Как сложно быть родителем или будни Кли Альберих

      Долгожданный день X наступил совсем незаметно. По крайней мере, для всех, кроме Кэйи и Дилюка. Они оба чуть ли не отсчитывали секунды до наступления этого самого момента. Каждый ждал его с затаенным дыханием и сверкнувшей надеждой.       Утро субботы отзывалось приятным теплом улицы вперемешку со слегка прохладным ветром. Трио из Кли, Чайлда и Кэйи мирно сидело на кухне, потягивая ароматный чай с печеньем. Бархатная вуаль из спокойствия с умиротворением приятно оседала на плечах, убаюкивая в своих объятиях. Правда, оседала она только на Аяксе и младшей Альберих, в то время как синеволосый был очень сосредоточен. Сегодня должна состояться решающая встреча с Рагнвиндром, которая поставит точку в их отношениях или же продолжит их многоточием. А потому нужно, чтобы она увенчалась успехом.       Только есть одна маленькая проблема…       — Кли, нужно поговорить, — пытаясь произнести фразу как можно мягче, начинает парень.       И на него, почти одновременно, переводят взгляд сразу две пары чужих глаз. Только если сверкающие красные самоцветы сияли любопытством, то голубой аквамарин излучал лишь поддержку с толикой сомнения, словно задавая безмолвный вопрос о том, готов ли сам Альберих пойти на этот шаг. Но Кэйа ещё вчера дал понять, что должен сделать это, а потому Аякс не стал вставать у того на пути, даже наоборот, решил помочь и посидеть с маленьким ураганом в лице девочки.       — Да? — малышка слегка склоняет голову вбок, внимательно смотря на Альбериха.       Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, синеволосый всё же решается озвучить эту мысль, что надоедливой мухой летала в его сознании всю эту неделю.       — Мне нужно поехать по делам. Поэтому ты остаешься сегодня с Чайлдом, — студент решает, что если он умолчит о наличии Рагнвиндра в своих планах, то малышка не станет воспринимать все в штыки и просто мирно согласится.       Наивный.       — Какие дела? — Кли недоверчиво щурит глаза, внимательно рассматривая лицо опекуна. — Ты к Дилюку?       «Раскусила» — вмиг проносится в мыслях синеволосого отравленным клинком в плечо. Иногда сообразительность девочки заставляла одновременно гордиться и пугаться.       Малышка же, завидев изменения на лице собеседника, поняла всё без слов. На кухне повисло гнетущее молчание. Кэйа не знал, что ему сказать, а Кли не знала, с чего начинать гневаться: с того, что синеволосый добровольно идет к Дилюку или с того, что он попытался об этом умолчать. Но мысленно она ставит пометку, что первый пункт более важен.       — Спасибо за завтрак, я в комнату, — тут же отзывается Чайлд, вставая со своего места. В этой ситуации он явно лишний, а потому решает удалиться с кухни, похлопав Кэйю по плечу и потрепав макушку Кли напоследок.       — Да. Я к Дилюку, — на выдохе сознаётся Альберих, когда дверь за соседом закрывается с тихим скрипом. И в его голосе слышна явная решимость.       — Я не хочу, чтобы ты туда ходил, — голос малышки становится серьезным. Она садится, сложив руки на груди и устремляет упрямый взгляд прямиком в сапфир неприкрытого повязкой глаза.       — Кли, это не обсуждается, — теперь на серьезный тон переходит сам студент, явно не собираясь уступать ребёнку.       — Хорошо, тогда я пойду с тобой, — огонек в глазах девочки разгорается, не желая сдаваться так просто. Она цепляется за каждый чужой жест, слово, эмоцию, чтобы использовать это в свою пользу. Но в данной ситуации это никак не помогает.       — Нет, ты будешь с Чайлдом дома, — грузные айсберги сталкиваются с искрящим пожаром в яростной дуэли. Вопрос лишь в том, что случится раньше: потухнет огонь или растает лёд?       — Вы поговорили ещё в прошлый раз, — громкость голоса Кли начинает увеличиваться, от чего он слегка ломается, будто трещит по швам.       — Мы не смогли договорить, поскольку кое-кто пытался сделать все возможное, чтобы мы этого не сделали, — синеволосый недвусмысленно кивает в сторону девочки, обнажая скрытую личность этого «кое-кого».       — Прошу, прекрати истерить. — добавляет Альберих и устало потирает переносицу, прикрывая глаза, после своей фразы.       — В том, что вы не обсудили всё, виноваты вы сами. Говори что хочешь, но я тебя не отпущу. — Девочка ставит точку в их споре, вставая из-за стола и так же быстро удаляясь прочь из кухни.       Гнев и обида заполняют тело, разум, душу. Словно в стеклянный стакан наливают самый настоящий кипяток. Он плещется внутри, обжигает стенки, душит. Слёзы несправедливости скапливаются в уголках глаз, но девочка решительно их смахивает, пока в голове созревает план, как не допустить похода Кэйи к Дилюку. Идея яркой молнией сверкает в детских глазах, вытесняя хрусталики соленой влаги.

***

      Ближе к трем часам Альберих принялся собираться на решающую встречу. Начало положил, по привычке, освежающий душ. Всё же прийти на встречу в хорошей одежде, но с грязными волосами было бы неправильно.       А Кли только этого и дожидалась.       По размышлениям девочки нужно было лишить Кэйю возможности идти куда-либо по ряду причин, и тогда опекун никуда не уйдет, а это значит, что ничего не произойдет. Звучит весьма логично, именно поэтому Кли решила следовать этому плану. Начала малышка с обуви старшего. Порывшись, как следует, в ящиках старого комода, она нашла незаконченный тюбик суперклея.       «То что нужно» — просияла девочка у себя в мыслях и принялась как можно тише проходить в коридор, дабы не быть замеченной.       Благо, шум стекающей воды заглушал любые другие звуки, а потому русоволосая бестия не встретила никаких проблем.       Официальные туфли синеволосого вскоре были надежно приклеены к старому резиновому коврику, который им некогда подарили родители Чайлда на новоселье. Но для Кли показалось недостаточно зафиксировать всего одну пару обуви, а потому вскоре весь ассортимент ботинок синеволосого был намертво прикреплен к несчастному ковру.       Негромко хмыкнув проделанной работе, девочка сразу же направилась на кухню, открывая холодильник. Время было ограничено, а потому тратить его впустую никак нельзя. Малышка уверенно достаёт из холодного хранилища бутылку кетчупа и пару яиц, которые раскидывает по карманам своих домашних штанов.       Следующая жертва была обнаружена, как только девочка зашла в спальную комнату. Закинув яйца в свой рюкзак, Кли решительно распахивает дверцу шкафа с одеждой, глазами выцепляет ту самую рубашку и вытаскивает её, бросая на пол. Если бы у несчастной одежды были глаза, она бы увидела страшную картину: маленькая девочка со странной ухмылкой на лице стоит над ней, направляя в её сторону открытую бутылку кетчупа. По истине ужасное зрелище.       Взмах рукой и на рубашке виднеется алая полоса. Взмах другой и вот на ней уже крест. Дальше Кли решила не издеваться над несчастной тканью и просто повесила её обратно. Она прекрасно знала, что Кэйа подготовил именно эту рубашку к походу, и в другой он пойти не должен.       Со стороны ванны слышится негромкий хлопок двери, а после шаги, что начали быстро приближаться. Девочка мимолетно осматривает комнату на предмет улик, но ничего не находит. Зато натыкается взглядом на фен, что мирно покоился на ровной поверхности стола. Идея вспыхивает моментально и так же быстро приводится в реальность. Устройство совсем скоро отправляется в ящик с игрушками, где его предварительно «закопали».       Альберих, тем временем, как ни в чем не бывало, заходит в комнату, откуда тут же выскакивает Кли, придерживая под тканью футболки бутылку красного соуса. Девочка остаётся незамеченной и мысленно ликует своей победе, проходя на кухню. Кетчуп отправляется на своё законное место, а малышка решает, что заслужила печеньку за проделанную работу.       Подойдя к столу, первым делом она натыкается на телефон синеволосого, что был так удачно оставлен без присмотра. Малышка весело хмыкает, пряча устройство себе в карман и принимается за трапезу сладостями.       Как ни странно, проделки девочки обнаруживаются почти сразу. Кэйа уже как десять минут бегал по всему дому и искал фен, но его и след простыл, словно сквозь землю провалился.       — Да будь оно все неладно! — громко восклицает Альберих, заставляя девочку на кухне еще раз улыбнуться своему плану.       Наскоро собирая хвост, синеволосый хотел попросить соседку через квартиру одолжить свой фен, но когда намеревался было выйти из дома, чуть не упал лицом на порог.       Обувь не двигалась с места, словно корнями приросла к полу. Причем ни одна, вашу мать, пара! Альберих, тихо выругавшись себе под нос, решает, что всё же лучше волосы высушатся сами собой. В конце концов на дворе лето, жара.       Тяжело вздыхая, синеволосый безвольной тушей вваливается в комнату, открывая шкаф, дабы собрать себе наряд на вечер. Но то, что он видит, похоже на настоящий кошмар. И лучше бы это вправду было просто видение, но, увы, данное зрелище оказывается чертовой реальностью. Синева глаза натыкается на рубашку, что была приготовлена к встрече несколько часов назад, идеально выглажена и выстирана. Сейчас же на ней причудливыми узорами была покрыта вся передняя площадь ткани, что оставлены, судя по всему, рукой настоящего мастера, чем-то красным, а вместе с этим сотни, нет, тысячи складок, неизвестно откуда взявшихся.       Альберих прикрывает глаза, мысленно считая до десяти и обратно. Гнев начинает заполнять его, но он старается сохранять самообладание. Из шкафа быстро достаётся слегка мешковатая черная футболка и синие джинсы, которые он тут же надевает.       Малышка была знатно удивлена, когда парень заявился на кухню не в своей домашней одежде. Неужели её план провалился?       — Кли, верни мой телефон, немедленно, — чеканит Альберих, протягивая руку к ребенку. Он явно был очень зол, но сдерживался изо всех сил. Девочке и самой не хотелось устраивать такие пакости в сторону опекуна, но если это нужно, чтобы не допустить роковой встречи, то она готова рискнуть.       — Только если возьмешь меня с собой. — Наглый шантаж заставляет Кэйю округлить глаза. Сегодня явно не его день.       Он так же прикрывает веки и тяжело вздыхает, после чего слегка кивает головой в знак согласия. В это же мгновение на его ладонь приземляется устройство.       — Фен в моих игрушках, — раскрывает местоположение электроники Кли и после уходит собираться на встречу. Все-таки теперь она тоже приглашена. Пусть и не официально.

***

      Через два часа оба Альбериха находились у дома Рагнвиндра. Кэйа, пусть и не в самом лучшем своём наряде, выглядел довольно неплохо, в то время как Кли вовсе не стала заморачиваться и просто надела свой обычный красный сарафан.       — Только прошу, веди себя хорошо, — почти умоляет Альберих, когда звонит в дверь, но на его просьбу не следует ответа. Кли не может такого обещать. Не при таких обстоятельствах.       Почти сразу же им открывают, пропуская в дом. Первой гордой походкой заходит Кли, оглядывая помещение, и фыркает себе под нос, как только видит хозяина здания.       — Ты не говорил, что придешь с ребенком, — слегка удивленно обращается красноволосый к Альбериху, что лишь виновато чешет затылок в ответ.       — Я не успел, извини, — оправдывается Кэйа, разуваясь. Ботинки, кстати, пришлось одолжить у Чайлда.       — Проходите на кухню, я сейчас подойду, — предупреждает Рагнвиндр, поспешно скрываясь в глубине дома.       Синеволосому ничего не остается, кроме как последовать указу. Пройдя в указанное помещение, он отчётливо понимает, почему Дилюк ждал его одного. Кухня была освещена приглушенным светом лампы, на столе стояла дорогая еда, предварительно разложенная по красиво расписанным тарелкам, хорошее вино и парочку декоративных вещичек, такие как свечи с хрустальной вазой цветов украшали деревянную поверхность. Всё это было приготовлено ровно на две персоны, если судить по посуде.       Такие старания красноволосого заставляют Кэйю слегка хмыкнуть и улыбнуться. Но когда на кухне появляется сам Рагнвиндр, то Альберих спешит придать лицу серьезное выражение, но тут же теряется.       — Ой, забыл руки помыть, я сейчас, — резко вспоминает Кэйа, уходя в ванну, из которой только что вышла Кли. Придя же на кухню, она остаётся с красноволосым недоразумением один на один.       Какое-то время они оба молча пепелят друг друга взглядами. Кли — ненавидящим, Дилюк — недоумевающим.       — Я принес тебе стул, — поясняет Рагнвиндр, указывая на детский стульчик с встроенным столиком, который девочка окидывает скользким взором, — Других не было, — пытается оправдаться Рагнвиндр, как его небрежно перебивают.       — Я не знаю, что ты там задумал, но я не позволю тебе сделать Кэйе больно. Если ты смог ему промыть мозги, то не думай, что сможешь и мне, — малышка злобно смотрит на фигуру мужчины, что даже стушевался под таким напором со стороны ребенка. Хотел было он что-то сказать, как на кухне объявляется Альберих.       — О чем болтаете? — как-то напряжённо спрашивает он, посматривая на Кли серьёзным взором.       — Ни о чем. Дилюк вон для себя стульчик принёс, — невинно отвечает Кэйе малышка, пальцем указывая на детское место со столом. Кэйа тяжело вздыхает, а Рагнвиндр тем временем понимает всё без лишних слов, уходя на поиски нормального стула для ребёнка.

***

      Красноволосый тихо выдыхает, когда все усаживаются за стол. Первые двадцать минут проходят в сравнительном спокойствии. Кэйа спрашивает про дела с бизнесом, про самочувствие, рассказывает в ответ что-то незатейливое, чтобы развеять обстановку, но при этом в его действиях всё ещё видна напряжённость, которую Дилюк старается не замечать. Кли, в свою очередь, довольно мирно себя вела, не влезая в разговор взрослых. Ела молча предложенные салаты, мясо, нарезки, потягивая из стакана трубочкой виноградный сок. Её блеск красных самоцветов, направленный на Рагнвиндра, всё ещё не выражал ничего хорошего, но более, чем смотреть, девочка ничего не могла сделать.       Вскоре «нейтральные» темы закончились, поэтому все синхронно замолчали. Лишь звяканье столовых приборов отражалось о стены кухни, возвращаясь эхом. Тишина, мягко говоря, удручала, а оттягивать момент с причиной встречи, Дилюк уже не мог. Поэтому, грузно вздыхая, Рагнвиндр прикрыл глаза, после чего положил свои приборы на места, выпрямляясь.       — Мы, кажется, в прошлый раз с тобой не договорили, — обращает на себя внимание винодел, развеивая туман тишины, что густой стеной встала между ними, становясь, казалось, непреодолимой преградой.       — Да, точно. Ты не успел закончить тогда, — слегка кашлянув, дабы прочистить горло, гораздо тише, чем до этого, откликается Кэйа весьма неуверенно. В его голосе сталью звенит напряжение.       Рагнвиндр успокаивающе приподнимает уголки губ чуть вверх, стараясь тем самым снять чужое сомнение, хотя сам сейчас сидит, словно на иголках. Неловкая улыбка вторит ему ответом, заставляя в груди что-то ухнуть, взлететь и сгореть. Кажется, это бабочка перебралась из живота в самое сердце, задевая своими хрупкими огненными крылышками нежную плоть.       Громкий треск со звоном выводят парня с мужчиной из некого транса, заставляя обернуться на источник звука. Рядом послышалось наигранно-виноватое ойканье, когда взгляд сапфира и рубина увидели осколки хрустальной вазы. Кэйа моментально сердито глянул на Кли, прошипев что-то на подобие «я же просил», в то время как Дилюк хмуро пепелил взором алых глаз осколки недешевой вазы.       — Я куплю тебе новую, такую же, — поджимая губу, старается успокоить Рагнвиндра бывший студент, на что получает лишь отрицательный кивок с грустным вздохом.       — Я её покупал в Германии, когда ездил на переговоры о сотрудничестве. Мне там её сделали на заказ, — наиграно-безразлично поясняет Дилюк, стараясь отмахнуться от данной темы. — Ничего страшного, не забивай голову.       Кэйа напряжённо вздыхает, чувствуя себя весьма неловко и в какой-то степени виновато, но после кивает. Будь на месте Дилюка какой-нибудь другой человек, Альберих давно бы влип в такие долги за денежную с моральной компенсацией, что не помогли бы никакие кредиты.       — Так вот, я бы хотел, чтобы ты дал мне второй шанс, он будет последним, если не оправдаю твоего доверия снова, — как ни в чем не бывало, продолжает Рагнвиндр, видимо, не собираясь сейчас поднимать цветы, осколки и вытирать воду. Разговор гораздо важнее.       Кэйа не успевает ответить, как вслед за вазой, прямо на глазах обоих, летит тарелка с едой. Она разбивается, как и прошлая жертва, только теперь, вместо воды с цветами, раскидывая по полу остатки пищи. Альберих возмущённо смотрит на проказницу, хочет схватить её за ухо, но та шустро спрыгивает со стула, пробегая к выходу из кухни.       — Я наелась. Сидите тут одни, — напоследок кинула Кли, скрываясь за поворотом коридора. Мужчина с парнем одновременно переглянулись, не веря на данный момент собственным ушам с глазами. Но, спустя пару десятков секунд, Кэйа поспешно выходит из ступора, слезая со своего места чтобы присесть к разбитой посуде и собрать крупные осколки.       — Стой, я сейчас принесу нам перчатки, — вторым «просыпается» от шока Дилюк, поспешно уходя. Напоследок он ловит взглядом благодарную улыбку, что граничит с щемящей нежностью.

***

      Пока Кэйа с Рагнвиндром занимались уборкой после девчушки, сама виновница беспорядка направилась изучать чужие имения. Дом, как ни странно, у винодела был роскошный. Дорогая мебель, изящные элементы декора, различные картины, оригинальность которых не поставишь под сомнение, а ещё просто уйма места. Его было настолько много, что глаза разбегались, в то время как голова почти начинала кружиться. А сколько же тут можно было провести игр…       Малышка поспешно встряхивает головой, вспоминая о главной цели. Как бы красив не был дом снаружи и внутри, не стоило забывать, кому именно он принадлежит. Девочка слегка фыркает, ставя свой рюкзачок, с которым она не расставалась ни на минуту этим вечером, на пол. Кли быстро открывает кармашек сумки, доставая несколько яиц. Малышка оглядывает помещение цепким взглядом и цепляется за неприметный угол. Довольная улыбка появляется на её лице, когда первое яйцо прячется за напольный горшок с высоким зелёным кустом.       Вскоре, таким образом, по всему дому были раскиданы яйца, которые Кли с особым трепетом и осторожностью прятала в каждом неприметном месте. План был прост: как только они с Кэйей заканчивают эту ненужную встречу, то уезжают домой. А после проходит пара дней, яйца начинают тухнуть, источая мерзкое зловоние. Кли победно улыбается, когда представляет, как Рагнвиндр бегает по всему дому, закрыв нос рукой, разыскивая источник запаха.       Естественно, это было ещё не всё. Когда все невылупившиеся зародыши разместились на территории дома, девочка принялась за следующую пакость. Взяв из дома несколько маркеров, малышка достаёт один из них, подбегая к очередному портрету.       На нём был изображён ещё совсем маленький Дилюк, а подле стоял мужчина, очень на него похожий. Неизвестный лучистым взглядом смотрел вперёд, положив свою надёжную руку на плечико ребёнка. Но даже через картину было заметно с какой лёгкостью, нежностью он это делает.       Малышка на мгновение теряет весь задор, всматриваясь в родительскую заботу чуть потухших рубинов. У Дилюка глаза были гораздо ярче. Что сейчас, что на картине. Девочка с оттенком неизвестной грусти понимает, что ни разу не видела и даже не слышала про этого мужчину. Нету сомнений — перед ней портрет отца Рагнвиндра, которого, скорее всего, уже не было в живых.       Девочка переводит взгляд красных самоцветов на ещё совсем мальчишку-Дилюка, слегка фыркнув. Во взгляде ещё неокрепших рубинов сияет решимость напополам с бесполезной уверенностью, что всё на свете тебе по плечу. Даже тогда во всей позе маленького ребёнка читались растущие амбиции с твёрдой непоколебимостью. Но в отличие от своей взрослой версии, этот Дилюк выглядел намного располагающе. В нём не было этой напускной, приобретенной серьёзности, лишь детское стремление вперемешку с коктейлем храбрости.       Кли ещё пару минут пепелит взглядом данное изображение, но после тяжело вздыхает, переходя к другому портрету аловолосого мужчины. Семейные картины портить кажется настолько неправильно, что у области солнечного сплетение жжет болезненным огнём. Она не так яростно ненавидит Рагнвиндра, чтобы пятнать такие важные вещи.       Зато другим картинам досталось сполна. А точнее только той части, где было лицо Дилюка. Малышка безжалостно портила чужую бледную физиономию на изображениях, подрисовывая моноброви, рога, хвосты, злые улыбки. В общем всё что угодно, дабы испортить прежнюю красоту картины.       Когда и с этим было покончено, девочка не надолго задумалась. Бродя по коридорам второго этажа, она старалась придумать, что бы сделать ещё, дабы у винодела пропало всякое желание связываться с ней и Кэйей. Ноги сами привели малышку в ванную комнату.       До чего дошли мысли ребёнка, не трудно догадаться. Она без промедлений более, подошла к ванне, включив подачу воды через душ несильной струёй. Опустив шланг на дно литьевого акрила, девочка пару секунд наблюдала, как вода стекает, образовывая сначала маленькую лужицу, которая вскоре заполнит собой всё пространство ванны.

***

      Малышка возвращается достаточно скоро, на её лице сияет странная улыбка, а действия, на подозрение, резкие, словно она волнуется. Но этого из взрослых не замечает никто. Потому что оба слишком заняты друг другом. В дрожащем сапфире застыла неуверенность напополам с недоверием, в то время как рубин решительно блестел, обещая защиту с покровительством.       Видимо, пока Кли исполняла свой план мести, они успели поговорить, и теперь оставалось решение за Кэйей. Он в нерешительности поджимает губу, смотрит на лицо Дилюка, на чужие скулы, брови, ровный нос, куда угодно, лишь бы не в глаза. Потому что сгореть в них очень легко. Сердце трепещет, загнанной в клетку птицей бьётся о прутья, ломает перья с крыльями, чтобы потом осесть смиренным клубком. Потому что, прежде всего, стоит слушать здравый смысл, а не эмоции.       — Кэйа, я хочу домой, — перебивает важный момент малышка, подходит к опекуну, резко дергая за руку, из-за чего Альберих чуть не падает со стула от неожиданности.       — У меня болит живот. Еда плохая была, давай скорее такси закажем, — в очередной раз не даёт произнести и слова девочка, пресекая на корню все возможные вопросы. Малышка кривится в болезненном выражении лица, чуть сутулясь, будто у неё и вправду что-то болит.       — Но еда хорошая. Я заказывал всё свежее, — вклинивается в разговор Рагнвиндр, раздражённо хмурясь. Кажется, ему уже порядком надоели выходки ребёнка, когда она в самый важный момент всё в очередной раз срывает.       — И что? — немного помолчав, прежде чем ответить, чуть ли не закатывает глаза Кли, принимая суровое выражение лица. Рагнвиндр почти что давится данным ответом, возмущённо вздыхая. — У меня детский организм, многое не усваивается и так далее, поэтому сейчас у меня болит живот.       Кэйа прикрывает глаз, считая мысленно свои оставшиеся нервные клетки, а затем выдыхает. Смотрит на Дилюка с явным сожалением, взяв детскую ладонь в руку.       — Я напишу тебе свой ответ, — обещает Альберих, наблюдая за скованной фигурой винодела.       — Нет. Мы встретимся ещё раз. В следующие недели у меня много работы, так что я сам назначу дату. Я хочу поговорить напрямую, а не через телефон, — чеканит, как можно спокойнее, Дилюк, но от спокойствия остаётся только жалкая оболочка.       — Прости, — выдыхает Кэйа, после чего пару секунд неподвижно стоит, смотря на винодела под стук собственного сердца, пока Кли не тянет его к выходу, причитая что-то про адские боли, дискомфорт, чувство тошноты и так далее.       Такси же приезжает невыносимо быстро, будто только поджидало их и потому Альберих более не может задерживаться. Водитель ждёт, а переплачивать за опоздание не очень желанная перспектива.       Дилюк, видимо чуть остывший, теперь смотрит на него с легким разочарованием, сжимая руки в кулаки от несправедливости. Они снова не смогли поговорить. Им снова помешали. Это даже смешно, на самом деле. Как бы сильно не старался Рагнвиндр, ему из раза в раз мешает ребёнок.       Дилюк провожает нечитаемым взглядом рубинов двоих своих гостей, тяжело выдыхая, когда дверь за ними закрывается. Желание всё исправить хлещет зияющей раной в горле, дырой в груди и звенящими скрипами шестерёнок в голове. Разочарование с толикой злости оседает противным налетом на ребрах, будто разъедая их, чтобы без преград добраться до лёгких.       Не-спра-вед-ли-во.       Через какой-то промежуток времени винодел всё же разворачивается, дабы пройти на кухню: допить свой виноградный сок, поставить тарелки, кружки, приборы в посудомойку, да и в принципе прибраться. Вот только меткий взор алых глаз замечает не характерную потолку первого этажа сырость.       А после на номер Альбериха прилетает целая серия фотографий с проказами его ребёнка. В то время как под изображениями с испорченными картинами приписано неоднозначное «красиво».