Как сложно быть родителем или будни Кли Альберих

      Вечер среды, который так долго ждал Рагнвиндр, наконец, наступил удачным аккордом в симфонии. С последней встречи с Альберихом Дилюк только и мог думать про чужую смуглую кожу, синие локоны волос, кристально чистый океан сапфиров, что при встрече устремят свой взор на него. Образ бывшего студента преследовал его всюду: дома, на работе, даже во сне, не отпуская ни на секунду.       Слишком уж много времени Рагнвиндр провёл в одиночестве, обдумывая всё, поэтому теперь не мог думать ни о чем другом, когда появился уголёк надежды, что тлел в груди. Этот разговор должен состояться, и красноволосый постарается сделать все, чтобы он закончился лучшей своей вариацией.       Винодел тщательно собирается на встречу, приводя себя в порядок. Освежающий душ за два часа до выхода, превосходная укладка, дорогой одеколон и костюм, что был идеально вычищен от помоев, которые Рагнвиндру пришлось ловить в последнюю их встречу. Завершают его образ лакированные туфли, которые он спешно натягивает и собирается было уйти, как оборачивается, словно его окликнули.       Аловолосый быстрым шагом проходит в свою комнату, останавливаясь у комода. На нем неизменно лежит подвеска с павлином. Рагнвиндр берет её, вертит в руках на предмет испорченности, но ничего не находит. Украшение в идеальном состоянии. Что было в принципе не удивительно, учитывая, как он его хранил. Берег как зеницу ока. С уст срывается лёгкий вздох облегчения, а украшение отправляется в карман на груди дорогого пиджака. Взглянув на последок в зеркало, мужчина поспешно, в нетерпении, покидает дом.

***

      Через полчаса Рагнвиндр подъезжает к зданию, в котором находится квартира Троицы и, собравшись с мыслями, выходит из машины, направляясь в сторону почти что родного подъезда. Голова ощущается одновременно пустой и тяжёлой, из-за чего то кружится, то всё тело накрывает волной беспричинного спокойствия с умиротворением.       Из-за нехватки места на парковке, красноволосому пришлось оставить машину у самых последних подъездов, где из окон Альберихов её не было видно. А потому Кэйа, очередной раз выглядывая в окно на предмет присутствия Рагнвиндра, ничего не находит.       Стоит признать, что студент тоже был сильно взволнован предстоящей встречей, а потому заморочился. Квартира была идеально убрана, ужин, на случай, если кто-то проголодается, приготовлен, сладости, купленные к чаю, уже ожидали своего часа, стоя на кухне. Даже себя Кэйа привел в надлежащий вид.       Альберих смотрит на настенные часы, что показывают шесть часов ровно, и уходит в комнату с мыслью, что у него есть еще минуты две на добавление последних штрихов.       В этот момент Рагнвиндр поднимается на необходимый этаж и стучится в дверь. Поскольку Кэйа был далеко, то данного звука он, соответственно, не услышал. Зато его заметила Кли, что тут же подбежала к двери, дабы её открыть.       «Наверное, Чайлд вернулся» — проносится в мыслях малышки, когда она отворяет проход в квартиру.       Однако, перед ней предстаёт совсем не её весёлый сосед Аякс, которого она ожидала. Девочка несколько секунд молча смотрит неописуемым взглядом на мужчину в дверном проёме, не зная даже как реагировать. Но через несколько мгновений тут же отмирает. Гнев и презрение вспыхивают в красных самоцветах праведным огнём, а вся поза малышки вмиг становится более скованной, напряженной.       — Пошел нахуй! — громко восклицает Кли, захлопывая дверь прямо у носа удивленного Дилюка. Девочка, на самом деле, хотела сказать гораздо больше прибывшему Рагнвиндру, но фраза неизвестного мужчины на вокзале, что младшая Альберих услышала ранее, вылетает быстрее, чем она успевает её обдумать.       Кэйа, до слуха которого донеслось подобное высказывание со стороны ребёнка, быстро подходит к двери, открывая её. Парень на мгновение замирает, встречаясь с недоумевающим ликом предстоящего собеседника. Но после приходит в себя, придав лицу наигранно-приветливое выражение. Кэйа быстро осматривает винодела оценивающим взглядом, а после смотрит на малышку, что впилась в Рагнвиндра ненавидящим взором. Казалось, будто она с минуты на минуту взорвётся от переполняющей злобы. Буквально, даже вся поза малышки сквозила ею.       — Справедливо, но грубо, — парень легко пожимает плечами, наконец, желая прервать нахлынувшее молчание. — С гостями так не говорят. — Изрекает он, впуская красноволосого в квартиру.       Тут же удивленный взгляд ребёнка переводится на синеволосого. Она поджимает губу, после чего Альберих готов себя ударить: её же никто не предупреждал, что это красноволосое недоразумение завалится к ним в дом.       Кэйа старается неловким взглядом задобрить ребёнка, но, по правде говоря, это не приносит никакой пользы. Кли начинает закипать от данной ситуации, но всё же пытается отнестись к этому спокойно, пока опекун смотрит… так. Хотя бы внешне. Что очень плохо получается.       — Я тут купил тебе кое-что, — проговаривает Рагнвиндр, протягивая девочке небольшую коробку дорогих конфет.       Малышка несколько секунд смотрит на протянутые сладости, а после чего чеканит, как по металлу:       — Мне твои подачки не нужны. — В её голосе слышится самый настоящий лёд, хотя малышка, напротив, выглядит, словно бурлящий вулкан.       — Кэйа, в комнату. — Сурово командует она, уходя в спальню. Синеволосый с виноделом одновременно переглядываются, удивленно моргая такому поведению ребёнка, но всё же Альберих подчиняется «приказу», спустя пару секунд.       — Проходи на кухню, я сейчас вернусь, — объясняется Кэйа, уходя следом за малышкой.       Когда он пересекает порог комнаты, дверь позади него закрывается, словно в триллере. Но повернувшись, парень встречает, ожидаемо, лишь маленькую девочку, вместо страшного маньяка. Хотя сейчас Кли выглядела так, будто была готова кого-нибудь растерзать без малейшего сочувствия.       — Что он здесь делает? — каждое слово малышка вбивает, как гвоздь в доску, чуть ли не срываясь на обвиняюще-капризный тон. Такое поведение во многом удивляет Кэйю. Пусть Кли была активной и эмоциональной, но такого себе, ранее, не позволяла.       — Искорка, ты чего? — Парень хочет подойти, но тут же детская ножка громко топает по полу, заставляя Альбериха слегка вздрогнуть от неожиданности и застыть на месте.       — Ничего! Какого черта он сюда пришел? Почему ты его впустил? — Девочка начинает переходить на повышенные тона и слышно, как её голос дрожит, ломается, будто хрусталь о безжалостные, грубые скалы.       Кэйа видит в этом зарождающуюся истерику и хочет её предотвратить. Он протягивает руки к девочке, чтобы обнять, но их грубо отталкивают, после чего вонзаются разгневанным взглядом, в котором читается слишком много эмоций через кристальную линзу застывших слез несправедливости.       — Послушай, — синеволосый становится на одно колено, равняясь тем самым с девочкой по росту. — Это очень сложно объяснить. Я сам не до конца понимаю, почему пошел ему навстречу, — парень говорит данную фразу на выдохе.       И это правда. В день приезда Альберих был решительно настроен оборвать все оставшиеся мосты, сжечь любые зацепки их прежней связи, как бы больно это не было потом. Но, когда он увидел Дилюка в помоях, в груди что-то щелкнуло. Стал бы такой уважаемый человек, как Рагнвиндр, так унижаться ради обычного, ничего не значащего парня? Неужели это всё настолько важно для него? Может… не всё ещё потеряно?       Но как донести свои мысли ребёнку, Кэйа не знает, и Кли видит это по его кристально чистому глазу, в котором кроме вины с толикой захороненной надежды ничего более не читается. Девочка моментально смягчается, видя Кэйю таким потерянным. В маленькой груди вид Альбериха отзывается тревожным болезненным звоночком, из-за чего Кли слегка прикусывает губу, желая скрыть вмиг появившиеся сожаление.       — Прости, что не сказал тебе об этом, но мы должны с ним поговорить, — рука студента, не встретив более сопротивления, ложится на детское плечико.       — Но вдруг он опять сделает тебе больно? Как в тот раз, — голос Кли вновь становится тихим, но вместо ноток истерики в нём сквозит лишь грусть. И страх за благополучие своего самого близкого родного человека.       В глазах было скапливается солёная влага, но малышка активно трёт их, не намеренная сейчас плакать. Старший, завидев это, перемещает ладонь на щеку девочки, к которой она тут же ластится, обхватив детскими пальчиками.       — Всё будет хорошо, — решительно произносит он, вглядываясь в лицо малышки, но в голосе, помимо обнадеживающих ноток, звучит сладкой патокой нежность, вперемешку с оттенком вины.       В следующее мгновение он чувствует, как маленькие руки обвивают его шею, а сам ребенок жмется к нему, словно хватаясь за самое дорогое в мире сокровище. И синеволосый не может не обнять её в ответ.       — Обещаешь? — еле слышный шепот проносится под ухом, словно дрожащий звон стекла. Альберих на это прикрывает глаза, слегка улыбаясь уголками губ.       — Обещаю, — скорее выдыхает, чем говорит, в ответ Кэйа, утыкаясь в светлую макушку.

***

      Синеволосый приходит на кухню через несколько минут, встречаясь сразу же с фигурой винодела. Альберих прикрывает дверь на кухню и еле заметно кивает, будто сам себе. Пальцы рук словно слегка морозит от волнения, из-за чего Кэйа сжимает их в кулаки, но после поспешно разжимает, не желая, чтобы его как-то по другому поняли.       — Чай будешь? — недолго помолчав, спрашивает синеволосый, неловко почесав затылок. Что нужно сейчас говорить, он не знал. А следует ли вообще? Разве не Рагнвиндр должен брать инициативу в этом разговоре?       Кэйа еле слышно вздыхает, желая привести мысли в порядок, разложить их по полочкам, сверяя с алфавитом. В последнее время это требуется делать сравнительно часто.       — Было бы неплохо, — откликается винодел, и Альберих сдерживается, чтобы не хмыкнуть. Потому что в чужом бархате голоса сквозит такое же волнение, как у него самого. Но Кэйа лишь кивает, подходя к чайнику с заварником и принимается доставать кружки на двоих.       В помещении вновь возникает неловкое молчание. Но при всём этом в голове каждого сверкает яркой молнией в ночи неба мысль, что нужно, нет, просто необходимо что-либо сказать. Альберих судорожно раздумывает, оттягивая момент, когда нужно будет сесть и начать разговор, а потому слишком медленно разливает кипяток в кружки.       — Как дела? — неожиданно одновременно проговаривают парни, резко замолкая после этого. Дилюк через пару мгновений тихо хмыкает, а Альберих издаёт негромкий смешок.       — Неплохо, вот были у родственников Чайлда, — решает ответить первым Кэйа, берет две кружки в руки и направляется к кухонному столу.       Рагнвиндр на это неоднозначно кивает, тем самым как бы говоря: продолжай. Но Альберих замолкает, присаживаясь напротив своего собеседника. Кэйа выжидающе смотрит на бледную кожу лица, специально не сталкиваясь взглядом с рубинами. Наверное, потому что подсознательно всё ещё боится увидеть в них тот же уничтожающий всё вокруг пожар.       — У меня тоже нормал… — не успевает Дилюк договорить, как дверь в комнату резко открывается, и парень с мужчиной одновременно переводят внимание в сторону шума.       В открытом проёме, как ни в чем не бывало, стоит Кли. Она невинно хлопает глазками, тихо ойкнув, когда дверь громко встречается со стеной. Девочка поспешно проходит в кухню, усаживаясь на стул между Кэйей и Рагнвиндром, ожидающе взглянув в сапфир опекуна.       — Я с вами чай попью, — произносит малышка, метнув напряжённый взор в сторону Дилюка. Это не ушло от внимания красноволосого, из-за чего он негромко кашлянул, как бы прочищая горло.       Кэйа же молча кивает, понимая, что идти против желания Кли не имеет никакого смысла. Она всё равно сделает так, как считает нужным, а это невозможно остановить никакими уговорами или наказаниями.       Вскоре все трое сидели за столом с кружками чая в абсолютной тишине. Кли, казалось, это даже устраивало, а потому она, размахивая в воздухе ногами, уплетала печенье с вареньем, которое передала Мария. А вот парни чувствовали себя до невозможности скованными, не зная с чего начать их разговор. Всю ситуацию усугубляло наличие ребёнка рядом.       — Наверное, нам следует перейти к тому, для чего мы здесь, — наконец, прерывая искрящуюся напряжением тишину, начинает Рагнвиндр деловым тоном, будто сейчас находится на какой-то сделке, а не дома у своего… бывшего парня? Как обозначать текущий статус их отношений, не знал никто, а потому оба тактично умалчивали об этом.       Кэйа лишь кивает, благодарно улыбнувшись в ответ. Потому что сам бы не смог начать разговор. И разошлись бы они тогда молча, после того, как попили чай.       — В тот день я вспылил, — продолжает было Рагнвиндр, как со стороны ребёнка слышится громкое сербанье чаем. Оба непонимающе смотрят на Кли, но девочка, словно она тут не при чем, в невинном жесте ставит двумя руками кружку на стол. Дилюк на это пожимает плечами, слегка хмыкнув в только ему понятном тоне.       — Так вот. Это было неправильно, я не должен был срываться. Ты этого не заслужил, — выдыхая, проговаривает Рагнвиндр, словно выучив заранее свою речь. Альберих от этой мысли сдерживается, чтобы не фыркнуть. Взгляд сапфира встречается с полыхающими рубинами, из-за чего Кэйа вздрагивает. На поверхности алых глаз, будто покрывалом, поселилось искреннее сожаление, перекрывая собой привычное спокойствие с холодной серьёзностью.       — Я хочу загладить свою вину. Ты можешь требовать что хочешь, главное прос… — фраза прерывается громким детским кашлем. Девочка наигранно бухыкает, прикрыв рот ладошкой, а затем устремляет грозный взор красных самоцветов в сторону Дилюка. Мужчина вмиг чувствует себя неуютно, замолкая, даже не закончив собственную фразу.       — Кли, — сурово начинает Кэйа, но в ответ, вместо объяснений, он встречает невинно-вопрошающий взгляд. Альберих пару десятков секунд выжидающе смотрит, но, в конце концов, лишь тяжело вздыхает. Малышка еле заметно улыбается своей крохотной победе.       — Продолжай, — выдыхая, почти просит Кэйа, посмотрев на Рагнвиндра в извиняющимся жесте. Красноволосый в ответ с пониманием кивает, слегка улыбаясь, чтобы поддержать. Альберих от этого действия слегка расслабляется, а уголки губ сами собой тянутся вверх.       — Я правда очень сожалею о своих словах и готов добиваться тебя заново, если ты разрешишь. То, что я тогда наговорил, никогда не будет исполнено. Я сказал это сгоряча, — тихим тоном проговаривает Рагнвиндр, неуверенно протягивая свою руку к ладони Кэйи, несильно сжимая ту. Альберих на пару мгновений застывает, ощущая тепло на своей холодной смуглой коже, но после аккуратно отстраняет чужую кисть с сожалеющей улыбкой. Рагнвиндр слегка поджимает губу, но кивает, не комментируя это.       Кэйа вдыхает в грудь побольше воздуха, дабы, наконец, озвучить свой ответ на слова Дилюка, но в очередной раз его внимание переводится на девочку. Та громко ставит пустой стакан на поверхность стола, взглядом пепеля лицо Рагнвиндра. По её позе, взору, действиям, оба понимают, что малышка не рада не то что видеть, но и находиться рядом с мужчиной. Альберих неловко кашляет, взглянув на стакан, а затем удивленно распахивает глаза, замечая трещину на кружке Кли.       — Кэйа, я хочу спать, — отодвигая от себя потрескавшуюся посуду, решительно произносит девочка, слезая со стула и подходя к парню. Кли тянет Альбериха за руку, тем самым заставляя его встать со своего места.       — Но сейчас рано, — недоуменно проговаривает бывший студент, не сдвигаясь со стула. Малышка на это раздражённо фыркает, нахмурившись и капризно топнув ножкой.       — Я хочу спать! — не унимается Кли, продолжая гнуть свою линию.       — Хорошо, иди в спальню, я скоро к тебе присоединюсь, — как можно мягче и спокойнее отвечает Кэйа, тепло улыбнувшись ей.       — Нет. Додоко хочет, чтобы ты почитал нам сказку, — хмурясь, не поддаётся девочка, сжимая ручки в кулаки. — Сейчас. И Додоко боится спать, пока дома есть кто-то, кроме тебя с Чайлдом, — после этих слов девочка не двусмысленно смотрит на красноволосого.       Кэйа поджимает губу, немного строго пепеля ребёнка, а затем с сомнением переведя взор сапфира на своего собеседника. Дилюк с немым шоком, отразившимся на его лице от лицезрения такой сцены, неловко взглянул на настенные часы.       — Мне, пожалуй, пора, — чуть кашлянув, произнёс Рагнвиндр, вставая со стула. — Спасибо за вечер.       Альберих слегка разочарованно смотрит на Дилюка, кивая.       — Сейчас тогда проводим гостя и пойдём спать, хорошо? — Кэйа с надеждой взглянул в чужие красные самоцветы, надеясь на положительный ответ.       Кли слегка задумывается, обводит фигуру винодела взглядом, после чего её губ касается мимолетная странная улыбка. Малышка поспешно кивает, направляясь в коридор, к выходу из квартиры.       Альберих с Дилюком в очередной раз переглянулись, но после тяжело вздохнули. Не такой исход они ожидали от этого вечера. Но ничего поделать с русоволосой бестией они не могли, поэтому пришлось послушно пройти вслед за ней.       Кэйа включил свет в коридоре, оперевшись боком об угол стены, наблюдая за собирающимся Рагнвиндром. В глазах Альбериха виделась недосказанность вперемешку с грустью, которую он тщательно старался скрыть. Дилюк же, в свою очередь, не спешил, подправлял пиджак, брюки, осматривал прихожую, будто впервые видел её и всеми способами тянул время, пока, наконец, не собрался с силами.       — Как насчет на следующей неделе приехать ко мне? Обговорим ещё раз всё, — «вдвоём» остаётся недосказанным окончанием фразы, но все находящиеся рядом понимают это и без слов.       — Хорошо, напишешь мне, — кивает Альберих, но когда встречается с вопросительным взором рубина, спешит исправиться. — Я разблокирую тебя.       Дилюк, кажется, оживает после этих слов, неприкрыто улыбаясь, а затем собирается было обуться, дабы покинуть квартиру, но застывает, будто вспоминает о чём-то.       — Чего опять? — нетерпеливо ершится малышка, всё ещё смотря на винодела не очень дружелюбным взглядом. Рагнвиндр, кажется, этого уже не замечает, оглядывая Кэйю нечитаемым взором, будто раздумывая, но всё же решимость вытесняет все сомнения, что отражается в блеске рубинов.       Винодел поспешно достаёт из кармана пиджака подвеску, протягивая её Альбериху. Синеволосый пару секунд глухо моргает, а после тяжело вздыхает.       — Нет, Дилюк, — чеканит Кэйа, будто бьёт в самую глубь сердца.       — Но это твой подарок на День рождения, — слегка нахмурившись, с надеждой проговаривает Рагнвиндр, встречаясь с холодной стойкостью в омуте бескрайних айсбергов.       — Это не просто подарок. Ты вновь торопишься с выводами. Я всё ещё не готов заново довериться тебе. И не знаю, буду когда-либо, — объясняет синеволосый, и Дилюк готов ударить себя за собственную глупость. Потому что тон, с которым говорит Альберих пропитан холодной расчетливостью, что ему мало присуща.       Рагнвиндр поджимает губу, кивает, а затем убирает подвеску обратно, скрывая её от чужих глаз. Дилюк поспешно обувается, не сразу замечая странной склизкой консистенции внутри своих туфель, из-за собственных размышлений.       Винодел делает шаг вперёд, по направлению к выходу из квартиру, как вдруг, почти на весь коридор слышится характерное чавканье после данного действия.       Мужчина кривится в лице, морщась, будто съел что-то очень противное, а после, наконец, решает вытащить ноги из туфель. На черном носке виднеется какая-то прозрачная слизь вперемешку с чем-то жёлтым. Дилюк красноречиво переводит взгляд немного возмущенных рубинов в сторону девочки.       Но находит только одиноко стоящего Альбериха, который, судя по лицу, явно не ожидал такого. Кэйа сначала с немым шоком пепелит чужую обувь с носками взглядом, а затем его брови сдвигаются к переносице, в хмуром выражении. Синеволосый собирается было окликнуть Кли, как вдруг его перебивает Рагнвиндр.       — Ничего страшного, не стоит. У тебя есть лишняя пара тапок или сланцев? — спокойным тоном спрашивает Дилюк, хоть по его напряжённой позе не скажешь, что он испытывает сейчас умиротворение.       — Прости, — кивает Альберих, доставая их комода в прихожей какие-то тапочки. — Я могу вымыть твои туфли. А ты позже заедешь за ними.       — Не нужно. Я просто отвезу их в чистку, — мягко улыбнувшись, пытается успокоить бывшего студента винодел, снимая грязные носки, чтобы надеть предложенную обувь. А затем он благодарно кивает, подхватывает свои туфли в руки и, теперь уже без происшествий, выходит из квартиры.       — Я жду нашей следующей встречи, — кидает напоследок Рагнвиндр, скрываясь за лестницей.       Его важный наряд виден из далека. Дорогой пиджак, брюки, рубашка и, конечно же, слегка потрепанные временем тапочки.