Quinta essentia

— Лежи! — строго прикрикнул Вацлав. — Тебе отдыхать надо. Как голова, еще на плечах держится? Шакс страдальчески скривился. Он никогда не сказал бы Вацлаву, что тот слишком громко орет, причиняя ему жуткую сверлящую боль, но Вац прекрасно это знал. Вацлав устало вздохнул и вернулся к перегонному аппарату, в котором очищал осадок, похожий на сажу, который получался, если выпарить воду из источника рядом с Разломом. Конечно, Вацлав пытался собрать сильный ингредиент для зелий, но в то же время выполнял заказ от Каима, который просил проверять городские колодцы и ближайшую реку. Вацлав надеялся, что из этой подозрительной сажи может получиться реагент, который покажет, если вода загрязнена… Он пытался думать о работе, чтобы отвлечься от прошлого, которое само нагрянуло на порог и бесцеремонно прошлось по его небольшой скромной лавке. По их лавке. Вацлав слишком давно не думал о Черной Гвардии и о том, от чего они бежали, позволив себе поверить, что может остаться в Агвраене хотя бы на время. Но время для бессмертного мертвеца было понятием зыбким, и он сам не заметил, как задержался здесь, заигрался в городского алхимика. И теперь придется платить. Вацлав сердито оскалился, когда увидел, что Шакс, почесывающий основания рогов, упрямо двинулся к своему столу. Там он разбирал часы и другие простые механизмы, в которых Вацлав ничего не понимал, но его друга увлекали соединения шестеренок, приводящие в работу разные устройства, и это тоже было сродни магии. Вацлав иногда наблюдал за тем, как тонкие пальцы Шакса соединяют и подгоняют шестеренки — это помогало отвлечься. Но не в этот чертов раз. — Мне нужно закончить работу! — возмутился Шакс, когда Вацлав подхватил его под локоть и снова поволок к старому дивану. Он бросил друга на постель и щелкнул пальцами, приклеивая его рубаху к дивану. — Мне нужно посмотреть часы Луррика, они отстают… — оправдывался Шакс, виновато глядя на него. — Успокойся и не доставляй мне проблем, — проворчал Вацлав. — Прости… Я… — Я просто не хочу, чтобы ты умер от боли, — снисходительно сказал Вацлав и, наклонившись, щелкнул его по рогу. — Лежи, я принесу лекарство. Ладно? — Ладно, — неохотно кивнул Шакс. Вацлав отвлекся от дел, чтобы приготовить успокаивающий отвар для Шакса, налил его в большую кружку и протянул на время освобожденному другу, примостившись на подлокотнике дивана, как большая сердитая птица. За окном шумела не на шутку разбушевавшаяся гроза, в которую превратился накрапывающий надоедливый дождь, и Вацлав начинал предполагать, что у этого буйства стихии магический источник. Его голова тоже побаливала, но, возможно, это из-за волнений сегодняшнего дня. Он встал и решительно закрыл ставни, чтобы не напрягать Шакса поблескивающими вспышками молний. — И мы не поговорим об этом? — спросил Шакс, отпив большой глоток — чтобы Вацлав успокоился и перестал сверлить его взглядом. — Здесь Гвардия! — Мы знали, что рано или поздно они появятся, если мы тут останемся, — разумно напомнил Вацлав. — Когда что-то происходит, Черные всегда тут как тут. Они должны были показаться, раз уж народ начал пропадать. Шакс скривился от горечи напитка, но допил до дна и отставил кружку на низкий столик, поверх каких-то старых бумаг. Несмотря на отвар, его глаза по-прежнему беспокойно бегали. — Это не просто гвардеец, — сказал наконец Вацлав. — Это… его сын. Шакс не задавал глупых вопросов, но на его лице промелькнуло что-то испуганное, жуткое. — Парень не виноват в том, кто его отец, — напомнил Шакс осторожно; он говорил тихо, словно опасался очередной вспышки — на этой раз не молнии за окном, а гнева мага, но Вацлав только угрюмо вздохнул и потер лицо ладонью, словно надеялся так стереть воспоминания о прошедшем дне. — Я ничего ему не сделал. Шакс кивнул и несмело улыбнулся. Его улыбки, конечно, всегда были невыносимы — разбитые и кое-как собранные, как и его разум. Наверное, если тебя выжгли изнутри сияющей силой, никогда не сможешь улыбаться по-прежнему. Но Вацлав научился не показывать ни страха, ни отвращения: он просто сидел рядом, кивал и терпеливо слушал размышления Шакса о сломанных часах, даже если ни слова не понимал. Однако сегодня ему хотелось метаться по дому и рычать, пиная все подворачивающиеся под ноги предметы. — И не сделаешь, — попросил Шакс. — Нам надо быть осторожными и не привлекать внимания, помнишь? — Я провожу его завтра до Разлома, а дальше пусть сам разбирается, — отмахнулся Вацлав, сам злясь, что согласился поработать экскурсоводом для мальчишки. Но, может, помощь убедит его, что Вацлав ничего не сделал пропавшим? — Если парень тут сгинет, появится еще больше гвардейцев, — сказал Шакс. — И в этот раз они будут куда… агрессивнее. В наших интересах, чтобы с мальчиком ничего не случилось. Вацлав оскалился. Он и сам был агрессивным, и Шакс знал, насколько. И все-таки связываться с гвардейцами не хотелось, потому что все они отличались настырностью и искренней верой в своего командора… Вирен, пожалуй, был еще ничего — только упорно пытался расследовать исчезновения, словно хотел выслужиться перед кем-то, а может, он искренне верил в то, что делает правое дело — тогда Вацлаву было его даже жаль. Он готов был спорить, что в Разломе парень ничего не найдет, а если не повезет, то навлечет беду на всех них. — Жалко будет уезжать, — как-то по-детски сказал Шакс, осмотрев лавку. За те пару лет, проведенные в городе, они успели обжиться: вокруг валялись книги Вацлава и его склянки, на стене тикали часы — первые, которые починил Шакс, доставшиеся в наследство от предыдущего хозяина. — Жалко, — кивнул Вацлав. — А я говорил. Шакс снова вздохнул.

***

С утра Вацлав проснулся пораньше, чтобы приготовить Шаксу отвар и оставить на видном месте (демон из-за рассеянности, связанной с помутнениями его разума, мог попросту забыть о лекарствах). Вацлав выглянул в окно, посмотрел на поблескивающие лужи и на всякий случай притянул к себе магией водоотталкивающий амулет. В голове звенело; он будто бы до сих пор слышал отдаленные, призрачные раскаты грома, а значит, бурю подняла магия. Скривившись, Вацлав попытался запить неприятные ощущения чистой, как он вчера выяснил, водой из колодца, которой он начерпал целых несколько ведер. У них с Шаксом было две комнатки на втором этаже лавки; когда-то тут жил часовых дел мастер с женой и детьми, но потом переехал в город покрупнее, получив выгодный договор от торговой гильдии, — так что демон быстро испарился и даже не приглядывался к странной парочке, которой решил сдать дом. Вацлав на его месте подумал бы трижды, но часовщик спешил, боясь пропустить свой счастливый шанс. От него остался дом и множество хлама, в котором теперь самозабвенно копался Шакс… а демоны по привычке несли ему поломанные вещи, натыкаясь на хмурого алхимика. Так Вацлав и заработал первых клиентов, а потом Агвраен к нему привык. Переезжать и впрямь будет жаль… Вирен должен был ждать его у лавки, чтобы с утра пораньше отправиться к Разлому, так они договорились. Шакс еще спал, закопавшись в клетчатый плед по уши. Точнее, по рога. Вацлав занес ему лекарства и украдкой проверил ауру друга — затемненной она не была, и он облегченно вздохнул. После вчерашних переживаний Шаксу следовало отдохнуть, так что будить его и напоминать о работе Вацлав не стал… Проверяя запас амулетов, Вацлав подумал про Вирена и взял из верхнего ящика комода револьвер, где он прятался под рубашками и носками. У Гвардии были способы сковать магию, так что Вацлав предпочел иметь козырь в рукаве, если дойдет до драки. Он проверил барабан, почти забытым движением вернул его обратно. Следовало бы почистить оружие, но если надо, оно выстрелит. Парень, конечно, был не виноват. Более того, Вацлаву было искренне его жаль, потому что он представлял, какой мог получиться из Влада Войцека отец, учитывая его безответственность и умение вляпываться в неприятности… Вацлав вздохнул и надежно запер дверь. У Шакса были свои ключи, а охранные заклинания его знали и только мурлыкали, когда демон касался ручки — с любой стороны двери. А вот незваным гостям лучше бы не показываться на пороге, если они не хотели расстаться с жизнью наиболее болезненным способом. Он думал, что Вирен опоздает, поскольку назначил время на раннее утро, почти что на рассвете, но парень был уже здесь. Стоял под фонарем напротив лавки, словно торчал тут целую ночь, и Вацлав обреченно отметил, что с ним уже приятнее иметь дело, чем с его отцом. Если Влад и являлся к утру, то это значило, что он вовсе не ложился, а выглядел он тогда так, будто его лицом возили по каменистой дороге. Вирен же улыбнулся, увидев, как Вацлав выходит из дома, и подошел ближе. — Все в порядке? — спросил Вирен, заметив, что Вацлав рассматривает его. У мальчишки были ярко-зеленые глаза, поблескивающие искрами магии — или Вацлаву так показалось на свету. — Да. Просто подумал, что Гвардия могла бы прислать кого-то… более опытного. У нас все-таки пятеро пропали, а у городской стражи ни одной зацепки, — не смутившись, отрезал Вацлав. Сколько ему было, лет восемнадцать? Двадцать? Демоны переставали стареть, когда им было, если сравнивать с людьми, на вид лет под тридцать, поэтому лицо Вирена казалось таким юным и наивным. И потому что он улыбался так радостно. — Да, я был у стражи, — согласился Вирен. — С утра у них… пусто. Но не волнуйтесь, я часто занимаюсь такими делами! — воскликнул он, спеша за Вацлавом, который двинулся выше по улице, не дожидаясь мальчишку. Он заметил, что Вирен не взял коня, а значит, знал, что животные начинают нервничать вблизи Разлома. — Пропажами? — Нет, я… Убийства, кражи… ограбления банков, сектанты, заговоры, — самозабвенно перечислял Вирен, загибая пальцы для значительности. — У меня много опыта! Я как-то даже был в другом мире! — В мире людей? — фыркнул Вацлав. — Не думаю, что это было очень опасно. Взгляд Вирена приклеился к его шее, на которой остался посмертный шрам. Смотря на любопытного мальчишку, Вацлав пожалел, что надел рубаху с открытым воротом из-за того, что на смену бушующей грозе пришло палящее солнце. Он никогда не скрывал шрам, но и не хотел, чтобы на него глазели. Демону, который имел дело с преступниками и убийцами, легко было заметить, что это не след от ножа — слишком толстый, длинный и неровный. От веревки, которая насмерть впилась в кожу. — Я тоже хотел увидеть другой мир, — усмехнулся Вацлав. — Денница, я… — Вирен смутился, отворачиваясь и глядя на дом с мезонином под красной черепицей, мимо которого они проходили. — Я не хотел… — Смерть — это всего лишь переход. Я никогда не мечтал о героической гибели. Он знал, что Влада Войцека застрелили на работе. Вирен наверняка видел и его посмертный шрам, отметину, которая показывала, что он ушел в бою, а не повесился, как древний предатель… Вацлав стиснул зубы. Большую часть жизни он занимался бумагами. Вацлав не был воином, но был колдуном, и в посмертии его ценили тоже за его дар и за умение смешивать разные эликсиры и порошки. Они вышли из города; Вацлав кивнул демону на воротах, он знал его — Арвин, который просил у него сонное зелье, потому что из-за ночных смен не мог нормально спать. Тот проводил их удивленным взглядом. Вацлав готов был спорить, что к вечеру уже весь город будет знать, что он прогуливался с мальчишкой-гвардейцем до леса. Стражники такие же сплетники, как торговки на рынке, если не хуже. Но репутация человека, работающего с Гвардией, едва ли могла повредить Вацлаву в этих обстоятельствах. Дорога за городом была уже не такой ровной и красивой, как мощеная улица, но Вацлаву не привыкать было к этому каменистому пути. Он надел удобные ботинки и втайне надеялся, что Вирен начнет жаловаться и просить передышки, но парень спокойно шагал рядом и осматривался, щурясь от яркого солнца. Похоже, какой-то опыт работы в поле у него и правда был… Вацлав тоже посмотрел на шуршащие кусты, привлекшие внимание Вирена, но это оказалась всего лишь серая белка, похожая на куницу. Она мелькнула в зарослях и умчалась вглубь леса. — Обычно животные не подходят так близко к городу, — сказал Вацлав. — Может, там и правда что-то есть. Что-то, что их пугает. Несмотря на жару, он сунул руки в карманы, наблюдая, как Вирен крадется к кустам и заглядывает в них. На поясе у мальчишки были и сабля, и револьвер, с которыми он, похоже, не расставался, но он опрометчиво повернулся к Вацлаву спиной, рассматривая что-то в подлеске. Одного выстрела бы хватило… Вацлав терпеливо дожидался, когда взъерошенный Вирен вернется на дорогу. Кивнул и повел его малозаметной тропой, змеившейся между разросшимся орешником, какой ходил обычно. Не Вацлав дорогу протоптал, тут ходили охотники, которые хотели срезать путь к городу, когда тащили на себе тяжелую добычу и не хотели топать долгой дорогой. Но в последнее время Вацлав бродил тут один. — Можете рассказать что-нибудь про Разлом? — спросил Вирен и достал из сумки блокнот и карандаш. Он покусывал деревянный конец карандаша и внимательно слушал. — Не очень много… Демоны многие годы живут рядом с Разломом, но не изучили его, — пожаловался Вацлав, отодвигая с дороги широкую лапу орешника. — В городе нет талантливых магов. А может, они просто боятся. Ваш народ суеверен. Но они знают безопасные тропы, помогающие обходить места, которые просто высосут из них жизнь. — Что если карта Разлома меняется? — спросил Вирен. — Я не уверен, но вчерашняя гроза… Мне показалось, она вызвана какой-то силой. Часто здесь такое случается? — Нет, не думаю, — честно ответил Вацлав. Он покосился на мальчишку. Вирен должен был унаследовать от отца магию, но, вполне возможно, не занимался ей и не учился боевым заклинаниям — Влад должен был знать, насколько тяжело это искусство. Может быть, он и не хотел такой судьбы своему сыну… Магия — это бремя, которое могильной плитой давит на грудь, даже если ты еще жив. — Я провел в городе не так много времени. Мы… путешествовали, — сказал Вацлав. — Агвраен — тихое место. Было. До недавнего времени. — Вы что-нибудь слышали? Местные упоминали вой по ночам. — Может быть, лесные волки, — пожал плечами Вацлав. — Я не замечал. Хотя я часто спускался к Разлому, собирал тут землю и воду, — признался он. Лучше сознаться самому, чем потом Вирен разузнает у местных. Вирен записывал на ходу и едва не споткнулся, когда дорога пошла резко вниз. Он наверняка знал, что Разлом влияет не только на магию на изнанке, но и на вполне ощутимый ландшафт, но все равно глаза Вирена распахнулись от удивления, когда он увидел влажно чернеющий провал в земле. Он был похож на кратер какого-то древнего вулкана, вдруг оказавшийся посреди чащи. Вацлав указал на ручей, который вытекал оттуда, следуя вверх по обрыву, и вливался в речку возле Агвраена. Вирен поежился; наверное, у него по спине тоже пошли мурашки от дыхания магии на изнанке. Подойдя чуть ближе, Вирен вытащил из кармана амулет, сиявший тусклым красным светом, и поводил перед собой. Потом сделал еще несколько шагов вдоль сверкающего ручья, вода в котором была смертельно ядовитой. — Дальше я не ходил, — предупредил Вацлав, внимательно следя за колыханием ветвей. Деревья росли прямо на краях пролома, цепляясь за них корнями. — Не знаю, к чему это может привести. — А если пропавшие все еще там? — возмутился Вирен, глядя на него с искренним беспокойством. — Вдруг их заманила магия, и теперь они не могут выбраться. — Тогда они уже умерли там без воды и еды, если магия не прикончила их раньше, — отрезал Вацлав. — Нурс — последний — пропал дней пять назад. — И никто не спустился вниз, чтобы проверить? — возмутился Вирен. Он все еще рвался вниз, но начинал успокаиваться: понимал и опасность, таящуюся внизу, и то, что у него банально нет с собой веревки, чтобы самому потом выбраться. — Каим отрядил поисковые отряды в лес, но они вернулись ни с чем. Говорят, в Разлом они тоже заглядывали, но ничего не нашли. — И вас с ними не было? — прищурился Вирен. — Мне работать надо, а не бегать по лесу в поисках каких-то тупых детей! — сорвавшись, прорычал Вацлав. — А ты не думал, что они просто могли сбежать в поисках лучшей жизни? Добраться до ближайшего города, найти там хорошую работу… Вирен вздохнул. Он сел на землю, задумчиво оглядывая урочище. Несмотря на теплую солнечную погоду, невесть откуда взявшийся ветер завывал и тянул верхушки деревьев вниз, прямо в распахнутую пасть Разлома, словно тот хотел проглотить их… а потом и весь мир. — Ну не пять же сразу… — пробормотал Вирен. Он поежился, словно тоже слышал зов магии, который увел тех демонов. — Ладно, простите, это не мое дело. Если вы не хотите волноваться за каких-то мальчишек, это ваше право, я осуждать не буду. Но я должен их найти, это моя работа! — Я не буду помогать, если ты решишь прыгнуть туда, — заявил Вацлав, ткнув в Разлом. — Ты хоть знаешь, что с демонами может сделать такое место? Вирен печально кивнул: — Мать моей подруги умерла от болезни, потому что многие годы жила рядом с Разломом. Она ничем не могла ей помочь. Вацлав совсем не ожидал услышать такую печаль в его обычно звонком и веселом голосе, на мгновение растерялся. И даже зная это, Вирен собирался ринуться прямо в самое жерло Разлома, рискнуть собой ради демонов, которых он никогда не знал?.. Безумный мальчишка. — Это накапливающийся эффект, — заметил Вацлав. — Магия понемногу на нее влияла, а ты представь, что будет, если обычный демон спустится туда. Тело просто не выдержит, тебя разорвет в клочья. Он не думал, что его уговоры сработают, но Вирен согласно кивнул. Это наталкивало на мысли, что парень видел подобные происшествия… Как будто стараясь не думать об этом, Вирен решил обойти кругом Разлом на безопасном расстоянии, которое подсказывал ему Вацлав. Уже на половине пути парень стал тяжелее дышать, потирая виски, но не останавливался. Вацлав, мертвец, чье тело тоже было порождено магией Ада, чувствовал давление куда слабее, но тоже заметил, что изнанка тревожно звенит. Прежде он бывал здесь, поэтому мог сказать, что Разлом не увеличился в размерах, однако его сила возрастала. Это тревожило; магия не нападала, а сыто перекатывалась на изнанке морским прибоем. Вирен что-то записывал в блокнот. Остановился снова у ручья, но на второй круг не пошел. Амулет, который он доставал, теперь светился совсем слабо, и Вирен признал, что лучше отойти подальше. — Я изучал это место некоторое время, могу сделать зелье, которое будет блокировать магию Разлома, — неожиданно для себя предложил Вацлав. — Разумеется, не бесплатно. Вирен, казалось, плохо его слышал — не потому что парню резко стало хреново, а потому что он кропотливо заносил все в блокнот. Вацлав попытался вспомнить, видел ли он когда-нибудь Влада с бумагами — даже не отчетами, а хотя бы собственными записями. Те воспоминания уже казались страшно далекими и зыбкими, и Вацлав задумался, не начинает ли забывать свою прошлую жизнь… — О, это было бы очень кстати! — встрепенулся Вирен, посмотрел на него и оскалился в приветливой улыбке. — Спасибо. Конечно, я заплачу. Кивнув, Вацлав повел его обратно — прочь из леса.

***

Вирен вроде бы вел себя тихо, не выходил на площадь и не орал о том, что Черная Гвардия накажет всех виновных и невиновных, как Вацлав представлял. Но все равно говорили в Агвраене только о нем. Вацлав видел, как мальчишка вертится на рынке; это он удачно придумал: был выходной день, демоны стекались на площадь, несмотря на поселившийся между каменных домов страх. Но пропажи случались ночью, а при свете дня они были в безопасности — и могли почесать языками. Днем Вацлав сходил домой к демонице Ериш. Та была беременна, так что он относил ей укрепляющие отвары. Местная повитуха, которой, по слухам, было больше тысячи лет, шипела на него и клялась, что это может повредить, но Вацлав только отмахивался от ее проклятий и делал свою работу. Он умел разбираться в травах и знал, что эти ничего не испортят. Впрочем, и не сильно помогут тоже… Но Ериш сама выбрала ему платить, и это ее успокаивало. — Иоганн, скажите, так все эти разговоры про чудовищ — правда? — испуганно спросила демоница, когда он сидел на краю ее кровати и торопливо карябал на клочке бумаги подробное пояснение, когда какой отвар пить. — Я никаких чудовищ не видел, — огрызнулся Вацлав. Демоница сидела в кресле, трогательно обнимая живот. Вацлав посмотрел на ее бледное личико: — А вот волноваться не надо. Что бы там ни было, никому в дом оно еще не пробралось. Сидите за дверью, окна закройте, и все будет нормально. Он не нанимался успокаивать всяких демониц, поэтому оставил ей отвары и торопливо ушел. Вацлав чувствовал этот страх, и даже башня совета встречала его мрачным молчанием, хотя обычно тут мельтешили мелкие чиновники. Как видно, отчеты о налогах стали интересовать губернатора меньше, когда выяснилось, что нечто убивает (и, вполне вероятно, пожирает) демонов на его земле. Вацлав усмехнулся. Он всегда считал, что жизнь в Агвраене течет слишком скучно, словно мутный кисель, и небольшая встряска им не повредила бы. Но вышло, пожалуй, все слишком серьезно. Постучав в дверь в кабинет Каима, Вацлав услышал приглушенное бормотание и заглянул. Губернатор был один; он торопливо составлял какой-то текст на бумаге с гербовой печатью, и Вацлав, заглянув ему через плечо, увидел, что это приказ всем оставаться дома после наступления сумерек. Комендантский час… Вацлав задумчиво покачал головой. Разумно. Но ему это могло быть неудобно. Он поставил перед бумагой склянку с водой, которую по дороге зачерпнул из колодца, и ссыпал в нее блестящий порошок, полученный из осадка воды из Разлома. Каим некоторое время наблюдал за тем, как крупицы под тяжестью оседают на дно склянки, а потом с надеждой поднял взгляд на Вацлава. — Колодец безопасен, — объявил тот. Губернатор счастливо улыбнулся, потирая рога. — А вот черпать воду из реки я бы не советовал, — добавил Вацлав, словно нарочно пытаясь расстроить Каима. — И стирать там не надо. Он видел, как женщины с бельем ходили к реке. Не хотели тратить магию амулетов, которые чаровали в их водопровод чистую воду, иначе их пришлось бы быстрее менять. Но Вацлав считал, что лучше потратиться, чем покрыться неизлечимыми язвами или вовсе умереть из-за странной воды и магии, которая вплетется в нити одежды. — Значит, это тоже добавим… — пробормотал Каим, делая пометки в своем документе. — Мне сказали, что гвардеец тебя допрашивал, — смущенно кашлянул он, когда Вацлав не ушел. — Ты ведь понимаешь, Иоганн. Против Черных мы ничего не можем сделать, но я ценю твою помощь и никогда не думал, будто ты можешь навредить тем мальчикам… «И очень зря», — отвлеченно подумал Вацлав, глядя на багряный закат в окно. Совсем скоро магия Разлома снова проснется. Он не случайно пошел с Виреном рано поутру, когда та дремала на дне урочища. — Он ничего мне не сделал, так, покрутился в лавке, — успокоил Вацлав, вспомнив, как Вирен хозяйничал на его территории. Он бы не нашел ничего — будь Вацлаву что прятать. — Предупреди его тоже, чтобы был осторожнее. Пропавшие же как раз его возраста. Будет неловко, если пацан у нас сгинет, — намекнул Вацлав. — Просто ужасно! — воскликнул Каим. Он покрутил в руках перьевую ручку, не обращая внимания на то, что чернильная капля испачкала манжет его рукава. — Ты ведь не знаешь… Он наследник адского трона, этот Вирен. Вацлав застыл. Он?.. Сын Влада Войцека, который однажды будет править Адом. Бог уже не сохранит этот мир; Бог мертв. Вацлав знал, что у командора, теперь занимающей трон в Столице, своих детей не было, а Влад был ее другом, и у него под началом была рота Черной Гвардии, поэтому сделать наследником его сына… Вацлав взволнованно расхаживал по кабинету губернатора, не заботясь, что сам Каим об этом думает. Он не должен был позволить Вирену сгинуть в Разломе, несмотря на все попытки этого безумного мальчишки, иначе Агвраен просто сотрут. Вырежут всех под корень. Вацлав был знаком с тем, как Гвардия решает проблемы. Быстро и эффективно. — Я прослежу за ним, — пообещал Вацлав, стиснув зубы. Мальчишке нравилось играть в сыщика, и, конечно, ему это позволялось — тем более, он делал хорошее дело для всего Ада, раскрывая преступления и ловя негодяев. Но Вирен не представлял, какому риску подвергает всех вокруг себя. — Комендантский час распространяется на всех, — сказал Каим, постучав когтем по бумаге. — И на тебя тоже, Иоганн. — Ты же знаешь, у меня есть дела… — сопротивлялся Вацлав. — Да, и я тебе верю, — с сомнением признался демон. — Но кто-нибудь может… усомниться. Времена сейчас трудные. Некоторые из них потеряли детей. И они готовы броситься на тех, на кого гвардеец укажет. Год назад Вацлав вытащил его жену с того света, когда ту прокляла соседка. Бедная девушка выхаркивала свои легкие, и только Вацлав смог ей помочь. Она все еще кашляла, но была жива. А соседку, ревновавшую ее к Каиму, повесили. Вацлав тогда стоял, наблюдая из толпы, не чувствуя ни удовольствия, ни горя, только сплошное уныние. Он помнил, как изголодавшиеся по зрелищам жители Агвраена, обычно тихие и мирные демоны, с жадностью смотрели на то, как задыхается демоница, которой передавило горло. Тогда посмертный шрам Вацлава жгло, но он старался не замечать этого, выше натягивая воротник. Теперь к жажде зрелищ примешивается еще и гнев. Домой Вацлав добирался по пустым улицам. Часы на башне совета уныло отбивали шесть вечера. Горожане оставались дома, хотя солнце еще не зашло, и без приказов губернатора, но Вацлав готов был спорить, что найдутся глупые юнцы, которые решат испытать зловещую магию. В лавке было тихо. Вацлав проверил журнал, в котором Шакс отметил, что продал несколько обезболивающих отваров Рикке, девушке, которая недавно сломала ногу, перекладывая черепицу на крыше. Еще он выдал сонное зелье Арвину, и стражник наверняка присел ему на уши. Стоило рявкнуть на Арвина, чтобы не надоедал Шаксу, но Вацлав решил разобраться с этим после. Он поднялся наверх и нашел Шакса за починкой маленькой заводной мышки. Старательно подкручивая какую-то пружину, он сначала не заметил Вацлава, пока тот не подошел похлопать Шакса по плечу. — Ну, какие новости? — любопытно спросил Шакс. Он провел целый день в лавке, и Вацлаву стало даже совестно, что он оставил все дела на друга, хотя на вывеске снаружи значилось именно его имя. Он постарался рассказать подробно: и про утреннюю прогулку, и про опасения горожан, и про разговор с Каимом. Услышав про наследника адского трона, объявившегося в их глуши, Шакс помрачнел. Шакс до сих пор считал, что начинать Гражданскую не стоило — все стало только хуже. В разрухе Черная Гвардия, которую раньше держал на коротком поводке Люцифер, захватила власть и казнила своего прошлого владыку. Когда-то вся эта резня началась с желания убрать командора, а теперь та восседала на троне. Вацлав обычно сожалений и угрызений совести не испытывал. Они проиграли, только и всего. — Уверен, что парень и правда кровь твоего врага? — спросил Шакс. — Он демон. — Полудемоны могут быть очень похожи чистокровных, ты знаешь это не хуже меня, — отозвался Вацлав, наблюдавший за огнем над горелкой. — Он похож на Влада в молодости. Только… чуть ответственнее. Вацлав не задавался вопросами о том, как Гвардия живет после развязанной ими Гражданской войны. Это было уже давно — пятнадцать лет прошло. Они сторонились больших городов, потому новости до них доходили с опозданием. И все же Вацлав слышал, что Гвардия сломила последнее сопротивление; старую аристократию или подчиняли, или вырезали и ставили на их место сообразительных и покорных дельцов, вроде Каима. Удивительно, как наследником Черной Гвардии сделался такой мальчишка, как Вирен. Покачав головой, Вацлав поболтал склянкой, перемешивая ее содержимое, перелил в несколько пробирок и сунул в сумку. С собой он прихватил осветительный амулет, связку боевых, которую Вирен вчера не нашел в шкатулке с отталкивающими магию рунами. Шакс наблюдал за ним встревоженно. — Может, ты никуда не пойдешь сегодня? — с надеждой спросил Шакс. — Вац, это опасно! Ты же слышал губернатора… — Я знаю, что я делаю. Вацлав криво улыбнулся, потрепал его по плечу, в которой раз напомнил про лекарства и ушел в глухую ночь, пропитанную магией. Как уходил уже несколько недель.