались два арендованных у Люциуса особняка да Хогвартс, в котором ему рады, пока директрисой является Минерва. Северус странно чувствует себя с тех пор, как продал дом в Коукворте. Он не жаждет выкупить дом назад, нет, но в груди проросло необъяснимое тянущее беспокойство. Ему нужен новый дом, о котором никто не знает. Снейп не чувствует себя в безопасности — в принципе и конкретно сейчас, едва переехав в незнакомую страну, не зная язык — и тревога забирает больше сил, чем у него есть. Проход в кабинет директрисы учтиво открывается — когда Северус поднимается по ступенькам, нога почти не болит. Мерлиновы слизеринцы и их приколы. Хуже были бы только гриффиндорцы и когтевранцы с пуффендуйцами. Очевидно, ведьма не думала, что он явится с ответом лично. — Минерва, — говорит Снейп, и директриса сдержанно улыбается. Гильотина ожиданий, сверкавшая над его головой во время любых разговоров с Альбусом, в ее компании кажется скромным томагавком. — Северус. Я знаю, да, вы с Поппи были правы. Ты побудешь в Хогвартсе? — Только днем, но я буду на связи, и мне будет нужен одноразовый международный портключ в Хогвартс — на всякий случай. Ведьма довольно склоняет голову, рассматривая его маггловский наряд: он перестал носить мантии с тех пор, как переехал во Францию. — Какие планы на отпуск? — интересуется Северус. Он уверен, что неплохо выглядит, но не рад пристальному вниманию. Минерва отводит взгляд и складывает руки на столе. — Гастрономический тур по винодельням Италии. Никакой магии, никакой головной боли, только хорошая погода и вино. Хорошая погода и бутылки за бутылками маггловского пойла — может, бывшему шпиону тоже этого не хватает? Никакой головной боли — звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. С другой стороны, куда он поедет с ребенком? — Привезу немного вина, чтобы отпраздновать окончание экзаменов, — обещает директриса. — Было бы что праздновать, — привычно ворчит Снейп. — Не знаю, как они собираются сдавать зельеварение… — Возьмешься за консультации? — Возьмусь. Но если хоть кто-нибудь… — Мисс Грейнджер организовала повторение для сдающих твой предмет. Не волнуйся так сильно. Северус язвительно хмыкает — он посмотрит, как заговорит директриса, когда студенты провалят ЖАБА. На столе чай с молоком, и домовой эльф с хлопком испаряется, чтобы передать сообщение заучке — та влетает в дверь директорского кабинета быстрее, чем зельевар делает последний глоток. — Профессор! — обрадованно восклицает молодая ведьма, приглаживая ладонью растрепанные космы. — Нам нужно начать с Феликс Фелицис! Ни «здравствуйте», ни «спасибо за согласие заниматься с нашим отрядом самоуверенных хамов». Северусу не нравится мисс Грейнджер, и он отказывается понимать причины теплых чувств Гарри и мистера Крама по отношению к ней. Кому-нибудь стоит научить эту ведьму манерам. — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — цедит он. — Вам не нужно начинать с зелья, от которого нет эффекта. Вы не хуже меня понимаете, что… — То, от чего есть толк, мы уже знаем! Мы готовились! — И что, по вашему мнению, вы уже знаете? — Снейп повышает голос. Соплячка не будет его перебивать. — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — холодно чеканит Минерва, и до гриффиндорки наконец доходит, насколько она невежлива — она опускает голову, извиняется, снизойдя до приветствий. Северус резко встает со стула, позволяя тому громыхнуть ножками по каменному полу, и следует за притихшей заучкой к шатрам, где, оказывается, есть целая комната для занятий зельеварением, а среди десятка собравшихся там студентов не находится ни одного слизеринца. — Вы намеренно исключили представителей моего факультета из вашей подготовки? — Снейп скрещивает руки на груди. — Слизеринцы не общаются с нами, профессор Снейп, сэр, — холодно говорит Невилл Лонгботтом. Молодой человек на удивление не ссытся под себя, когда открывает рот — неплохо. Августа все же отпустила его с цепи назад в школу? — Мистер Лонгботтом, вы считаете правильным, что я, бывший декан Слизерина, более не обремененный должностными обязанностями, должен по вашей же просьбе оказывать помощь вам, студентам, которые притесняют мой факультет? Гриффиндорец сжимает челюсти и через несколько мгновений встает. — Это неправильно, — цедит он. — Позвольте выйти и пригласить их. Снейп позволяет и задумчиво смотрит на не по-детски широкую спину Лонгботтома, которая скрывается за дверью. Заучка молчит, остальные даже дышат через раз. — Мисс Грейнджер сообщила мне, что вы хорошо подготовлены. В этом случае какого рода консультации вы ждете от меня? Студенты переглядываются. — Виктор никогда не сдавал ЖАБА, — мямлит одна пуффендуйка. Мерлин, они обращаются к болгарину по имени. Те, кто помладше, сядут мистеру Краму на шею — Северус уверен в этом. — Вы считаете, что формат ваших эссе не подходит для экзамена? — раздраженно уточняет он. — Мы просили у выпускников прошлых лет их эссе, и вы подробно расписывали там все недочеты, — добавляет заучка. — Виктор не дает таких же подробных комментариев. Северус удивлен, что выпускники не сожгли те эссе, едва покончив с экзаменами. — И Виктор не знает про Феликс Фелицис. Он говорит, что это ерунда, и в Болгарии таким зельям не учат, — добавляют с задней парты. Феликс Фелицис должен быть изучен не из-за своих мифических свойств, а из-за типичных переходов ингредиентов. Правда, напрямую Северус говорит об этом только на консультациях перед ЖАБА, но насколько нужно быть тупоголовыми, чтобы думать, что везение можно приручить? Это очевидное надувательство. — Вы знаете больше, чем написано в учебнике, — подводит итог одна когтевранка. Это самое лестное, что когда-либо ему говорили представители других факультетов, а он так раздражен, что даже не может принять это как комплимент. Снейп выдыхает через нос, чтобы не проклясть эту свору недоумков, собирает уже написанные эссе и наколдовывает красные чернила и перо. Конечно, писать ими не так удобно, как настоящими, но когда в последний раз он покупал красные чернила? Своя отточенная годами рутина теперь кажется далекой. По правде сказать, писанина, развернутая перед ним на столе, не настолько плоха, и, если бы не Грейнджер, он, может, и похвалил бы пару работ. То, что он видит в свитках, почти правильно, и он комментирует ошибки и недочеты вслух, не поясняя, чью именно работу он проверяет. Комната безмолвна, кто-то уже скрипит пером — он узнает Грейнджер с нескольких нот — и Северус понимает, что собравшиеся его действительно слушают. Мелкие сволочи тянули до последнего, чтобы начать уделять внимание его предмету. Краем глаза зельевар замечает, как Лонгботтом и несколько слизеринцев, о приезде которых он не знал, молча прокрадываются к столу и складывают свитки со своими эссе в отдельную стопку. Раздав ценные указания и поинтересовавшись у слизеринцев, какой великий ум додумался заколдовать ступеньку — никто не признается, но все отводят взгляды — Северус уходит на пыльный чердак дома в Хогсмиде в самом мерзком расположении духа. Было бы легче, если бы они продолжали его ненавидеть? Мерлин знает. Это уже не играет никакой роли. Через домовика он предлагает помощь мистеру Краму и проводит дни за котлом, выкраивая пару часов, чтобы разнести в клочья варева студентов и лично Гермионы Грейнджер. Заучка смотрит глазами побитой собаки и каждый раз тихо благодарит. Он даже не может орать на нее — отвратительно. Лонгботтом точно сдаст ЖАБА, может, и не блестяще, но достаточно уверенно, и изначальное острое желание выставить молодого человека за дверь, подальше от котлов, переходит в старое доброе раздражение. — Почему вы согласились нас консультировать? — спрашивает тот, когда все остальные выжатые студенты уже выползли из шатра. В ответе Снейпа правды не будет, но вот она, правда: он считает конкретно этих четырнадцать молодых волшебников, включая слизеринцев, тупыми идиотами, которым не повезло пройти через то, что магглы называют мясорубкой, и ему жаль, что он не смог защитить их лучше. Лонгботтома никто не воспринимает всерьез, потому что тот теряет все самоуважение в присутствии бабушки. Грейнджер, видимо, недостаточно жизнь побила, раз она не умеет подстраиваться под людей, которые находятся в позиции силы, и это вместе с ее бестолковой самоуверенностью превращает ее в очень отталкивающего человека — на занятиях с ней общаются только по делу, и из комнаты практики она всегда выходит одна. Мисс Лэнг, будущая выпускница Слизерина, думает, что хорошая партия поможет решить финансовые проблемы ее семьи, но богатым наследникам, даже Лонгботтому, не нужны ни ее посредственная внешность, ни пресные шутки, ни липкие комплименты. Мистер Пайк все еще уверен, что если один раз обделаться, об этом скоро забудут, и удивляется, что мисс Гринграсс все помнит. Зельевар думает множество оскорбительных вещей по поводу каждого из четырнадцати студентов, приходящих к нему на консультации, но самое главное в том, что Северус в свои годы едва ли чем-то лучше них. Несмотря на это, его не раз поддерживали, и он чувствует себя обязанным в последний раз помочь этой пустоголовой своре. Они все убоги, ну и что теперь. — Вы просили о консультациях, — отвечает Снейп как само собой разумеющееся. — И все? Не очень-то это по-слизерински, — Лонгботтом хмурится. — Что вы вообще знаете о слизеринцах? — устало ворчит Снейп. Это риторический вопрос, и зельевар не ждет ответа, но также не жаждет поделиться слизеринскими секретами, по-Альбусовски пустившись в пространный монолог. Лонгботтом не ворошит прошлое, и на этом спасибо. Возвращаясь во Францию по вечерам, Снейп остается наедине с Тедди Люпиным и домовиками. Такая компания ему в тягость, но бывший шпион исправно слушает всю ерунду, которую несет мальчик. Поттера нет, и вернется он Мерлин знает когда, хотя гриффиндорец ежедневно присылает сов с комментариями о том, что происходит в особняках. Северус догадывается, что эти письма читают геройские коллеги-французы, потому что любовник ни единой строчкой не позволяет себе отступить от темы ремонта. Снейп хочет избавиться от всех детей на свете и провести выходные с Гарри Поттером, не вылезая из постели. Брать проблему в свои руки он отказывается принципиально, и ему остается сгибаться над котлами как над десертом, и давиться обществом надоедливого Люпина-младшего как лекарством. Еще немного потерпеть. Джорджа Уизли не видно, что не мешает Северусу регулярно обмениваться с ним записками с уточнениями по фейерверку. В замке почти пропал рыжий цвет — за несколько дней бледный Перси лишь однажды появляется на обеде. У них что-то происходит, и одним хогвартским утром желание влезть уже в какую-нибудь историю перевешивает снейповскую апатию. — Мистер Уизли, — он нагоняет Перси в коридоре. — Вас не было вчера на обеде. Что происходит? — Извините, профессор Снейп. Ничего, — пусто отвечает тот, продолжая идти вперед. Вместо того, чтобы четко сказать, какая требуется помощь, этот рыжий полудурок изволит ломаться. — А теперь подумайте еще раз и, взвесив, насколько я обычно оказываюсь полезен, ответьте напрямую, — цедит зельевар, заставляя наконец рыжего остановиться. — Отцу плохо, — тускло признает тот. — Насколько плохо? — Очень, — голос рыжего дрожит. — Яд Нагайны… сильно подорвал… Разве они не решили эту проблему несколько лет назад? Снейп хмурится в недоумении. — Вы пытались консультироваться не в Мунго? — уточняет он. — Да. — За границей? — Билл нашел специалистов, но они завтра приедут. — Вы, конечно, будете присутствовать на приеме. Это не вопрос. Если похоронная мина гриффиндорца отчасти из-за того, что сейчас Перси не должен отлучаться из Хогвартса, эту проблему легко решить. — Я не… Я обязан оставаться в школе до возвращения директрисы Макгонагалл, — блеет рыжий идиот. — А я бывший директор, — холодно парирует Северус. — От меня здесь больше толка, чем от вас. Перси Уизли вот-вот разревется. Что он, что сестра — все в красных пятнах, когда распускают сопли. Если бы Гарри выглядел как они, когда плачет, едва ли чувства Северуса пережили бы первую истерику. Мимолетная мысль, что его любовник младше Перси, неприятно горчит на языке. — Думаете, в ваше отсутствие я приглашу в замок остатки Пожирателей? — Снейп наблюдает, как Уизли прячет глаза. Такие отважные гриффиндорцы… Даже Лонгботтом взял себя в руки. — Нет, — Уизли трясет головой. — Тогда примите помощь и скажите спасибо. — Спасибо, сэр, — всхлипывает Перси, и Северус быстро разворачивается, чтобы не видеть, как у того сдают нервы. Их рыжее семейство в курсе, что молодому человеку нужна помощь? Вряд ли, если все заняты здоровьем Артура. Домовик передает Уизли стандартное успокоительное, а Северус ставит несколько оповещалок на кабинет директрисы и просит эльфов перенаправлять всех страждущих в Хогсмид. В обед следующего дня растрепанная Джиневра Уизли ломится в его дверь, и это плохой знак. — Что? — резко требует он. Девчонка пытается подавить слезы и сказать что-то, но Северус не может разобрать ее мычание, поэтому он выхватывает свиток из рыжих веснушчатых пальцев и хлопает дверью перед носом ведьмы. Пробежавшись глазами по строчкам, он вновь открывает дверь и наколдовывает пергамент с маггловской ручкой. — Нужно два ингредиента, но их точно нет ни в Хогвартсе, ни в Хогсмиде. Идите в Лютный и ищите мистера Робертса. У вас есть деньги? Джиневра издает мучительный всхлип и мотает головой — Северус призывает небольшой мешок с галлеонами из сундука, который он еще не перевез во Францию. — Должно хватить. Если мистер Робертс заломит цену, сглазьте его, и он быстро пойдет на уступки. Еще раз, кого вы будете искать? Уизлетту колотит, и на это просто нет времени. Все стандартное успокоительное Северус отдал ее брату, оставив себе только улучшенную формулу. С помощью палочки зельевар откупоривает пузырек, ждавший своего часа в магически расширенном кармане брюк, и в воздухе зависает одна пятая капли. — Откройте рот, — требует он. Девчонка, кажется, даже не слышит его. Одна пятая капли падает на землю и быстро исчезает в потоке ледяной воды, который обрушивается на Джиневру сверху. — Откройте рот! — зло повторяет Снейп. В этот раз Уизлетта слышит его, и целая четверть капли отправляется ей на язык. — Глотайте. Итак, вы помните, кого нужно найти? — Повторите, пожалуйста, — хрипло говорит мокрая с ног до головы ведьма. — У нас мало времени, — Снейп тычет ей в лицо запиской. — Идите в Лютный, ищите мистера Робертса. Мистер Робертс, которого вы найдете в Лютном переулке, сможет продать вам те ингредиенты, которые записаны здесь, — он машет клочком пергамента. — Деньги в мешке. Если мистер Робертс, которого вам нужно найти в Лютном, заломит цену, попробуйте его сглазить, и он станет сговорчивее. Вы поняли? — Лютный, мистер Робертс, сглазить. Поняла, — хрипит Джиневра, выдергивая из его рук и записку, и галлеоны. — Возвращайтесь как можно скорее. Северусу есть, чем заняться в ближайшее время. Мольбы Мерлину, чтобы бывший директор больше никому не понадобился. Где-то на четвертом часу у котла он чувствует знакомое тепло защитных чар, а потом холодную волну, и перед его носом выплывают два флакона. Отлично — Джиневра вернулась вместе с Гарри. Еще немного, потом настоять два часа — и все готово. Северус с довольством накрывает котел крышкой и разгибается — пытается разогнуться. Мерлин, что за день. Он ковыляет в коридор, гадая, осталась ли подходящая мазь в сундуках, и слышит, как из коморки без окна, раньше вмещавшей его убогую койку, доносится тихий разговор. Шпионами не рождаются, однако, однажды став шпионом, вряд ли получится искоренить привычку совать свой длинный нос в чужие тайны. — Ты же знаешь, что если кто и способен все сделать быстро, то это Северус, — это говорит Гарри. — Не могу привыкнуть, что ты его так называешь, — ворчит Джиневра. Она звучит почти нормально — четверти капли не хватило надолго. Почему? Принимает ли она другие зелья? Северус не помнит, чтобы варил что-то особенное для нее до Нового года. Возможно, это связано с женским циклом. Ответит ли Уизлетта, если он задаст вопрос о ее менструациях? — Он козел, — неблагодарно продолжает рыжая. — Я так тряслась, что сказать ничего не могла, а он облил меня водой и всунул успокоительное. Как-то человечнее можно было? — Джин, он помогает, — отважный Гарри Поттер верно стоит на страже снейповской репутации. Тот хотя бы больше не обвиняет его в неразделенной любви к Лили. — Он всегда нам помогал. — Нет, ты прав, конечно. Я просто… Ты прав. Я не знаю, что мы бы делали сейчас, если бы он не согласился. В Мунго сразу отказались браться за зелье. — Джин, я всегда рядом. У меня есть связи. Как только я получил сову от Джорджа, я сразу вернулся в Британию. Поттер, который не бросает своих. Великомученик Поттер. — Опять всех спасаешь? — по-доброму хмыкает Джиневра. — Снова обвиняешь меня в этом? — тихо спрашивает Гарри. — Я скучала по тебе. Северус хмурится, и поясницу простреливает новой болью. — И я по тебе, — отчетливо произносит Герой. Зельевару не стоит это слышать. Его руки холодеют, а живот скручивает: он ревнует к девчонке, как убого. Шорох, и Северус представляет себе, как Гарри обнимает ведьму, и как они, наверное, хорошо смотрятся вместе. Уж точно лучше, чем Гарри с… — Если бы я вышла за тебя, любые мои достижения никогда ничего бы не стоили, — говорит Джиневра. — Всю жизнь жена Гарри Поттера и больше никто, но выйти за тебя казалось той жертвой, которую я была готова принести. Кто-то из них хмыкает. — А я хотел помочь тебе, отвлечь как-то, поэтому и сделал предложение. Я думал, что брак будет терпимым, если он будет с тобой. Северус трет холодной ладонью свое лицо — какие эти гриффиндорцы умственно отсталые. Им самим не смешно? Да и зельевар хорош, приревновав к этому. Идиоты, одни идиоты вокруг, и сам он тоже идиот. — Прости за то, как я вела себя на стройке. Мне было обидно. Так по-дурацки вышло, ведь я даже не хотела за тебя замуж, а ты точно не хотел жениться на мне, — после паузы говорит Джиневра. — Это я был полнейшим придурком, — бормочет Поттер. Кто-то фыркает, и самое время Северусу перестать так нервно задерживать дыхание. Он пару раз топает и открывает дверь. — Зелье почти готово, — холодно сообщает он, немного сгибая колени, чтобы создать видимость разогнувшейся спины. Под рабочей мантией мало что видно. — Оно должно настаиваться два часа, а после я лично передам флаконы в больницу. — Спасибо, профессор Снейп. Сэр, я… — подрагивающим голосом начинает Джиневра, но Северусу, откровенно говоря, категорически плевать на благодарности от семьи Уизли. Он помог по привычке, конечно он помог бы своей бывшей студентке, он же не монстр. — Принимаете ли вы сейчас какие-либо зелья? — перебивает зельевар. — Э-э-э… нет? — с удивлением отвечает ведьма. — Тогда в какой фазе женского цикла вы сейчас находитесь? — Что? — глаза у Уизлетты становятся как две плошки. — Мое успокоительное плохо на вас работает. Если это зависит от гормонов, я хочу об этом знать. Итак, в какой фазе? — Я не знаю, — мямлит ведьма. — В смысле — вы не знаете? — возмущается Снейп. — Это ваше здоровье, мисс Уизли. Будьте добры пройти к мадам Помфри, и она вам расскажет, как это важно. — Я знаю, как это важно, но я Уизли, а у нас никогда не бывает проблем с… — Мисс Уизли, я очень надеюсь, что вы не станете первой. Джиневра справляется с удивлением, и ее лицо снова становится хмурым. — В качестве ответной услуги за зелье, — цедит Снейп, — я прошу вас пройти к мадам Помфри, узнать, в какой фазе женского цикла вы сейчас находитесь, и передать мне эту информацию через домовика. — Хорошо, — угрюмо соглашается ведьма. — Закройте за собой дверь, — заканчивает Северус и, пытаясь не кряхтеть, поднимается на чердак к маггловскому дивану. Избавившись от рабочей мантии, он заваливается на спину и сгибает ноги, чтобы занять безболезненное положение. Входная дверь хлопает демонстративно громко. Долго же Уизлетта прощалась. — Могу я попросить тебя быть повежливей с Джинни? — доносится из проема в полу. — Она хорошая девушка, и у нее сейчас тяжелый период. — Достаточно ли вежливо по твоим меркам сварить зелье, чтобы спасти ее отца? — интересуется Снейп. — Я даже не выставлю ей счет за ингредиенты. — Северус. Гарри подходит и опускается на диван у ног зельевара. Его ладонь успокаивающе скользит по чужому напряженному бедру, и бывший директор устремляет взгляд в потолок. — Нет? — язвит Снейп. — Нужно еще вежливее? Одолжу у тебя кольцо и сделаю ей предложение. Гарри отдергивает руку, и Северус мгновенно жалеет о сказанном. — Извини. Я устал, и чувствую себя неважно. У меня не было времени и талантов ее успокаивать, у нее начиналась истерика, мне срочно нужны были те ингредиенты. Я привык работать на результат, а хлестать ее по щекам показалось мне сомнительной идеей. Его оскорбленный любовник вздыхает, но не рвется продолжать тему. Маленькие радости. — Спасибо за зелье, — в итоге говорит Гарри. — И за Перси — он рассказал всем, как ты предложил заменить его в Хогвартсе. — Так и сказал? Заменить его… не Минерву? Потрясающе, — Снейп возмущенно фыркает. — Северус, я люблю тебя. Усталый зельевар переводит взгляд с деревянных сводов потолка на любовника и впервые за день вглядывается в его лицо. Гарри дурно выглядит, на его подбородке поросль черных волос, которая неравномерно доходит до щек. Его волосы сбились так, будто их не причесывали месяц — почти верится. Ласковая зелень глаз все та же, с яркой ржавчиной. Раздражение исчезает. Северус не знает, что сказать. У него болит спина, и общение с Уизли вытянуло из него всю энергию. — Я не знаю, что бы делал без тебя, — прочувствованно добавляет Гарри. — Трахался бы с болгарами, — само собой вырывается у Снейпа, и ему легче зашить себе рот, чем ждать, когда великодушный Гарри Поттер наконец обидится. Он не хочет его расстраивать. — Сомневаюсь, — гриффиндорец хмыкает и, немного покряхтев, перелезает на другую сторону дивана, устраивается рядом и обнимает Северуса. — Они завтра уезжают. — Мерлин милостив. — Попробуешь не разругаться с ними окончательно? Мне еще светят несколько лет ученичества, — рука Гарри медленно и едва ощутимо прокрадывается под рубашку зельевара. Немного щекотно, и Северус дергается. Спина простреливает болью. — Я способен вести себя цивильно, и то, что я до сих пор жив, этому подтверждение, — заявляет Снейп. — Тогда сделай это для меня. — Что-то еще, мистер Поттер, сэр? — Покажи мне, на что способно то зелье, которое ты варил перед ритуалом, — ладонь накрывает ширинку Северуса. — Которое я не должен был опрокинуть на себя. Мерлин, он забыл об этом. Зелье уже пропало — нужно варить заново. Гарри крадет легкий поцелуй, потом еще, и вот Северус добровольно позволяет ему забрать все ласки, которые у него есть. Он выдыхает, закрывая глаза. — Мне спину зажало, — с горечью признает он. Теплые губы исчезают, и попытки прокрасться пальцами в его штаны прекращаются. — И ты молчал! — возмущается Гарри. — Мне сходить к мадам Помфри, или у тебя есть что-нибудь? — Наверное есть. Спустись вниз и проверь сундуки. Там буквально пара мазей, и какая-нибудь должна подойти. Диван прогибается, босые ступни шлепают к лестнице. Северус смотрит на окно, за которым через светло-серые облака пробиваются несколько желто-оранжевых лучей. Что за день. Его спаситель возвращается, левитируя перед собой несколько флаконов. — Зеленый, — Северус показывает на тот, который болтается в воздухе рядом с поттеровскими нечесанными вихрами. — Это мазать? — Да. — Раздевайся и ложись на живот, — инструктирует Гарри, а потом фыркает и улыбается совершенно похабно. Северус через боль поднимается с дивана, скидывает с себя рубашку, майку и, сжав зубы, брюки, но при попытке лечь на живот он понимает, что не сможет достаточно выпрямить спину, поэтому опускается коленями на пол и распластывает верхнюю часть тела по дивану. — Ого. Очень больно? — обеспокоенно спрашивает любовник. — Терпимо, — пыхтит бывший шпион. Дискомфорт на четыре из десяти, в самые болезненные моменты — семь, и, кажется, раньше Северус легче переносил боль, даже Круцио не могло заставить его потерять сознание. Только раньше он держался на восстанавливающем зелье с сильным обезболивающим компонентом. Да, как он мог забыть. — Сейчас ты узнаешь, за что мне дали Орден Мерлина первой степени, — в голосе любовника слышна улыбка, а потом тот нежно касается пальцами сведенной поясницы, распределяя по коже мазь, и Северус довольно мычит. — Видишь? Я просто волшебник. Мадам Помфри сражалась с профессором Спраут на дуэли, чтобы взять меня в ученики, но проиграла. Облегчение боли заставляет колени зельевара разъезжаться, и тот бред, который несет его любовник, медом разливается по нервам. Северус Снейп любит Гарри Поттера. — Думаешь, сейчас сможешь лечь нормально? — уточняет Гарри. Вместо ответа Северус привстает и падает на живот, кривой морской звездой раскинувшись на диване. Гарри седлает его бедра, и это было бы интересным началом, если бы зельевар не чувствовал себя настолько вымотанным. Немного шершавые ладони растирают сначала поясницу, а потом выше и ниже. Когда молодой человек тянется к плечам, к бедру Северуса прижимается его вставший член. — Хочешь показать мне свою волшебную палочку? — говорит зельевар в покрывало. Поттер фыркает. — Потом покажу, — обещает он. Северус немного раздвигает ноги, чтобы достоинство его любовника оказалось между его ягодиц. Гарри, почувствовав разрешение, начинает медленно двигать бедрами, потираясь через одежду. Легкое Эванеско убирает сделавшую свою работу мазь с кожи, и Северус, изогнувшись, притягивает Поттера ближе, чтобы тот полностью накрывал его своим телом. Гарри двигает бедрами увереннее, а потом, несмотря на протесты со стороны любовника, отстраняется, чтобы сбросить с себя тряпки и прижаться обнаженным. Его горячий член идеально находит место между ягодиц Северуса, и их разделяет лишь его нижнее белье. Шершавый подбородок трется о шею — у зельевара от этого мурашки. Это прекрасное спокойное и немного игривое ощущение, он не один, у них хороший секс, они понимают друг друга чаще, чем в прошлом… Снейп не просто любит Гарри Поттера, он влюблен, и он чувствует себя глупо. Достаточно глупо, чтобы тереться задницей о член Гарри и вздыхать, когда головка надавливает на анус через ткань. — Я хочу спать, — недовольно шепчет любовник в его плечо. — А я смертельно устал, — признает Северус, — и у нас есть около полутора часов перед тем, как будет готово зелье и надо будет забирать ребенка. — Спать, — кивает Гарри. — Спать, потом я с ребятами закончу ремонт и покажу тебе свою волшебную палочку. — Это ты еще мою не видел, — ворчит Северус. — Надо же, ты тоже волшебник? — хмыкает гриффиндорец и душераздирающе зевает. — Скажи потом, с кем мне сражаться на дуэли, — тихо говорит зельевар. Гарри придавливает его к дивану просто восхитительно. Все мысли исчезают. — Со мной. Моя волшебная палочка против твоей.