Quinta essentia

Вирен шел за алхимиком чуть на отдалении. Он умел следить за демонами (или за людьми), выдерживая нужное расстояние, чтобы преступник до последнего не догадывался, и Вирен опасался зажигать амулеты, которые сделают его невидимым, чтобы Твардовский не почувствовал дрожь магии на изнанке. Ему повезло: алхимик был погружен в свои мысли, поэтому обращал мало внимания на происходящее вокруг. Должно быть, он привык, что во время ночных прогулок он в безопасности. Сегодня ночью Вирен и так планировал бодрствовать, чтобы лично проверить слухи о ночных тварях, которые воют под окнами. В прошлую ночь он ничего не услышал: или спал слишком крепко, умаявшись после дороги, или окна постоялого двора были слишком высоко. Вирен рассчитывал, что тварь, которая нападает на юношей его возраста, решит кинуться на такую удобную добычу и что он быстро разберется с этим делом, отрубив голову существа саблей. Обходя вечером город, Вирен по наитию заглянул на улочку, где стояла лавка алхимика, и увидел, как Твардовский выходит из дома в плаще. Выглядел он подозрительно — более чем. Свет на втором этаже уютно горел, должно быть, его друг занимался какими-то делами, а алхимик устремился в ночь. Он оглянулся на повороте, плотнее запахиваясь в плащ, и сгинул в ночи. На окраине Вирен почти потерял его и запаниковал; он не знал город, а Твардовский выбирал хитрые пути и проскальзывал в переулки. Было так тихо, на Агвраен опустилась ночь, улицы заволокло густым белесым туманом, и Вирену приходилось оглядываться. Редко в каком окне горел свет, да и то их прикрывали ставнями, спасаясь от ужасов ночи. Фонари разгоняли мрак, но их было так мало по сравнению с хорошо освещенной Столицей, что Вирену казалось: он попал в кромешную тьму. Он мягко ступал, стараясь не обнаружить себя неосторожным шорохом… — Значит, следишь за мной, — раздался мрачный голос Твардовского, когда Вирен осторожно выглянул за угол, опасаясь высовываться полностью. От неожиданности он почти выхватил саблю. Алхимик оказался у него за спиной; разноцветные глаза, сияющие искрами магии, зло смотрели на Вирена из-под капюшона. — Я контролирую, — защищался Вирен, понимая, что не он должен оправдываться за ночные прогулки. — Губернатор объявил комендантский час, вы не слышали? На улицы имеют право выходить только солдаты. Я — гвардеец. А что вы здесь делаете? Твардовский угрюмо покачал головой. Он снял широкий капюшон — наверняка надевал его, чтобы никто не догадался, что ночью по улице крадется именно дух, а не демон с короткими рогами. Из жутковатой безликой тени он превратился в ядовитого алхимика, и Вирену стало как-то легче. — У меня есть свои дела! — прошипел Твардовский. — Может быть, я под покровом ночи иду на свидание? — С полными карманами боевых амулетов? — Ситуации бывают разные. Странно, что родители тебе об этом не рассказали. Вирен смотрел на кривую улыбку алхимика и ни на секунду ему не верил. А вот Твардовский, похоже, считал его неопытным мальчишкой, которому можно задурить голову, засыпав словами, и собирался выкрутиться. Наверняка ускользнул бы, стоило Вирену ненадолго отвлечься. — Тогда я пойду с вами. Подожду снаружи, если понадобится помощь, я буду рядом, — нацепив наивную улыбку, предложил Вирен. — Вам же нечего скрывать, не так ли? Твардовский вздохнул. Для мертвого он научился очень даже неплохо выказывать свое неудовольствие с помощью различных вздохов. Очевидно, тренировался долгие годы. Вирен не хотел терять зрительный контакт с алхимиком, но неуверенно оглянулся — показалось, что в переулке что-то мелькнуло, однако он не хотел показаться Твардовскому трусом, боящимся каждого ночного шороха. — Я всего лишь хочу найти пропавших, — сказал Вирен. — Если вы что-то знаете, просто расскажите честно. Я сомневаюсь, чтобы городской алхимик и впрямь настолько сошел с ума, чтобы хватать на улице мальчишек и разделывать их на органы. Но если продолжите загадочно уходить в ночь, я буду вынужден… — Заткнись, — вдруг рыкнул на него Твардовский. — Ты слышал? Теперь Вирен не сомневался: нечто наблюдает за ними из тени, понемногу подбираясь ближе. Ночь пахла густым сладковатым туманом, словно бы ненастоящим, наколдованным, и Вирену чудился запах мокрой земли, как в глубине леса, где темнел Разлом. Что-то пришло оттуда, чтобы поохотиться, напиться крови, нахлебаться досыта, и, если бы не гвардейский долг, Вирену совсем не хотелось бы видеть его, потому что наверняка в таком месте таилось что-то ужасное, отвратительное. — Я не слышу, но… чувствую, — прошептал он. — Это нормально. У разных людей развито разное восприятие, — пробормотал Твардовский, словно бы мыслями находился не здесь. И он по-прежнему говорил «люди», будто столько лет в Аду ничему его не научили — или делал это из какого-то протеста. Ничего не поясняя, Твардовский выглянул за угол, опасливо взмахнул рукой, словно прощупывал нити, которые не дано было видеть Вирену. Зато он слышал, как черепица похрустывает под чьими-то ногами, и для этого не нужно было обладать чародейским даром. Что-то кралось над ними, на четырех лапах. — Сверху! — вскрикнул Вирен, выхватывая саблю. Вскинувшись, Твардовский взмахнул рукой, и яркий свет брызнул на крыши. Он пролился между труб, выплеснулся на улицу, как раскаленное железо… и задел что-то, что пряталось наверху, и оно бросилось прочь с обиженным визгом. Этот скрипучий звук, похожий на царапанье стекла, зазвенел у Вирена в ушах. Странное ощущение, давившее ему на ребра, словно могильная плита, исчезло. — Что это было? — спросил Вирен, бросившись за Твардовским, который спешил вслед за тем, что следило за ними. — Оно вылезло из Разлома? Я прав? — Отчасти, — проворчал алхимик. — Уверен, ты собой гордишься, гвардеец. — Тогда нужно огородить Разлом, запечатать его, поставить туда магов и!.. — Нет! — рявкнул Твардовский как будто бы испуганно. — Ни в коем случае нельзя туда приближаться! Сюда, поможешь мне… Вирен согласно кивнул, даже если не до конца понимал, почему покорился словам этого человека. Он привык подчиняться офицерам, и Твардовский командовал с той же уверенностью, что и капитаны его роты. Может быть, когда-то алхимик служил в армии? Многие из аристократов в старые времена набирали себе солдат, в том числе и магов, но теперь это было запрещено, вот Твардовский и решил стать городским алхимиком. — Осторожно, они опасны, — сказал Твардовский, указав на что-то в тенях. Пахло паленым. Что бы там ни было, оно сильно обожглось о светящееся заклинание Твардовского и теперь страдало от боли, подвывая. А существо в агонии гораздо опаснее. Приблизившись, Вирен наклонился над скрюченным созданием; оно с трудом, с хрипами дышало, и Вирен почувствовал мурашки, бегущие по спине. Чем бы оно ни было, оно было живым. Таким же, как Вирен. Мертвый алхимик вытащил из кармана магическую сеть, которая развернулась в широкое полотно. Его он накинул на существо, взмахнул рукой, вздергивая в воздух и завязывая, как какой-то мешок. Сеть слабо светилась, нити, касаясь пленника, слабо шипели, но этих ожогов было недостаточно, чтобы поджечь его, — они просто причиняли ему постоянную слабую боль, чтобы существо не кинулось на них. Вирен плохо рассмотрел в темноте; тварь даже под сеткой постаралась забиться в угол, в котором не было фонарей. Но он различил согнутое тело, руки с хищными когтями, вытянутую серую морду. — Что происходит? Вы уже ловили этих тварей? — спрашивал Вирен, глядя, как алхимик колдует над магической сетью, укрепляя ее. — Вы же не думаете, что в одиночку сможете справиться, вылавливая их по одному? Это безумие… — Не задавай лишних вопросов. Хочешь помочь — тащи. Вирен предпочел послушаться, чтобы узнать немного больше. Он схватил мешок за завязки, потянул, волоча по земле, хотя это было совсем не милосердно по отношению к существу… Оно молчало, устало выть, и не сопротивлялось. Вирен следовал за торопливо шагающим алхимиком и оглядывался по сторонам. Как он и думал, горожане предпочли оставаться под защитой своих домов, прячась от непонятных завываний, если только наблюдали в щелочку между ставней. А вот солдаты, привлеченные шумом, уже спешили к ним. — Стража! — прошептал Вирен. Выбрав укромный угол, Твардовский выхватил одну из склянок из кармана и распылил вокруг какой-то сияющий порошок. Тот не осел на землю, а так и остался висеть, преломляясь, и медленно принял цвет окружающей городской ночи — серо-черной. Пыль скрыла их от патруля городской стражи, который прошел мимо, ничего не заподозрив — к счастью, тварь потеряла сознание в сети, а потому молчала. После этого Твардовский только больше заторопился. Он провел Вирена к одним из боковых ворот, на которых стоял уже знакомый Арвин, стражник, которого они видели утром. В этот раз магическая пыльца окутала одного Вирена, который крался вслед за алхимиком, которого стражник выпустил в лес — якобы за ингредиентами для зелий и отваров. Проскальзывая мимо ничуть не взволнованного Арвина, Вирен только подивился наивности стражника… Снаружи Вирен почувствовал себя гораздо свободнее. Он догадывался, что губернатор Каим слишком труслив (а может — слишком разумен), чтобы отсылать патрули и в лес, где демоны могли наткнуться на магию Разлома. Поэтому, отойдя от стен Агвраена, они окончательно перестали таиться. На взгляд Вирена, алхимик шагал слишком беспечно, не боясь, что на них выскочит еще какое-то существо — значит, он знал, что они охотятся поодиночке? Поблуждав немного по лесу, они вышли к старому дому, похожему на сторожку лесника. Вирен осмотрел решетки на окнах и крепкие кованные двери, которые Твардовский отпирал сначала большим ключом, а потом магией, и ухмыльнулся: предыдущий владелец этого дома явно многое знал об ужасах, поджидающих в лесу, и умел от них защищаться. Твардовский распахнул дверь нервным ударом ноги и отошел в сторону, чтобы Вирен затащил тварь, извивающуюся в сетях. Во время прогулки по лесу она успела проснуться и теперь ерзала, пытаясь дотянуться когтями до ботинок Вирена. — В подвал, там клетки, — отрывисто бросил Твардовский. Вирен увидел открытый люк, явно оставленный с прошлого раза, и облегченно вздохнул, когда рассмотрел добротную лестницу, а не какую-нибудь стремянку в подпол. Весь дом выглядел крепким и надежным, как будто должен был выдержать осаду. Вирен в тусклом свете, излучаемом сетью, едва не наткнулся на большую железную клетку — как в гвардейской тюрьме, куда они швыряли преступников, прежде чем они предстанут перед судом. — Кидай его туда, — сказал Твардовский, державшийся на расстоянии. Удивленно оглянувшись, Вирен пожал плечами. Ему казалось, что клетка не выдержит это существо, если оно когтями решит отогнуть прутья и выбраться, но Твардовский выглядел уверенным — и Вирен сделал, как тот хотел. Дверь перед его носом закрылась сама собой, щеколды снаружи щелкнули. Взмахнув рукой, Твардовский заставил магическую сеть сползти с существа и проплыть к нему в руки, словно скат. — Да будет свет, — объявил алхимик, театрально взмахнув рукой. С его ладони вспорхнула сфера света, которая нырнула вверх, к тяжелой старой люстре, покрытой пылью и паутиной, и осветительные кристаллы зажглись. Вирен прикрылся ладонью, чтобы привыкнуть к яркому освещению, а потом в ужасе огляделся, замечая целые ряды клеток. Подпол оказался куда больше, чем казалось снаружи: здесь или поработала расширяющая пространство Высшая магия, или просто кто-то в старые времена потрудился, выкапывая пещеру… Но не размеры тайного логова волновали Вирена, а то, что в клетках лежали, словно прижатые к полу, серые существа в грязных обрывках ткани. Они не кидались на Вирена и алхимика, а только провожали темными блестящими глазами. — Скажешь что-нибудь или так и будешь глупо пялиться? — уточнил Твардовский, который уже зашагал наверх по лестнице. Вирен его понимал: находиться лишние минуты в компании этих чудовищ ему совсем не хотелось, но все-таки… Он оглянулся в последний раз, прежде чем взлететь в дом. Здесь все выглядело таким же старым, почти заброшенным. Только на добротном дубовом столе Вирен рассмотрел знакомые склянки, в которых Твардовский что-то смешивал — видно, здесь он проводил свои опыты, чтобы не покидать лес. Вирен сомневался, чтобы за пять лет, которые алхимик провел в Агвраене, возможно построить такой дом и привести его в запустение. Этой пыли на шкафах явно был не один десяток лет, а Твардовский не считал дом своим — ведь в лавке у него было чисто, хорошо прибрано, если не считать творческого беспорядка на рабочем столе. — Я… их пятеро, — сказал Вирен, когда обрел дар речи. Твардовский сел на скрипучий стул и уставился в потолок с таким видом, будто молился, чтобы на него упала люстра. Вирен решительно подошел ближе: — Этих тварей внизу ровно пятеро, я посчитал! Это парни, которые пропали, да? Твардовский не стал отпираться. Он сидел, сложив руки на груди, словно раздумывал, какими словами это лучше всего объяснить. — Я не был уверен, пока не поймал первого из них. У Никса были татуировки на запястьях. Старая семейная традиция, передающаяся из поколения в поколение. Они все еще там, хотя их стало значительно сложнее рассмотреть, — Твардовский кивнул вниз, откуда раздался долгий, захлебывающийся вой. — И мы не можем как-нибудь расколдовать их? — Я работал над этим, — проворчал Твардовский. — Пока что… безуспешно. Разлом изменил их, поэтому я изучал его магию, но пока не нашел ответов. — Кто еще знает? Ваш друг? Губернатор? — Никто, — отрезал Твардовский. — Я не мог допустить, чтобы кто-то из них узнал, они… могут неправильно все понять. К тому же, это избавит их от страданий. Лучше думать, что твой ребенок пропал и еще может найтись, чем смириться, что он стал чудовищем. — Они заслужили право выбора! — вскрикнул Вирен. — Не тебе это решать, гвардеец. Достаточно того, что я не убил их. У Вирена язык чесался поспорить, но его прагматичная часть, воспитанная службой в Черной Гвардии, подсказывала, что это здравое решение. Убить существ было бы безопаснее, чем ставить под угрозу весь Агвраен из-за призрачной, слепой надежды расколдовать несчастных. Если они не найдут разгадку, выход будет только один, и Вирен должен был взять его на себя, раз Твардовский не отважился. — А что это за дом? — спросил Вирен. Он прошелся по комнате, оглядываясь по сторонам, пораженно уставился на длинные ряды книжных полок. Судя по тому, что там не лежали комья пыли, как в углах с бытовой утварью, в них алхимик заглядывал в поисках ответов. — Я нашел его случайно, когда изучал лес, — с неохотой рассказал Твардовский. — Дом много лет стоял нетронутый, его охраняли чары, которые я смог снять. Губернатор сказал, что здесь раньше жил лесник, которого назначал лорд этих земель. Он приглядывал за Разломом. — Как я понимаю, этот лесник был хорошим магом, — заметил Вирен. Иначе бы лесник попросту не выжил в лесу, который магией пытался забраться под кожу и перекроить тебя. Вирен тоже чувствовал странное притяжение, призывающее его выйти наружу, добрести до Разлома и рухнуть в него, но это желание не было навязчивым — скорее походило на жужжание комара над ухом. Надоедливо, но можно терпеть благодаря гвардейским защитным заклинаниям. — Вы смотрели книги? — спросил Вирен. — Там ничего об этих существах? — Пролистывал… нашел одно описание, но ничего — о том, как их расколдовать. Поднявшись, Твардовский некоторое время озадаченно рассматривал полку, пока не выбрал один из пухлых томов в кожаной обложке — полистал, развернул к Вирену, показывая рисунок существа, похожего на тех, что томились внизу. У него было вытянутое лицо, похожее на пасть хищника, серая, словно обожженная кожа, искривленное тело, будто их гнуло к земле, чтобы поставить на четыре ноги. У измененного сохранялись рога, такие привычные для Ада, но, глядя на Твардовского, Вирен вспоминал, что для людей они кажутся странными, пугающими. Чем-то животным. Кажется, человечество представляло демонов именно так, как этих измененных, обезумевших и диких?.. — Можешь поискать сам, но больше там ничего нет, — безнадежно взмахнул рукой Твардовский. Вирен задумчиво кивнул. Он вчитывался в скупые строки, оставленные неизвестным магом, — по всему выходило, если не контролировать силу, рвущуюся из Разлома, магия отравляла не только воду и почву, но и жителей этих земель. Он мало писал об этом, потому что под присмотром колдуна-лесника Разлом не причинял столько проблем. — Вот бы найти этого мага… — начал Вирен. — Если только на кладбище. И то ему вряд ли отвели отдельную могилу. Я узнавал о маге, сам не дурак, — сказал Твардовский, словно размышления Вирена уязвляли его гордость. — Во время революции он защищал лорда Гамигина, и его убили вместе с ним. Растерзали жители этого замечательного города, — улыбнулся алхимик. — Вы считаете, Гвардия виновата в этом, — исподлобья глянув на него, спросил Вирен напрямую. — Мы не призывали к ненужной жестокости. — Но вы вешали аристократов и отрезали им косы, как трофеи. — Только тех, кто был врагом Гвардии, кто вел солдат на убой или кто годами воровал деньги с налогов на свои удовольствия и пиры, — быстро проговорил Вирен. Он почувствовал, как в нем вспыхивает знакомая злость. — Теми, кто спокойно правил своими землями, занимался суд. Многие Высшие сохранили свои посты, только теперь они не полновластные правители земель, а губернаторы на службе у Сатаны. Ироничная ухмылка Твардовского едва не вывела Вирена из себя, и он отошел к окну, пытаясь успокоиться. Ссора ни к чему не приведет, а они с алхимиком теперь в одной лодке — скрывают измененных и пытаются их вылечить. Прекрасный план, вот только Вирен не смыслил в магии превращений, и оставалось надеяться только на подозрительного пана Твардовского. — Они не превращаются обратно? — спросил Вирен. — Может, это как… оборотни. Из мира людей. Они оборачиваются под влиянием лунного цикла. — Я не видел, хотя мне приходится отлучаться, чтобы в городе ничего не заподозрили, — сказал алхимик. — Пока что ничего не намекало на то, что превращение обратимо. — И почему они все еще живы? Почему вы продолжаете сюда возвращаться? В это мгновение он понял, что попал в точку. Твардовский замешкался; он был хорошим притворщиком, умелым лжецом, но оказался в ситуации, когда ему срочно нужно было объясняться. Он наверняка не предполагал, что придется иметь дело не с испуганными горожанами, которые в первую очередь видели бы в превращенных любимых детей, друзей, соседей и были бы благодарны ему за то, что тот сохранил им жизни, пусть и в такой форме. Но Твардовский был вынужден говорить с гвардейцем, который искал истину. — Вы их изучаете, — пораженно протянул Вирен. — Они для вас — всего лишь подопытные! А может, из-за вашей ошибки все произошло? — Не мели ерунду, — сквозь зубы проговорил Твардовский. — Если бы я знал, как это произошло, я бы не тратил на них столько времени. Я уверен, что это не вода, не дичь, даже не воздух, иначе весь город был бы населен этими существами. Это что-то новое… С легким отвращением Вирен осознал, что в голосе алхимика слышится искреннее увлечение, почти восхищение. Он искал источник, который обладал такой силой, чтобы превратить обычного парня в обезумевшее чудовище. — Ты же знаешь, что есть четыре стихии: огонь, вода, земля, воздух. Это основы алхимии. Но есть еще что-то пятое, что подчиняет эти четыре. Пятая стихия, quinta essentia… Вирен попятился от него, как от одержимого. Бормотание алхимика казалось безумным, словно он тоже готов был… обратиться. Заметив его колебания, Твардовский замолчал и посмотрел на Вирена даже обиженно — как будто надеялся, что тот поймет, почувствует, что алхимик стоит на пороге великого открытия. Но Вирена заботило только то, как спасти всех, кого он может, и губы Твардовского искривила ядовитая ухмылка. — Не волнуйся, я буду с ними осторожен, — произнес он. — Теперь, когда они все в клетках, бояться нечего. Демоны бессмертны, и эти твари тоже, поэтому у меня полно времени на поиски решения. — Я не могу написать так в отчете, — твердо сказал Вирен. — Считаешь, я их похитил? Лучше будет, если они станут разгуливать по городу? Чудо, что они еще никого не разорвали или не утащили за собой в Разлом, уж не знаю, что они хотят… Вирен снова вернулся к книге, перелистывая страницы. Очевидно, что такое случалось раньше, но, похоже, леснику удавалось сохранять превращения в тайне, иначе жители города прекрасно знали бы, что происходит. Наверняка они годами думали, что демонов забирает лес… В каком-то смысле так и было. Вирен различал дикую лесную магию, изменившую тех парней. Он не знал, из-за чего происходят превращения, но во всем этом чувствовался какой-то цикл. Твардовский пробыл тут пять лет, однако видел превращенных впервые; с революции и со смерти лесника прошло почти двадцать. Вирен должен был выяснить, как давно под Агвраеном открылся Разлом и почему. Природную магию нередко тревожили неосторожные колдуны, из-за чего появлялись такие воронки, но причины могли быть и естественными. Пока он размышлял, Твардовский встал и подошел к двери, чтобы проверить защитные заклинания. Он выглядел встревоженным, пусть и пытался это скрывать и отмахиваться с ироничными комментариями, и алхимик собирался обратно в город. — Им не нужна… еда? — спросил Вирен, поглядев на люк. Ему не хотелось бы оставлять превращенных на произвол судьбы, даже если те не просили о помощи. — Нет. Так же, как и мертвым, — хмыкнул Твардовский. — Думаю, их питает магия Разлома. А ее тут в избытке. Он остановился и опасливо посмотрел на Вирена: — Никто об этом не должен знать, ты меня понял? — Я не стану лгать, если тут появится мое начальство и станет требовать полный отчет, — четко проговорил Вирен; ему совсем не нравилось, что им помыкали. — Но сейчас… я согласен, что безопаснее для горожан не знать о превращенных. Твардовский облегченно улыбнулся — и даже стал похож на человека. Он кивнул, выпустил Вирена в густую ночь, пахнущую хвоей и разрытой землей, а сам долго колдовал над замком. Алхимик тщательно оберегал свои секреты, однако Вирен сомневался, что кто-то заходил в старый дом лесника, кроме него. Такие места обычно считались проклятыми. Поправив сумку, Вирен почувствовал тяжесть книги, которую торопливо запихнул внутрь, пока Твардовский отворачивался. Он не собирался красть, но сомневался, что трясущийся над своими тайнами алхимик позволит ему взять с собой записки чародея. А ведь в них может быть много полезного! — Постарайся не шататься по ночам, — сказал Твардовский, когда они почти дошли до города. — Не хватало еще, чтобы гвардеец оброс когтями и посерел. — Я умею себя защищать. — Сабля и револьвер не спасут от магии, — напомнил алхимик. — Я не знаю, как именно она выманивала этих дурней из дома, да и не хочу выяснять. Достаточно того, что все они заперты под присмотром, — он довольно улыбался. Видимо, Твардовский много времени потратил на то, чтобы изловить и спрятать обращенных. — Там какой-то шум, — заметил Вирен. И правда: главные ворота были открыты, там мелькали магические огни, которыми стражники подсвечивали перед собой дорогу. Они опасались углубляться в лес, поэтому командиру, высокому демону с воловьими рогами и яркими алыми глазами, приходилось подгонять их. В прошлый раз, когда Вирен посещал с утра стражу, этот демон, Ардис, только лениво посмотрел на него и велел убираться и приходить после обеда. Хотя они с алхимиком планировали вернуться через те же боковые ворота, Вирен упрямо развернулся и поспешил к переполошенным стражникам. Он не скрывался, выныривая из кустов, и совсем не удивился, когда увидел, что на него нацелена дюжина арбалетов. К счастью, Ардис узнал его и Твардовского, выбравшегося следом. Тот сердито бормотал что-то себе под нос, отряхиваясь от репьев. — Что вы там делали? — подозрительно спросил Ардис, велев опустить оружие. — Я исследовал местность, — честно ответил Вирен, — у меня есть разрешение губернатора, сейчас… — Он засунул руку в сумку, переполненную из-за книги чародея, и с трудом вытащил свиток с печатью Каима. — Алхимика я взял провожатым. — Не лучшее время для прогулок. Что вам днем мешало все осмотреть? Оно и видно лучше… — вздохнул Ардис. — Ну, не важно. Возвращайтесь за стены… или можете помочь нам с поисками. Лишние демоны никогда не помешают. И люди, — добавил он неловко. — Спасибо, но с меня прогулок достаточно, — отрезал Твардовский, прежде чем Вирен успел вымолвить хоть слово. — Можете сколько угодно бродить по лесу, вряд ли вы найдете там каких-то чудовищ. Это все разыгравшееся воображение некоторых особо пугливых демонов, вот что, капитан!.. Он взмахнул рукой и направился за ворота. — Ну, насчет чудовищ не знаю, но Шехт пропал! — вслед ему крикнул Ардис. Он повернулся к Вирену и пояснил: — Наш парень, охранял губернатора последние дни. Вы, кажется, встречались? — И что с ним случилось? — напряженно спросил Твардовский. Он замер, не оборачиваясь. Огни на воротах мерцали. — Не знаем… Сгинул во время патруля, напарник его ничего даже не заметил. В таком-то тумане. Ну так что, ничего вы там не видели? Никаких следов? — с надеждой спросил капитан стражи. — Боюсь, нет, — сказал Вирен. — Все тихо, но магия горит на изнанке. Лучше сейчас в лес не ходить. Твардовский устало потирал виски; взгляд его сделался таким обреченным, что Вирену стало искренне его жаль. Алхимик столько старался, чтобы изловить пропавших, и тут в лапах магии оказался еще один. Как будто этому не будет конца, сколько ни пытайся хоть что-то исправить. Но Твардовский не жаловался. Он сухо кивнул, сунул руки в карманы плаща и пошел прочь. Оглянувшись на лесную чащу, казавшуюся темным чернильным пятном, Вирен услышал отдаленный долгий вой. Он попытался представить, как парень, грызший перед ним яблоко, превращается в то странное, пугающее создание, которое он зашвырнул в клетку, и Вирена пробрала дрожь. Все это казалось таким неправильным, несправедливым… Он тоже попрощался со стражниками и торопливо пошел на постоялый двор, мечтая окунуться в сон, в котором не останется тревог. Сумка с чародейской книгой оттягивала плечо, но Вирен уже не был уверен, что на пожелтевших страницах найдутся какие-то ответы. Каково будет убивать чудовищ, зная, что когда-то они были самыми обычными демонами? И не лучше ли покончить с ними, чем позволять этому подозрительному алхимику проводить опыты? Ему оставалось только надеяться, что защитные амулеты окажутся достаточно крепкими, чтобы магия Разлома не забрала и Вирена тоже.