Quinta essentia

— А я смотрю, ты заранее подготовился к сроку в тюрьме, — мрачно заметил Вацлав, оглянувшись на Вирена. Парень сидел на койке напротив, привалившись к стенке, и смотрел в узкое окно. — То есть? — Татуировку набил. Что это хотя бы значит? — А-а… «Debellare superbos» — это из Вергилия, из «Энеиды», — любезно пояснил Вирен, хотя в переплетении странных черт на его шее с трудом угадывались латинские буквы. — Значит… — «Дави гордыню непокорных», — негромко произнес Вацлав. Невозможно служить Инквизиции, жить ради Инквизиции и умирать за нее — и не знать этих слов. Вацлав слышал, что среди некоторых сотрудников была традиция набивать на себе девиз. Он никогда не понимал смысла татуировок, достаточно было, что латинские слова вписаны в его удостоверение и мелькают на богато украшенной начальской печати. Но находились такие… отважные личности. — Вы тоже Вергилия читали? — спросил Вирен. Видно, редко находил среди духов собеседников, которые что-то понимают в истории античной литературы. Что поделать, творчество римских литераторов в двадцать первом веке не очень-то популярно, что и Вацлава иногда расстраивало: современная графомания не шла ни в какое сравнение с Вергилием или Горацием. Но не время было обсуждать поэмы. Вацлав хорошо сознавал, что вряд ли выйдет отсюда, если вскроется, что во время Гражданской он сражался не на стороне нынешних победителей. Он хорошо помнил, что стало с предыдущим магом, который всего-то защищал своего хозяина от толпы взбунтовавшихся горожан. Ардис с таким удовольствием рассказывал о расправе, что Вацлав не сомневался: он с той же охотой растерзает и его, если гвардейцы позволят. А они не отличались милосердием. Ему нечего было терять. Он уже, вполне вероятно, лишился дома, лаборатории, лучшего друга, своей несложной, хотя иногда и невыносимой работы. У Вацлава не осталось ничего, кроме старых тайн. Он посмотрел на Вирена внимательно, прикидывая, сможет ли мальчишка победить его в рукопашном бою, если он скажет… Да какая уже разница? — Я служил с твоим отцом. В Инквизиции. А потом мы чуть не убили друг друга в той войне. Слова сорвались сами собой. Слишком легко, слишком непродуманно. Но они были заперты за решеткой в городе, который скорее всего обречен. Стражники не готовы к столкновению с измененным, а если им придет в голову открыть подвал в доме лесника, то от Агвраена камня на камне не останется. Они все мертвы. — Служили?.. С Владом? — на всякий случай уточнил Вирен, настороженно поглядев на него. Медленно покачал головой, словно прося дать ему время разобраться. — С кем еще? — раздраженно хмыкнул Вацлав. Он рассчитывал не на это. Совсем не на это. — У тебя их много, что ли? — Ну… в общем-то, да, — смутился Вирен. — Меня усыновила Гвардия, я рос при отряде. Влад командир, но… много кого оттуда я могу назвать своими воспитателями и наставниками. Вацлав рассмеялся — скорее от изумления. Недоверчиво посмотрел на парня, пытаясь угадать в нем знакомые — ненавистные — черты. Та же ухмылка, тот же хитрый прищур глаз. Он столько раз чувствовал, считывал, что Влад повел бы себя точно так же, что даже не сомневался, что Вирен его сын по крови. Впрочем… кровь ведь не главное, рос парень при Войцеке и при его бешеной своре солдат. — Вы — Вацлав, да? — негромко спросил Вирен. Видно, Влад все-таки рассказывал о нем. Вацлав коротко кивнул, почти что польщенный тем, что не остался в забвении. Его стоило бы забыть, стереть из памяти, но Вацлав, похоже, появлялся в страшных сказках для мальчишки. — Я думал, вы мертвы… совсем мертвы, — добавил Вирен, поняв, что звучит глупо. И наивно. Мальчишка спокойно сидел рядом, рассматривая его, и совсем не собирался сбегать или первым накидываться с кулаками. Надеялся, что гвардейская выучка поможет ему защититься?.. — И что, просто будешь сидеть? — уколол Вацлав. — Не станешь ни кричать, ни кидаться? — Да вы вроде мне ничего плохого не сделали, — с сомнением сказал Вирен, сверля его встревоженным взглядом. Мальчишка — как кот, готовый вцепиться всеми когтями, дай ему только повод. Но Вацлав тоже не двигался, задумчиво наблюдая, ожидая продолжения этого нелепого спектакля. — Я знаю, что вы сражались против Гвардии в войне. Но сейчас у нас есть общее дело. Мне кажется, мы оба не хотим, чтобы жителей Агвраена растерзали, — твердо заявил Вирен. Разумный гвардеец, ну надо же. Разумный сын — пусть и названный — Влада Войцека, что еще удивительнее. — Ну, некоторых можно и растерзать, — уклончиво заметил Вацлав, поймав укоризненный взгляд Вирена. Некоторые демоны уж слишком выводили его из себя, но всерьез желать им смерти он никогда не хотел. — Нам бы добраться до Каима и поговорить с ним… Он многим мне обязан, так что должен выслушать. Хотя бы дать слово. Но эта тюрьма… На решетки были нанесены магические символы, которые подавляли колдовство, иначе бы он просто заклинанием снес стену и преспокойно вышел на улицу. Магия ныла внутри, скованная этими запретными рунами. Вацлаву хотелось попробовать, но он не был уверен, что отдачей ему не оторвет голову. Вирен сосредоточенно кивнул, подошел к решетке и присел у замка. Стражников рядом не было, поскольку всех свободных демонов отправили рыскать по улицам с наступлением сумерек. Никто за ними не наблюдал, понадеявшись на крепость тюрьмы… А Вирен спокойно ковырялся в замке отмычками, которые вынул откуда-то из-за голенища высокого военного ботинка. Вацлав толком не уследил за руками. — Разве тебя не обыскали? — изумился он полузадушенным шепотом. — Да, но они нашли только два набора. — Не знал, что гвардейцев учат взламывать замки. — Моя подруга — лучшая воровка Ада, — наставительно сказал Вирен. — И у нее скоро свадьба, которую я не могу пропустить, сидя в тюрьме, иначе она меня так отделает… Ну, словами, так-то Ринка против насилия. — То есть ты все это долбаное время мог открыть замок, но не сказал мне?! — едва сдерживая крик, уточнил Вацлав. Годы соседства с Шаксом здорово помогали. — Да вы не спрашивали, — широко улыбнувшись, сказал Вирен. Он продолжал самозабвенно болтать, возясь с замком. Несмотря на то, что Вацлав знал основы и представлял, что надо поддеть язычок изнутри, сам бы он никогда не справился, привык полагаться на магию. Замок щелкнул и чуть не упал на пол — Вирен ловко подхватил его, не позволив грохнуть по старой грязной плитке. Решетчатая дверь легко отворилась, Вирен довольно усмехнулся и театрально отряхнул руки, вышагнув на волю. — Ты можешь арестовать меня, — настороженно сказал Вацлав, не выходя за ним. Он слишком устал для этой беготни. — Или оставить здесь. — Это предложение? — любезно уточнил Вирен. — Предположение. Тебе хочется работать с человеком, который пытался убить твоего отца? — Думаю, наберется небольшая очередь, если я спрошу, кто хотел бы его зарезать, — хладнокровно сказал Вирен. — У вас наверняка были причины. Вацлав лишь покачал головой. Никаких причин, только слепая и бессмысленная месть. Такая же бессмысленная, как и вся эта война, и разве Вацлав был лучше со своими окровавленными руками, чем эти демоны, растерзавшие мага-лесника?.. Но они жили дальше, и он жил. Будучи мертвым. — У меня нет выбора, — повторил Вирен. — Заставлять я не стану. Если хотите, можете пойти со мной. А можете остаться здесь. Я думаю, эта решетка способна защитить от измененных, она блокирует магию, и здесь вы будете в безопасности. Вацлав только закатил глаза. Прятаться в безопасности — нет уж, спасибо. Ему еще нужно было найти Шакса и убедиться, что стражники ничего с ним не сделали. Мысли об этом встревожили; ему совсем не хотелось обнаружить друга в том сломленном состоянии, в котором его оставила война. Ардис уж точно не станет с ним церемониться. — Жаль, камер у нас мало, — прикинул Вацлав. — Можно было тут спрятать народ. Согласно кивнув, Вирен направился к сундуку, в котором хранились изъятые вещи. Отмычки вновь ему пригодились, хотя с ним пришлось повозиться подольше: видимо, в решетках в основном делали ставку на магическую защиту, а не только на замок. В сундуке же могли храниться ценности, но Вирен забрал только саблю, связку амулетов, револьвер и несколько пачек патронов с гвардейскими сигилами на коробках. Вацлав нашел свою старую сумку под столом, сунулся внутрь и с радостью отметил, что стражники просто побоялись связываться с его порошками. — А ну стоять! — вдруг раздался нервный голос. Обернувшись, они увидели Арвина, который неуверенно направлял на них старое ружье. Он смотрел на Вацлава почти что виновато, но у него были приказы. Вацлав затих. Ему вдруг вспомнилось… Он стоял напротив солдат, глядя на их лица и не угадывая сочувствия. Вперед вышел какой-то парень, чьего друга он убил… Он даже не знал их имен — никого из них. Но его должны были казнить, застрелить за предательство Ада и за пособничество врагам Черной Гвардии… — …Арвин, они в большой опасности! — доказывал Вирен откуда-то издалека. — Они пошли в лес? Можете просто кивнуть! Вот с-сука… В глазах прояснилось. Они по-прежнему были в узкой караулке, пропахшей чем-то спиртным. Может, Арвин растирал спину, а может, кто-то любил выпивать одинокими тоскливыми вечерами. Этот вечер мог стать последним, если они не остановят обезумевшего капитана, который решил отправиться в лес… Одного Шехта — того, во что он превратился, — хватит, чтобы перебить всех стражников, а уж пятеро из подвала… — Пожалуйста, мы не хотим ничего плохого! — убеждал Вирен. — Дайте мне связаться с Гвардией, и они все объяснят! — Не выйдет. Капитан объявил, что город накроют магическим куполом. Губернатор согласился, он сейчас работает над заклинанием, — дрогнувшим голосом сказал Арвин. — Народ согласился, они… они хотят сами убить чудовище. Купол — чтобы тварь не смогла сбежать. Но на самом деле он не пропустит ударный отряд гвардейцев, чего Ардис и добивался. — Нельзя его убивать! — вырвалось у Вирена. Мальчишка вздохнул, чтобы успокоиться. — Нельзя отпускать демонов на охоту! Они же просто погибнут! Я видел это существо, оно гораздо сильнее, чем вы можете представить… — Я… я знаю, — проронил Арвин. Он опустил ружье, тяжело пошатнулся, привалился к столу. Арвин стоял, опустив голову, время тянулось невыносимо, и Вацлав чувствовал, как сердитое рычание клокочет у него в горле. Стражник растерянно смотрел на него, словно не мог поверить, что человек, который лечил его, оказался вдруг по ту сторону. — Я видел эту тварь… точнее, Никса, — признался Арвин. — Я стоял там, со стороны леса… Обычно там тихо. Но ночью я видел, как эта тень пробирается в город, я… я не был уверен, что мне не приснилось, ну, знаете, как бывает… — Он испуганно взглянул на Вирена, словно думал, что гвардеец сейчас накинется на него за неисполнение обязанностей на службе. — Я узнал его татуировку, у его отца были такие же, мы служили вместе, и… — Почему вы никому не сказали? — оборвал Вирен. Но Вацлав понимал. Сложно поверить, что мальчишка-бездельник, которого ты видел шляющимся по улицам и пристающим к хохочущим девкам, вдруг превратился в чудовище. Затравленный взгляд Арвина блуждал по стенам, словно он боялся увидеть на них тени перевернутых монстров. Он гулко сглотнул. — Я боялся, что все решат, я сошел с ума! Один обезумевший от страха стражник и впрямь ничего бы не поменял, так еще и усложнил бы Вацлаву работу. Ему на руку было то, что никто не знал, за чем именно они охотятся, иначе трудно было бы убедить испуганных горожан, что разумнее всего запихнуть их детей в клетки и попытаться их расколдовать… весьма болезненными способами. — Вы идете с нами! — решительно заявил Вирен, для весомости ткнул в Арвина пальцем. — Куда? — охнул тот. — Не бойтесь, не в лес. К губернатору. Нам нужны свидетели, — объяснил Вирен. Снаружи было тихо. Замерший город переживал очередной комендантский час, но Вацлав видел огни на главной площади, догадывался, что там собрались демоны, которые не привыкли прятаться за тяжелыми дверями, когда кто-то посягает на их жизни. Их народ всегда казался Вацлаву опасным. Готовым вспыхнуть из-за любой мелочи. Неудивительно, что в Аду часто случались войны; неудивительно, что Гражданская полыхала так ярко и залила все кровью. Выйдя на улицу, Вацлав наконец-то почувствовал, как неприятное давящее ощущение спало с его плеч. Он не боялся, что его закроют надолго, но и обдумать план побега не успел, поэтому помощь мальчишки пришлась кстати. Вирен что-то втолковывал Арвину, видно, пытался убедить, что он ничем не рискует и никто не станет его наказывать за то, что он не рассказал о чудовищах. Сейчас всех волновало не это… Дорога была свободна, Вирен не заметит, если он сбежит. Вацлав оглянулся. Тревожный свет фонаря мерцал. Он привык убегать и прятаться, и столкновение с Гвардией ему не нужно было, и тем более — вырвавшаяся откровенность… это было опасно, это было то, чего он пытался избегать гребаных пятнадцать лет скитаний. Ярость перекручивала внутренности, он попятился… — Вацлав! — Вирен догнал его, оставив Арвина растерянно озираться на углу. Стражник не расставался с ружьем, всматриваясь в темноту, вот только простые пули не защитили бы его от когтей и зубов измененных. Вацлав остановился, повернулся к Вирену. Побег не удался — и он сам не заметил, как сунул одну руку в карман плаща, чтобы парень не видел, как он начал выплетать боевые заклинания. Магия, освободившаяся от решеток, сладко пела и ныла, желая выплеснуться огненными волнами. — А, простите, я… Мне стоит и дальше называть вас Твардовским? — уточнил Вирен, словно не замечая треска на изнанке. Или делая вид, что не замечает. — Зови как хочешь, мне без разницы, — проворчал Вацлав. — Я не задержусь в этом городе. — Но… — Преступления против Гвардии не имеют срока давности, парень, и мы оба это знаем. Твоя замечательная родня будет рада меня повесить… Или расстрелять, поскольку это быстрее и я не заслуживаю большего. Я не просто был солдатом на другой стороне, — хмыкнул Вацлав, прочтя растерянность на лице Вирена. — Я был чародеем, служившим одному из архангелов. Представляешь, сколько жизней на моей совести? — Вас мучает вина? Вацлав прикусил язык. Он и сам не понимал, для чего взялся рассказывать об этом Вирену — может, чтобы напугать, показать так зубы, намекая, что не стоит пытаться его схватить. Может, чтобы Вирен перестал видеть в нем обычного алхимика, который пытается устроить свое посмертие в тихом городке, чтобы Вирен перестал смотреть на него как раньше — с любопытством и легким подозрением. — Ладно, это не мое дело, — очень по-взрослому решил мальчишка. — Я лишь хотел сказать, что, пока над городом магический купол, я не могу вызвать сюда Гвардию. А вы не сможете сбежать. — Ардис приказал его поставить, — медленно кивнул Вацлав. Обратившись к изнанке, он ощутил твердый, неприступный заслон. Пожалуй, можно было поискать в нем трещины, но это потратило бы слишком много сил и времени, так что он лишь покачал головой. — Арвин считает, ему есть что скрывать и… — Они кузены, — заметил Вацлав. — Ардис устроил его в стражу. — О… Ардис и Арвин, — хмыкнул Вирен. — Понятно. Иногда все на поверхности, да? На поверхности. Вацлава не было в этом городе, когда убивали Лейшара, того мага-лесника. Вацлава вообще не было на этом кругу тогда! Но он все-таки довольно прожил в Агвраене, чтобы запомнить несколько городских легенд — в таком тихом и невзрачном местечке их было немного. Одна из них заключалась в том, что Ардис, и в прежние годы бывший стражником, собрал отряд из самых сильных демонов и отправился убить Гамигина, прежнего владыку этого города. Тогда пела, смеялась и пила кровь революция. Никто не думал о том, что Гамигин не сделал ничего дурного, если не считать то, что он украл немного золота себе в хранилище. Торговый городок и так процветал, ему не убыло. А Лейшар был лишь препятствием на их пути. Толпа опьяненных насилием демонов могла разорвать даже мага — особенно если представить, что Лейшар никогда не изучал боевое колдовство. — Он что-то знает, — сказал Вацлав. — Может, маг что-то сказал перед смертью, проклял город. Мы должны его расспросить. — Сначала мы с Арвином сходим к губернатору, а вы можете проверить лавку. Я бы тоже не хотел, чтобы мои друзья пострадали, — кивнул Вирен, словно желая показать, что понимает его страх за Шакса. Вацлав скривился: ему не нужно было расположение гвардейца. Он знал, что не сможет вырваться, а потому лучше бы помочь Вирену разобраться с Ардисом, а потом исчезнуть под шум врывающихся в город гвардейцев. В любом случае — ему стоило сначала найти друга, поскольку бросить его в полыхающем Агвраене Вацлав не мог. Да и лавка… Это было глупо, наивно и опасно, но он хотел бы забрать еще несколько любопытных книг, и… — Дайте руку, — попросил Вирен, прищурившись. — Это еще зачем? Хочешь пристегнуть меня наручниками? — настороженно спросил Вацлав. — Деваться мне отсюда все равно некуда, уверен, ты сможешь меня найти, даже если я решу скрыться. Вы, командорские псы… — Я дам амулет, успокойтесь. Вирен ловко обвязал вокруг его запястья кожаный плетеный браслет, в который был вделан прозрачный хрустальный камень. Вацлав ни за что не позволил бы надеть его на себя, будь это какая-нибудь боевая магия, которая в случае непокорства сломает ему руку, однако это был лишь связной амулет. — Это закрытая связь. На случай, если кто-то захочет подслушивать. — Я не гвардеец, — сухо ответил Вацлав. — Во время чрезвычайных ситуаций я имею право рекрутировать гражданских. Не волнуйтесь, присягу приносить не нужно. Вацлав хмыкнул. Поправил браслет, чтобы не впивался в кожу, но все же решил оставить. Лучше иметь связь с мальчишкой, чтобы не остаться один на один с чудовищем или с Ардисом — Вацлав больше не уверен был, который исход хуже. Он кивнул Вирену на прощание, порадовавшись, что мальчишка не посоветовал ему быть аккуратнее.

***

Дверь была вынесена, табличка — сорвана. У Вацлава еще оставались колебания насчет того, стоит ли оставаться в городе, но теперь он живо представил, что кто-то точно так же оторвет ему голову. Внутри все было перевернуто, выпотрошенные шкафы, листы бумаги… На полу оставались куски мебели, стекло от разбитых пробирок. Вацлав осторожно прокладывал путь через этот хаос. Кричать он не отваживался, думая, что резкий вопль скорее напугает Шакса, поэтому внимательно осматривался. Крови не было видно. На него смотрели разбитые окна, щерились обломками, а сам дом алхимика словно был обезличен, выпотрошен обезумевшим зверем. Перекошенные книжные полки, разрушенный перегонный аппарат — совершенно безвредный, он почему-то заслужил особую ярость стражников. Заведенный порядок нарушен, все разбросано в беспорядке. Стражники не просто громили лавку, они были ищейками, специально пришедшими с целью найти тут что-то, что докажет виновность Вацлава в похищениях. Но если и стоило искать, так в лесном доме. Он остановился перед разоренным шкафом, заглянул в него. Потрепанные книги, которые Вацлав считал самыми дорогими из тех, которыми он владел, лежали на полу. Растерзанные, уничтоженные. Вацлаву захотелось завыть — от этой бесполезной невежественности, заставившей их уничтожить все, что ему дорого. Хуже всего было то, что он не нашел Шакса ни внизу, ни в верхних комнатах. Вацлав был мертв, его сердце не могло заходиться от боли, и он решил, что придумал чувство, сдавившее ему грудь. Зато мысли кружились в голове, отравляя его рассудок, как рой злобных кусачих ос. В разбитое окно смотрел Агвраен. Город был погружен в тихое безмолвие, а разруха его дома казалась каким-то неприязненным приговором. Это была измена, предательство. Скольких из демонов, которые рвали и швыряли его бумаги на пол, Вацлав лечил? И это ничего не значило — все его попытки быть обычным. — Здесь никого нет, — сказал Вацлав, коснувшись амулета. Вирен откликнулся мгновенно, почувствовав его. Мальчишка молчал; где-то на фоне приглушенно шуршал голос Каима. — Они забрали Шакса. Не в тюрьму, как я понимаю, — добавил Вацлав, стиснув зубы. Слова были горькими, невыносимо тяжелыми. Он подошел к прилавку, облокотился на него, чтобы не упасть. Возможно, он был слишком стар для всего этого дерьма: для старой магии, для арестов и для похищений. И он не хотел представлять, что Ардис может сделать с беспомощным демоном вроде Шакса, который потерял способность сражаться вместе с половиной рассудка. «Каим сказал, что Ардис задержал его и повел с собой, чтобы он показал ваше так называемое логово, — доложил Вирен. — Они отправились в лес. Думаю, Шакс согласился, чтобы ему не навредили… Позвольте уточнить — мы говорим о маркизе Шаксе, командовавшим тридцатью легионами?» — Это было давно, а сейчас он не способен командовать даже собой, — сипло рассмеялся Вацлав. В городе Шакса знали под именем Иршаса — это значило «время», и псевдоним он взял себе уже после того, как начал чинить часы. — Блядь, он же просто хотел чинить часы… Я отправляюсь за ним, — стиснув зубы, заявил Вацлав. — И должен предупредить, гвардеец: я собираюсь убить каждого, кто встанет на моем пути. «Я… это запомню, — сказал Вирен. — Я предпочел бы их допросить. Если вы работали в Инквизиции, то знаете, как это заведено. К тому же, они могут навредить Шаксу, если вы нападете, а это явно нежелательный исход…» — Уверен, дипломатии тебя учил не Влад. Вирен не успел ответить — Вацлав закрылся, отключил связь. Еще несколько мгновений стоял, облокачиваясь на прилавок, а потом обошел его, нагнулся и поддел одну из старых досок. Его тайник не обнаружили даже стражники — впрочем, насчет их умственных способностей Вацлав не сомневался. Он вытащил ларец, в котором прятал длинный нож, старомодный револьвер, который он переложил сюда из комода, патроны и связку амулетов. Вацлав заготавливал их задолго до этого. Это был разумный подход: чтобы не выдохнуться за раз от использования всех заклинаний. Нет, он заготавливал их не один месяц, как предусмотрительные хозяйки делают закрутки на зиму. Вацлав всегда знал, что им придется бежать, и предпочел бы иметь запасы амулетов, чтобы отбиваться. Небольшую их часть он потратил ради поимки обращенных, но теперь жалел: нужно было убираться из Агвраена, как только он увидел этих серых существ. В ту ночь Вацлав возвращался со срочного визита к Ериш, которая неважно себя почувствовала. С этой магией, мирно дремлющей в его кармане, он мог бы уничтожить весь город. Вацлав хмыкнул. Если уходить, то под зарево пожара, не так ли? Вирен дергал за ниточку связного амулета, и Вацлав нехотя откликнулся. «Я у вашего порога, если что», — заметил надоедливый мальчишка. От губернаторского кабинета досюда нужно было бежать сломя голову — или Вирен потратил один из своих амулетов, чтобы телепортироваться, ненадолго порвав ткань реальности. Зато проверил, что внутри купола перемещения работали. И потерял шанс спастись из безвыходной ситуации, поскольку такие амулеты были очень ценными — даже для гвардейца. — Входи, открыто, — хмыкнул Вацлав. Он спрятал нож и револьвер. Амулеты Вирен наверняка почует, а вот обычное оружие может сыграть ему на руку, если дойдет до драки. В лавку Вирен пробрался осторожно, не хотел попасть под горячую руку и получить боевым заклинанием в лицо. Оглядевшись, он лишь печально вздохнул. Видимо, мальчишка тоже считал, что книги слишком ценны, чтобы уничтожать их ради мести или развлечения. — Как дела в городе? — уточнил Вацлав. — Взяли люди топоры и вилы… — невесело усмехнулся Вирен. — Господи, заткнись. Твой отец обожал эту ужасную музыку, — вздохнул Вацлав, поморщившись. Похоже, упоминание Господа всуе доставило Вирену чуть больше проблем, чем его недовольство. Парень недовольно потер занывшие рога и заявил: — Они настроены уничтожить что угодно, что бы ни вылезло из леса. И нам лучше не попадаться им на пути. Ардис намекнул народу, что с этими пропажами может быть связан алхимик. Разумеется, Ардису нужен был козел отпущения. Вряд ли он сам был виноват в том, что случилось с измененными, однако он что-то знал и скрывал, а всеобщая охота ненадолго отвлечет демонов от интересных вопросов к капитану стражи. — Каим пытался их вразумить, но не очень-то преуспел, — сказал Вирен. — Когда толпа жаждет крови, лучше посторониться. — Ты связался со своими? — хмуро спросил Вацлав. Ситуация, похоже, безвыходная: быть разорванным или горожанами, или Черной Гвардией. — Из-за заслона они могут разве что постоять за границей для моральной поддержки, — напомнил Вирен. — Каим не может его снять, по закону вторая часть заклинания хранится у командира войск… или капитана стражи. Чтобы не давать кому-то одному слишком много власти. — И теперь из-за вашей демократии мы обречены, — проворчал Вацлав. — Каим сказал, что пропали демоны, чьи родители участвовали в убийстве Гамигина и Лейшара, — словно пропустив его реплику мимо ушей, настойчиво сказал Вирен. — Отец Никса — стражник в увольнении, родители Шехта погибли во время революции, но приложили руку. Я считал, что Ардис возглавлял отряд солдат, но, думаю, к ним могли присоединиться и просто демоны из города. — Так значит, месть мертвого мага. Посмертное проклятие, — решил Вацлав. — Жертвы выбраны не случайно. — Думаю, каждого второго можно обвинить в гибели прежнего лорда. Но в любом случае это неправильно, — нахохлившись, высказался Вирен. — Дети не должны расплачиваться за их убийство. Тем более — так жутко. Поэтому Вирен был все еще жив. Вацлав решил не говорить об этом, чтобы не расстраивать мальчишку — и не отталкивать единственного союзника. Сжечь Агвраен, конечно, было заманчивой идеей, но он предпочел бы начать с чего потише. Вирен мог бы прикрывать его, пока Вацлав подбирается к Ардису. Если он навредил Шаксу, никакая тюрьма ему не светит. Вацлав не позволит ему просто отдыхать за решеткой… У Вирена нашелся еще один амулет телепортации, который они решили использовать, чтобы покинуть город, избежав улиц, на которых можно было столкнуться с жаждущими крови демонами. Вирен передал Вацлаву амулет — как магу, а сам крепко вцепился в его плечо. Похоже, доверял достаточно, чтобы считать, будто Вацлав не может телепортировать его куда-нибудь под землю… На опушке леса было тихо, почти что мирно. Так спокойно, что с трудом верилось, будто рядом блуждает то, во что превратился Шехт. Злое, искаженное и голодное. Вацлав надеялся найти отряд Ардиса раньше, чем чудовище. — Мне жаль, что Шакса в это втянули. Он не виноват… — Шакс мне жизнь спас, — негромко сказал Вацлав. — Подсунул защитный амулет как раз перед расстрелом, он смягчил удар. А потом нашел меня в общей могиле за городом, куда гвардейцы сбрасывали все трупы, чтобы потом накрыть их огненным заклинанием разом. Повезло, что Шакс успел раньше… Вирен наблюдал за ним, мрачно качая головой. Может быть, пытался понять, как можно так спокойно рассказывать о своем расстреле? — Может, и неплохо, если я наконец-то отдам Шаксу долг, — заключил Вацлав. — Но хотел бы сделать это в более мирных условиях. Лес мрачно молчал, словно подначивая рискнуть и узнать, насколько удача сегодня на его стороне. А последние события показывали, что не очень-то госпожа Фортуна его любит. И вроде бы больше не следовало ему надеяться на хорошее. Но это не значило, будто на нее можно было махнуть рукой и сбежать, как он втайне желал сделать. Только внимательнее следить за всеми своими ощущениями. Проверить на прочность изнанку. И заставить Ардиса расплатиться.