Летние каникулы у Сириуса Блэка

      «4 июля, 1997       Снова разбудили музыкой. Не знаю, что играло, но звучала она ужасно. Вероятно, очередное творение маглов. Весь дом напичкан магловскими штуками.       Сириус и Нимфадора гоняли все утро на этом идиотском мотоцикле. Слушать этот рев невозможно. Дышать около этой конструкции и подавно нельзя. К сожалению счастью, они не разбились, пока вертелись на одном месте на заднем колесе. И вообще, учитывая, с какой скоростью гонял Сириус, и как потом за руль села Нимфадора, не умеющая водить, это везение, наверное, стоит записать в книгу невероятных историй.       Всю ночь гудела голова. Маглы, определено, умеют развлекаться, но эти глупости не для меня. Слишком шумные города и улицы. Слишком пестро. Никогда не проникнусь и не позволю себе перенять какие-то симпатии к чему-то магловскому. Хотя эта тетрадка, скорее всего, тоже магловская. Но я и не люблю ее всем сердцем.       Нимфадора обещала сюрприз. Уж от кого от кого, а от нее я не желаю получать ни единого. Третий день пребывания здесь, и мне все еще тошно. Может, сослаться на плохое здоровье, чтобы остаться сидеть в комнате? Попытаться вновь заснуть, чтобы никто не беспокоил?»       Двери в его комнату открываются по одному лишь желанию, без стука. Нимфадора достаточно эксцентрична в вопросах личных границ.       Драко резко закрыл тетрадь, рефлекторно отправляя ее под стопку магловских книг на его столе. Она все еще там, потому что помогает прятать тоненькую тетрадку в такие моменты. Обернулся, чтобы увидеть ее лучезарную улыбку, и почему-то не смог испытать привычной злобы, лишь легкое раздражение.       — Поднимайте свой царственный зад, мистер Малфой, Сириус приготовил превосходные сосиски на гриле! — она швырнула в него подушку, которую притащила с собой из самой гостиной. Драко ловко поймал её, медленно поднялся, пока в голове медленно выстраивался план.       Выражение лица Нимфадоры менялось на глазах, за считанные секунды она поняла намерения кузена, и в следующее мгновение сорвалась с места. Драко, не узнавая себя, чувствуя легкий азарт, которому часто поддавался в детстве, выскочил из комнаты, и прежде чем Нимфадора добежала до лестницы, кинул в нее мягкую подушку, попадая в цель.       Тонкс воскликнула, медленно обернулась. Румянец зардел на ее щеках, в глазах играл не предвещающий ничего хорошего и спокойного огонек, она медленно подняла подушку с пола, заправляя прядь синих волос за ухо, рот разрезала ухмылка.       Поняв свою ошибку, но не чувствуя себя пораженным, Драко отступил. Словно бык и тореадор они топтались друг против друга. Малфой отступал, медленно продвигаясь по коридору задом наперед, пока не уперся в дверь. Медленно щёлкнула ручка, его единственное спасение, дверь поддалась, и он резко скрылся за ней, прижимаясь всем весом своего тела, чтобы Нимфадора, давившая с другой стороны, не пробралась.       Окидывая взглядом аккуратную комнату, в которой, по видимому, никто не жил, он заметил на кровати белоснежную подушку, схожую с той, которую Нимфадора подобрала в гостиной. На своих губах он с ужасом обнаружил ухмылку, но азарт слишком сильно завладел его организмом, чтобы он так быстро пропадал.       Дождавшись, пока Нимфадора успокоится и возьмёт перерыв в попытках выломать дверь, он подкрался к кровати, схватил подушку, ощупывая и оценивая, какой урон она может принести.       Услышал скрип половиц, возвещавших о том, что Нимфадора вновь направляется к двери, и в следующую секунду она распахнула ее, врываясь с диким криком, на момент пугая Малфоя, но, получив сбоку непредвиденный удар подушкой, замолчала.       Секундный зрительный контакт не означал примирения. Глаза обоих загорелись, оба встали в боевые стойки, и Нимфадора напала первой.       Драко боялся сшибить ее с ног, ведь кузина была ниже, меньше и, все же, слабее, несмотря на всю силу и интенсивность ее атак. С улыбкой до ушей, она до конца отстаивала свою честь, периодически укрываясь от нападений Драко, ее яркий, переливистый смех, заполнил комнату. Они кружили на вязаном ковре, сбив его окончательно под диким танцем своих ног, и Малфой, как бы не старался, не мог порой сдержать своей ухмылки.       Они оба вспотели, устали, но ожесточённая битва не останавливалась. Лишь когда Малфой окончательно выдохся, он перестал наносить ответные удары, оставив подушку перед собой в виде щита.       Тонкс, воспользовавшись усталостью противника, нанесла победный удар, а затем использовала запрещённый маневр, подставляя Драко подножку. Незаметно для себя он окончательно потерял равновесие, и прежде чем успел сообразить, начал падать под нескончаемыми, но уже ослабевающими ударами подушки Нимфадоры.       Устав прикрываться, он легко задел своей ногой лодыжку кузины, и та, от неожиданности, тоже повалилась, падая прямо на Малфоя, от чего оба громко вскрикнули.       — Я победила, — с участившимся дыханием сказала Нимфадора.       — Неправда, — не менее устало проговорил Драко, ловя воздух.       — Ты весь вспотел. Потерял хватку. Тоже мне, капитан Слизеринской сборной, — прыснула она, поднимаясь. Специально ли или нет, она оперлась локтем о грудь Драко, заставляя его зашипеть и вскочить с пола.       Сидя напротив кузины в полнейшей тишине, Драко только тогда заметил, что вся комната усыпана перьями, выпавшими из подушки. Он все еще тяжело дышал, совершенно не помня, что сподвигло его схватить подушку и вызвать кузину на дуэль.       Нимфадора протянула руку к его голове, но Драко, который не привык к таким маневрам, остановил ее, не понимая ее мотивов.       — Балбес, у тебя перья в волосах, — цокнула она, и тогда Драко все же разрешил ей до себя докоснуться. Тоненькие пальчики быстро выбрали все пёрышки.       — У тебя тоже, — ответил Драко, — вернуть бы тебе желтые волосы, и ты правда будешь как цыпленок, — хмыкнул он, и Нимфадора резко дернулась, взлахмачивая волосы, пытаясь избавиться от перьев, а затем вскочила к зеркалу, выбирая наполнение подушки, оказавшееся в ее волосах.       Драко нашел, что улыбается. Резко вспомнил свое детство, проведенное с Нимфадорой. Когда-то она также крутилась, только примеряя новые цвета волос, а не избавляя себя от перьев.       Он постарался вернуть себе прежнюю маску, наконец полностью поднялся, подошел к Нимфадоре со спины, убирая два последних перышка с макушки, где она не могла их видеть.       — Спасибо, — сказала она, глядя с искреннем счастьем в сверкающих зеленых глазах, но Драко ничего не ответил. Оставив беспорядок, он вышел из комнаты, направившись к лестнице.