Of Mountains And Valleys

☾◯☽

Когда голова Минхо коснулась подушки, он тут же понял, что этой ночью не сможет сомкнуть и глаза. После перепалки с Джисоном ему пришлось вернуться обратно к себе в логово, и сейчас он чувствовал тяготящую усталость и ломоту во всем теле. Все его надежды на избавление ото всякой ответственности раз и навсегда разбились вдребезги, ведь, очевидно, разговор с альфой о том, что они не смогут стать парой, если Минхо при этом придется стать Лу́ной, не помог. Тяжесть лежала на сердце омеги камнем. Минхо видел, что Джисон вернулся гораздо позже него. Их взгляды пересеклись, и Минхо не смог прочитать ни единой эмоции в золотых глазах волка. Лицо Джисона было жестким, серьезным, поэтому старший не выдержал и первым опустил глаза. Жгучий стыд закручивался у него в груди и сдавливал горло. Минхо почувствовал, что Джисон здесь. Он близко. Омега сверлил взглядом дверь своего логова, за которой ощущал чужое присутствие. Но Джисон не постучал. Даже не попытался зайти внутрь. И старший не стал его приглашать. На следующий день Джисон решил уйти обратно восвояси. Он знал, что мог остаться в стае Минхо на любое время, – старейшины были только рады его присутствию, а Чан даже настаивал на том, чтобы Хан отложил свое возвращение, пока снег не растает. Но альфа был непреклонен в своем решении. Минхо понимал, что у Джисона просто не осталось причин здесь оставаться. Он изначально пришел в незнакомую стаю ради своего омеги, а теперь, когда тот выстроил между ними стену, его не держало ничего. Джисон даже не подошел к нему, чтобы проститься. Омега не знал, что и думать по этому поводу. Но одно он понимал четко – вот так просто и молча уйти его заставила та частичка гордости, что еще осталась в альфе после столь грубого отказа. Минхо не мог без щемящей боли думать о том, как бурый волк с трудом пробирается сквозь толщу сугробов, обдуваемый холодным зимним ветром. Сердце от этих мыслей сжималось беспрестанно. Минхо хотел хотя бы на минутку перестать чувствовать себя так, словно сделал самый неправильный выбор в своей жизни. Минхо все еще раздирался из-за своего решения. Джисон сказал, что он был в ужасе. Минхо испытывал те же чувства. Однако пока Джисон старался быть сильным и держаться до конца, Минхо съежился от страха и эгоистично сбежал. Но он просто не мог поступить иначе. Мысль о том, чтобы быть рядом с Джисоном, казалась ему невероятно правильной, но еще сильнее был ужас от необходимости стать такой важной фигурой для стаи, совершенно ему незнакомой. Настолько сильным, что он пошатнул даже его собственные инстинкты. Вся следующая неделя прошла в мучениях принятого решения, омега мог думать только о своем поступке. Вдобавок ко всему, в этом году снегопад был суровее, чем во все предыдущие зимы, и снега выпало еще больше. Минхо постоянно укутывался в накидки и меха, но никак не мог согреться. Кончики пальцев никогда не теплели, постоянно мерзли ноги. Даже тепло костра не могло растопить ледяную пустоту в груди. Минхо чувствовал, как отдаляется ото всех. Запахи других альф в его стае заставляли образ Джисона раз за разом вспыхивать в больном сознании. Он отказывался плакать и думать о своей слабости, но когда Луна смотрела на него с высоты небосвода, Минхо чувствовал себя как никогда одиноким. Его не покидало странное чувство, словно он предал себя, предал само свое естество, когда мягкий свет Луны капал на его голову. В такие моменты он осознавал, что Она наблюдает за ним. Это было совершенно нелепо – круглый булыжник, витающий в космосе, точно никак не мог его осуждать. Но Минхо все равно чувствовал, что должен во что бы то ни стало спрятаться от Ее пронзительного взгляда. Однако самым худшим из всего, что тяготило его сердце, была тоска по Джисону. Он невозможно скучал. Прошла всего неделя с их расставания, но она казалась ему долгими годами. Он хотел альфу. Своего альфу. Своего, даже если ему не следовало так говорить. Минхо не находил себе места. Он был полностью сбит с толку, а нервы натянулись до предела. Он мечтал, всего лишь на секундочку, вдохнуть сладкий медовый запах…

☾◯☽

Солнце медленно заходило за темную черту горизонта, окрашивая сидящего на опушке леса Минхо. Он спрятал свое хмурое личико в воротнике толстой меховой накидки в попытке хоть немного согреть леденящее душу одиночество. Он все пытался найти разумное объяснение иррациональному чувству вины, что поглотило его целиком и полностью и никак не давало покоя. В голове беспрестанно шумел рой беспокойных мыслей, оглушающий своим жужжанием. Внезапно рядом с ним на землю кто-то присел, и Минхо сразу узнал обладателя этого тонкого цветочного запаха. Мягкая женская рука пробежалась по его волосам, и он почти расплакался. Его плечи даже на секунду затряслись, и ему стоило огромных усилий взять себя в руки и успокоиться, не дав истерике накрыть его с головой. — У меня такое чувство, что твой альфа тебе слишком многое доверил, а потом ушел. Ты выглядишь так, словно наступает конец света из-за разлуки с ним, хотя прошло всего ничего. Минхо невесело хмыкнул и закрыл глаза. Он тихо забормотал женщине подле него: — Он не мой альфа… — Минхо, дорогой. Твое упрямое отрицание не поможет умалить этот факт, – в ее голосе чувствовалось легкое веселье, и Минхо застонал, повернувшись к Лу́не. Для мамы Чана Минхо всегда был любимчиком. С самого раннего детства она что-то в нем разглядела, и ее глаза всегда горели при одном лишь взгляде на него. Омега никогда этого не понимал. Подобное внимание его только раздражало, особенно когда все омеги его стаи собирались вместе для проведения пары-тройки старых ритуалов, предназначенных только для них. Но теперь, учитывая нынешнюю ситуацию, Минхо пришел к выводу, что все то, что она разглядела в нем еще тогда, не было безосновательно. — Почему мне продолжает казаться, словно все вокруг делают выбор за меня? – тихо спросил Минхо, чувствуя, как пальцы в его волосах нежно почесывали кожу. — О нет, дорогой, ты неправильно меня понял. Я пришла не для того, чтобы тебя убеждать и подталкивать к тому, чего ты делать не хочешь, – Лу́на улыбнулась и ущипнула Минхо за щечку, а омега только немножко сморщил нос. – Но самый первый шаг к совершению решения – это всегда принятие того, что имеешь. Только так ты сможешь с уверенностью выбрать тот путь, который не разъест потом сожалением все внутренности. Минхо облизал губы, глядя женщине прямо в темные глаза. — Я не уверен, что смогу помочь Джисону. Это слишком для меня, Лу́на. — Я согласна, что это слишком. Связывать себя узами с тем, кто всегда взваливает на себя больше, чем может вынести, не просто выглядит тяжело, это так и есть. Быть Лу́ной так же трудно, как и Альфой. Минхо тихонько всхлипывает. — Хах, вы пытаетесь меня успокаивать, а получается наоборот. У вас с Джисоном очень туго с этим. — Ах, я не пытаюсь тебя успокоить, волчонок. Я просто говорю, как есть. И я рада слышать, что и Джисон был честен с тобой с самого начала. Одной Луне известно, как долго мой Альфа не мог мне как следует довериться, вот ведь болван упрямый. — Лу́на! – выдохнул Минхо. Его глаза расширились в удивлении, и он быстро оглянулся, чтобы удостовериться, что никто не слышал, в каком неуважительном ключе эта женщина отзывается о своей паре. Лу́на лишь только рассмеялась. Ее темные глаза блестели озорным весельем. — Что? Он ведь и правда такой, да даже сейчас. Я рада, что Чан вырос более открытым душой, потому что его отец скорее съест комок шерсти, чем расскажет о своих сомнениях и переживаниях. Мне стоит невероятных усилий вытащить из его головы всех беспокойных тараканчиков. Минхо слегка рассмеялся. Когда вуаль веселья спала, он глубоко вдохнул и опустил глаза вниз. — Джисон сказал, что он в ужасе. Именно «в ужасе». Лу́на мягко хмыкнула и покачала головой: — Этот волчонок старается держаться и не показывать своей слабости. Да, он был немного испуган, пока общался с незнакомыми оборотнями, но, судя по тому, что я видела, о своей стае всегда говорил очень твердо. Это так сильно с его стороны, как альфы. — Да… Но он очень-очень юн. Я все еще юн. Я не готов становиться Лу́ной. — И ты никогда не будешь готов, пока однажды не станешь ею, дорогой. Потому что научиться быть Лу́ной невозможно. Ты просто… ну, тебя в каком-то роде просто погружают в это с головой, потому что ты влюбляешься в кого-то, кто точно так же оказывается втянут в роль совершенно неожиданную. Но в их-то случае они приговорены к этому с рождения, только если что-нибудь не случается. Несколько секунд Минхо молчит, а затем хмурится и смотрит на женщину с прищуром. — Но ты знала. Ты на меня так всегда смотрела, как будто знала, что я тоже стану Лу́ной. — Я предчувствовала это, да. Ты… сильный, Минхо. Не только физически, но и морально. И, возможно, сейчас тебе страшно, но я знаю, что в твоей душе сокрыто достаточно мужества и храбрости, чтобы поступить правильно. У тебя в крови отстаивать свое. Да в конце концов, ты же буквально бросился перед Альфой, чтобы защитить своего мальчика. Какое еще доказательство нужно, чтобы понять, насколько на самом деле ты готов бороться за тех, кто тебе дорог? От этих слов омега покраснел. Он чуть стыдливо опустил голову, вспоминая собственное безрассудство. — Но, в любом случае… – женщина легко взмахнула рукой, – я хотела сказать тебе кое-что другое, как Лу́на Лу́не будущей… Будет очень непросто, если ты все же решишься встать во главе стаи рядом с Альфой, но остаться здесь будет не легче. Потому что в одном случае ты никогда не будешь один, а в другом – обречешь себя на пожизненное одиночество. Конечно, у тебя все еще будем мы, но это ведь не то же самое. Я надеюсь, что ты примешь мои слова во внимание. У меня были моменты, когда мне просто хотелось спрятаться в каком-нибудь углу, потому что обязанности сводили с ума, но я ни разу не пожалела о своем выборе. Потому что Альфа всегда был рядом. Говорят, Лу́ны должны быть поддержкой и опорой для своего Альфы, но мне не сосчитать, сколько раз он поддерживал меня. Мир ужасно пугающий, милый, но он становится чуть менее страшным, когда ты держишь за руку того, кому доверяешь. Минхо внимательно слушал все, что говорила ему Лу́на. Его мозг старательно обрабатывал поступающую информацию. В наступившей тишине они оба проводили глазами последние солнечные лучики, прячущиеся за массивными горами. Звезды, одна за другой, появились на потемневшем небе. После долгого времени размышлений Минхо почувствовал, как его сердце разражается слезами от сценариев его будущего, которые он прокручивал в голове. Он представил, как остается в своей стае, продолжает жить своей беззаботной привычной жизнью, но без той части себя, что так быстро стала ему жизненно необходимой. Представил свою жизнь без липкой сладости дикого меда. Минхо приоткрыл рот, поворачиваясь к женщине лицом. Ее глаза все еще были прикованы к нему, и маленькая всезнающая улыбка уже тронула ее губы, даже прежде, чем Минхо заговорил. — Что же мне делать, Лу́на, если я должен быть со своим Альфой? Маленькая улыбка вспыхнула ухмылкой на лице взрослой женщины. Неподдельное счастье бурлило в ее глазах, когда она посмотрела на омегу: — Беги так быстро, как только можешь, милый, и зови ещё громче.

☾◯☽

Минхо никогда еще в своей жизни не пересекал реку за поляной и сейчас впервые переступил границу чужой территории. Ему всегда говорили, что путешествия в неизвестные края очень опасны, но вся опасность в основном заключалась в случайном столкновении с волками не из их собственной стаи. Минхо же ради этого сюда и пришел. Ему было крайне сложно быстро бежать и пробираться сквозь снежные завалы. Не облегчало задачу и то, что чувство незначительности и крохотности посреди незнакомых запахов и деревьев росло с каждой секундой, проведенной вдали от дома. По крайней мере Минхо, более или менее, знал, куда направляться. Его местом назначения были горы, к которым отошла северная стая, чтобы пережить холода. Горы лежали даже еще дальше, чем привычная территория этой стаи. Прошло несколько дней, прежде чем Минхо подошел к их новому месту жительства достаточно близко, чтобы испустить первый громкий вой и иметь хоть какой-то шанс быть услышанным. На вой ему ответили тишиной. Не опуская рук, он продолжил пробираться вперед, попутно отыскивая любые следы стаи Джисона. Однако попытки найти стаю по следам были заведомо обречены на провал – снег уже давным-давно укрыл все в округе белым одеялом и продолжал валить до сих пор. Снегопад раздражал безумно, стояли ужасные холода. Хоть толстый мех волка Минхо и защищал его от непогоды, в какой-то момент он почувствовал, что совсем скоро выбьется из сил и больше не сможет сопротивляться низким температурам. Не помогало путешествию и то, что голод разъедал желудок Минхо, ведь ничего путного омеге поймать не удалось. Он питался по минимуму, просто чтобы продержаться еще один день, но этого абсолютно не хватало для насыщения. Внутри словно были готовы поселиться зудящее раздражение и боль. Однако каждый раз, когда Минхо забывался, и ему хотелось все бросить, образ Джисона, стоящий перед глазами, придавал сил. Его альфа нуждался в нем. И он нуждался в своем альфе не меньше. Когда Минхо все-таки приблизился к подножью гор, то высоко запрокинул голову и снова завыл. Затем он опустил мордочку, принюхался к земле так, что нос почти ее касался, и пристально вслушался в звуки леса. Ответа вновь не последовало. Минхо заголосил еще раз, что было мочи. И вдруг, едва-едва слышно, услышал ответный вой. Звук дал ему четкое направление, куда нужно бежать. С новым приливом ниоткуда взявшейся энергии Минхо снова побежал, время от времени подвывая, чтобы убедиться в правильности движения. И вот, наконец-то, он увидел знакомого бурого волка, высоко стоящего на огромном булыжнике. Глаза Джисона были острыми и пронзительными. Минхо не мог понять все эмоции, что в них бурлили, пока тот посмотрел на него сверху вниз, не двигая ни единым мускулом и не спускаясь. Омега даже притормозил. Его тело затряслось от усилия, с которым он вновь воззвал к альфе, а хвост принялся медленно покачиваться. Но Минхо замер, как только услышал рядом с собой предупреждающий рык. Он резко обернулся и увидел долговязого волка, что был даже худее, чем Джисон, но выше Минхо. Шерсть незнакомого волка имела золотисто-бурый окрас, а жемчужно-белые зубы были выставлены напоказ, явно специально, чтобы напугать Минхо. Еще более удивительным был для Минхо тот факт, что, судя по запаху, который он учуял, этот золотистый волк тоже был омегой. Но вся его поза говорила о том, что он был готов, в случае чего, драться так же жестоко, как любой другой альфа. Минхо бы ни за что на свете не опустил голову перед этим омегой и не отступил бы. Это не в его крови. Шерсть у него на загривке встала дыбом, и он так же враждебно зарычал в ответ. Одна лишь мысль о том, что Джисона защищает другой бурый волк, будила в Минхо безумное чувство собственничества. Минхо был парой Джисона. Если кто и должен был его защищать, то только он. Никто другой. Незнакомец же не отступил. Он опять зарычал на Минхо, и тот без промедления зарычал в ответ еще более агрессивно, облизывая клыки и делая шаг навстречу. В этот самый момент он увидел, что второй омега замешкался, хотя, безусловно, попытался сохранить свою боевую стойку. И Минхо бы набросился на него, если бы неожиданно перед ним не появился темный волк, закрыв доступ к чужому омеге. Этим волком оказался Джисон. Он лишь мягко рыкнул на Минхо, и тот встряхнулся и слегка успокоился, хотя все еще был крайне раздражен. Он поднял голову, чтобы взглянуть на второго омегу, тоже переставшего рычать, но, очевидно, недовольного происходящим. Затем Минхо сфокусировался на Джисоне. Он до сих пор был настроен подозрительно и настороженно, а затем вдруг вздохнул и развернулся, начиная уходить прочь. Прикованный к земле, Минхо, к своему удивлению, видел лишь спины медленно отдалявшихся от него волков. Джисон в последний раз на него взглянул, и омеге ничего не оставалось, кроме как поплестись за ними.

☾◯☽

Зайдя внутрь пещеры в скале, Минхо был крайне удивлен, потому что никак не ожидал почувствовать жар огня. Вся пещера ужасно походила на обычное, но огромных размеров логово. Омега заметил меховые шубки, рюкзаки, котелки, сваленные небрежными грудами. Все это показалось ему очень странным, ведь он всегда считал северную стаю совершенно дикой. Однако, хорошенько призадумавшись, Минхо запоздало осознает, что в его познаниях об этой стае изначально слишком много несостыковок и неточностей. Джисон ведь хорошо умел разговаривать, читать и писать. Даже переписываться по телефону. Минхо также очень поразила малочисленность стаи Джисона – она была даже меньше, чем он ожидал. Быстро окинув помещение взглядом, Минхо насчитал максимум пятнадцать ее членов. Конечно, для стаи настоящих диких волков такого количества вполне хватало, но все же оборотни обычно жили в гораздо более многочисленных группах. В конце концов, стая Минхо насчитывала более сорока волков. Сейчас Минхо в полной мере осознал слова Джисона о бедственном положении его стаи. Его сердце сжалось от мысли об альфе и его семье, что всеми силами и известными им способами пытались спасти свою явно вымирающую стаю. Минхо чувствовал, как за ним наблюдают десятки сомневающихся и настороженных глаз. Члены северной стаи не были уверены, что и думать о его присутствии. Внимание каждого волка было всецело обращено на омегу, и он даже заметил, как некоторые из оборотней прижались друг к другу, а старшие заслонили младших своим телом. Минхо нервно начал переминаться на месте, перенося вес тела с одной лапки на другую. Он был совершенно не в курсе, сколько Джисон успел рассказать о нем своей стае. Минхо тихо смотрел, как Джисон подошел к светлой волчице, сидящей в середине пещеры рядом с костром. Она выглядела больной и немощной, но ее глаза выдавали в ней Альфу стаи. Удивительно было наблюдать, как тихо и бессловесно Джисон с ней общается. Пока Минхо всю свою жизнь больше полагался на устную речь и слова, этим оборотням подобное абсолютно не требовалось, чтобы друг друга понимать. Все это выбило Минхо из колеи. Он чувствовал себя в полнейшем рассинхроне с чужой стаей, что так сильно отличалась от его собственной. Он не знал, что думать, когда Альфа положила голову на лапы, а Джисон подошел к Минхо ближе. Он остановился у вороха мехов и обратился в человека, принявшись натягивать на себя первые попавшиеся элементы одежды, что подходили ему по размеру. Затем Джисон взял еще немного шкур и мехов и протянул их Минхо. Тот вздрогнул и замешкался, не желая перевоплощаться и стоять голым на виду у полностью незнакомой ему стаи, но быстро сдался, потому что глаза Джисона, что выглядели еще более уставшими, чем в их последнюю встречу, буквально вынудили его наконец это сделать. Быстро одевшись, Минхо открыл рот, чтобы что-то сказать, но безрезультатно – он не смог вымолвить ни единого слова, и в итоге они с Джисоном какое-то время просто молча смотрели друг на друга. Альфа вздохнул снова и обернул пальцы вокруг запястья Минхо, чтобы вывести его из пещеры. Омега еще сильнее завернулся в меховую накидку, поежившись от порыва леденящего ветра, когда они с Джисоном вышли на воздух и отошли на приличное расстояние, чтобы их никто не подслушал. — О чем ты вообще думал, когда решил сюда прийти в самый разгар зимы? В голосе Джисона четко прослеживалась суровость с намеком на разочарование, и Минхо даже слегка надулся. Его глаза широко открылись, он не мог поверить, что в самую первую очередь Джисон решил спросить у него именно это. — Что еще мне оставалось делать, если мне нужно было с тобой поговорить? Ты ушел. Альфа повернулся к нему, огорченно потирая лицо. — Ты мог подождать, пока я вернусь, Минхо. По какой-то непонятной причине этот ответ застал омегу врасплох. Он по-совиному моргнул, рот его безвольно открылся и закрылся. Он увидел, как лицо Джисона смягчилось, стоило ему заметить его замешательство. Альфа сделал шаг к нему и положил обе теплые ладони на его щеки. В его глазах оставалось некое разочарование. — Ты действительно думал, что больше никогда меня не увидишь? Минхо даже не мог отрицать, что эта мысль его действительно терзала. Он искренне считал, что, когда Джисон ушел, они еще очень долго не увидятся и что альфа начнет его избегать из-за их последнего разговора. Джисон ушел так быстро после отказа Минхо даже подумать над сложившейся ситуацией, что омега поверил в полнейшее нежелание Джисона когда-либо вновь с ним связываться. Младший вздернул брови и тяжело выдохнул, подходя к Минхо еще ближе, чтобы столкнуть их лбы. — Как будто я бы смог долго быть от тебя далеко, милый. Я планировал вернуться к твоей течке. На эти слова Минхо заскулил и обвил руки вокруг альфы, зарываясь лицом в чужую шею и окружая себя запахом густого меда. Он был на грани того, чтобы расплакаться, потому что Джисон оказался куда более преданным и заботливым, чем он всегда считал. — Прости меня, Джисон, мне так жаль, – прошептал омега и прижался к младшему еще ближе, крепко зажмуривая глаза. Джисон напрягся, услышав это извинение. Он отстранился и хмуро посмотрел ему в глаза. — За что ты извиняешься, хм? Минхо глубоко вдохнул, чувствуя себя абсолютно пораженным под этим взглядом. — За то, что отказал тебе в поддержке, которая была тебе так нужна. За то, что отверг нас. Джисон, все это было слишком, да и до сих пор слишком, но… – лицо Минхо искривилось, и он потряс головой, снова тая от пальцев альфы в его черных волосах. – Все, чего я хочу, – это быть рядом с тобой. Чтобы и ты был рядом со мной. Тысяча и одна эмоция промелькнули на лице Джисона. В его глазах пронеслись нотки нерешительности, но быстро сменились на облегчение и ту нежность, которую альфа испытывал каждый раз, когда смотрел на свою пару. — Я знаю, что прошу о многом, но я дам тебе сколько угодно свободы и времени, Минхо. Нам не нужно официально скреплять наши отношения, пока ты достаточно не познакомишься с моей стаей. И если… ты не захочешь быть нашей Лу́ной, то я- — Нет. Я хочу. Я действительно хочу. Теперь точно. Минхо скорее почувствовал, чем увидел, как Джисон внимательно выглядывал на его лице наличие любых намеков на то, что он не был полностью серьёзен и на самом деле не имел ничего из этого в виду. И только когда он убедился, что в Минхо нет ни малейшей доли сомнений, альфа наконец расслабился и доверился ему. — Спасибо тебе. Омега испустил легкий смешок и потряс головой. — Тебе не нужно меня благодарить. Если уж на то пошло, поблагодари Луну за то, что связала нас, – зашептал Минхо и потянулся к лицу Джисона, чтобы провести большим пальцем по родинке на его щеке. — Нет. Я благодарю тебя за храбрость прийти сюда и быть со мной. Ты даже не представляешь, сколько для меня это значит, Минхо, – улыбнулся Джисон. Его губы сжались в тонкую линию, словно он пытался сдержать что-то, что клубилось глубоко внутри. С хриплым смешком он зашептал: — С той секунды, как я впервые увидел тебя на поляне, это самое мгновение было всем, о чем я мечтал. Ради стаи. Ради меня. Я бы ждал до скончания веков, если бы это означало, что ты будешь рядом со мной, милый. Минхо тихонько застонал и потер их носы друг о друга. Он забормотал, сталкивая свои губы с губами Джисона: — Я здесь. Я твой, альфа. Весь твой. Джисон дрожаще задышал. — Весь мой. И Минхо еще никогда не чувствовал себя так тепло и свободно, как когда они наконец слились в поцелуе. Всепоглощающее чувство дома и бесконечной правильности заполнило его сердце.

☾◯☽

Северная стая была настроена по отношению к Минхо настороженно. И он это полностью понимал. Когда они вернулись обратно в пещеру, крепко держась за руки, Джисон объявил, что Минхо – его пара. Он также сказал, что они повременят с метками и прочими официальными штуками, пока омега не освоится в их стае и не побудет с ними подобно тому, как сам Джисон жил в стае Минхо чуть ранее. Большую часть времени Минхо стоял в стороне и просто наблюдал за остальными. Волки в этой стае редко перевоплощались в свою человеческую форму, лишь только когда им нужно было использовать человеческие руки и пальцы. Омегу постоянно окидывали любопытными взглядами, но никто к нему не подходил. Джисону, который почти всегда был реально занят, приходилось каждый вечер успокаивать его и развевать волнения, обнимая Минхо перед сном в их гнезде: — Пожалуйста, дай им немножко времени, милый. Для всех нас это очень в новинку. И Минхо изо всех сил старался быть терпеливым. Он нашел удовольствие в простом наблюдении за бытом новой стаи и погружении в их межличностные отношения. Он узнал, что того омегу, с которым у него случилась перепалка в лесу и который так бесстрашно защищал Джисона, звали Сынмин. Оказалось, он даже немного младше, чем сам Джисон. Поначалу Минхо подумалось, что, должно быть, у них в стае не хватает альф, раз роль охотника приходится брать омеге, но выяснилось, что в тот день два сильнейших волка, на которых Джисон полагался больше всего, помимо старейшин, просто были на охоте. Хенджин и Чанбин постоянно бросали на Минхо косые взгляды. Как и на Джисона, когда пара была вместе. Достаточно долгое время Минхо даже считал, что, может быть, старшие альфы завидовали или ревновали и просто ждали удобного момента, чтобы бросить его альфе вызов. Это неудивительно, учитывая, что Чанбин выглядел так, словно мог согнуть его пополам. Минхо ожидал от этой северной стаи подобного дикого нрава, так что для него такие мысли вполне имели смысл. Однажды, когда он сопровождал Джисона на охоте, то спросил у него про этих двух альф и высказал свои предположения. Альфа громко рассмеялся и потряс головой. Оказалось, что именно эти двое больше всех были в восторге от возможности познакомиться со стаей Минхо, когда Джисон рассказал им о нем. Джисон даже признался, что был самым нелюдимым и смущающимся из всех них троих. Хан рос достаточно замкнутым волчонком, да и судьба наследника Альфы сделала свое дело, поэтому он стал довольно неуверенным в общении с незнакомцами, в то время как тот же Чанбин был гораздо более общительным и даже подталкивал его к различного рода коммуникациям. Джисон даже сказал, что именно Чанбин, на самом-то деле, и украл телефон, с помощью которого переписывался Джисон, у какого-то туриста. Минхо даже удалось узнать, почему альфа никогда ему не отвечал во время разлуки: — Только не говори своим, но ваш вай-фай не запаролен, и, вполне возможно, что я, совершенно случайно, конечно, заходил на вашу территорию, чтобы им немного попользоваться, когда подворачивался случай. Тогда Минхо на это только рассмеялся и толкнул альфу бедром, а Джисон замер и посмотрел на омегу с ухмылкой. Глаза альфы заискрились озорством, когда он пролепетал, что услышал рядом шаги животных. Джисон взял его за руку и шепотом спросил, не хочет ли он в этот раз принести стае ужин. Минхо впервые в жизни охотился на кого-то побольше зайца. Конечно, в основном всю работу сделал Джисон, он ведь был гораздо более научен охоте на диких животных. Но и Минхо внес свою лепту, не дав оленю убежать далеко. Он очень сильно гордился тем, что смог помочь Джисону – его хвост радостно качался из стороны в сторону, пока он воодушевленно гавкал и облизывал мордочку Джисона. Олень был большим, и им обоим пришлось обратиться, чтобы отнести добычу домой. И в этот момент Минхо понял, что его приняли. Принеся добычу домой, он показал всем остальным, что не был обычным избалованным оборотнем. Или, по крайней мере, точно не собирался им становиться. Минхо с удовольствием смотрел, как все с удовольствием наслаждались принесенной ими олениной. Его глаза метнулись к кучке других тушек, что приволокли с охоты другие альфы. Несмотря на то, что сам он был голоден, омега стоял рядом с Джисоном и внимательно следил, чтобы мясо досталось каждому. Джисон вдруг тыкнул его локтем в бок и кивком указал на Альфу и Лу́ну, что точно так же наблюдали за стаей в тишине. — Не хочешь им предложить кусочек? Омега слегка растерянно моргнул и прильнул ближе, чтобы прошептать: — Могу ли я…? — А можешь ли? Минхо усмехнулся в ответ и поднес руку к губам, чтобы немного нервно их потереть. Он не мог не чувствовать себя слегка неуверенно, пытаясь сблизиться с незнакомыми оборотнями, поэтому вздрогнул и, бросив короткий взгляд на альфу, подошел к группе кушающих волков. Минхо благодарно улыбнулся, когда они слегка расступились, позволяя ему подобраться к мясу. Он принялся разрывать тушки когтями и увидел, как Сынмин подошел к нему и принялся помогать с разделкой. Когда их глаза встретились, они оба посмотрели друг на друга с благодарностью, но чуточку смутились. Альфа Минхо вновь оказался рядом с ним, когда он преклонился перед вожаками стаи и предложил им мясо. Матери Джисона обе были волками со светлыми шкурками, в отличие от него. Минхо особо не нашел между ними с сыном особых сходств, за исключением золотых глаз Альфы. Но когда женщины обратились обратно в людей, их родственная связь стала более чем очевидна. Альфа была худощавой женщиной с широкими плечами, и Минхо увидел, что от нее Джисон унаследовал свои мягкие губки и нос, а вот круглые щечки ему достались от Лу́ны. Они обе оказались старше, чем ожидал Минхо, но теперь он четко осознал, почему именно они стояли во главе стаи. Минхо немного смутился наготе женщин, которая, впрочем, их ни капли не смущала, потому что те сразу потянулись к мясу. Они лишь только растерянно моргнули на то, что Джисон бросил им на плечи большие меховые накидки. Минхо с Джисоном устроились рядом и принялись наблюдать за трапезой. Женщины переглянулись и предложили разделить с ними еду. Все четверо ели в относительной тишине. Иногда кто-то из них оглядывался, почувствовав на себе взгляды остальных, и улыбался, стоило лишь пойманным с поличным волкам быстро отвернуться. Когда Джисон наклонился к Минхо, чтобы слизать с его щеки дорожку мясного сока, в точности так же, как Альфа напротив сделала это для своей Лу́ны, его грудь расцвела от тепла. Он не смог сдержать улыбки, потому как в глазах своего альфы видел безграничную нежность. Хоть Минхо и не был очень уж смущен таким открытым проявлением привязанности, он все равно покраснел, когда Джисон поцеловал его прямо на глазах у старших. Закончив с ужином, Минхо и Джисон улеглись рядышком, прижимаясь крепко-крепко и дыша запахами друг друга. С этого момента омега наконец-то смог как следует начать общаться со стаей. Остальные волки больше не колебались и не боялись, а некоторые из них, просто чтобы с ним поговорить даже обратились в людей. Поговорить о нем и о его стае, да даже о городе, о котором и сам Минхо мало что знал. По какой-то причине даже своего рода отвращение Минхо к городу теперь обрело разумный смысл, потому что здесь, в лесах и горах, он чувствовал себя невероятно комфортно и уютно, как никогда и нигде. Он с большой охотой перенимал от северной стаи все больше звериного поведения, а ведь до этого он себе этого не позволял. Минхо очень быстро учился от здешних волков и изо всех сил старался поделиться собственными знаниями со стаей. Кроме того, с течением времени Джисон стал все больше посвящать его в свои планы и обсуждать их с ним. Они много говорили о преимуществах тщательного и обдуманного размещения стаи, строительства логовищ и обязательного наличия хоть какой-то инфраструктуры, чтобы суровые зимы и знойное лето больше не вынуждали их так много переселяться. Они говорили и о возможности как-то раздобыть денег и купить некоторые вещи, необходимые для обустройства на новом месте. Еще они обсуждали традиции, старые ритуалы и поверья, размышляли, каких из них стоит придерживаться, а какие нужно поменять. Минхо был искренне удивлен, какую огромную часть культуры его собственная стая утратила за все время существования, и жадно поглощал каждое слово Джисона об историях, которые он никогда не слышал, и о ритуалах, частью которых никогда не был. Минхо и Джисон разговаривали ночами напролет, обмениваясь информацией и рассказами, а опоминались только с рассветом. И, несмотря на то, что многое из обсуждаемого было для них новым и неизведанным, они оба с радостью соглашались друг с другом почти во всем. Двери в их новую, общую жизнь в союзе со стаей Минхо открывались прямо у них на глазах. Даже если стая Минхо больше и не будет его стаей. Они слегка разошлись только во мнении о новой территории. Минхо считал, что их стаям лучше слиться, в то время как Джисон твердо отстаивал сохранение границ. И Джисон, и Минхо были достаточно упрямыми, и никто из них не хотел менять свое мнение. Они условились решать проблемы по мере их поступления. У них было очень много планов, но оба понимали, что принимать решения все-таки предстояло не им. Самое важное было то, что они оба были уверены в своем желании двигаться вперед вместе и стараться изо всех сил. И, в конце концов, пришло время поговорить о них.

☾◯☽

Они вдвоем сидели снаружи пещеры, наблюдая за ленивым восходом солнца. Вдалеке встрепенулись сойки. Джисон взглянул на Минхо и спросил о его приближающейся течке. Омега промычал и выдохнул: — Как вы… делаете это? Здесь? Альфа хмыкнул и слегка пожал плечами, медленно перебирая ногами. — Так же, как мы уже делали это раньше. Просто находим удобное укромное место, которое в случае чего нас защитит, и вместе переживаем и течку, и гоны. Минхо оглядел профиль Джисона, что путешествовал спокойным взглядом по верхушкам деревьев, но омега точно знал, что он слушает внимательно. — Джисон… – он потянулся вперед и повернул его голову за подбородок, встречаясь с ним взглядом. – Сейчас зима, и я думаю, что в этот раз нам лучше побыть в наших волчьих формах, но… Я не хочу, чтобы ты вот так пометил меня. Это ничего? Уже долгое время внутри каждого из них бурлило почти детское возбуждение от того, что им оставалось сделать лишь последний шаг и навсегда закрепить свою связь. Минхо точно знал, что Джисон чувствовал острую необходимость пометить его, потому что и сам ее испытывал. Казалось, это желание каждый день росло в них в геометрической прогрессии и даже иногда сводило Минхо с ума всякий раз, когда Джисон… собственно говоря, даже и не делал ничего особенного. Ему хотелось этого всегда. Альфа хмыкнул и взъерошил волосы Минхо, а затем широко улыбнулся. — Да, все в порядке. Все равно лучше сделать это весной… – Джисон мягко заурчал и слегка опустил глаза, прикусывая нижнюю губу. Его глаза загорелись чем-то невероятно притягательным и любопытным. Минхо наклонился к нему, поднимая одну бровь. – Прекрати так смотреть. Я просто кое о чем подумал, но это секрет. И Минхо стало в сто раз любопытнее. Он надул губки и слегка застонал: — Джисо-о-о-н, ра-а-аскажи.... — Нет, нет. Это будет сюрприз. Ничего такого, но я думаю, тебе понравится. — Альфа… – снова захныкал Минхо, утыкаясь носиком в мягкую щеку Джисона, а затем слегка прикусил его за линию челюсти. Он почувствовал, как Джисон задрожал, а грудь его завибрировала тихим рычанием. Он вдруг пригвоздил его к земле, опрокинув на спину на камнях и нависнув над ним. — Ты всегда такой любопытный, такой нетерпеливый, – забормотал Джисон и наклонился, чтобы соединить их губы. Минхо усмехнулся в чужой рот и крепко зажмурил глаза, когда парни слегка подвинулись так, чтобы он смог обернуть вокруг младшего свои конечности. Прошло так много времени с их последнего секса, что теперь от такой близости все тело выгнуло и защекотало, хотя до течки было еще долго. Минхо так сильно жаждал своего альфу, но у них все никак не было времени остаться наедине. Их всегда что-то прерывало. Минхо проскользнул пальчиками под меховую шубку альфы, заставив его прошипеть от холода прикосновения, а пресс напрячься от давления кончиков пальцев. Минхо приоткрыл рот, позволяя младшему облизнуть его язык и прикусить губы, пока тела медленно двигались навстречу друг другу. Сладость в запахе Джисона усилилась и заставила Минхо ахнуть. Альфа проложил дорожку из поцелуев вниз по его шее, горячо облизывая чувствительную кожу, и Минхо лишь откинул голову назад. Он задрожал от соприкосновения холодного зимнего ветерка с мокрой от слюны кожей. Его ногти глубоко впились в Джисона. Минхо застонал, когда тот столкнул их промежности и с силой сжал мясистые бедра омеги. Они оба выдохнули небольшой смешок от осознания того, как быстро заводились от простого контакта тел. Минхо натурально замурлыкал и поджал пальцы в ботинках, стоило Джисону укусить его за шею достаточно сильно, чтобы заставить его почувствовать остроту зубов, но не пометить. — Ты так сладко пахнешь, милый… – голодно пробормотал Джисон, жадно облизывая запаховую железу Минхо, и тот потерся об альфу своими бедрами. — М-м, ты тоже… Ты такой сладкий, что я чувствую твой вкус у себя на языке. Смесь меда и ванили наверняка была тошнотворной для любого другого оборотня, но им их общий запах сносил головы и буквально заставлял слюнки течь так, что они струились вниз по их подбородкам от яростных столкновений губ. Минхо не мог ждать. Его руки схватились за штаны Джисона, а разум помутнел от желания ощутить тяжесть его члена. Простое прикосновение к горячей коже кружило ему голову. — Хах, альфа… Я уже не могу дождаться твоей метки, – прошептал он. Его голос был пропитан похотью. Минхо ухмыльнулся, когда увидел всепоглощающее желание в горящих глазах напротив. Но, помимо желания, в них мерцало что-то еще. Что-то немного неуверенное. Джисон прожигал кожу Минхо глазами и, казалось, размышлял, стоит ли ему сейчас озвучивать свои мысли. Глаза Минхо слегка расширились, и он приподнялся на локтях, когда Джисон отстранился и привстал на колени, возвышаясь над омегой. Пальцы оставляли дразнящие дорожки на бедрах Минхо. Джисон обнажил часть своих зубов, как всегда удлинившихся в острые клыки. Омега рвано выдохнул, когда с него сорвали штаны до самых коленей и согнули практически пополам. Его ноги слегка подрагивали, уместившись на правом плече младшего. Джисон вновь приблизился к его лицу. Сердце Минхо быстро забилось, когда альфа глубоко зарычал и скользнул своим членом между мокрыми от смазки половинками. Сильное чувство стыда заставило Минхо покрыться румянцем, и он не мог смотреть альфе в глаза, что вонзились в него. Омега стыдливо повернул голову слегка в сторону, прижимаясь щекой к своему плечу. Губы Джисона прошлись по ушной раковине, и старшего поразила волна предвкушения. — Не могу дождаться, чтобы наполнить тебя своими щенками, милый. Тело Минхо отреагировало на эти слова инстинктивно, и он слишком громко и отчаянно застонал. Его голос превратился в жалобный скулеж от слов альфы, щеки еще больше покраснели, и он почти смутился из-за того, что смазка начала выделяться обильнее. Тело Минхо обмякло, растекаясь по камню под ним. Он откинул голову назад так сильно, насколько мог, предлагая Джисону всего себя. Его губы раскрылись, чтобы ответить. Чтобы умолять своего альфу. Но прежде, чем слова сорвались с языка, долгий вой эхом раздался по скромному уголку, где они прятались ото всех. Они оба застыли и повернули головы по направлению звука. Было совершенно ясно, что звали Джисона. Однако этот зов не был таким особенно срочным, и когда Минхо повернулся обратно к младшему, то увидел, что Джисон раздумывал просто все проигнорировать. Легкое покачивание бедрами и то, как зарычал Джисон, прижимаясь к шее омеги, явно говорило о том, что младший принял решение остаться. Однако Минхо усмехнулся, выгнулся и выбрался из-под альфы. Джисон не стал с ним спорить, но очень мило надул губки, и Минхо не смог противостоять их милым чарам, вздохнув и легонько чмокнув. — Долг зовет, альфа. С тяжелым вздохом Джисон угукнул. — Наша стая зовет. Минхо выдохнул легкий смешок и посмотрел на небо. Их стая.