Гостинец от зайчика

      Поселок утопал в пустоте. Белый снег, серый лед, чернеющие под бархатным покровом редкие постройки и холод. Всепроникающий, сковывающий движения холод. Чужеродный этим местам форпост людей медленно растворялся в первозданном ничто. Если он будет окончательно стерт из реальности вместе с немногочисленным населением, никто на большой земле и не заметит его исчезновения. И вроде нет никаких преград между поселком и остальным миром, но выбраться отсюда не получится. Мы все заперты здесь, как животные в клетках мясной фабрики. Каждый наивно надеется избежать участи стать кормом. Но их усилия тщетны. Как вообще победить то, что в эту минуту так любезно ведет меня за руку? Есть вещи, с которыми лучше просто не встречаться. Возможно, кому-нибудь повезет уехать отсюда навсегда и забыть окружающие ужасы как страшный сон. Так или иначе для меня было уже поздно.       Алиса элегантной походкой шагала впереди. Девочка не отпускала моей ладони, не оглядывалась и не издавала ни звука. Уверенно вела в неизвестность потерянного мальчика. Глупо было идти за ней, но события последних суток выжали все соки из тела и сознания. Сил упираться не осталось. Впервые за сегодня появилась возможность расслабиться и плыть по течению, чем я тут же воспользовался. Даже если очень скоро предстоит погибнуть в желудке голодной твари, несколько мгновений прогулки в тишине того стоили.       В какой-то момент лисица свернула с дороги и направилась прямиком к заброшенному дому с провалившейся крышей. Я покорно следовал за ней. Мимо этой приметной избы пролегала моя дорога в школу. Покосившиеся окна без остекления походили на пасти давно погибшего левиафана, из которых, подобно зубам, торчали обгоревшие доски. Особенно жутко строение выглядело утром, когда Солнце начинало красить небо багровыми оттенками на востоке. Тогда зевы чудовища будто наполнялись свежей кровью.       Но как оказалось, лисица заходить не собиралась. Мы стали огибать дом по нечищенному дворику и очень скоро я обнаружил, что сразу за строением начинаются густые заросли кустарников. А дальше безмолвный лес. Проходя мимо одного из окон, я привстал на носочки и вгляделся в царящий в избе мрак. Он выглядел вязким, текучим… Живым. Сам того не замечая, я остановился. Нечто внутри манило, притягивало внимание, покоряло разум. Почему мы не заходим? Может попросить лисицу повременить с ее планами и заглянуть хотя бы на пару минут. Чувствуется, что когда-то давно это место уже знавало историю, подобную моей. Вдруг там найдутся ответы?       — Ты тоже чувствуешь. — тихо раздалось у самого уха.       Скосив глаза, я обнаружил спутницу у себя за спиной. Голова девочки лежала на моем плече, а ее руки обвивали талию. То ли нежные объятия, то ли цепкий захват добычи. Алиса не отрывала взгляда от ворочающихся во тьме теней.       — Что там? — к собственному удивлению, нисколько не смутившись, спросил я лисицу.       — Дверь в Небыляндию, полагаю. Или дорога в Диснейленд для хороших мальчиков. — ехидно сказала Алиса, вынуждая меня краснеть, — Проверь, если хочешь. Но я, пожалуй, тут подожду.       После едкого комментария девочки отпало всякое желание совать нос, куда не следует. Что-то нехорошее творилось вокруг этого дома. И в далеком прошлом, и сейчас. Я готов был поклясться, что мой нюх улавливал запах гнили, крови и прелого тряпья. Так пахнет смерть.       Взгляд снова зацепился за продолговатую лисью морду, которая по-прежнему находилась в опасной близости от моего лица. Промелькнувшая в голове мысль вызвала по спине волну мурашек: «А что, если запах на самом деле исходит из ее пасти?»       Я немного склонил голову к хитрому оскалу, пробуя на вкус окружающий лисицу морозный воздух. Кофе, мята, шоколад… Ничего подозрительного, если, конечно, подобная характеристика вообще была применима по отношению к рыжей бестии.       — Чего разнюхиваешь, хм? — кокетливо спросила Алиса, обходя кругом и снова беря за руку, — Интересуешься, боюсь ли я этого сарая? Коли так, то ты меня раскусил. Вот же зайка стал, никак лисе не удается его обмануть. Идем скорей, здесь нам ловить нечего.       Не дав опомниться, лисица двинулась дальше. Похоже, девочка окончательно вошла в фирменный образ остроумной забияки. Я покорно зашагал следом, не дожидаясь момента, когда ей пришлось бы меня тянуть. Мы пересекли задний двор и скрылись за упругими ветками кустарников. Однако странные фразы девочки не отпускали, разгоняли воображение. Что же она имела в виду? Было ли это очередным фарсом с запугиванием или лисица дала какую-то подсказку? Пытаться ее понять — равно что играть с дьяволом: в конце всегда выясняется, что соперник менял правила на ходу.       Кусты становились еще гуще и я с огромным трудом протискивался сквозь ветви вслед за своей провожатой, которая, казалось, совсем не обращала внимания на препятствия. Прутья словно обтекали ее, обвивали рыжую шубку на время, чтобы затем вежливо отпустить, когда лисица удалялась от них. Мне же приходилось терпеть покалывания и прикрывать лицо свободной рукой. Иначе легко можно было рассечь лоб о какой-нибудь острый побег. На голову то и дело обваливались потревоженные снежные шапки, принося с собой отрезвляющий холод.       Заброшенный дом, пролегающий через непонятные заросли путь в лес… Несмотря на душевную опустошенность, внутри постепенно разгоралась искорка любопытства. Что на этот раз удумала пушистая хитрюга?       — Куда мы идем? — наконец не выдержал я, получив очередной веткой по щеке.       — Ты что, не доверяешь мне? — с неприкрытой иронией ответила вопросом на вопрос Алиса.       Я практически слышал по ее тону, как улыбка лисицы становится еще шире.       — Алиса, давай без шуток. Сейчас я не в настроении.       Но мое угрюмое бормотание лишь раззадорило девочку:       — Бу-бу-бу — «давай без шуток», бу-бу-бу — «не в настроении». — занудным голосом передразнивала лисица, — Вот так и теряют свое истинное лицо, Тоша, а взамен превращаются в тех, кто детей по домам запирает.       — Лучше всю жизнь просидеть в комнате, чем стать чьим-нибудь ужином. — парировал я.       Хищница на секунду обернулась, одарив меня многозначительным взглядом. И если сперва могло почудиться, что она обиделась на упрек, то после того, как я заметил озорной прищур в глубине глазных отверстий маски, все встало на свои места. Наша игра в кошки-мышки продолжалась даже в разговоре. Нужно соблюдать осторожность.       — А ты уверен? Хотел бы ты промаяться до старости этой ерундой… Как она у вас там называется? — лисица задумчиво поцокала языком, — Точно, работой. Бр-р-р! Слово то какое скучное! Раз скажешь, так сразу в сон клонит. А-ах!       Она широко распахнула пасть и громко зевнула. Возможно мне только показалось, но во рту блеснуло не менее трех рядов зубов. Все острее кинжалов и длиннее колпачков от шариковых ручек. Я ухмыльнулся. Специально пугает. Ведет хорошо знакомую мне игру. Как фокусник, отвлекает чарующими жестами от сути трюка. А суть крылась в ее словах.       — Не лучше ли рискнуть и сбежать от всей этой гадости? — продолжала лиса, — Стать свободной птицей. В твоем случае — свободным ушастым попрыгайкой, хи-хи! И набегаться вдоволь, прежде чем скушают.       — Дай угадаю, ты скушаешь? — спросил я с вызовом.       В ее словах был смысл. Невыносимо постоянно бояться, как и невыносимо заниматься той дрянью, что круглые сутки заботила родителей. Работа, домашняя рутина, разборки друг с другом… Алиса затронула самую больную тему. Однако я не терял бдительности и тут же отбросил тяжелые мысли, когда лисица остановилась, непринужденно разворачиваясь ко мне. Впереди уже виднелся просвет.       — Антон, мы же по-прежнему друзья. — сказала девочка без привычного ехидства.       — Серьезно? Друзья? — произнес я со вздохом.       Она вела себя как ни в чем не бывало, что сильно сбивало с толку. Будто ничего не произошло прошлой ночью. Но если раньше плутовка втиралась в доверие с понятной целью, то зачем ей это сейчас? Разум запрещал чувствам поддаваться на Алисины чары, но интуиция упорно подсказывала — она не желает мне зла. По крайней мере, до заката. В противном случае расправилась бы со мной раньше. У нее было столько возможностей. К чему эти чудные беседы?       — Конечно друзья. А ты хочешь чего-то большего? Ха-ха-ха! — заговорщически прошептала шутница и расхохоталась.       — Да я о другом… — пролепетал я, краснея.       Мгновение назад идея, что девочка по-настоящему испытывает ко мне дружеские чувства, казалась сомнительной. Но от последней ее фразы я, удивляясь самому себе, почувствовал укол обиды. «Всего лишь друзья?» — глупая и неуместная в моей ситуации мысль выбивала из колеи.       «Дурак, нашел из-за чего переживать.» — ругал я сам себя в уме, когда Алиса довольно хмыкнула и отодвинула рукой очередной пучок голых веток молодого клена. Мы вышли из зарослей на просторную опушку.       Рощица низкорослых деревьев с кустами, через которую меня только что провела девочка, отделяла поселок от тайги. Спокойно опускавшиеся все это время белые хлопья снова стали закручиваться в замысловатом вальсе. Тишина отступала под натиском порывов ледяного ветра. Древние сосны, словно старые постовые, заворчали скрипучими голосами, недовольные нарушенным покоем. Место выглядело дряхлым, затхлым. Сюда давно не ступало ни ноги человека, ни лапы зверя. Червячок беспокойства слегка зашевелился внутри.       Лисица тоже напряглась и как бы нехотя пошла к кромке леса. Она отпустила мою руку, предоставив возможность самому решать: идти за ней дальше или вернуться к людям. Последнего мне хотелось еще меньше, чем лезть в пасть искаженного чудовища. Что говорить родителям? Как искать угощение? Нет, проще следовать за Алисой и надеется на чудо. Я догнал удалившуюся провожатую и поплелся у нее за спиной.       — Скажи мне, Тоша, что ты знаешь про наш лес? — внезапно спросила девочка.       — Вы тут живете и… — я почти сразу замялся, перебирая в голове крупицы знаний о здешних краях.       Ведь действительно, я практически ничего не знал об окрестностях. Помнится, Полина рассказывала пару баек на переменах, да Тихонов в участке поведал о похожей жути, что уже происходила тут тридцать лет назад. Но это все.       — Ладно, не мучайся. Главное — держи ушки на макушке и ничему не удивляйся. — устав слушать мое растерянное мычание, произнесла лисица.       Мы вошли под высокую крышу из сосновых крон. Так странно, вроде совсем рядом поселок, а такая глушь. Ни тебе протоптанных жителями тропинок, ни хозяйственной утвари, ни сараев или гаражей… От воспоминаний о Черном гараже холодок пробежал по коже. Куда же она все-таки меня ведет?       Взгляд зацепился за необычного вида пень, что маячил за стволами в нескольких шагах впереди. Но спустя минуту я осознал ошибку. Вместо пня передо мной возвышался старый могильный крест. Почерневшую древесину частично изъели насекомые, верхняя балка держалась на честном слове, а сгнившую надпись невозможно было разобрать. От неожиданной находки у меня распахнулся рот. Растерянно оборачиваясь к Алисе, я обнаружил еще несколько заброшенных могил. Откуда здесь взялось это кладбище? Единственное, известное мне, прилегало к поселку с противоположной стороны. Там, по словам Бяши, и раздавался Катин плач.       — Алиса? — беспомощно обратился я к спутнице.       — Тише. Помнишь мое обещание? Я здесь, с тобой. Так что ничего не бойся, сладкий. — произнесла лисица каким-то отрешенным, болезненным голосом.       Я уставился на нее, почуяв неладное. Девочку будто подменили. Грациозную походку вытеснила хромота. Алиса подтаскивала левую ногу, неуклюже опираясь на правую. Прежде яркий мех шубки поблек, изуродовался множеством рваных царапин. Когда-то аккуратные сапожки разваливались на ходу. Подошвы практически полностью отклеились и при каждом шаге снег зачерпывался внутрь, как ковшом бульдозера. Из штанов во все стороны торчали выдранные нитки. Фальшивый мех отслаивался лоскутами от лисьей личины. А одно из ушей оторвалось совсем и свисало теперь на размокшем картоне до перепачканного землей плеча девочки. Алиса больше не казалась загадочной владычицей тайги и скорее походила на ребенка, потерявшегося на неделю в лесу, который зачем-то сбежал прямо в костюме со школьного утренника.       Зрелище нагоняло тоску. Ее хриплое дыхание царапало слух, словно наждачная бумага. Было неимоверно тяжело смотреть на нее в таком состоянии. Лисица почувствовала мое замешательство и натужно просипела, упрямо продолжая движение:       — Не застывай так, лапки замерзнут. Давай, быстрей.       Со второй попытки я преодолел оторопь и пошел следом. Хоть девочка и поторапливала, приходилось прилагать особые усилия, чтобы не перегонять ее. Лисице с таким трудом давался каждый шаг, что я подумывал предложить свою помощь, но сомневался, как она отреагирует на инициативу. Вдруг это лишь еще один спектакль?       Мы плелись вдоль хаотично разбросанных между старинными соснами могил, на которые я уже не обращал внимания. Мой ошеломленный взгляд не отпускал образ истерзанной девочки. Прошла минута, вторая, десять. Но кладбище и не думало заканчиваться. Я будто очутился в каком-то безвременье. Как если бы оказался внутри зацикленного фрагмента репортажа с кассеты, что лежит в тумбочке моей комнаты. Покосившиеся кресты и пластины надгробий с обеих сторон уходили в глубину тайги насколько хватало взора. Бесчисленные памятники всем, кто сгинул в этих местах.       Алиса остановилась внезапно, от чего я вздрогнул. Девочка медленно, боясь упасть, развернулась ко мне. Из-под ее маски паутиной расползались багрово-красные подтеки. Она походила на потрепанную куклу: одно неосторожное движение и расползется по швам.       — Что с тобой? — вымолвил я одними губами.       — За все приходится платить. Зря ты тогда меня не послушал. Один кусочек и… И ты бы был счастлив. По-настоящему счастлив. А теперь… — лисица глубоко вздохнула.       Ее голос переполняла тоска. Девочка переживала, но из-за чего я понять не мог. Из-за отказа от угощения, изменившегося моего отношения к ней или грядущей ночи? Ни одна из этих догадок не походила на истину. Нечто более глубокое крылось в словах неоднозначной подруги. Еще раз окинув взглядом превратившуюся в лохмотья одежду лисицы, я опустошенно спросил:       — А оно того стоило?       Вопрос относился ко мне, но Алиса понурила острый носик, как если бы я обвинил ее в тяжком преступлении. И этим жестом она признавала вину.       — Зачем мы здесь? Если хочешь убить, то место ты выбрала отличное. — так и не дождавшись ответа, резко произнес я.       — И все-таки ты дурачок, Тоша. И больше не проси называть тебя по-другому.       Лисица скорбно мотнула головой в сторону одного из окружавших нас надгробий. Оно ничем не выделялось среди остальных. Время беспощадно обошлось с хлипеньким памятником. Надпись нечитабельна, столбик того и гляди рухнет, а вокруг него беспорядочно раскидан валежник, припорошенный снегом. Однако я чувствовал — что-то здесь не так. Алиса никогда не отличалась прямолинейностью и каждое ее действие, слово, шутка имели ведомый ей одной смысл.       Я нахмурился и сделал несколько шагов к захоронению. На полпути ноги стали вязнуть в сугробах глубже, чем обычно. Но несмотря на препятствие мне удалось вплотную подобраться к кресту. Снег был уже почти по колено. Осталось только протянуть руку, отскрести черный налет, забившийся в бороздки надписи, и узнать имя покоящегося здесь несчастного. С замиранием сердца я начал корябать дощечку не снимая варежек. Пальцы болели из-за стертой кожи, а рукавицы были безнадежно испорченны. Вырванные комья шерсти украшали теперь все зазоры в отсыревшей древесине надгробия, но буквы отказывались проявляться. Беспорядочные бороздки не несли в себе какого-либо смысла.       В груди начала закипать злоба. И это то, ради чего Алиса притащила меня черт знает куда? Чтобы я покопался в безымянной могиле на заброшенном кладбище? Может, ей это и показалось отличной шуткой, но как же быть мне? Маюсь дурью, так и не разобравшись с предстоящим кошмаром. Скоро стемнеет, но я до сих пор не продвинулся в своей обязанности принести угощение. Рыжая морда крутит мной, как ей вздумается, а я с радостью ведусь.       Когда я развернулся и не обнаружил поблизости своей лукавой спутницы, то даже не испытал удивления. Вместо него мозг пронзила ярость. Кулак с огромной скоростью врезался в истлевшую древесину, оказавшуюся необычайно твердой для оставленного на десятки лет без присмотра памятника. Столбик дрогнул и плавно завалился на бок, выкорчевывая воткнутым концом горсть верхнего слоя земли.       «Слиняла, значит. Бросила одного и убежала, предательница. Хороша шутка, что тут добавить. Чтоб мне еще раз повестись на ее фокусы и чудные разговоры. Благо, еще одного раза скорее всего не будет.» — в бешенстве думал я, играя желваками.       Но тут мое внимание привлекла к себе деталь, столь же очевидная, сколь и невозможная. Из-за нее гнев по отношению к Алисе в миг улетучился, а в сердце ледяными когтями заскребся страх. В горле пересохло, когда я вслух произнес для незнамо кого:       — Земля совсем свежая. Копали недавно.