Мой милый убийца

      Она мертва для всех. Даже для него. В ней нет ничего, что могло бы назвать её человеком, а уж тем более девушкой. Сейчас она просто тело. Но для него она книга. Её мышечные волокна. Её брюшина. Переворачивает их как страницы, всегда так аккуратно, словно это реставрация старой книги, которая вот-вот распадётся в его руках.       Он разрезал брюшину. Благодаря аккуратному разрезу поверхностных тканей осталось все, что ему было нужно. Он "открыл" брюшную полость и, взяв стернотом, рассёк грудину от мечевидного отростка до рукоятки, чтобы открыть себе доступ к ее сердцу. Сердцу, которое теперь он мог заполучить буквально.       Сейчас он видел её весь "внутренний мир". Ему интересно лишь это и не более. Она — пустая оболочка, как и все другие люди в этом мире.       Отрезанные ранее пальцы аккуратно, словно оловянные солдатики, лежали в том порядке, в котором они были у нее при жизни. Он бросил на них быстрый взгляд, решая, что же делать с ними далее. Руки в крови из-за проделанной работы, но марать их ещё сильнее не хотелось. Он снял свои перчатки и вытер руки полотенцем, которое во время его операций всегда было неподалеку.       Подойдя к стенду, стоящему в комнате, которая следовала до его кабинета, он взял несколько банок небольшого размера, чтобы хватило на каждый её палец. Все десять штук он нёс в руках, без всякого опасения уронить один из них.       Разложив их на небольшом столике, такой обычно используют патологоанатомы, принялся раскладывать каждый палец. И каждый из них он залил специальным раствором — формалином, чтобы они хранились как можно дольше. Каждую скляру он бережно закрутил, словно каждой хотел дать свою любовь, если таковая вообще имелась.       Он открыл свой небольшой холодильник, который стоял в его маленькой операционной, в котором находились ещё несколько органов для чёрного рынка, а может и для своей коллекции, и поставил её все ещё столь аккуратные тоненькие пальчики на самую верхнюю полку, чтобы при открытии белоснежного короба они тут же бросались ему в глаза.       Вернувшись к своему операционному столу с телом, он улыбнулся, любуясь её органами, которые уже давно перестали работать, но, к его счастью, сильного трупного запаха не было. Был лишь запах крови. Этот железный аромат стоял на всё помещение, а также ощущался во рту, словно недавно съеденная конфетка.       Его резко начало тошнить, но не от того что он видел перед собой: безжизненное тело, чье сердце он сейчас видит перед собой, и то к чему так стремился, а от осознания того, кем была эта девушка. Ему нужна была лишь причина ее убить, выставить себя в хорошем свете, что он сделал это на благо общества. — Сука! — мужчина громко выругался и пару раз ударил кулаками по столу, инструменты задрожали словно в ужасе. Небольшая пауза. Смех. Он смеётся. Нет, он бьется в истерике. — Какой же глупой ты была, любовь моя, — он продолжает смеяться, — Тебе нравится наблюдать за моей работой со стороны? — мужчина гладит ее по волосам смотря в ее пустые глаза, — Не думаю, что ты о таком мечтала. Но какая же ты глупая блядь.       Он чуть ли не вырывает ее сердце с улыбкой на устах. Такое красивое. Но такое обычное. Сейчас он понимает, что ничего не испытывает ни к ней, ни к ее телу. Она такая же. Такой же обычный человек. Они одинаковы. Он понимает, что он не особенный. Он — никто. И от этих мыслей голова идёт кругом, но он продолжает свою работу. Работу, которую нельзя просто так бросить.