Приоритеты

Кевин был почти таким же, каким Нил его запомнил – высокий, немного дерганный, с надменным взглядом. От него все также пахло фундуком и чем-то сложным, что Нил не мог разобрать, а его чувствительный последние месяцы нос отказывался сотрудничать. Факт в том, что когда Кевин увидел его три секунды назад – он испугался. Запах страха буквально накрыл Нила, и Джозеф на его руках чихнул, а затем издал звук, который Нил распознавал, как недовольство перед плачем, поэтому он развернул его лицом к своей шее, чтобы перебить ощущение страха. - Натаниэль, я, извини, – начал Кевин, но Нил прервал его. - Это не мое имя и ты это уже знал, – сказал он, стараясь не выражать недовольство в запахе. - Правильно, теперь тебя зовут Нил, – сказал он, и Нил уже почувствовал усталость от этого разговора. Он не планировал никаких столкновений с людьми, но ему так невыносимо захотелось персиков, которые были на кухне, что он решил выйти за ними, пока Эндрю был в душе. Ну и к чему это привело? - Тебе что-то нужно? У меня нет желания с тобой разговаривать, – честно сказал Нил и направился на кухню. Он все также хотел персиков. Джозеф, вроде бы, успокоился, и снова заулюлюкал, вероятно передумав плакать, потому что источник чужого запаха был заглушен. Нил читал, что в первые месяцы у всех детей очень чувствительный нос, что не удивительно, ведь так они узнают родителей и понимают ситуацию, пока не научатся распознавать социальные сигналы, а так же общаются и транслируют свои потребности. Он плохо понимал, что это значит, пока Джозеф не родился. Теперь он с легкостью знал, когда он хотел есть, спать, было ли ему одиноко или весело. На опыте это оказалось гораздо проще, чем писали в книгах. Нил поправил хватку, поудобнее устраивая ребенка, чтобы удерживать его одной рукой. Во вторую он взял два больших персика, которые так ароматно пахли, что у него слюнки потекли. Джозеф пока не умел распознавать запахи еды, кроме молока, которым теперь всегда пах Нил, и молочной смеси, которую Эндрю иногда делал, чтобы в будущем им было проще приучить его к другой пище. - Я просто хотел узнать как ты, это не преступление, – сказал Кевин и Нил вспыхнул. - Мне иногда кажется, что я разговариваю на другом языке, поэтому все ведут себя как бараны и не понимают то, что я говорю, – сказал он и быстрым шагом направился из кухни, чтобы не разозлиться еще больше. - Стой, Нил! - Потом, Кевин! Если хочешь нормально поговорить, то сделай это, когда у меня не будет ребенка на руках! – крикнул он в ответ и закрыл дверь, чтобы тут же увидеть перед собой нахмурившегося Эндрю с влажными волосами. А потом Джозеф заплакал. Персики остались забытыми на полке рядом с дверью. Эндрю протянул руки, предлагая забрать ребенка, но Нил покачал головой в отрицании. - Все хорошо, хорошо, Кевин просто придурок, – сказал он, слегка поглаживая сына по спинке и укачивая. Бровь Эндрю приподнялась в удивлении. - Я встретил его на кухне и ему приспичило поговорить, при этом он так меня испугался, что вывел Джозефа из эмоциональной стабильности, – продолжил он, бродя по комнате. Джозеф продолжал плакать, но был уже тише, значит, укачивание работало. Они старались не перебарщивать с этим, иначе был риск того, что Джозеф вообще перестанет засыпать, если его не качать или не возить на машине, но иногда только этот способ работал. Нил знал, что дети плачут не потому, что им больно, а для выражения каких-то эмоций или потребностей, но он, естественно, все равно не любил плач своего сына. Особенно зная, что все это было из-за Кевина. Когда плач перешел в икоту, Нил посмотрел на красное, заплаканное лицо ребенка. Тот не спал, но плач явно утомил его. Они были в этом доме всего два дня, а он уже хотел уехать, хотя вся эта история с приездом была именно его идеей. Эндрю не хотел ехать. Но Нил слишком хорошо помнил, что Морияма сделали с ним и с другими омегами, чтобы потерять еще одну возможность усложнить им жизнь. Хотя дядя Стюарт, конечно, не одобрил его вмешательства, когда он позвонил ему тем вечером, после отъезда Ваймака из их дома. Стюарт не одобрил, но сказал, что если ему понадобится любая помощь, то у него есть его номер. Какая помощь могла ему понадобиться, он не знал, и надеялся, что не узнает. В этот раз хотелось бы обойтись без кровопролития. Затем Стюарт напомнил, что ждет их на рождество и очень хочет увидеть Джозефа. Пока что всё, что у него было, это фото и иногда видеозвонки. Нил не собирался отрывать ребенка от возможности иметь больше родственников, пусть и не очень законопослушных. Это звучало, конечно, смешно, учитывая кем был его муж. Эта мысль вернула фокус внимания Нила на Эндрю, который сидел на кровати, чистил и резал персики, складывая кусочки в чашку. - Сейчас я дорежу эти фрукты. А потом немного порежу Кевина, – сказал он. Нил тихо засмеялся. - Ваймак этого не одобрит, учитывая, что мы с тобой здесь тоже ради Кевина, – сказал Нил. - Нет, мы с тобой здесь, потому что ты решил, что это неплохой шанс поквитаться, – добавил Эндрю. Нил кивнул. - Да, и ты был со мной согласен. Эндрю тяжело вздохнул, явно демонстративно, что снова заставило Нила улыбаться. Продолжая держать Джозефа, он подошел ближе к кровати и чуть наклонился. - Поцелуй? – спросил он. Эндрю смерил его взглядом и потянулся, касаясь его рта губами. От него пахло жидкостью для полоскания рта. - Кевина все равно нужно поставить на место, – сказал Эндрю, обдавая лицо Нила теплым дыханием. - Я согласен, но лучше пусть это будет не из-за нас. У него своих проблем хватает. - Одной больше, одной меньше, – добавил Эндрю и снова поцеловал его. Нил удовлетворенно вздохнул, стараясь удержать равновесие и остаться на ногах, пока Эндрю тянул их обоих на кровать. - Даже если он заснет, у нас всего одна комната, – прошептал он, имея в виду Джозефа. Эндрю сделал вид, что задумался на несколько секунд, прежде чем сказать: - Есть ванная. И да, у них действительно была ванная комната с дверью. Но была еще одна мелочь. - У нас нет презервативов, – сказал Нил. Он не был готов ко второму ребенку, они оба не были и любой риск, особенно сознательный, исключался. Джозеф тоже появился из-за случайности, и они не одну неделю думали над тем, готовы ли к детям. - Они нам не понадобятся. Секс с проникновением не единственный вариант, не будь идиотом, – ответил Эндрю, и в некоторых его словах Нил услышал легкое рычание, которое было довольно будоражащим и у него слегка подкосились колени. Эндрю тут же забрал у него ребенка, и Нил упал на постель. - Ешь свои персики, – бросил он, слегка укачивая Джозефа. Иногда у Эндрю получалось заставить его заснуть довольно быстро, возможно, дело было в комфортном запахе, который шел от Эндрю и от которого Нил тоже иногда засыпал, хорошее свойство, если честно. Он надеялся, что и сейчас это сработает, но заснет не он. Персики были сладкими, и Нил наслаждался каждым кусочком, пока Эндрю не устроил уснувшего Джозефа в его переносной кроватке и не потянул Нила в ванную. Она была совсем небольшой, но была дверь, которая отделяла их от ребенка, и этого было более, чем достаточно. Хотя, на какую-то долю секунды Нил задумался о неловкости из-за занятия сексом в таком месте, но эта мысль пропала из его головы, как только Эндрю стянул с него штаны. С появлением ребенка их сексуальная жизнь на какое-то время затихла, и теперь накатывала периодически, как прилив. Удивительно, но Нил мог бы поклясться, что запах Эндрю тоже изменился, хотя причин для этого не было никаких. Ребенок никак не влиял на запах альфы, так как не менял химию его организма. Тогда, возможно, Нилу просто так казалось из-за того, что изменился его собственный запах. После оргазма он сполз по прохладной стене вниз, ощущая как теплая вода из душа падает на него каскадом капель. Эндрю же наоборот, поднялся с колен на которых стоял, чуть загораживая его от воды. Преимущества невысокого роста – вы оба без проблем помещаетесь в душевую. Ноги Нила дрожали, и он был явно не готов подниматься, поэтому Эндрю осторожно вымыл ему волосы, вызывая легкое мурлыканье и расслабляя еще больше. В конце концов, до кровати Нил тоже добрался не сам, но лежа в постели под теплым, тяжелым одеялом, он чувствовал себя замечательно, удивительно уютно, учитывая, что это была не кровать в их доме. Не его гнездо. Но его ребенок был здесь, Эндрю был здесь, и они были в безопасности, а это значило для Нила буквально всё. Он не запомнил, как отключился, но проснулся от запаха, предвещающего плач. Была явно глубокая ночь, если судить по темноте за окном, и Джозеф суетился в своей кроватке. Нил как можно тише поднялся на ноги и в два шага оказался рядом, дотрагиваясь до ручки ребенка, давая понять, что он здесь. - Что случилось? – спросил он, естественно, не ожидая ответа, но Джозеф начал хныкать, и потянулся к нему. Нил тут же взял его на руки, проверяя подгузник на всякий случай. Все было в порядке. Он подумал о том, чтобы покормить его, но Джозеф не пах так, будто хотел есть. Значит, просто почувствовал себя одиноко? Он сел возле кровати, облокотившись на нее спиной и положил ребенка на колени, чтобы видеть его. Джозеф все еще не плакал, издавая тонкие звуки, от которых у Нила все сжималось в груди. - Я не знаю, снятся ли тебе сны, но надеюсь что если да, то это был не кошмар, – прошептал он. Иногда было странно осознавать, что у него был ребенок. Что он сам его сделал, и это существо на его коленях жило в нем какое-то время. Не то, чтобы он вообще когда-то задумывался о детях. В его жизни эта концепция, особенно добровольная, не существовала в целом. Поэтому, когда случился "инцидент", в который они с Эндрю попали спустя год после того, как поженились, он был в панике. Странно вспоминать об этом сейчас. Как будто тогда это был не он. Или, скорее, он был другим. - Не нужно плакать, я здесь, я тебя не оставлю, – прошептал он, прижимая ребенка к себе. Почему-то ему в голову пришло, что никто из родителей никогда не говорил ему подобное даже в самом глубоком детстве. Он с трудом мог представить, чтобы его мать сказала такое, даже когда он был младенцем. Честно говоря, он так и не узнал хотела ли она вообще детей, или ее заставили. Стюарт говорил, что она любила его, но откуда он мог знать? В детстве Нил видел дядю один раз, а потом его продали. Что-то теплое коснулось затылка Нила и он вздрогнул от неожиданности, а затем обернулся. Эндрю проснулся и смотрел на них обоих в темноте. - Все в порядке? – спросил он хриплым со сна голосом. - Да, просто немного расстроен, – ответил Нил, не зная кого имеет в виду – себя или ребенка. Эндрю больше ничего не сказал, но пододвинулся ближе к ним и потянул руки, указывая на Джозефа. Нил развернулся, вставая на колени, и укладывая сына вдоль предплечья Эндрю, которое тот согнул, образовывая небольшой угол. - Нам нельзя с ним спать, – сказал Нил поднимаясь на ноги, чтобы лечь вдоль спины Эндрю с другой стороны, наблюдая за сыном через его плечо. - Я не собираюсь спать, – сказал Эндрю. Нил хмыкнул и уткнулся носом в его затылок. Пахло приятно, спокойствием и комфортом. Можно даже сказать любовью. Они не часто произносили это слово, потому что оно все еще было тяжелым для них обоих, и при этом слишком простым в отношении того, что они чувствовали друг к другу. Но иногда это слово было идеальным. - Спи, Нил, я уложу его, – сказал Эндрю и это было последнее, что Нил запомнил, перед тем, как отключиться. Жить в Центре было не сложно. Да, была общая кухня, где периодически встречались незнакомцы, от которых пахло по-разному, никогда опасностью, но часто настороженностью или болью. Нил понимал это, он знал, где они находятся. Когда Ваймак сделал официальное заявление об участии Эндрю в судебном процессе, журналисты действительно всполошились. Первые пару дней вокруг здания дежурили несколько машин, но после пары бесед с Дэвидом и полицейскими, которые доходчиво объяснили, что это Центр помощи пострадавшим и здесь не место такому балагану, ситуация стала лучше. Затем, конечно же, пошли заголовки. Нил был благодарен, что у него не было родственников в этой стране, кроме его маленькой семьи, иначе бы их не оставили в покое. Он старался не листать интернет в поисках, но так или иначе натыкался на разные материалы о себе. И о Джозефе, конечно. Он был к этому готов. И все равно злился каждый раз, когда читал очередной бред. "Серьезно, они написали, что это ребенок Кевина. Они видели цвет его волос?!" "Кто-то считает, что я украл его. Пошел по преступной дорожке, так сказать" "Эндрю, тут написано, что это только твой ребенок, а я работаю на тебя в качестве няни, кто сочиняет эти заголовки?" В общем, Эндрю пришлось сделать еще одно официальное заявление о статусе их отношений и ребенке. Это, конечно, породило новые заголовки, но уже на другие темы, которые были хуже. Кто-то писал о насилии. Кто-то о компетенции и нарушении этики. Это никак не относилось к их нынешнему делу, но новости продолжали кипеть. Нил решил, что пока не будет выходить из дома, а Джозеф может гулять на заднем дворе Центра, где было достаточно места и даже пересохший фонтан. И высокий забор, что самое главное. Не то, чтобы он вообще мог передвигаться самостоятельно, но детям нужно было дышать свежим воздухом. Эндрю тоже нужно было, но с того момента, как было сделано заявление о его официальном участии в деле, они с Ваймаком практически поселились в его кабинете. Что забавляло Нила, так это то, что иногда Эндрю принципиально брал Джозефа с собой. Они расстилали на полу большое одеяло, раскладывали игрушки, с которыми бы их сын мог играть, в меру своих возможностей. То, что он активно учился ползать уже нельзя было отрицать, как бы Нил не пытался. Его все еще слегка пугала мысль о том, что ребенок будет передвигаться сам по себе. Но пока этот момент еще не настал, он лежал на одеяле рядом с ним, наблюдая, как он слюнявит одну из игрушек и издает звуки, похожие на смех. Эндрю и Ваймак сидели за столом, изучая какие-то бумаги, в которые Нил не вникал. Эндрю вообще не хотел, чтобы Нил хоть как-то участвовал в процессе, но иногда были вопросы, на которые мог ответить только он. Еще, конечно, был Кевин. Который тоже часто присутствовал при этих сборищах. Однажды, когда Нил и Джозеф тоже были с ними, он спросил, зачем они вообще здесь. Эндрю тогда зарычал так пугающе, что даже Нил вздрогнул, хотя, что удивительно, Джозеф не заплакал. - Потому что я хочу видеть свою семью, Кевин, – сказал тогда Эндрю, сверкнув красными глазами. Больше этот вопрос не поднимался. Кевин относился к Джозефу так, как будто никогда не видел детей до него. И Нил, на самом деле, не удивился, если бы это было действительно так. Он и сам имел не очень хороший опыт общения с ними, пока не родился его собственный. Потом Нилу это надоело, и он заставил Кевина взять ребенка на руки. - Он не бомба замедленного действия, просто ребенок, – раздраженно сказал он тогда, но, все же, не отошел от них. Джозеф смотрел на нового человека с интересом, дергая маленьким носом, чтобы узнать его запах. То, что Кевин нервничал, было понятно и без этого. - Если ты уронишь моего сына, Дэй, то не доживешь до суда, – бросил тогда Эндрю, проходивший мимо с кружкой кофе. Джозеф решил засмеяться впервые в жизни именно на этом моменте, чем вызвал бурную реакцию всех троих – глаза Кевина стали огромными, как блюдца, Эндрю замер на полпути, а Нил почувствовал восхищение. Их сын впервые полноценно засмеялся. Находясь на руках Кевина Дэя... но он пах весельем, таким ярким, что у Нила зачесался нос от раздражения рецепторов, которые будто бы пузырились. - Кажется, Кевина признали клоуном, – сказал Эндрю подходя, ближе к ним. - Я ничего не делал! – нервно сказал тот. Эндрю цокнул языком и свободной рукой пощекотал Джозефа по животу, чем вызвал новую волну смеха. Эндрю не отрывал взгляда от ребенка, его глаза блестели и от него пахло чем-то похожим на счастье, хотя это был слишком сложный запах, чтобы дать ему название. - Ладно, Дэй. Кажется, у нас есть причина, чтобы ты остался в живых.