Луч солнца в хмурый день

Четвертое сентября: Гарри Поттер — Ну, что сказал старый хрыч? — устало тянет Гарри. — Он доволен? Не дай боже мастер Белби узнает, как они называют его за спиной, но, откровенно говоря, он очень противный дед — по уровню примерно как настоящий Шизоглаз. Гарри уважает его, конечно, но плюнуть в его котлы все равно хочется. — Поставить кресло на террасе было хорошей идеей. И портал, — Северус кивает так же устало. — Лабораторию он принял. Тедди заснул два часа назад, и все это время Гарри со своим зельеваром переделывали то, что хрычу не понравилось. Завтра приезжают остальные зельевары и те колдомедики, с которыми успел договориться Северус, но тогда хрыч уже не пустит Гарри в лабораторию, и гриффиндорец наконец выспится. — Я общался с ребятами из госпиталя, и они мне много всего насоветовали. — Как Андромеда? — спрашивает Северус, и Гарри не знает, как бы так ответить, чтобы не волновать его. Его слизеринец почти не спит уже несколько суток, и Гарри предпочел бы не взваливать на него еще и это. — Предсказуемо, — после паузы говорит он. — Не скажешь? — настаивает Северус. — Что с ней? — Ты в любом случае ничего не сможешь сделать. Давай этим займемся мы с Нарциссой. — Все настолько плохо, что нельзя обойтись без беременной женщины? — Нарцисса — ее ближайшая родственница, а колдомедики делают все, что могут. Северус не сводит с него немигающего темного взгляда, и Гарри нервно расправляет плечи. — Колдомедики из твоей команды в курсе происходящего, — добавляет он. — Я не хочу, чтобы ты имел с этим дело напрямую. Ты сделал достаточно, даже больше, чем нужно, и всем остальным хочу заняться я. И Нарцисса. Мы и так слишком многое на тебя повесили.

* * *

Впервые Северус слышит это слово от колдомедиков на планерке в их новой лаборатории в самую первую неделю после переезда, и ему становится дурно. В главной Лондонской магобиблиотеке очередь в две недели, но зельевар отказывается возвращаться во Францию без результатов. Орден Мерлина второй степени позволяет сократить ожидание до двух часов, и это время Северус проводит на скамейке в ближайшем парке, пытаясь унять дрожь в руках и заставить себя дышать ровно. Из библиотеки он сбегает через минут пятнадцать — этого более чем достаточно. Несмотря на все, что он сделал для создания лаборатории и сотрудничества с колдомедиками, он так и не удосужился прочесть о финальных стадиях болезни, раз за разом отвлекаясь на рецептуры зелий памяти. Но в справочниках по магоболезням изложено с кристальной ясностью — и иллюстрациями — почему именно Гарри предпочел не обсуждать с ним детали. Он ничего не успеет сделать для Андромеды, и у Снейпа дрожат руки — он не может перестать думать об этом. Он ничего не смог сделать для Дамблдора. Не смог помочь и Гарри — тому помог сам директор. Как можно добровольно выбрать то, о чем написано в справочниках? Северус привык выгрызать у судьбы минуты и часы, но это… Сама идея сковывает его ужасом, отчего летучий порох рассыпается во все стороны из неловких пальцев. За ужином Гарри ведет себя как обычно — он не настолько силен в окклюменции, чтобы убедительно врать. Он правда спокоен. — Будешь чай? — предлагает гриффиндорец. Слова застревают в горле, и нетронутая тарелка поднимает тошноту. — Северус? — Нет, я… Я, пожалуй, пройдусь. Ноги сами нарезают круги по саду, а когда Северус возвращается, Гарри уже спит. Смирение чуждо бывшему шпиону, и он не собирается заводить такие знакомства. Мастер Белби поднимает на него цепкий взгляд, окруженный тишиной пустой лаборатории. — Что-то случилось, мистер Снейп? — каркает старый маг. Старый хрыч все знает, он знал с самого начала. Северус, наверное, единственный, кто ни разу об этом не задумывался — слизеринец не оступился бы в любом случае, но… Он размяк после войны. — Та женщина, Андромеда Тонкс… — начинает он, но прерывается. — У которой была обнаружена НПДВ… Он не может этого сказать, просто не может. Мастер Белби с интересом смотрит на него своими тусклыми бледными глазами, и что тут добавить? Что Северус сам не ожидал, насколько он дурак? — Эдвард Люпин — кровный внук той женщины? — деловито уточняет мастер. — Да. — Тогда нам придется поторопиться. Не думаю, что у меня осталось достаточно времени, чтобы довести исследование до конца, но я попытаюсь. Сердце беснуется в горле, прямо в шрамах Северуса, когда он думает о маленьком мальчике-метаморфомаге, о том, что было написано в справочниках и почему-то снова о покойном директоре. Мастер Белби сухо откашливается. — Мистер Снейп, вы выглядите так, будто впервые сталкиваетесь с эвтаназией волшебников. Одно время вы варили Лунное зелье для оборотней — разве вы не знали, как расправлялись с ними в прошлом? Северус, к своему стыду, не имеет ни представления, о чем идет речь, и его молчание красноречиво. — До изобретения Лунного зелья, многих новообращенных волшебников убивали, но были и те, кто сами просили о смерти. В некоторых странах убийство и самоубийство — в том числе ассистированное — были единственными выходами при укусе оборотня. Это не история Магобритании, но Северус преступно мало знает о ликантропии в остальном мире. — Вы же понимаете, что я согласился участвовать в исследовании НПДВ не ради теплой погоды и регулярных обедов? — Мастер Белби снисходительно хмыкает. — Вы недостаточно изучили проблему, за которую взялись, не так ли? Старый хрыч отчитывает его, как мальчишку, но ошибка Северуса — ошибка первокурсника. Он не дочитал, и теперь стоит как идиот перед одним из самых гениальных из живущих мастеров зелий, зная, что оправданий нет. — Я недостаточно изучил последнюю стадию болезни, — сжав челюсти, признает Снейп. Согнутая колесом спина мастера немного распрямляется, и тот вздыхает. — Взявшись за НПДВ, вам придется привыкнуть к смерти. Пациентов мало, но и те, с кем вы успели подписать контракт на участие в исследованиях, умрут буквально на ваших глазах. Вам придется общаться с их родственниками, еще не пришедшими в себя от потери, и просить их провериться, чтобы узнать, находятся ли они в группе риска. И они, возможно, тоже умрут слишком рано. — Я понял, — голос Снейпа глухой и пустой. Тщательно очистив свой разум, Северус проходит через сад и возвращается в жилой особняк. Он не думает ни о чем, кроме зелий, но ближе к утру он с мантией-невидимкой, бузинной палочкой и воскрешающим камнем идет к своей смерти. Он знает, что не выживет — так сказал Альбус, и все, что он чувствует — животный ужас, который сковывает его настолько, что ноги еле двигаются. Он хочет сбежать подальше, но тело не слушается, и он даже не может заплакать — только издает какой-то хриплый отчаянный звук, отдаленно похожий на крик. — Северус? Северус, это сон, — слышит он под ухом. — Северус, проснись. Это сон, все в порядке. Все хорошо, мы сейчас во Франции. Снейп с трудом разлепляет глаза и видит обеспокоенного Героя, пережившего смерть, на которую его отправил сам Северус. Раньше зельевар думал, что растить ребенка на убой — это несправедливо, аморально и жестоко, он думал про общего врага, убившего Лили Поттер, и сумасшедшего ублюдка, который вырезал семьи, но сейчас… Сейчас кажется ужасным то, что он заставил Гарри идти на смерть добровольно и не пытаться защищаться — выкорчевать инстинкт самосохранения, оставить в ребенке лишь чувство долга и позволить Темному Лорду… Что они с Альбусом наделали? Поэтому Кингсли так настойчиво зовет Героя в Министерство: он тоже это видит — то, что они сделали с Гарри — и он хочет помочь ему. — Обними меня, — говорит Северус и мгновенно оказывается в тепле рук. — Что тебе приснилось? — Плохо помню. Он не может снова заснуть, и утром под раздраженным взглядом мастера зельеварения ему приходится принимать улучшенную формулу успокоительного. После старый хрыч полчаса выносит Гарри мозги по поводу того, как он построил теплицы, и медленно уходит стучать тростью по мощеным дорожкам сада. — Кто из нас с хрычом Волдеморт? — ворчит Гарри в свою чашку. — Кто-то из нас Дамблдор, а кто-то Волди, и я не хочу быть Волди. — О чем ты? — хрипит невыспавшийся Северус. — Ты снова между двух огней, — замечает Гарри, но какой из него огонь? Так, нежная грелка под боком. — Кстати, Виктор написал. Говорит, что первая неделя сентября прошла нормально, но у студентов слишком много вопросов про квиддич и слишком мало про зельеварение. Голова у Снейпа омерзительно свободна от дельных мыслей, и он говорит первое, что приходит на ум, когда он слышит о болгарине. — Что-нибудь про Грейнжер? Едва проклюнувшаяся улыбка исчезает на гриффиндорском лице. Гарри до сих пор расстроен: это видно по его обнадеженным взглядам на летящих в лабораторию сов, по унылым попыткам играть с Тедди, по нераспакованным сундукам и грустным минам, когда тот думает, что никто на него не смотрит. — Ничего. Но Виктор бы все равно не стал этим делиться, а мне она не писала. Знаешь, зря я ей рассказал. Надо было как-нибудь потом поставить перед фактом: вот Северус, мы с ним живем вместе уже десять лет. Зельевар хмыкает от такой веры в их отношения. С другой стороны, лучше верить, чем портить все сомнениями. Он быстро научился ценить гриффиндорский оптимизм: с ним легче жить. — Ты уже зачаровал лабораторию, чтобы Тедди не смог войти? — Вчера еще. А вообще лучше делать не черный список, а белый: смогут войти только одобренные люди. Хочу сегодня заняться теплицами. — По своей воле занимаешься травологией? — Ну, сейчас-то другое дело! Гриффиндорский энтузиазм заразителен, и Северус, почувствовав легкое недомогание хорошего настроения, наконец делает что-то полезное в лаборатории. Признаться, он пока что плохо представляет, куда их заведет исследование, но это неважно: решать проблему рисков для Тедди Люпина придется в любом случае. Видя его растерянность, мастер Белби с неудовольствием говорит: — Когда я занимался исследованиями для Лунного зелья, никто не мог сказать точно, увенчается ли оно успехом. Мои амбиции простирались гораздо дальше зелья, сохраняющего рассудок оборотням в полнолуние: я хотел исцелить ликантропию. Как видите, я зашел в тупик. Все мои данные указывают на одно: ликантропия неизлечима. Северусу не нравится этот разговор, потому что он напрямую касается Тедди. — Вы хотите сказать, что, возможно, НПДВ тоже не удастся вылечить? — Вовсе нет. Однако не надейтесь на чудо, мистер Снейп. Воспринимайте любой шаг вперед как личную победу, тогда вы, возможно, куда-нибудь найдете выход. А если не дойдете, возможно, дойдет кто-нибудь другой. — Если с ликантропией нельзя ничего сделать, можно ли принять меры заранее, чтобы при укусе не произошло заражение? Как с маггловской вакциной. — Это тот вопрос, на который пытаются ответить мои ученики. — Почему вы не продолжили исследования сами? — Возможно, я вам как-нибудь расскажу об этом, — лицо и голос старого мастера спокойны, в них нет сожалений. Гарри сделал небольшой портал из одного этажа на другой, почти маггловский лифт, и мистер Белби много времени проводит на террасе над лабораторией. Его опрятный эльф всегда рядом — сморщенное лицо подставлено солнцу. Внизу Северус замечает Гарри с лопатой, и они с хрычом наблюдают, как гриффиндорец, будучи по колено в земле, что-то копает, а рядом Тедди, который вдохновленно лепит грязевые комки. Заметив чужие взгляды, Гарри выпрямляется и машет им — Снейп приветственно поднимает руку под насмешливое фырканье именитого зельевара. Тедди поворачивается и, радостно помахав черными руками, внезапно швыряет в гриффиндорца большой ком грязи. Попытка увернуться помогает Гарри стать ближе к земле: тот плюхается задницей в грязь, потом хохочет и пытается измазать ладонями лицо ребенка. — Ничто из того, что будет выращивать этот молодой человек, не должно попасть в лабораторию, — предупреждает мастер Белби. — У него хорошие ингредиенты, — парирует Снейп, потому что он не зря столько времени придирался к своему любовнику. — Несмотря на его методы. — Ваши личные отношения закрывают вам глаза, мистер Снейп. Это непрофессионально. — Придирки по мелочам закрывают глаза вам. Методы неважны, важно качество. — Я высказался. У Гарри нормальные ингредиенты, тут не за что краснеть. Северус из принципа предложит мастеру Белби анонимизированный выбор из нескольких поставщиков, и он уверен, что старый хрыч выберет именно гриффиндорца. Мастер Белби достал его так же сильно, как в свое время Амбридж, но все раздражение перекрывается восхищением, когда зельевар берет в руки черпак. Гарри говорит: «Я уеду завтра. Мне нужно в госпиталь к Андромеде», — и страх возвращается. Когда Северус принимает натощак шесть капель усиленной формулы успокоительного, его начинает тошнить, значит, максимальная доза — шесть капель. Стоит записать это. — Где Гави? — спрашивает Тедди, и Северус молчит. — Севус? Эльф отвлекает взволнованного ребенка, пока Снейп прячется в уборной — у него еще один мальчик, который, возможно, обречен, и бывший шпион не узнает точно до тех пор, пока не станет слишком поздно. — Возьмите себя в руки, — недовольно рявкает мастер Белби. — Идите мыть котлы, если не можете нормально держать черпак! Колдомедики косятся на него на планерке, а Гарри возвращается поздно вечером. — Завтра, — медленно говорит гриффиндорец, и Северус уже знает, что будет в дальше. — Когда Андромеда пришла в себя, она выбрала эвтаназию, и это произойдет завтра. У нее не было выбора, и живот слизеринца сводит то ли от голода, то ли от ужаса. — И я понимаю ее, — ровно добавляет Гарри. — Тут либо эвтаназия, либо медленная и очень мучительная смерть — магия выжжет ее дотла, и колдомедики предпочитают не использовать Аваду, чтобы остановить агонию. — Ты так спокойно об этом говоришь, — Северус едва открывает рот. — Потому что я знаю, каково это. Потому я шел на смерть. Тогда мне казалось, что тело от страха одеревенело, будто не мои ноги несли меня туда, где меня убьют. Северус не хочет, чтобы Тедди когда-либо узнал, каково это. Он с трудом слышит гриффиндорца: в ушах звенит. Все же, наверное, от голода. — Ее магия нестабильна, и Нарцисса с Тедди не смогут посетить ее в последний раз. Хоспис при госпитале предлагает магические зеркала, чтобы все могли проститься, но я не думаю, что… В общем, Тедди лучше побыть с Флер и Биллом в это время. А я буду рядом с Андромедой за щитами. — Это небезопасно, — говорят его губы. — Северус, я знаю, каково это. Сейчас нет никого, кто лучше бы понимал Андромеду. — Если с тобой что-нибудь случится, — выдавливает Снейп, — я передам Тедди Нарциссе, и она вырастит из него второго Драко. Гарри улыбается — не верит. Ночью в лаборатории горит свет — Северус видит это из окна их спальни, и он тихо переодевается и закрывает за собой дверь. Мастер Белби делает какие-то расчеты для улучшенной рецептуры зелья памяти, которое сейчас используется на ранних стадиях лечения НПДВ — Снейп садится рядом, берясь за перо. После завтрака — Гарри прерывает их разговор около восьми утра, и они с неохотой выходят из лаборатории — зельевары возвращаются к рабочим столам, а ни о чем не подозревающий Тедди Люпин отправляется к Флер. Глаза Северуса закрываются к обеду, и он оставляет хрыча досчитывать остальное в одиночестве, а когда слизеринец просыпается, Гарри уже дома. — Как ты? — Нормально. Тедди очень понравилась Мари-Виктуар — он целый день ходит блондином. — Как все… прошло? — Нормально. Тедди не капризничал…. — Я про Андромеду. — А. Гарри встречается с ним взглядом, и Северус успевает почувствовать мысль — Герой собирается соврать — прежде чем его любовник отводит глаза. Тот все еще паршивый окклюмент. — Как и должно было пройти. Мне понадобится зелье-сна-без-сновидений сегодня. — У меня есть улучшенная формула успокоительного. — Не нужно, я в порядке. Меня заранее предупреждали о том, что произойдет — еще летом. Я знал, и я… я был готов, наверное. А потом я поехал к Биллу и Флер, и Тедди был так весел — мне кажется, он влюбился в младшую Уизли! Дети… отвлекают от грустных мыслей. — Он знает? — Нет. Я пока скажу, что врачи не позволяют навещать бабулю. — Вот такой из тебя гриффиндорец. На балконе Гарри долго стоит неподвижно, подставляя лицо теплому осеннему воздуху, а затем машинально, будто успокаивая, гладит себя по рубашке у воротника. В последний раз Северус видел Андромеду, когда та под неусыпным контролем персонала госпиталя, окруженная уловителями магии, которые помогли бы определить, когда начнется та самая стадия агонии и магического самосожжения, улыбалась внуку. Не стоит думать об этом, потому что единственное, что позволяет людям жить дальше — это не думать об этом каждый день, гнать мысли прочь, когда рядом кто-то выглядит больным и немощным. Каждый раз, когда прозрачные глаза мистера Белби устало прикрываются веками — не думать об этом. Когда смерть приходит не извне, а изнутри — это другое, и Северус не знает, как восстановить равновесие и не чувствовать, что он вот-вот рухнет. Он пытается не думать об этом снова, но мысли возвращаются, возвращаются, возвращаются при взгляде в зеркало на редкие седые волосы у висков и свои шрамы. Под грудиной болезненно ноет, будто Северус забыл о своей вечной спутнице и случайно увидел ее рядом: она ждет, никуда не торопится, и сегодня еще одна — ее подруга — поймала добычу. Хорошо, что у Северуса есть лаборатория, потому что он не знает, как отвлечься иначе. Он работает, делает заказы и все оставшееся время читает про НПДВ и лично встречается со всеми исследователями в этой области. Узнав про мастера Белби, еще ни один не отказался. Почти неделю он едва видит Гарри с Тедди, и его встреча с колдомедиками из Индии приходится на церемонию прощания с Андромедой. Он не спрашивает Гарри, как все прошло, и тот ни слова не говорит. Они обнимаются каждую ночь, и этого более чем достаточно, потому что — а что еще можно сказать? Им нужно сообщить Тедди. Тедди все еще не знает. Усилием воли Северус заставляет себя работать. Когда олень Поттера влетает в лабораторию, все зельевары хмурятся: зелье моментально свернулось — это реакция на магию. На магию Патронуса или на личную магию Героя? «Северус», — напряженно произносит знакомый голос, и олень исчезает, не закончив предложение. Снейп неотрывно смотрит на место, где только что сияло серебристое животное и медленно откладывает черпак. Его коллеги переглядываются. Через несколько мгновений второй патронус взлетает прямо на стол. «Северус, Артур Уизли умер».