Летние каникулы у Сириуса Блэка

      «7 июля 1997,       Дождь идет второй день подряд. То было не укрыться от палящего солнца, так теперь не высунуть головы за дверь, поливает как из ведра. Такие уж каникулы.       До конца осталось немного. Буквально пара дней, и... если я все же собираюсь избавиться от этой тетрадки, то стоит сказать хотя бы раз — здесь хорошо. Даже несмотря на погоду здесь всегда есть чем заняться благодаря Доре и Сириусу. Она всегда находит что-то, что занимает на целый день, а Сириус, каким бы раздражающим не казался мне всегда, наоборот, даже не особо мешает.       Наверное, у него правда много работы. Он часто запирается в своей комнате и чем-то занимается. И хотя он в отпуске, сегодня ему придется отлучиться.       Дом остается на нас двоих. Дора рада, потому что сможет позволить Лу выйти куда-то за пределы ее комнаты, и она все еще обещала показать мне какое-нибудь магловское кино. Вчера весь день сидели в ее комнате, она все болтала и болтала, а потом       Я был бы не против остаться здесь на недельку-другую. Здесь тихо, никто не достает. Нет этих дряхлых эльфов, нет отца. Никаких приемов и визитов. Дора даже не догадывается, насколько она счастливая.       Ей никто не запретит носить шорты и короткие футболки, ее жизнь в школе действительно жизнь, а не просто обучение, и если бы я не знал, что мы с ней родственники, никогда бы не догадался, что она на целую половину Блэк.       В Сириусе, даже несмотря на все внешние факторы вроде кожаных курток, крашеных ногтей, эксцентричного поведения, все еще видны отголоски его происхождения. Нимфадора же из другого мира. Совершенно.       Наверное, я могу написать, что даже рад, что нам предоставилась возможность вновь восстановить общение. По большому счету, никто никогда не был мне в жизни или просто в школе дорог так, как Дора в детстве».       Он резко выкинул перо в сторону, захлопнул тетрадь и убрал с глаз подальше, под книги. Сложил руки на груди, глядя на кончики пальцев, где блестел чёрный лак. Ему нравилось, безусловно. Изюминка, которая непосредственно украшает его.       Он снова посмотрел в окно, залитое дождем, пытаясь понять все метаморфозы, произошедшие за неделю пребывания здесь. Могла ли мать предвидеть, что на ее сына может оказаться такого рода влияние, пробудившее все так долго спавшее? Как отреагирует Нарцисса, когда возьмет в свои миниатюрные ладони руки почти что совсем взрослого сына и обнаружит на них черный лак? Потому что ему не хотелось смывать небольшое творение Нимфадоры.       Она — примеряет на себе все цвета радуги, а он — бледный, словно простыня, ограничивается лишь черным и белым. Нимфадора каждый день выходит с новой прической, Драко же терпеть не может резких перемен, особенно во внешнем виде.       Черные ногти — своего рода исключение.       — Драко!!! Я нашла! — кричит Нимфадора с первого этажа так громко, что Драко вздрагивает.       Нашла проигрыватель с проектором, нашла кассеты. Драко усмехнулся, встал и задвинул по привычке стул. Лу, спящий все это время около его ноги на полу, проснулся и быстро зашагал за Малфоем.       На первом этаже, в гостиной, где Драко ни разу так и не сидел, Дора попросила его раздвинуть две полки, чтобы на голую штукатуренную стену навести проектор. Своими силами они развернули мягкий диван, а дальше Дора стала копошиться самостоятельно.       — Будем смотреть «Брак по-итальянски» с Софи Лорен, — воодушевлённо сказала Нимфадора, проведя после этого полный инструктаж по пользованию странной машиной.       Драко не мог сказать, что смотрел фильм с удовольствием. Он в целом никогда не смотрел фильмы, и странно, что эта индустрия, имевшая такую значимость в мире магглов, никак не перенялась волшебниками.       Ему все действие было странно. Нимфадора же сбоку от него ухахатывалась, хлопая его каждый раз по плечу или тыча локтем в бок, она смеялась до слез, комментируя все то, что не понимал Драко. К середине смотреть стало интересней. Весьма сносно.       В какие-то моменты Драко совсем не мог удержаться от того, чтобы не рассмеяться вместе с Нимфадорой. Их смех сливался, перекрывал дождь за окном, наполнял стены пустующего круглый год дома счастливыми воспоминаниями и радостью.       После просмотра Нимфадору было снова не заткнуть. Она восхищалась актерами, сценарием и режиссёром. Казалась, в каждой сфере она знаток — всегда знала, что сказать, как, и никогда не рассказывала скучно. С первого дня Драко заметил этот дар, которым сам был обделен — умение рассказывать.       Перебравшись на кухню, голодные и весёлые, стали думать, чем перекусить.       — Я не хочу есть бутерброды, — сказала Нимфадора, сложив руки на груди.       — У нас есть макароны, — ответил Драко, выглядывая из холодильника.       — Нет. Не хочу, скучно, — она подошла к Малфою, окинула холодильник быстрым взглядом, затем переметнулась к шкафу, поискала что-то там и достала пакет муки с самых задков.       — Буду обучать тебя готовке самого вкусного блюда на всем белом свете, — торжественно произнесла она.       — Сказала Дора, которая чуть не спалила дом неделю назад, — закатив глаза, ответил Драко, но теперь он редко делал это с раздражением. Все чаще за этим следовала теплая ухмылка.       — Ну, ты здесь наш единственный здравый рассудок, поэтому можешь набрать ведро воды, если что-то пойдет не так, — произнесла Нимфадора, заговорщически улыбаясь, — Или ты в меня не веришь?       Готовка не была похожа на то, чем занимались эльфы на кухне в Малфой-мэноре. Пару раз Драко из любопытства подглядывал за работой трудяг, и готовка всегда представлялась ему муторным и долгим процессом, а главное — скучным.       — Пицца это пища богов. Сириус любит заказывать, но только потому что он хорош в готовке так же, как ты в поисках развлечений, — съязвила Дора без злобы, доставая кухонные весы.       Драко цокнул, но все равно помог достать с верхней полки единственную миску для муки. С горем пополам они расправились с тем, чтобы отмерить нужное количество, но не без потерь — Дора случайно толкнула Драко, и ложка муки упала на пол. Подметая ее, Малфой испачкал себе всю футболку и лицо, а Нимфадора, забывшись, вытерла лоб рукой, испачканной в муке.       Другое зрелище, достойное внимания, произошло сразу же после того, как сражение с непослушной мукой было окончено.       Одно яйцо, которое должно было оказаться в миске, выпало из рук Драко. Второе Нимфадора разбила и сжала в собственной руке, засмеявшись с собственной шутки и не рассчитав силу, с которой приложила яйцо к краю миски.       — Осторожно, не нужно столько соли! — предупредил Драко, вырывая солонку из рук Тонкс.       — Сириус говорит, что недосоленная еда...       — Я удивляюсь, как Сириус не сжег свою квартиру! — возразил Драко, поднимая солонку над головой. Дора стала подпрыгивать, чтобы достать ее, но роста катастрофически не хватало.       Драко смеялся, поддразнивая раздраженную Тонкс.       — Я говорю тебе, не надо столько соли, — постарался сквозь смех объяснить Драко, но Тонкс настаивала на своем.       — Отдай! Малфой! — крикнула она, но Драко выскользнул из ее цепких рук, оказываясь с противоположной стороны стола.       — Забери, — подмигнул ей Малфой, но всякий раз, когда Дора дергалась в попытке бежать за ним, Драко быстро реагировал, обегая стол с другой стороны.       — Такой же вредный, как и раньше, — она закатила глаза, возвращаясь к замешиванию теста. Вскоре пришла очередь соуса.       Когда Дора подошла к сковородке, заливая на нее масло, Драко всерьез задумался о том, чтобы поставить рядом ведро воды или, как минимум, держать волшебную палочку при себе, о которой он все чаще забывал с каждым днем.       Они долго спорили о начинке. Никто не был против сыра, но оказалось, что Драко ненавидит оливки, а Дора была резко против колбасы, которую Малфой нашел в холодильнике.       Кажется, будто препинания заняли больше времени, чем приготовление теста и соуса вместе взятых, и лишь спустя продолжительное время споров, Драко предложил:       — Давай твоя половина будет с оливками, а моя с колбасой. Сириусу оставим кусок и с одной, и с другой стороны, — он протянул руку в знак перемирия.       Нимфадора вскинула брови, откинула левой рукой красную челку, протянула правую руку в ответ, и сказала:       — Идет. И он скажет, чей вариант лучше. Победитель загадывает одно желание, проигравший выполняет его.       Хотя Драко был к этому не готов, но их руки все равно сплелись в крепком рукопожатии. Каждый занялся своей стороной, стараясь занять как можно больше чужой территории.       Малфой завороженно смотрел за тем, как плавится в духовке сыр, кухню заполнял невероятный запах, а живот начинал урчать у обоих кулинаров. Все время, пока Драко поддавался гипнотическому эффекту духовой печи, Дора то и дело поглядывала на кузена, словно тот правда был с другой планеты, усмехаясь его изумлению, но без злобы. Она достала пластинку Боуи «The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars».       Голос певца Драко теперь встречал не с нескрываемым отвращением, как то случалось всякий раз, когда Нимфадора включала его песни по утрам.       Дождь уже не лил изо всех сил, лишь слабо моросил. Нимфадора доставала их творение из духовки с такими глазами, словно была бы готова пойти с этой причудливой лепёшкой под венец. До безумия голодный Драко не мог дождаться, когда получит свой полностью заслуженный кусок пиццы.       — Как тебе? — спросила Дора сидя на диване, поджав ноги и уплетая свой кусок.       — Просто потрясающе, — промямлил он с ртом полным еды, Дора мягко рассмеялась.       — Спорю, это первый раз, когда ты приготовил что-то самостоятельно? Что-то более грандиозное, чем тост с малиновым джемом? — со смешком спросила Тонкс, Драко лишь закатил глаза.       — Подумаешь, — ответил он, пожимая плечами.       Дора спрыгнула с дивана, откладывая пустую тарелку на небольшой столик около него.       — Не забудь, что мы должны оставить пару кусков Сириусу, — предупредила она, когда Драко отрезал себе вторую порцию.       Тем временем, она нырнула под стол. Драко услышал биение банок и бутылок друг о друга, с интересом подошел как раз в тот момент, когда Дора вынырнула, пряча что-то за своей спиной.       — В пабе Сириус сказал никакого алкоголя. Тебе понравился лимонад? — улыбаясь знакомой улыбкой, она сверкнула огоньком в глазах.       — Ну да, — ответил Драко нерешительно.       — Самое время попробовать кое-что покрепче, — прошептала она, словно вещала кузену о каком-то коварном плане. Ее очередная выдумка, новая история в архив воспоминаний. Из-за спины она вытащила бутылку, — Кальвадос. Достояние Франции.       Она поставила бутылку на стол, совсем новую, нетронутую. Полезла за бокалами, пританцовывая под «Five Years»       — А Сириус не будет против? — настороженно спросил Драко, изучая маркировки и наклейки на увесистой бутылке.       — Я уверена, что он уже давно забыл об этом кладе. Он даже не заметит его исчезновения, и забудет с концами, когда уедет отсюда в Лондон черед пару дней, — она слезла с табуретки, чуть не навернувшись, заставляя Малфоя вздрогнуть.       Все с той же уверенностью она продолжала доказывать, словно она гуру во всем. Откупорила бутылку в два счета, правда, прилагая немалые усилия. С чопорностью, свойственной напыщенным аристократам, она наполнила бокалы лишь на треть, изящно и красиво, преображаясь в лице, отдала винный бокал с напитком Драко.       — Моя мама будет биться о стенку, узнав, что я сделала, твоя мама упадет в обморок, и поэтому, предлагаю заключить тайный союз по воссоединению магловского и волшебного, — она приподняла бокал, — За наши чудесные, но такие, к сожалению, короткие каникулы.       Она грустно улыбнулась, ударив по бокалу Драко, и, возможно, слишком быстро осушила бокал. Драко сначала поморщился, принюхиваясь, как к лимонаду в пабе, но чем больше он смаковал, тем сильнее входил во вкус.       Бокал за бокалом и перестали соблюдаться какие-то рамки. Дора, настроенная по началу на красивые речи, достаточно быстро поддалась влиянию алкоголя. Драко брало дольше, и, к счастью, меньше. Это, однако, не мешало ему ухахатываться со сцен, устраиваемых Дорой в центре гостиной.       Она все что-то рассказывала. Без умолку говорила, имитируя голоса, пародируя чужое поведение, устроив настоящий театр одного актера. Дом снова был наполнен смехом, и стены содрогались от громких воскликов, подушки и покрывала раскиданы по полу, лишь белый котенок был все также невозмутим: спал на кухонном стуле, не обращая внимания на грохот, крики и смех.       Когда пластинка начинала уже свое третье проигрывание за вечер, Дора без сил села на пол на синюю подушку, широко раскинув ноги. Волосы, потерявшие блеск и укладку, торчали во все стороны, выглядела она уморительно, но Драко бы назвал сестру олицетворением счастья.       Он стоял, чувствуя, как болят от улыбки щеки. После недели, проведённой в компании с юной Тонкс, ему, как казалось Драко, обеспечены преждевременные морщины на щеках.       Он протянул ей руку, помогая встать. Чувствовал, как сильно бьется сердце Доры, и все продолжал удивляться, как она отдает себя миру.       Играла «Lady Stardust». Под нее кузены танцевали в пабе, по крайней мере, танцевала Дора, держась за Драко, пока в них стреляли неоднозначными взглядами посетители бара. В этот раз Драко, то ли под воздействием алкоголя, то ли потому что действительно смог впервые за много лет расслабиться, сам позволил сестре окунуться в медленный танец с ним.       Ее усталость ощущалась физически. Еле-еле удерживаясь на ногах, несмотря на усталость, Нимфадора продолжала мягкими шагами вырисовывать круги и танцевала не менее элегантно. Драко вспомнил, что такое танцы, вспомнил, как в детстве его учили основам танца. Классическое образование, будучи обязательным в магической аристократической семье, нашло применение около кузины-полукровки под звучание песен магловского певца.       Нимфадора постепенно засыпала прямо в руках брата. Драко легко поднял ее на руки — кажется, стоило ее ногам потерять опору, она сразу же провалилась в сон. Он отнес ее в ее комнату, полную красок и беспорядка, и бережно уложил в кровать, укрыв одеялом.       Спустился вниз, остановил проигрыватель. Тишина резко захватила все пространство, каждый уголок. Подняв несколько фантиков и подушек с пола, Драко с намерением навести порядок зачем-то присел на диван, а дальше перед глазами поплыло и он забылся крепким сном.