Луч солнца в хмурый день

— Ни за что, — рыкает Северус. — Клянусь Мерлином, что опою тебя зельем импотенции, если не уберешь руки. Гарри отдергивает ладонь от снейповского бедра, а потом примирительно опускает ее на худой бок и гладит, как строптивого гиппогрифа. — Все болит, но я не могу успокоиться, — жалуется гриффиндорец и придвигается ближе — совсем немного, но Снейп замечает, и его реакция так близка к мурашкам, что они наверняка появятся, как только зельевар немного отдохнет или выпьет восстанавливающее. — Кстати, языком было круто. Тебе понравилось? Тема, которой не хотелось бы касаться, но горячие взгляды любовника и его крепкое тело рядом пригвождают Северуса к этому воспоминанию. Он в ловушке. — Поттер. — Ладно, — с усталой покорностью вздыхает любовник. — Обними меня. Плечи Гарри не такие широкие, он меньше ростом, и он — идеально подходящая часть пазла в кольце рук Северуса. Он теплый, его расслабленные мышцы мягкие и упругие, и Снейпу тоже не хватило их близости: нужно медленнее и дольше, гораздо дольше. — Ты можешь продавать эту мазь, — Гарри бормочет свои негриффиндорские мысли прямо в вырез его ночной рубашки. — Проще всего это сделать через магазин Уизли, но тогда Уизли будет знать, кто поставщик, так что нет, — сразу отвечает Северус. Он думал об этом, и сама мысль, что близнец будет в курсе, отдает стыдом, хотя что постыдного в продажах? Это бизнес. Секс тоже естественен, но Северус не может пересилить себя — почему он превращается в викторианского юнца, когда речь заходит о постели? Кстати, может, стоит сделать разные варианты зелья для использования в одиночку и в паре. Сварить целый набор зелий, отличающихся интенсивностью? Замужние ведьмы будут в восторге. Он может взять какой-нибудь псевдоним: мадам Лавит? Супружеские мази от мадам Лавит? — А во Франции? — Я не знаю французский рынок, и сейчас мне важнее лаборатория, — отмахивается Снейп. Может, что-то менее очевидное, вроде ночных эмульсий? «Ночные эмульсии мадам Лавит — алхимия для двоих». — Если я займусь сбытом, какой процент прибыли я получу? — лениво интересуется Поттер, и Северус отстраняется, поднимая брови и разглядывая расслабленное лицо своего любовника. — Откуда в тебе коммерческая жилка? — Я много общаюсь с Джорджем, и есть проблемы, которые я хотел бы решить деньгами. — Какие? — Ну, много всего для Тедди. Я хочу выкупить оба особняка Люциуса, но он хитрый павлин и хочет за них слишком много. Надеюсь договориться через Нарциссу. — Зачем вообще они тебе понадобились? — Хочу. Я в них вложил много сил. Так сколько процентов, мистер Снейп? — Гарри поднимает голову, и его улыбка такая дразнящая, что Северус не может не потянуться за поцелуем. — И сколько процентов, если я разденусь? — Ноль, еще должен будешь, — рычит зельевар, но, вопреки словам, целует его еще раз. Получив решительный отказ в доступе к обнаженному телу, Гарри переводит разговор на своих болгарских коллег. Артефактологи уезжают на день позже обещанного, и Северус, если честно, уже почти забыл об их существовании. Гарри, однако, помнит все, и, судя по двум совам, нетерпеливо скребущим подоконник поутру, Минерва Макгонагалл тоже не жалуется на память. — Торжественный завтрак, — читает Гарри и со вздохом позволяет свитку свернуться. — Будет много благодарностей, а потом они вернутся в Болгарию. — Туда им дорога. — Когда пристройки будут готовы, их можно будет постепенно вводить в защитный контур, но основную часть мы сделали. Для оставшихся ритуалов не понадобятся выпускники — хватит и студентов. — Значит, ты еще вернешься? — Ну да. А ты нет? Чтобы вернуться, нужно окончательно уехать, и у Северуса с этим проблемы: он из раза в раз бумерангом оказывается в школе. Пройдут экзамены — и все? Точно все? Может, ему стоит лично попрощаться со всеми слизеринцами? Краму можно доверять, он не подведет, но спокойнее от этого не становится. Может, Крам сделает для факультета больше, чем Северус — наверняка будет так, и Снейп захлебнется завистью, читая об успехах Слизерина. — Посмотрим, — говорит он. Вбежавший Тедди сразу замечает сов, мирно доедающих печенье, и Гарри еле успевает оттащить его от бедных птиц. Северус, уже поставивший щит, только недовольно хмурится. Постоянно спихивать ребенка на их импровизированный детский сад не получится, но впереди еще есть около недели относительного спокойствия и изматывающих международных каминов. А потом они останутся наедине с мальчишкой, и, если постоянные «почему» раздражают сейчас, скоро Северус просто взвоет от Люпина-младшего. Почему-почему-почему ребенок ни о чем не спрашивает Поттера? Значит, он доверяет Северусу. Значит, мелкая заноза не боится его. Зельевар должен быть рад, а не беситься каждый раз, когда Тедди открывает рот. Он пережил Лорда, он переживет и Эдварда Римуса Люпина, Мерлин его благослови. На завтрак в Большом зале собирается удивительно много народу, и Снейп сомневается, что все настолько преисполнились благодарностью, что решили попрощаться с болгарами лично — эти лодыри просто нашли повод отлынивать от стройки и повторения перед экзаменами. Он проходит мимо слизеринского стола, кивая собравшимся представителям своего факультета. У них книги на столе — хоть кто-то благоразумен. За гриффиндорским столом учебники только перед Грейнджер, и Северус без интереса шагает дальше, оставляя Гарри здороваться с подругой. Крам, скорбно зажатый между Филиусом и Помоной, не сводит с Заучки глаз — было бы в ней хоть что-то, заслуживающее такого пристального внимания, — но начинает суетиться, как только видит бывшего декана. Шустрый домовик втискивает еще один стул между ним и Флитвиком. Северус может теоретически понять тоску Пайка по старшей Гринграсс, но страдать по Грейнджер? Других девиц не нашлось? — Мистер Крам, вы готовы к началу учебного года? — Снейп чувствует себя обязанным спросить об этом. Болгарин вздыхает — он выглядит усталым, и тяжело представить, что с ним сделают дети, когда начнется семестр. — Все зелья сварены. Ваши бывшие выпускники были так добры, что показали мне примеры ваших комментариев к эссе. Надо же, они и правда не сожгли свои работы. — Не забывайте добавлять «безмозглый» через каждые два дюйма текста. Крам криво улыбается и бросает очередной взгляд на Грейнджер. Это она хранила свою школьную писанину? — Я предпочитаю «пустоголовый». Спасибо за помощь с зельями. — У меня было много свободного времени, — Северус пожимает плечами, оценивающе глядя на бывшего ловца. А может, работа со студентами не станет для него каторгой. Встречаются же такие, как Минерва, которым это в радость, Мерлин им помоги. — Напишите мне, если возникнут трудности. Наш с Горацием подход к зельеварению различен — возможно, мой окажется вам ближе. К сожалению, мои записи не уцелели, но в кабинете директрисы хранятся копии поурочных планов — они могут сэкономить вам время. — Благодарю, профессор Снейп. Я попрошу у нее. — Уже не профессор. Теперь это ваша должность, профессор Крам. Улыбка болгарина не обреченная, она искренняя, и Северус пытается вспомнить свой первый день в качестве преподавателя: вряд ли он чувствовал что-то кроме паники, злости и усталости. Его чай горчит, и даже еще один кубик сахара не помогает. — Вы не сможете видеться с мисс Грейнджер так же часто, как сейчас. — Ей нужно время, чтобы соскучиться, — уверенно парирует болгарин. — Это пойдет нам обоим на пользу. Северус, конечно, надеется, что тот прав, но ему не нравится Грейнджер. Интуиция, отточенная годами шпионажа, редко дает сбой: он безошибочно чувствует источник потенциальных проблем, и Грейнджер — несомненная проблема, но ни Гарри, ни Крам этого не видят. Минерва поднимается. Ее голос, усиленный Сонорусом, накрывает зал россыпью очередных благодарностей болгарам, которые выглядят изрядно помятыми и подают ужасный пример молодежи — будь Северус директором, артефактологи бы сейчас сидели за преподавательским столом в торжественных мантиях, и пахло бы от них иначе. Аплодисменты оглушают, и Снейп к ним присоединяется — столь же искренне, как в тот день, когда близнецы Уизли на метлах покинули замок. Тогда он пил с Поппи и Филиусом за то, чтобы эти рыжие пикси-переростки не вернулись. Теперь же он будет пить с Поттером — прямо на разобранном диване со сбитыми простынями, и Гарри будет говорить ему какие-нибудь совершенно непристойные вещи — например, что вкус спермы Северуса прекрасно сочетается с вином. Гарри открыто шагает с ним рядом по улице Хогсмида, и его футболка не скрывает засос на шее, такой бесстыжий и уже лиловый. Захлопнув дверь дома, гриффиндорец рычит: — Трахни меня. — Плохо просишь, — вырывается у Северуса, и любовник стонет ему прямо в рот. В отличие от зельевара, Гарри отказался от восстанавливающего — его движения замедленные и тягучие. — Пожалуйста, Северус, — выдыхает он, прижимаясь всем телом. — Хочу тебя. Они чудом взбираются на чердак, и, не успев ничего сказать, Гарри оказывается на диване задницей вверх — его удивленный вздох распаляет слизеринца сильнее, чем мольбы. Он пытается расстегнуть ремень, но Герой проворно звякает пряжкой, вжикает молнией и стягивает джинсы с трусами к коленям. У него темные мягкие волоски у ануса, и сам вход — розовая влажная щелка. Когда Северус проводит большим пальцем по расселине, Гарри сжимается, а потом отверстие приоткрывается. — Не смог дотерпеть? — Тебе меньше работы, — торопливо бросает любовник в покрывало. — Давай уже, пожалуйста. — Ты использовал пальцы или игрушку? — Пальцы, иначе бы я кончил. Ну! Северус бормочет очищающее заклинание и всасывает нежную кожу. Гарри дергается, застонав так громко, что приходится добавлять и чары приватности. Затем слизеринец касается языком судорожно сжимающегося колечка мышц, надавливает его — и его любовник глухо воет, зажимая себе рот ладонью. Невозможно сдержать улыбку. Северус так заведен и по-глупому рад, что смех просится наружу, он счастлив, он с упоением вылизывает задницу Гарри, а тот хнычет и мычит в свой кулак — был ли он когда-нибудь настолько громок в постели? Стоило ждать, точно стоило. Когда Северус вытирает губы и призывает флакон со смазкой, геройские колени разъезжаются шире, Гарри отклячивает зад, а его член настолько тверд, что даже не покачивается — стальным стержнем смотрит вниз. Зельевар проводит по нему скользкой ладонью, потом выше, и, наконец, влажный приоткрытый вход заполняют два пальца. Гарри крутит задом, насаживаясь глубже. Северус растягивает его сильнее, и любовник в ответ лишь беспокойнее ерзает, трахая себя чужими пальцами и постанывая. У зельевара стоит так, что почти больно, и он убирает руку, чтобы пару раз провести по своему члену. Гарри выгибается, задирает зад еще выше, отрывая колени от дивана. — Раздвинь ноги как следует, — хрипло приказывает Снейп. Гарри готов — давно, отчаянно готов — и, сжимаясь на нем, любовник стонет протяжно и с облегчением. К такому не готов сам Северус: к обжигающей тесноте, к власти этой позы, к мысли: он имеет Гарри Поттера. Быть снизу означало не быть одиноким, не быть парией, но сейчас… Сейчас он чувствует себя самцом, чья биологическая программа — трахать, и никогда не было так восхитительно делать то, для чего он создан. Сложно поверить, что когда-то он боялся этого — сделать ошибку, признать свою неопытность и неловкость. Какой абсурд, ведь это настолько просто, естественно и невыносимо горячо — почему он не решился раньше? Он грубо тянет геройскую задницу на себя, вцепляясь пальцами в плотные бедра — Поттер набрал вес, теперь есть, за что держаться, когда он его трахает. Ноги начинают гореть от напряжения, когда Северус с одержимостью заколачивает свой член в любовника, в ушах гремит пульс, и он отдаленно понимает, что Гарри стонет, ему приятно, но Снейп едва контролирует себя, и он бы не смог остановиться, даже если бы на пороге сейчас объявился сам Министр и начал бы угрожать Авадой. Нет ничего лучше этого горячего скользкого зада на его члене, этой быстрой пульсации, и Северус, остервенело вжавшись в любовника, дрожит сам, оглушенный своим оргазмом. Он падает Гарри на спину, и тот распластывается под его весом. Ни мысли, ни силы пошевельнуться: спина и ноги ноют от непривычной нагрузки, все ватное, в голове шум, его губы сами находят влажную кожу между лопаток и целуют, не перестают целовать. Он понимает абсолютно все свидания, которые прерывал у Черного Озера. Он готов вести себя как полный имбецил, если это означает, что Гарри снова окажется под ним. Если Крам чувствует к Заучке хотя бы долю того, что Северус чувствует к Гарри Поттеру, быть вдали от нее будет для болгарина пыткой, и Снейпу жаль его. Гарри глубоко дышит и молчит, не шевелясь. — Ты в порядке? — на всякий случай спрашивает Северус. — М-м-м, — тихо отвечает Герой. — Что-нибудь болит? — М-м-м. Снейп отрывает губы от мокрой спины и хмурится. — Настолько плохо? Гарри с мягким стоном поворачивается, и Северус замечает улыбку на его губах. Он целует шершавую щеку — улыбка становится шире. — Хочешь комплиментов? — сипло интересуется любовник. Какая глупость. — Хочу. — Я кончил так, что чуть не отключился. У меня до сих пор в ушах звенит. Охренеть. В ответ Северус улыбается так, что щеки болят. Немного помолчав, Гарри добавляет: — Ты все это время берег меня, потому что знал, что после такого секса я буду ни на что не способен? Брошу ученичества — кому они нужны. Тедди отправлю к Люциусу, пусть тот радуется двойному отцовству. На хрен весь бизнес. Снейп боялся, что его неопытность только подчеркнет, насколько он уродлив и никчемен, но, возможно, это не связанные вещи. Ему следовало заняться внешностью гораздо раньше. Возможно, когда тот маггл пригласил его домой, он мог бы вести себя иначе — Годфри был бы рад его члену. Да и что тут уметь? Это просто секс, а секс с мужчинами проще, чем с женщинами. Большинство взрослых им занимаются — ничего особенного. Если он здоров, странно не хотеть оказаться с кем-нибудь в постели. Почему Северус понял это только в тридцать восемь? Он фыркает от смеха, перекатывается на бок и накладывает на диван парочку очищающих заклинаний. Когда Северус с кряхтением поднимается, он получает возможность полюбоваться покрасневшими ягодицами любовника. — Вернись, — сонно требует Гарри. Северус призывает одеяло и по-хозяйски обнимает гриффиндорца — тот одобрительно мычит в ответ. Весь день они лениво ворочаются с боку на бок на диване — то проваливаясь в дрему, то просыпаясь, чтобы перекусить тостом прямо лежа, то обмениваясь ленивыми, неспешными поцелуями. Хрупкий пузырь его счастья уже натянут до предела, но пока не лопается, а лишь раздувается больше. Сумерки опускаются вместе с патронусом от Джорджа, отрывая Гарри от чужих губ, и тот идет помогать близнецу Уизли с последними тестами фейерверка. Северус же нехотя отправляется в шатры провести последнюю консультацию перед экзаменами. — Поверить не могу, что вы улыбаетесь, — ошарашенно выдает Гринграсс, и остальные с подозрением пялятся на его лицо. — Я ненавижу преподавать, — вырывается у Северуса, и лица бывших студентов вытягиваются от удивления. Будто они не знали. — Надеюсь, мистер Крам нашел свое место и не будет проклинать каждый день, когда ему придется входить в лабораторию с такими, как вы. — Ну, знаете, мы тоже вам не особо были рады, — заявляет Лонгботтом, и кто-то из гриффиндорцев нервно хихикает. — Знаю. Найдите работу, которую не будете ненавидеть, и вы сразу достигнете большего, чем я. Вы, мистер Лонгботтом, должны рассмотреть ученичество у мастера травологии. Если приемлемо сдадите Зельеварение, я напишу вам рекомендательное письмо. Бестолковый гриффиндорец медлит, а потом кивает. — Э-э… А чем вы будете заниматься дальше? — нерешительно спрашивает он. — Я уезжаю из страны и открываю свою лабораторию. А вы все сейчас сдаете мне свои эссе и молитесь Мерлину, чтобы не провалиться на экзаменах. Они, конечно, не провалятся, но Северус не собирается никого подбадривать. Минуты летят — эссе почти идеальны, и он отпускает класс, когда добавить к язвительным комментариям уже нечего. Лонгботтом задерживается у двери из шатра. Он выше Гарри, с широкими плечами и приятными чертами лица. У него наверняка есть подружка — или дружок. И он почти так же отважен, как Поттер — Северус отмечает, что его немного тянет к нему. — Вопросы? — подчеркнуто равнодушно осведомляется зельевар. — Мадам Спраут взяла в ученики Гарри. Какие… э-э… какие у меня варианты? Я же не могу просто объявиться и сказать: «Научите меня». Гриффиндорец серьезно спрашивает совета у своего самого нелюбимого бывшего преподавателя. Он не горбатился на стройке все это время, и у него нет полезных связей — в гуще событий был Гарри. — Спросите у мистера Поттера. Наш Герой и Спаситель, несомненно, располагает нужными знакомствами. Тот не хочет обращаться к однокурснику — Северус без легилименции читает это на лице гриффиндорца. — Я бы хотел сам, — бурчит молодой человек. Лонгботтому претит мысль быть обязанным своему знаменитому другу? — А у вас есть другие идеи? Не похоже. Иногда проблемы не решить в одиночку. Мистер Поттер — гриффиндорец до мозга костей, и он будет рад вам помочь. Лонгботтом слабо улыбается. — Вы хвалите Гарри. Значит, правду говорят, что у вас хорошие отношения? — Мы с мистером Поттером — лучшие друзья, — Северус кривит губы в подобии улыбки. — Мы регулярно завтракаем вместе, обсуждаем последние сплетни и уже планируем совместный бизнес. Вы думаете, я сочту себя выше компании кавалера Ордена Мерлина первой степени? — Не могу понять, шутите вы или нет, — Лонгботтом морщит лоб — такое нелепое выражение. В ответ Снейп усмехается сильнее и делает несколько шагов вперед, вторгаясь в личное пространство. — Спросите у… Гарри. Кстати, мне сказать ему, чтобы он сам с вами связался по поводу ученичества? Мне несложно передать. Лонгботтом отступает, отводя глаза. — Э-э… нет, я как-нибудь сам. Спасибо. Забавно. Северус непременно расскажет кому-нибудь, что он лучший друг Гарри Поттера. Они вчера дружили, и сегодня, и у Северуса никогда не было такого хорошего друга как Гарри пресвятой Поттер, и он бы подружил с ним еще. Этой ночью они, впрочем, не дружат — плоть слаба, сколь бы ни был силен дух, а утром начинаются экзамены для выпускников. Зельеварение будет на следующий день, и все настолько предсказуемо, что Северус не может не чувствовать, насколько он перерос школу. Гарри не теряет времени и уезжает с Тедди обустраиваться в особняке, пока Снейп помогает мадам Помфри перевезти из Хогсмида хрупкие склянки — их совместную с Крамом работу. — Поппи, осмотришь меня? — вспоминает он, разместив очередной сундук у стены. — Что случилось? — ведьма мгновенно хватается за палочку. — Где болит? — Нигде. Просто… у Артура Уизли осложнения после яда Нагайны. Ведьма решительно поджимает губы и произносит первую пару заклинаний. — Подойди-ка поближе. Хм. Хм-м-м. — Что? — Что-то с почками. Не критично, но в прошлый осмотр у тебя этого не было. Прошло всего полгода. — И с печенью, — после новой паузы добавляет Помфри. Северусу не нравится ее напряженный тон. — У тебя же был антидот? — Был. — Хорошо, что мы это заметили. Врачи, которые лечат Артура, еще не уехали — попробуй их поймать. Час от часу не легче. Скоро у Северуса закончатся силы толкать эти камни в гору. Пять дней до первого сентября: Невилл Лонгботтом Гарри, стоя по колени в свежевскопанной земле, вытирает лоб и смотрит вверх на нервно топчущегося в теплице Невилла. — Я рад, что ограничился двумя ученичествами, — заявляет Герой. — Не представляю, как вы все это зубрите. Удачи вам завтра. — Э-э-э… спасибо. Слушай… — Невилл делает решительный вдох. — Мне… Снейп намекнул, что… ну, ты, наверное, знаешь каких-нибудь мастеров травологии. Я тоже хочу пройти ученичество, но лично я знаю только мадам Спраут, а она уже… — Травологи… — Гарри задумчиво опирается на лопату. — Мастер Аддамс из Лондонской оранжереи иногда берет учеников. Еще там есть мастер Линден, но я не в курсе, что там у нее с ученичеством… Знаю пару хороших травологов в Болгарии, могу их спросить! Гарри называет еще несколько фамилий, половина из которых хорошо известна Невиллу, и он — как обычно — испытывает сложную смесь зависти и искреннего восхищения. Следом, по привычке, приходит стыд. — Я могу написать в Лондонскую оранжерею, если хочешь, — в итоге предлагает Гарри. — Было бы здорово. Снейп обещал рекомендацию… — Хорошая идея. Еще у мадам Спраут попроси. — Снейп правда напишет мне рекомендацию? — уточняет Невилл и тут же корит себя за глупый вопрос. Если Снейп сказал, значит, вероятно, так и будет. После всего, что слизеринец для них сделал, он заставляет себя не думать о нем плохо, он благодарен ему, как и все, как и Гарри, и он благодарен Гарри тоже, и это не мешает чувствовать себя ничтожеством рядом с ними. Невилл привык действовать, даже будучи ничтожеством, даже когда страшно: он в очередной раз игнорирует свои трясущиеся руки и постоянные запинки. Гарри пожимает плечами, будто это само собой разумеется: — Ну да, напишет. Он поможет. — Это правда, что вы теперь… дружите? Снейп сказал, что у вас будет совместный бизнес. Брови Гарри ползут к затылку, и Невилл думает, что, конечно, ну здесь-то бывший шпион приврал, когда его однокурсник восклицает: — Так он согласился?! — Серьезно? Бизнес со Снейпом? Что-то связанное с зельями? Гарри улыбается и не спешит рассказывать — Невилл привык к его постоянным секретам. — Что-то вроде того. Боюсь сглазить, так что подробности позже. Рот Невилла открывается до того, как мозги его останавливают: — Снейп еще сказал, что вы часто завтракаете вместе… Правда? — Ты не поверишь… Мы вместе сваливаем из Британии и будем снимать два дома напротив друг друга. Я буквально на днях с ребятами доделал ремонт.