Майор Гром. Чумная наследница.

Анастасия Разумовская Санкт-Петербург, менее года назад Анастасия находилась в своем кабинете и думала над сложившейся ситуацией уже продолжительное время, запретив кому-либо заходить без ее приглашения, даже если наступит кризис или конец света. Ее разрывало от внутренних противоречий текущей обстановки, ведь решать приходилось не простой рабочий вопрос, а выбирать, что ей было дороже: гордость или честь. Ей противно было просить о помощи, а именно это необходимо было сделать, если Разумовская хотела подняться на одну ступень выше «Птицы». Но она также стремилась доказать, что человек, дающий ей то, что она просит, заслуживает достойного ответа, а не ножа в спину. Может она и была «мафией», но понимала когда можно пожертвовать пешками, а когда выставить главные свои фигуры. Поднявшись со своего места, Разумовская собрала волосы заколкой, которую крутила в руках, обернулась к зеркалу и решительно посмотрела на свое отражение. Вспоминая, как раньше она смотрела на саму себя – обыкновенную безынтересную девочку – Анастасия едва нахмурила свои ровные брови, ведь даже тогда незримый образ подруги всегда был рядом. Сейчас же она боялась к нему прикоснуться, ведь ей казалось, словного одного касания хватит, чтобы разрушить несколько лет жизни, к которой она стремилась. Повернувшись к столу, Разумовская взяла новый телефон, купленный одним из ее миньонов, набирая номер подруги по памяти. Подойдя к окну, она ожидала ответа, зная, что подруга занята и ответит не быстро. «Ана», - не вопрос, а утверждение, Лиза уже привыкла к постоянно меняющимся номерам Анастасии, поэтому была уверена в том, кого услышит на другом конце провода. На секунду Разумовская сжала челюсти, осознавая, что в голосе девушки не было удивления или заинтересованности, значит, она ждала этой просьбы, и именно это так злило девушку – она становилась предсказуемой в делах, когда нужно было рисковать единственным козырем. - Нужна твоя помощь, - сквозь зубы выговорила Анастасия, стремясь удержать порыв запустить телефоном в стену. Прекрасно зная, к чему готовилась подруга, Разумовская принимала тот факт, что жертвует ее интересами на благо своих собственных, что может привести к ненависти подруги, ведь та исполняла любую ее прихоть. Но сейчас она могла думать лишь о том самодовольном лице «Птицы» в их последнюю встречу, которое хотелось разбить о стол. «Ненавижу, когда ты делаешь это», - без упрека, лишь для констатации ответила Шифр, и Анастасия едва удержалась оттого, чтобы не сказать, что прекрасно понимает это. Кивнув самой себе, Разумовская отвернулась от стекла, где видела свое униженное размытое отражение и, набрав полные легкие воздуха, быстро рассказала подруге, где и во сколько они встретятся. Не получив даже согласного «хорошо», которое постоянно использовала Лиза, девушка заставила себя положить телефон на стол, но порыв злости к самой себе был слишком сильным, и она таки скинула все на пол одним резким движением. Медленно выдохнув через разомкнутые губы, Анастасия схватила со спинки кресла пиджак и направилась к выходу, составляя примерный план того, как собиралась действовать. На первом этапе ей нужно было привести себя в надлежавший вид, чтобы не напугать окружающих своими темными мешками под глазами, в которых она хранила ненависть всех дней с того момента, как вышла из психбольницы. Поэтому сначала водитель отвез ее домой, ожидая в машине, пока Разумовская принимала горячий душ, надевала любимый брючный костюм и выбирала крабик для волос взамен заколки, которую итак забрали бы на обыске. Затем ее автомобиль подъехал к небольшому магазину, в котором Анастасия оставляла часть препаратов для продажи «особым» клиентам, и юноша за прилавком моментально сориентировался, отдав ей то, что она просила подготовить. В конце концов, меньше всего ей хотелось становиться частью сцены, которую могла закатить Лиза, поэтому подстраховка будет иметься в кармане пиджака ее помощника. Потом Разумовской пришлось заехать в лабораторию, поскольку работники докладывали о некоторых сложностях в работе с новыми веществами, и выяснять, в какой момент они перестали работать по инструкции и проявили неуместную изобретательность. Из-за этой самодеятельности ей придется искать поставщиков новых расходных материалов, и девушка пообещала, что это скажется на их же зарплате. И когда основная часть проблем была улажена, а люди отправлены на задания, Разумовская велела ехать на место встречи с Шифр, неумышленно сжав руки на коленях, представляя, чем впоследствии может обернуться такая «просьба». Но Лиза уже находилась на площади, куда сказала прийти Анастасия, и села в машину, не сказав и слова, так что девушка не стала даже пытаться завязать разговор. Она собиралась сказать, что успеет привезти в нужное время туда, куда попросит Шифр, но та делала то, что от нее ожидали – помощь без слов, вопросов и пререканий. Даже водитель почувствовал себя некомфортно, и Разумовская едва заметно кивнула ему в отражении зеркала заднего вида, когда почувствовала ускорение машины. Достигнув своей конечной цели, Лиза первой вышла из машины, не дожидаясь помощи со стороны мужчины, и Анастасия только закатила глаза, задержавшись в салоне всего на несколько секунд. Подруга хотела покончить с этим как можно скорее, и девушка прекрасно ее понимала. Однако стоило посмотреть на нее, Разумовская едва подавила мысль запихнуть Шифр обратно в машину и увезти на другой конец света, лишь бы не видеть такие ее глаза – полные безнадеги, когда она смотрела на стены больницы. Понимая, что в состоянии дорогого человека виновата она сама, Анастасия направилась ко входу, не сумев подобрать слова для поддержки. - Кому ты хочешь сделать больнее: мне или ему? – не громко, но уверенно раздалось за ее спиной от Лизы, но Разумовская продолжила идти вперед, только сжав руки в карманах брюк. Преодолев небольшую неухоженную аллею, девушки достигли главных дверей больницы, которые Анастасия открыла не без брезгливости на лице. У стойки регистрации находилась лишь пара молодых медсестер, которые сначала безынтересно подняли головы на раздавшийся звон колокольчика, но, столкнувшись взглядами с посетителями, мгновенно встрепенулись и поспешили заняться своими делами. Одна немедленно позвонила по телефону главврачу, оповещая о важных гостях, а вторая искала какие-то бумаги. Шифр беззлобно хмыкнула от собственной мысли, что подруга навела шороху даже в психбольнице, где была всего один раз. Уже через пару минут их просили следовать за сопровождающим. В небольшой компании девушки прошли по длинному обшарпанному коридору, поднялись на лифте на 3 этаж и через пару пролетов их завели в кабинет человека, который чересчур энергично поприветствовал Разумовскую. - А вы должно быть Лиза! – материализуясь перед Шифр, произнес мужчина, активно пожав ее не уверенно протянутую руку, - наслышан, наслышан, столько шума вокруг вас, прошу, садитесь! – Тараторив, что не походило образу главного врача психбольницы, продолжал тот, словно игнорируя все самые красочные вопросы в глазах девушки. И пока мужчина возбужденно ерзал в своем кресле, рассказывая Лизе о ее влиянии на процесс по работе с самым интересным пациентом, Анастасия, подперев рукой голову, старательно делала вид, что трещина на окне за спиной Рубинштейна куда увлекательнее. Затем ей пришлось заставить себя слушать, потому что мужчина поделился прогрессом в своей работе, если можно назвать то, как он доводил своего пациента, стремясь узнать что-то новое, а затем давал ему препараты, которые усмиряли его волю и желание сопротивляться. На моменте описания одной из процедур в кабинет постучал и вошел высокий темноволосый мужчина, доложив, что для встречи все подготовлено, и врач словно подлетел со своего места, приглашая девушек пройти к комнате для приема гостей. И раз Лиза выходила последней, она коротко взглянула на мужчину, отчего-то подумав, что знала его, но очки в толстой оправе и форма не по его размеру мешали понять, откуда именно. Вновь двигаясь по старым коридорам, Шифр смотрела по сторонам, пытаясь отвлечься от назойливого монолога Рубинштейна, из-за которого ей казалось, что мужчина-санитар, сопровождающий их, стал слишком напряженным. Но думать об этом долго девушка не смогла, потому что они достигли нужного крыла и через пару минут остановились у комнаты с массивной металлической дверью и большим стеклом, покрытым железной сеткой. И если Лиза так и не решилась подойти вплотную, чтобы посмотреть на обстановку в комнате, то врач и Анастасия встали как можно ближе. Рубинштейн излучал максимальную степень восторга, едва не прилипнув к стеклу, словно был ребенком и первый раз пришел в океанариум. Разумовская максимально не заинтересованно стояла под его боком и смотрела на мужчину в комнате так, словно никогда его не знала. Даже санитар, пришедший с ними, заинтригованно сделал пару шагов ближе, оставив Шифр чуть позади себя. Лиза же была слишком взволнована, глядя в спину подруги, лишь бы не на «заключенного», вот почему она вздрогнула, когда Анастасия сказала всего одно слово «нет». Часто заморгав, возвращаясь в реальный мир после короткого наваждения, Шифр внимательно посмотрела на главврача, который что-то доказывал Разумовской. - Один на один без подстраховки – нет, - твердо ответила девушка, когда Рубинштейн снова пытался объяснить необходимость личной встречи Лизы и пациента без посторонних. Почувствовав себя лишней, как будто это не ей пришлось нарушить все свои планы и сорваться в данное заведение, Шифр набрала полные легкие воздуха и расправила плечи. - Хватит пререкаться, словно маленькие дети, не поделившие игрушку, - удивившись строгости в собственном голосе, произнесла Лиза, ясно увидев шок в глазах санитара, когда он полуобернулся к ней, словно вспомнил о ее присутствии. – Сколько времени у меня есть? – призывно посмотрев сначала на подругу, потом на врача, спросила девушка, давая понять, что еще хотя бы минуту в их компании не протянет. - Ты не будешь так рисковать… - хотела вмешаться Анастасия, но увидев, как Шифр приподняла брови, явно желая опровергнуть все, что она скажет, замолчала. Разумовской пришлось отвернуться, понимая, что не она сейчас руководит ситуацией. Заметив ее недовольство, Рубинштейн с огромным удовольствием хлопнул в ладоши, взбудоражив всех своей гиперактивностью, и велел санитару принести ключ-карту от двери. Понимая, что обратного пути нет, Лиза пыталась придумать хотя бы часть фрагментов для разговора с пациентом, но стоило заметить приближающегося мужчину с ключом, и вся ее решимость мгновенно улетучилась. Выслушав короткую инструкцию лишь для вида и совершенно ничего не запомнив, она подошла к двери, глядя, как вводят пароль. Услышав звук, когда замок разблокировали, Шифр обернулась к Анастасии, которая следила за каждым ее движением, готовая в любой момент схватить подругу за руку и увести. Девушка мимолетно ей улыбнулась прежде, чем дверь открылась, и сделала несколько неуверенных шагов вперед, глядя строго в центр комнаты, где сидела фигура в белом. В конце концов, пациент в смирительной рубашке был не опаснее девушки, которая знает, как умертвить человека простой брошью, ведь если заколку с ядом могли бы забрать, то кто обратит внимание на украшение на воротнике женского пиджака. Остановившись в нескольких шагах за владельцем палаты, Лиза вздрогнула, когда дверь скрипнула и закрылась. - Я не ждал гостей так скоро, - выпрямив спину, произнес мужчина, наклонив голову в сторону стекла, за которым должны были стоять наблюдатели. - Мне навестить тебя через пару лет? – сглотнув, тихо спросила девушка, сжав ладони, когда фигура в белом замерла. Если «Птица» и ждал гостя, то явно не ожидал, что это будет она. Понимая, что дочь не оставила бы подругу одну, а Рубинштейн не упустил бы возможность подглядеть за ним, мужчина медленно обернулся, оценивающе присматриваясь к своему секретарю снизу вверх. Укладка, макияж и скромное, но элегантное платье – на мгновение «Птица» ощутил гнев, всколыхнувшийся от воспоминания, когда Анастасия сказала, что Лиза счастлива. Так не будет выглядеть женщина, которой пришлось проходить путь реабилитации после осознания того, каким монстром оказался мужчина, к которому она испытывала определенные чувства. Шифр выглядела, несомненно, лучше этой картины, но уже через секунду ухмылка на губах пациента исчезла, когда он подумал, что этот образ сильной женщины должен был принадлежать не ему вовсе. Представив, что дочь вырвала подругу с какого-то свидания, где Лиза могла наслаждаться компанией «другого» мужчины, «Птица» испытал смешанные чувства. С одной стороны – это попытка показать ему власть, которой обладает Разумовская, ведь если она могла дать ему внимание девушки, то и лишить могла так же просто. Но с другой стороны – это незамаскированное отчаяние, стремление выглядеть сильнее, показывая, что она не побоится пожертвовать чем-то дорогим для достижения цели. А цель Анастасии – возвыситься над ним, лишив всего; после потери компании, поддержки сторонников и свободы, единственное, что у него осталось, - это девушка, все еще смотрящая на него «так». Так, как смотрела всегда, вне зависимости от того был это он или Сергей. Вообразив, как глупо они выглядели со стороны, сохраняя это неловкое молчание, «Птица» хмыкнул, желая отвернуться и закончить разговор, которым его впоследствии могли шантажировать, но его глаза сами упали на руки девушки, которые она сцепила в замочек перед собой в защитном жесте. Отсутствие помолвочного или обручального кольца, казалось, было куда важнее всего за последние пару лет. - Думаешь, я из тех, кто пойдет по рукам, чтобы забыть прошлое? – неумышленно накрыв безымянный палец, произнесла Шифр, мысленно помолившись тому, чтобы Анастасия за стеклом не смеялась слишком громко. В конце концов, ее забрали перед первым свиданием с тех пор, как Разумовский оказался в данном заведении. «Птица» же лишь наклонился вперед и, будь его руки свободны, оперся бы ими в колени. - Хочу, чтобы ты помнила об этих словах, когда я приду за тобой, - будучи уверенным в своих словах, ответил мужчина, мотнув головой, ведь отросшие волосы постоянно лезли в глаза. – Не хочется проливать кровь идиотов, вознамерившихся взять то, что им не принадлежит. Шифр лишь наклонила голову к груди, прикрыв глаза и грустно улыбнувшись. - Так я для тебя лишь вещь? – риторично уточнила девушка, заметив то, как дернулся мужчина, словно данная формулировка была для него оскорбительна. Может не для него, но для Разумовского под этой маской точно. Но сам «Птица» заметил то, как Лиза коротко взглянула на стекло, за которым стояли зрители, словно сквозь него могла увидеть ответ на вопрос: завершить эту встречу или нет. - Не смей, - вдруг твердо, но толику испуганно произнес мужчина, приковав к себе недоуменный взгляд Шифр. - Что? – практически одними губами спросила девушка, взглянув в глаза собеседника, которые он перевел на металлическую дверь за ее спиной. - Уходить сейчас, - снова посмотрев на растерянное лицо Шифр, ответил «Птица», и подсознательно ему показалось, что Лиза желала услышать эти слова. Вопреки желанию быть рядом с важным человеком девушка неумышленно опустила взгляд на затяжки его смирительной рубашки. - Меня вообще не должно быть здесь сегодня, - представляя, что может случиться, когда она расстегнет его рубашку, произнесла Шифр. Мужчина проглотил вспышку гнева, когда Лиза подтвердила его ожидания о том, что этот идеальный образ был не для него, но стоило ей сделать пару неуверенных шагов в его сторону, и сознание «Птицы» накрыло ликование - она выбрала его. Осталась с ним, даже зная, что где-то там ее ждет другой мужчина, который, возможно, мог сделать ее жизнь счастливее или хотя бы чуточку нормальнее. Приподняв голову, когда девушка подошла практически вплотную, «Птица» больше ни на миллиметр не отводил взгляда от ее лица, запоминая каждое мимолетное движение, пока она опускалась рядом с ним так, чтобы находиться на одном уровне. Когда ее колени коснулись пола, а глаза посмотрели в его собственные, он все же задержал дыхание, стоило Лизе протянуть руку, чтобы отогнуть мельтешившие пряди рыжих волос с его лица. Заворожено проводив ее кисть взглядом, когда Шифр отстранилась и села удобнее, мужчина напомнил себе, почему испытывал к ней влечение. Каким бы монстром он ни был, Лиза видела в нем того, кто нуждался в помощи: будет это еда из ресторана, когда он забудет поесть, или данный жест, когда самому ему никак не убрать с лица надоедливые волосы. Почувствовав неловкость из-за такого внимания и тишины со стороны мужчины, Шифр опустила взгляд, разглаживая складки на платье. - В следующий раз принесу резинку для волос, - когда поняла, что произнесла это вслух, девушка замерла, ожидая реакции от притихшего собеседника. Но тот лишь коротко посмеялся и лег на пол, устраивая голову на коленях Лизы, даже прикрыв глаза от удовольствия, когда она поборола нерешительность и прикоснулась к его волосам, аккуратно перебирая прядки кончиками пальцев. Все еще самый опасный преступник последних лет, сжигавший людей заживо, и его милосердная подруга, находившая лучшее в людях в тех качествах, в которых ее не было никогда. Эту идиллию их воссоединения нарушали лишь восторженные реплики Рубинштейна, который записывал что-то в свой блокнот, потому как санитар был занят изучением металлической двери с электронным замком, а Разумовская почувствовала, как вонзила ногти в ладони, сжав их в тот момент, когда подруга приблизилась к «Птице». С одной стороны ее радовала слабость отца, которую он демонстрировал, оказавшись с Лизой, но с другой стороны она была в ярости. В ярости, ведь единственный план, который она строила для противостояния «Птице», теперь сводился до одного человека. Человека, которым она дорожила больше всего, и которого не хотела потерять. Но очевидно потерять все же придется. *** «Пандемониум» Некоторое время спустя Бар, несмотря на трудности пропускного режима для простых людей, был полон, и Анастасия впервые за несколько лет своей работы почувствовала гордость за собственные достижения, старательно не думая о том, что часть работы по его созданию взяла на себя подруга. Собственно, именно Лиза сказала следовать самому глупому правилу фильмов – прятать на виду. Разумовская всегда считала блюстителей порядка не самыми умными индивидами, но мысль вести дела в пределах собственного бара была идеальной. Запутать полицию так просто: делай то, чего они ожидают, говори то, что хотят услышать, и они сами погрязнут в сомнениях. Что-то похожее говорил Джек Воробей в первой части «Пираты Карибского моря» при попытке украсть корабль из под носа стражи. Анастасия цыкнула самой себе, ведь момент самовосхваления был нарушен мыслью о подруге, о которой она пообещала не вспоминать хотя бы один вечер. Опустив взгляд со своего балкона вниз, Разумовская быстро нашла девушку у стойки бармена, когда она заполняла какие-то бумаги и вела оживленную беседу с парой официанток. Наблюдение порой было очень полезно, ведь Анастасия подловила момент того, как к Лизе подошел уже знакомый мужчина, что-то сказал, и девушка подняла голову к балкону, найдя подругу уже со знакомым недовольством во взгляде. Так она смогла подготовиться ко встрече, пока ее люди сопровождали гостя наверх, а не подскочить на месте, если бы к ней ворвалась Шифр и потребовала объяснений. Но еще больше Разумовская удивилась, когда гость пришел без ее подруги, а на красочный вопрос о том, где Лиза, мужчина ответил, что та осталась у бара. Это несколько выбило ее из колеи, в которой она чувствовала себя хозяином ситуации. «Она не захочет узнать, почему я отправила своего человека шпионить за Рубинштейном в психушке?» - пропустив мимо ушей большую часть доклада от своего гостя, размышляла Анастасия, едва не вздрогнув, когда мужчина подлил вино в ее опустевший бокал. - Я хочу сменить твою профориентацию, - в конце его монолога произнесла девушка, старательно изучив ситуацию, складывающуюся вокруг Шифр. – Ситуация в больнице мне не понравилась, поэтому я хочу, чтобы ты занялся Лизой. Разумовской пришлось подавить раздражение и начать объяснение своего плана, различив недоумение в глазах собеседника. «Птицы» стало слишком много в жизни подруги, и если раньше ей хватало держать Шифр подальше, просто сказав «нет» для их встреч, то теперь Анастасия понимала, если Лиза захочет, то приложит все усилия, чтобы поступить так, как ей нужно. В некоторые времена Разумовская жалела, что вытянула подругу из депрессии до того, как разобралась с отцом, а не после, поскольку сейчас Шифр является важной фигурой на ее доске. Но с другой стороны, она боялась, что долгие разборки приведут к тому, что она потеряет единственного оставшегося человека, которому важна. Однако все пришло к тому, что делать выбор приходилось в любом случае. - Ты будешь следить за ней и докладывать о ее состоянии, - представив лицо подруги, когда она узнает о появлении надзирателя, Анастасия мимолетно скривилась. – Она слишком часто отключает голову, да ты и видел, как она ведет себя рядом с ним, - откинувшись на спинку, продолжила девушка, покрутив бокал с вином в руке. – Стань ее другом, телохранителем, психологом – мне не важно, я должна знать, в какой момент она пересечет черту, когда я не смогу контролировать ситуацию. – Кивнув самой себе, Разумовская наблюдала за тем, как мужчина поднялся со своего места, понимая, что разговор окончен. – И еще одно, - остановив того у самой лестницы, добавила Анастасия, сделав паузу на глоток напитка, - не влюбляй ее в себя и не влюбляйся сам. Ты не он, от тебя избавиться легче. – Наблюдая за тем, как мужчина сглотнул и наклонил голову к груди, словно представлял этот драматичный момент, Разумовская махнула рукой, показывая, что тот может идти. Подозвав одного из своих людей, она велела составить компанию мужчине, потому как была уверена в том, что подруга может устроить скандал, не побоявшись свидетелей. Это ведь не она следит за своим имиджем бесчувственной главы мафии и контролирует эмоции 24/7. Откинув голову на спинку дивана, Анастасия устало выдохнула и уже мысленно подсчитывала расходы на новую мебель и оплату больничных листов, когда Лиза начнет выплескивать на окружавших все недовольство, скопившееся за последние сутки. Дав администратору распоряжение – присмотреть за обстановкой и сообщить об окончании сцены – Разумовская вызвала водителя и отправилась домой, впервые решив поспать в родной кровати, а не за рабочим столом. Именно побег через черный ход позволил избежать столкновения с подругой посреди бара, где Лиза встретилась со своим текущим надзирателем. В самом начале, когда подчиненный Анастасии представил мужчину, Шифр скептично выгнула брови, сказав, что ей это не интересно. Но стоило затронуть тему того, что он будет проводить с ней все свое время, девушка вспыхнула, и все то хорошее, что она испытала за время общения с «Птицей», было моментально забыто. Лиза даже не понимала, что именно ее так злило. То, что мужчина был двойным агентом и собирал информацию из больницы, где держали Сергея, а ведь мог просто убить его, только получив такой приказ? Или то, что подруга перестала доверять ей только из-за чувств, которые она испытывала к Разумовскому? Или то, каким безразличным и холодным был этот человек, словно его устраивало то, как им помыкали? «Не интересно», - не сумев зацепиться за что-то конкретное и обосновать свою точку зрения, Лиза обошла обоих мужчин, но если подчиненный Анастасии вяло отступил и поблагодарил всевышнего за отсутствие проблем, то названный надзиратель схватил девушку за руку и, закинув себе на плечо, понес в направлении зоны для особых гостей. Он умело игнорировал все возмущения со стороны Шифр и поднимался по лестнице, даже не шатаясь, так что девушка на секунду задумалась, что такая физическая подготовка не может быть у обычного человека с района. Ей даже стало стыдно за ребячество, которое она устроила, однако когда они остались наедине, а мужчина закрыл дверь, посадил Лизу на стол и прошелся по всем углам, проверяя наличие жучков, ей стало не по себе. - Да кто ты такой?! – возмущенно вырвалось у Шифр, когда надоело притворяться, что ей нравится быть чьей-то игрушкой: будь то лучшая подруга, Разумовский или любой из их людей. Убедившись, что они одни, мужчина снял очки и растрепал свои волосы, и этот образ вызвал у девушки еще больше подтверждение тому, что она определенно его знала. Темные волосы, глубокий взгляд, крепкое спортивное телосложение, слепое выполнение приказов, что свойственно солдатам, - имя точно крутилось на языке, но Лиза не могла заставить себя произнести его. - Я знаю, что неотразим, но давай вспомним о деле, - примирительно выставив руки перед собой, произнес мужчина, растянув губы в полуулыбке. Короткая вспышка-воспоминание о фотографии в рамке на стене в апартаментах Разумовского и улыбка, когда он рассказывал о единственном друге, которого приобрел за всю свою жизнь. - Олег… - словно самой себе озвучила девушка, вдруг оглядевшись по сторонам, пытаясь что-то отыскать. - В чем дело? – настороженно спросил мужчина, изумившись поведению собеседницы и отсутствию обвинений или вопросов в свой адрес. - Секунду, - вяло ответила Шифр, решительно подойдя к тумбе и взяв с нее вазу. - Вот этого не надо, - предупреждающе тыкнув в объект пальцем, произнес Волков, но он ясно видел, что девушка его игнорирует, примеряя вазу по весу. И прежде, чем мужчина успел сказать что-то еще, Лиза бросила снаряд в его сторону, но военная подготовка позволила легко уклониться и вновь ровно подняться на ноги, тогда как ваза с дребезгом рассыпалась на кучу осколков. - Я понимаю, ты расстроена и у тебя вопросы, - сделав шаг назад, продолжил тот, но следующей причиной уворачиваться послужила пепельница. И поскольку приличных объектов для угроз не осталось, и Шифр отвлеклась на поиск хотя бы чего-то, Олег быстро перескочил небольшой столик, со спины обхватив запястья девушки и прижав ее к себе. Но она не перестала сопротивляться, поэтому Волков резко развернул ее к себе, что стало его ошибкой, ведь Лиза быстро лишила его желания продолжать разборки одним стремительным выпадом в заветное место любого мужчины. Когда он согнулся пополам, держась за место удара, Шифр отошла назад, рефлекторно убрав волосы с лица. - И почему он выбрал такую жестокую женщину? - самого себя спросил Олег, простонав при попытке добраться до дивана. Лиза наблюдала за его страданиями еще какое-то время, но, очевидно, решив, что перегнула палку, несильно обхватила плечи неудавшейся жертвы и помогла упасть на мягкую поверхность, а пока мужчина валялся, вызвала официанта и заказала лед. - Нужна ей моя помощь, как же, - ругаясь на кого-то еще, продолжал Волков, но поскольку заказанный лед был уже в руках Шифр, она угрожающе наклонила ведерко над ним. - Или ты говоришь, что за спектакль-смертника устроил, заключив контракт с Аной, или это окажется у тебя в штанах, - указав на лед, решительно произнесла девушка, наблюдая, с каким отчаянием тот посмотрел на ее руку с ведерком, а затем очень медленно сел. - Просто для справки, - попросив минутку для передышки, ответил мужчина, облегченно заметив, что Шифр отодвинула лед, - я его лучший друг и обязательно припомню это на вашей свадьбе. Едва успев, Олег дернулся в сторону, потому что Лиза все же взмахнула ведерком, высыпав лед туда, где мгновение назад было лицо собеседника. Видимо восстановив свои силы, мужчина схватил руку Шифр, в которой было ведерко со льдом, а вторую положил ей на лопатки, прижав к своему телу. От наглости или неожиданности, но Лиза замерла, когда поняла, что он обнимает ее. - Я видел тебя там, - успокаивающе, словно сказку ребенку на ночь, произнес Волков, - и хочу того же, что и ты, - продолжал мужчина, восстанавливая в памяти образ сломленного друга в смирительной рубашке и ликующего врача рядом с ним. – Ты можешь, поэтому помоги мне спасти его, - уже упрашивая, сказал Олег, ощутив, как ослабло сопротивление со стороны девушки. Военная подготовка не дала вздрогнуть, когда Лиза выронила ведерко, и оно со звоном упало на пол, но человеческое сердце сжалось в момент, когда девушка шмыгнула носом и заплакала на его плече. Волков не мешал ей выплескивать эмоции, просто поддерживал и самому себе говорил о том, что именно за это, скорее всего, Сергей привязался к Шифр – она отдавала всю себя для других, поэтому сил защитить от боли себя у нее не оставалось. Почувствовав ответное объятие, Олег неуместно улыбнулся уголком губ, представив, как Лиза гоняет по городу «Птицу» с ведром воды, но рыдает, стоит тому пораниться. В ней было слишком много человечности, поэтому на ее свет тянулись оба Разумовских, ведь им обоим этого не хватало.