Раздуть пламя любви

Майки так ничего и не сказал ему. На протяжении разогрева старший смотрел только на то, как во время очередного упражнения сжимаются и растягиваются мышцы все еще возбужденного неожиданной новостью воздушного кочевника. И то – чисто с профессиональной точки зрения. Все объяснения четко и по делу. Тут чуть надавит, там немного поднимет для нужной стойки – ровно то, что он делал и для остальных недовольно стонущих сокомандников, расположившихся чуть поодаль. Саму тренировку нового члена основного состава для соревнований проводил старший Сано. Если молодой мужчина и удивился неожиданному молчаливому отказу капитана от почти традиционного спарринга с Ханагаки перед основной тренировкой, то вслух ничего не сказал. Только неловко похлопал растерянного брюнета по плечу и махнул головой в сторону ринга, находившегося за основным. Тот был меньше в размерах, и канаты висели достаточно низко в сравнении с другим – не самое удобное пространство для воздушника, чья техника нападения предполагала быстрые прыжки и толчки для полета. Но большой ринг уже заняли капитан с второкурсниками – Дракен и Па-чин отрабатывали метание каменных дисков, а дисквалифицированные на время чемпионата Кейске и Тора, как всегда создающие хаос вокруг себя попытками перекричать друг друга, объясняли принципы атаки с задней линии своему неизменному «протеже». Чифую, бросив на него последний ободряющий взгляд, вместе с Такаши отправился к источникам. Мицуя сегодня вместе с остальным основным составом остается на вечернюю тренировку, поэтому прямо сейчас вместо того, чтобы тренировать приемы для соревнования, он будет отрабатывать вместе с младшим «плетение» ледяных нитей. Выходец с Южного полюса буквально умолял своего невероятно талантливого парня поделиться секретом завораживающей своей красотой техники. Ну, а старший, получив от Чифую заветное «да» на вопрос об отношениях, кажется, разучился говорить младшему «нет». Поэтому Такаши, увидев отмашку от капитана, повел юного целителя к резервуарам с водой, на ходу начиная рассказывать историю создания необычного приема. Ханагаки бы тоже послушал, но его ждал собственный тренер. Такемичи, так и не сумев словить ответный взгляд Майки, расстроенно вздыхает и, подняв один из канатов, пролезает на ринг. Старший Сано следует за ним. Они молчат несколько минут: Ханагаки взволнованно ковыряет носком спортивных лодочек поверхность тренировочного поля, а Шиничиро задумчиво рассматривает его тело, делая в своей голове короткие пометки. И, видимо, приняв для себя какое-то окончательное решение, громко хлопает в ладоши и говорит: — Хочу, чтобы сегодня ты полетал. – Ханагаки бросил на него вопросительный взгляд. Понятие «летать» для кочевников, в отличие от всех остальных стихийников и обычных людей, имеет слишком много значений и различных мелких нюансов. Маги воздуха, как бы искусно они не управлялись со своей родной стихией, не могут летать в небе, как птицы, в прямом смысле этого слова – ни у одного из них под тренировочным кэйкоги крыльев вы не увидите. Однако, настоящие асы своего дела могут надолго задерживаться в воздухе, создавая иллюзию реального полета. А вот каким именно способом достичь подобного эффекта, каждый заклинатель решает сам, оценивая собственную выносливость и мастерство.   Такемичи, рожденный на склоне высоких северных гор, редко прибегал к подобной технике в принципе – для передвижения привык пользоваться небольшим парапланом. Раскрыл, поймал попутный ветер и срываешься вниз, отправляясь на встречу с неизведанным, спустя мгновение воспаряя вверх, к облакам.    Не применял, а потому не очень умело пользовался именно «полетом». Даже способ выбрал один из самых простых – воздушный шар или не высокий смерч. Действенно именно в плане техники и простого выполнения цели, однако очень заметно. Для внезапной атаки даже слишком. А если это местность с рассыпчатыми покрытиями: галька или того хуже – песок, то и вовсе тянет на самоубийство. Замучаешься отряхиваться и отплевываться от песка, забившегося во все щели.    Про соревнования и говорить нечего: поднимать себя в воздух и оставаться на одном месте в центре поля – все равно, что стать добровольной мишенью для всех атак стихийников. Перспектива так себе. О чем Такемичи немного робко, но все же прямо говорит старшему Сано. Тот соглашается с ним, однако: — Конечно, использовать смерч или что-то в этом роде – глупо. Поэтому мы попробуем через «островки». – Шиничиро говорил это так спокойно и легко, как будто каждый воздушник осваивает «островки» даже раньше, чем начинает говорить. Ханагаки опасливо сглатывает. На самом деле сложность заключалась даже не в применении «островков», – хотя и тут Такемичи сразу бросил грустный взгляд на свои ноги – дело было непосредственно в их структуре, создании. «Островками» называли небольшие диски сжатого под большим давлением воздуха. Оно было настолько сильным, что эти самые диски в состоянии полного покоя были едва ли не тверже настоящих горных пород. А потом, в моменте, когда заклинатель отталкивался от такого «островка» к следующему, он высвобождал сокрытую в нем энергию, почти превращая мага в живой снаряд. Ханагаки не знает, почему они называются «островками». Он бы называл их «катапультами». Или в его случае – «верная смерть». Ведь даже если ты в совершенстве овладеешь самим контролем над дисками, – а контролировать сжатый под невероятным давлением воздух на минуточку невероятно сложно и очень энергозатратно – не факт, что сможешь чисто выполнить прием и в принципе остаться целым: не малую роль в этой технике играют именно физические показатели заклинателя. В частности – состояние икроножных мышц и голеностопов мага воздуха. И, если по поводу своих лодыжек Ханагаки переживает не так сильно, то состояние верхних мышц по его скромному мнению оставляет желать лучшего. Не даром его одноклассники в шутку называют парня «говорящей щепкой». Некоторые тренируют ради чистого выполнения этого приема свои ноги годами. У Такемичи есть время ровно до первого свистка рефери на соревнованиях. Ему очень хочется плакать. Хотя бы чуть-чуть жалобно повыть. Сано ведь понимает, что это невозможно, да? Судя по всему – понимает. Однако ситуацию это не спасает: — Мы немного переиначим структуру дисков. В момент приземления – будешь тренироваться без обуви – воздух должен принять тебя, как вода – мягко, немного обтекая поверхность стопы. Да, ты малость потеряешь в силе следующего толчка, но это не так критично. Мы просто увеличим количество прыжков, уменьшив их дальность и минимизируем потери. – так, вот здесь точно хочется начать плакать. Может, никто и не заметит. Такемичи – не слабак, но… Иметь настолько потрясающий контроль над таким большим давлением вообще реально?! — Конечно, реально. – он сказал свои мысли вслух? Сано ободряюще улыбается, потуже затягивает пояс на своем кэйкоги и взглядом просит младшего отойти к краю ринга. Шиничиро делает быстрый, точный выпад в самый центр, чуть приседает, – Такемичи на этом моменте затаил дыхание – а после взмывает ввысь под восхищенный вздох юного кочевника. Десять метров, двадцать, ещё выше – и молодой мужчина на доли секунды зависает высоко в воздухе. Ханагаки в такие моменты всегда закрывает глаза. Всего лишь мгновение, но это чувство невесомости… Свобода. Шиничиро падает вниз, расправив руки широко в стороны. Такемичи знает это чувство – в спину бьет сильнейший поток воздуха, уши закладывает, но это прекрасные ощущения. Мнимое чувство полного контроля над природой. Такое не долгое, но оттого не менее ценное. Ханагаки жадно всматривается в чужой силуэт. И, когда до земли остается едва ли несколько метров, Шиничиро за какие-то доли секунды группируется, отталкивается от почти невидимого воздушного диска, расположенного параллельно полу, и вновь взмывает вверх под восхищенный писк младшего. Вправо, почти на самый край ринга и снова вверх. Мужчина двигается так быстро, что Такемичи едва ли успевает поворачивать голову ему вслед после очередного короткого прыжка. Однако стоит младшему кочевнику сконцентрировать свой восторженный взгляд на одном «островке», как юный маг замирает. Даже сердце, казалось, останавливается в это мгновение. Тот самый момент, когда голая ступня опытного заклинателя касается очередного прозрачного диска. Он видит, что именно это место «островка» в эту самую секунду становится мягким и обтекает поверхность стопы. Точно маленькое озеро, заключенное в идеальный овал. Невероятно. Невозможно. Ханагаки ненадолго погружается в себя, размышляя о сложной технике. Пытается представить на месте уверенных движений Шиничиро собственное сгруппированное тело и тончайшие прозрачные диски, «разбросанные» по всей арене, и расстроенно опускает голову, тихо вздыхая. Он просто не успеет подготовиться. Не освоит такой сложный прием. Не сможет выполнить его как нужно – на сто процентов. Только если не… Когда юноша приходит в себя, старший Сано уже стоит напротив него и вновь пристально осматривает тело спортсмена, очевидно подметив что-то новое после самостоятельного выполнения приема. Такемичи от неловкости ожидания тоже обращает взор на тело заклинателя. Грудь мужчины, что видна теперь чуть больше из-за почти развязавшегося пояса костюма, все ещё быстро и коротко вздымается, игриво поблескивая капельками соленого пота на молочной коже, а черные прямые пряди – как и у всех кочевников после использования магии – пришли в какой-то немыслимый беспорядок. Такемичи понуро дёргает собственные прядки, прикрывающие высокий лоб: если обладатели прямых волос могли вернуть нормальный вид прически буквально пару раз зачесав их назад узловатыми пальцами, то таким несчастным, как Ханагаки, часто не помогали даже качественные деревянные гребешки, которые заклинателям воздуха делали на заказ.  — Давай начнем с самих островков. Потренируем сжатие воздуха. Такемичи послушно кивает и идет в центр арены, чтобы встать напротив старшего в стартовую позицию. Сано взглядом спрашивает его о готовности, на что Ханагаки незамедлительно кивает. Тренировка начинается. — Прежде всего начнем с формы. Когда овладеешь приемом достаточно хорошо, сможешь сразу формировать тонкий овал. – Сано, устанавливая с учеником визуальный контакт, делает быстрый выпад правой ногой вбок и проводит рукой перед собой. От вытянутой ладони тут же отлетают три тонких вращающихся диска, занимая свои места по периметру арены.  Ханагаки быстро запоминает положение каждого из островков и возвращает взгляд наставнику. Шиничиро продолжает: — Однако, поскольку ты вряд ли пользовался приемом слишком часто, – насколько я знаю, в твоей местности он популярности не сыскал – первое время сделать это будет крайне тяжело. Придется «плющить» сферы. – мужчина вновь выпрямляется и формирует в левой ладони небольшой шар воздуха. Он, в отличие от трех «островков», достаточно плотный. Почти что белого цвета. Сано дожидается пока Такемичи повторит за ним и продолжает объяснение: — Как ты помнишь, воздух, имеющий форму, будет двигаться по её контурам. Это значит, что, поскольку в нашем случае мы используем сферу, на её «полюсах» воздух остается практически «стоячим». – Шиничиро кладет вторую руку на верх своей сферы. Такемичи машинально повторяет за старшим, получая одобрительный кивок. – Именно так. Теперь смотри: раз воздух в этих участках не двигается, значит в нашем понимании, это самое твердое место шара. Поэтому здесь мы и начинаем давить на него, сдавливая и превращая в диск.  – Шиничиро переводит взгляд на свою руку. Мужчина поворачивает ладонь по часовой, и спустя пару мгновений сфера диаметром в несколько десятков сантиметров превращается в идеально ровный, тонкий диск. Едва ли достигающий хотя бы сантиметра в толщине. Невероятно.  Такемичи от восхищения перестает контролировать собственную магию: маленький игривый шарик растворяется в руках, пробегая стайкой мурашек по тонким запястьям. Он встряхивает головой и создает новую сферу. Шиничиро вытягивает руку чуть вперед, позволяя начать. Такемичи делает глубокий вдох и выдох. Аккуратно кладет руку на поверхность и начинает сдавливать. Сначала все идет хорошо. Медленно, сантиметр за сантиметром, шар деформируется, а его стенки твердеют. Однако в какой-то момент Такемичи начинает давить на полюса слишком сильно, и сфера буквально лопается с громким хлопком. На них оборачиваются несколько старшекурсников, но Манджиро и ухом не ведет. Такемичи не знает, чего он хочет больше: всё-таки поймать ставший любимым за это время обсидиановый взор или же скрыть свою неудачу. Кочевник недовольно вздыхает и создает ещё одну сферу. Шиничиро снова кивает. Руки Ханагаки вновь на «полюсах». Он пытается. Снова и снова. Но в какой-то момент – Такемичи уверен, что почти на самой середине создания злосчастного «островка» – толщина шара становится на «боках» больше, и в конечном итоге он снова взрывается. Огневики не обратили внимания даже на второй «взрыв», Дракен перестал оборачиваться после четвертой или пятой неудачной попытки. Младший Сано так и не повернулся. Ни разу. Такемичи начинал злиться. Старший Сано посмотрел на еще пару попыток, а потом остановил его, взъерошив кудряшки на лбу ученика: — Давай немного отдохнём. Ты, кажется, забыл, что силу из злости и горячности для своей магии черпают заклинатели огня, а не воздушные кочевники. Наша добродетель – спокойствие и концентрация. Такемичи готовится возразить, но Сано останавливает его строгим взглядом из-под нахмуренных бровей. Младший угрюмо поджимает губы и кивает, опуская голову после поощрительного хлопка по плечу. — Пятнадцать минут. Он провожает удаляющуюся фигуру взглядом, а после перешагивает низко натянутые канаты и идет к ближайшей скамейке. Ложится и устало прикрывает глаза, скрывая лицо за напряженным предплечьем. Пытается отдышаться. Спокойствие. Умиротворение. Легкость. Три кита мира воздушной магии и высоких белых башен, скрывающихся в склонах тысячелетних гор. То, чему учат в каждой школе заклинателей воздуха. То, что каждый кочевник усваивает на самых первых своих тренировках. Воздух – самая спокойная и «легкая» из стихий. Единственная, буквально не имеющая физической плотности, она считалась самой сложной в покорении. Поэтому и курс обучения в академии был дольше на целый год. Как раз хватало, чтобы научиться правильно медитировать, а не притворяться, засыпая сидя на уроках самых старых и плохо видящих учителей. Такемичи вытягивает руки вдоль тела и делает ещё один глубокий вдох, однако следующий за ним выдох получается слишком резким, из-за чего он закашливается. Кочевник с раздражением смотрит на лучшего друга, решившего навалится на приходящего в себя заклинателя в такой неподходящий момент. — У тебя сегодня день воздушных фейерверков? – Чифую игриво ухмыляется, но сразу же виновато похлопывает друга по спине, а после садится рядом. Ханагаки обиженно толкает его плечом, однако не огрызается – друга несмотря ни на что – даже раздражающие детские подначки – он любит и закатывать ему истерики из-за собственных неудач не собирается. Даже, если очень хочется. Они молчат несколько минут, а после Мацуно чуть отодвигается от него и похлопывает по своим коленкам в приглашающем жесте. Ханагаки тихо вздыхает и укладывается головой на чужие бедра. Жар разогретых тренировкой мышц проникает даже сквозь влажную ткань голубого спортивного кэйкоги. Такемичи чуть морщится, а после блаженно вздыхает, чувствуя магию друга на собственной разгоряченной коже.  Пока кочевник укладывался на нем поудобнее, Чифую притянул из стального резервуара неподалеку от них пару тонких струек проточной воды, а после, превратив в два маленьких, игриво блестящих на солнечном свету шарика, прислонил к вискам друга и, сделав максимально участливый голос, сказал: — Главный психолог южного племени воды готов вас выслушать. – брюнет не отвешивает ему за напускной официоз подзатыльник только потому, что прикосновения музыкальных пальцев, которые практически не ощущаются через плотность мягких светящихся водяных шариков, слишком приятно расслабляют. Только поэтому. Целитель не сдается: — Я серьезно, Такемичи. Рассказывай. – заклинатель воздуха тяжело вздыхает и поднимается с чужих колен, оставляя маленькие шарики понуро перекатываться в ладонях южанина. Тот быстро выкидывает их куда-то за скамейку, в траву, и вытирает оставшиеся капельки о ткань штанов. — У меня не получается прием. Его самая первая часть. – удивляя даже себя самого, он говорит очень спокойно, почти что равнодушно. Будто бы не эта самая проблема заставила его буквально покраснеть от злости и напряжения несколько минут назад. Мацуно зачесывает волосы назад и уставши повторяет:  — Это я уже заметил. Я имею в виду, что хочу услышать, почему ты никак не можешь прийти в себя. Кто из нас в конце концов полжизни за медитацией провел? – Мацуно смотрит ему прямо в глаза, и это то, чему Такемичи, начиная с самого первого дня знакомства, не мог сопротивляться. Он вновь горько вздыхает и говорит только одно слово: — Манджиро. Повисает неловкая пауза, после чего Мацуно со смешком говорит: — Партнёр, если ты заставишь меня вытаскивать из тебя причину буквально по одному слову, мы не закончим с этим до завтрашнего дня. Ну же, я же знаю тебя лучше всех. Доверься мне, я не буду смеяться. – на его лице появляется нежная улыбка, а рука водника находит свое место на плече брюнета, облокачивая тело друга на себя. Брюнет окидывает рассеянным взором тренировочный плац и, признав свое окончательное поражение, начинает тихо говорить. — Он не смотрит на меня всю тренировку. Я… Я просто немного расстроен и не знаю, что сказать. Я имею в виду, ты вообще видел, как он на меня посмотрел после слов Шиничиро-сана? Будто я… Я… Боже, чувствую себя так глупо! Да, мы встречаемся не так долго, но я думал, что между нами установилась какая-то связь, взаимопонимание, а он… Ещё и эти проклятые «островки», будь они не ладны! Я уважаю Шиничиро-сана! А кто нет?! Но почему надо было выбрать именно этот прием?! Из все возможных – самый сложный по технике. Я бы понял, если бы это были показательные выступления на выпускном экзамене, но нет же. Поединок «три на три» на ближайшем чемпионате. Так почему..?! Почему все враз стало таким сложным… – парень начал свою речь спокойно, в середине использовал почти весь запал и едва ли не прошептал самый конец. Мацуно всегда забавляли эти несвойственные магам воздуха «секундные вспышки эмоций» Ханагаки, но прямо сейчас он мог только обнять кочевника чуть сильнее, поглаживая расстроенного друга по голове: — Ты слишком сильно переживаешь, партнер. Да, все действительно произошло слишком сумбурно, и я понимаю, что ты чувствуешь себя потерянным, но, Такемичи, это же не конец света. Капитан, он… Прежде всего он заклинатель огня. А все мы знаем, что их злость и негодование могут из эмоционального легко перерасти в пламенный взрыв, который запросто уничтожит все вокруг. Поверь, негодования там было не мало, – рядом со мной даже «дьявольская парочка» присмирела – но он не начал развивать скандал, а ушел усмирять свои эмоции. И, я уверен в своей правоте, поступил он так из-за тебя. А это, что-то да значит. Поэтому ты сейчас же перестаешь вести себя, как размазня, и с гордо поднятой головой возвращаешься на ринг, где показываешь мастер класс в управлении самой сложной стихии. План понятен, солдат?! Ханагаки поднимает руки в знак поражения и устало трет глаза. Но, когда их взгляды вновь встречаются, на лице кочевника Мацуно наконец-то видит улыбку. Уставшую, слабую, но тем не менее – искреннюю. Водник довольный собой возвращается к Мицуе, терпеливо ожидающему его в стороне все это время. Удивительно, как это Ханагаки не приметил северянина преувеличенно усердно перематывающего запястья фиксирующим бинтом. Такемичи тоже поправляет перекосившуюся ткань спортивного костюма, чуть взъерошивает вьющиеся черные пряди на затылке и возвращается на ринг, наконец-то чувствуя то самое пресловутое умиротворение и концентрацию. И правда перегнул. Они с Манджиро после тренировки обязательно поговорят в спокойной обстановке и решат свои проблемы. Нет повода для паники. Не расстанутся же они из-за какого-то соревнования, в конце-то концов? Такемичи ощущает себя героем второсортной пьесы, однако несмотря на это чувствует тихую радость. Следующий шар не лопнул. Когда он во второй раз взобрался на арену, не стал становится в центр. Юноша облокотился на небольшой столбик и, медленно, спокойно выдохнув, создал в руке небольшую сферу. Меньше той, что была в руках наставника сантиметров на десять-пятнадцать. Брюнет терпеливо подождал, пока маленькие струи воздуха внутри вольются в единый поток и аккуратно отпустил руку на «полюс».  Еще раз. Вдох и выдох. Он вытягивает руки вперед и опускает ладони на уровень груди. Потоки воздуха внутри сферы набирают скорость. Лазурный взор проходится по краям сплющенного шара, руки давят сильнее. Сфера становится шире. Потоки все ещё стабильны. Сантиметр за сантиметром. Такемичи все также спокоен. Юный маг настолько сконцентрировался на частоте собственного дыхания, что в себя пришел, только когда ощутил в ладонях непривычную твердость. От изумления он приоткрыл рот. Получилось. Между его ладоней находился идеально ровный, тонкий диск. Твердый, как горная порода, но все еще состоящий из воздуха. Прозрачный, с еле заметным движением воздушных потоков, набирающих внутри огромные скорости. Он, будто бы боясь спугнуть собственное «создание», затаил дыхание и аккуратно убрал нижнюю руку, отвел назад. Последний глубокий вдох, и кочевник отводит и вторую ладонь, все еще сжимая кончики пальцев –контролирую запечатанную магию. — Видишь, я же говорил, что получится. – Такемичи едва не вскрикивает от испуга. Позади стоит и с довольной улыбкой на него смотрит старший Сано. С точно такой же он несколько недель назад пообещал взяться за его обучение. Может, и с соревнованиями правда получится? И эти чертовы островки… Островок! Ханагаки тут же поворачивается и в недоумении смотрит на все ещё парящий воздушный диск. Он будто бы стал даже ровнее. Странно… — Прости, я подумал, что ты расстроишься, если он исчезнет так быстро. – Шиничиро с виноватой улыбкой показывает ему указательный палец, который еле заметно вращается по часовой. Такемичи улыбается в ответ. Искренне. Теперь он понял. Остаток тренировки проходит вполне себе спокойно. Сано отправляет его к небольшим лесенкам у площадки магов земли тренировать прыжки с пола. Много, долго и монотонно. Но младшему кочевнику, пережившему сегодня слишком много эмоциональных потрясений, это показалось настоящим подарком судьбы. Когда ноги начали буквально гудеть от нагрузки, а солнце сменило свое положение на небе, брюнет остановился и аккуратно сошел с лесенки. Тяжело выдохнул и оглянулся вокруг. Младшекурсники давно покинули арену, вернувшись домой. Не было на плаце и Чифую – новый прием не пощадил и водного целителя, из-за усталости забывшего даже попрощаться. Такемичи на подрагивающих ногах пошел в сторону старшего кочевника. Мужчина в этот раз смотрел за спаррингом огневиков. Тора и Кейске как обычно заставляли ринг буквально пылать. Красиво. — Ш-шини… Шиничиро-с-сан, я могу пойти домой? – говорить удавалось с трудом, дыхание никак не хотело приходить в норму. Сано, конечно же, тоже замечает это, поэтому быстро кивает и возвращается к своей роли рефери. Ханагаки идет к раздевалке, ноги все еще дрожат. Так хочется сесть на скамейку. Совсем ненадолго. Хоть на десять минут. Но он знает: сделает так – и потом просто не встанет. Ноги откажут. Он достает сумку из своего шкафчика, когда слышит еще один хлопок двери. Оборачивается и закусывает губу – Манджиро. — Такемичи, мы… Мы можем поговорить? – голос непривычно тихий и задумчивый, как будто блондин прямо сейчас придумает следующие слова. И Такемичи мог бы занервничать, но сейчас он был расслаблен и собран. Готов к разговору и любому его исходу. — Ты… Почему ты согласился участвовать? – Ханагаки закусил губу и задумчиво промычал. Не то, чтобы у него не было ответа, но было такое чувство, словно бы Сано он был и не нужен. Нужен был собственный вопрос кочевника: — А почему ты так негативно воспринял мое решение? Вот оно. Стоило Такемичи найти чужой взгляд, как Манджиро, будто старое дерево в сухостой, мгновенно вспыхнул: светлые брови почти сомкнулись на переносице, а голос стал громче: — Неужели ты не понимаешь, как это опасно?! Туда идут не за практикой в покорении стихии – за победой. Ты думаешь понятие «соревнование» сдержит тех сумасшедших, в чьих жизнях нет ничего кроме этого треклятого золотого кубка? – он сделал шаг, еще один, – каждый будет стараться сделать тебе как можно больнее, довести до грани. Ты думаешь, нас защищают правила? Ни черта подобного! Правило одно – «лежачих не бьют». Как тебе защита?! Спасет это тебя от ледяных водных потоков? – он злобно пнул стоящую рядом наполовину полную катку с водой. – Или может укроет от земляных дисков? – парень показательно перешагнул через один из них и наконец встал прямо перед Ханагаки, не оставив между ними и десятка сантиметров. В глазах горел яростный огонь. Пламя появилось и на широкой ладони. – А от огня… Спасет тебя это от пламени заклинателей огня? На глазах кочевника навернулись слёзы. Не из-за страха или обиды на старшего, нет, от чужих чувств – обсидианы источали грусть и боль – страх за него, Такемичи. Он с нежностью поднес чужое запястье к своему лицу и, не отрывая взора от чужих взволнованных глаз, задул игриво колыхающиеся язычки пламени. А после, удивляя не только растерявшегося Манджиро, но и себя самого, притянул старшего к себе. Впился в чужие губы жадным поцелуем, изо всех сил сжав чужую шею в своих руках. В ответ крепкая хватка на талии и не менее страстный ответ. Их первый поцелуй. Брюнет представлял его нежным и полным робкого смущения. Реальность же была такова. Блондин притягивает его еще ближе. Сжимает талию так сильно, что Такемичи чувствует ноющую боль. Но он не останавливает возлюбленного. Не в силах сделать это, когда чужие губы с такой страстью и отчаянием сминают собственные. Мнут, покусывают и слизывают маленькие капельки крови в извинении. Когда Сано наконец отстраняется от него, дыхание, только-только пришедшее в норму после изнурительной тренировки, вновь сбивается, заставляя грудь ходить ходуном. — Со… Согласился, потому что… Верю. – Ханагаки прислоняется лбом к чужому, на миг прикрывая глаза. — Во… Во что веришь? – розовощёкий из-за смущения Сано выглядит таким растерянным и милым, что губы сами по себе растягиваются в влюбленной улыбке. — В свои силы и своего… Капитана. – Сано вздыхает, принимая поражение, и, мягко очертив контур губ большим пальцем, вновь целует самый уголок. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. – Ханагаки снова притягивает его к себе и целует. «Я знаю».