сломанные кости

— Твою мать, Белый, — невольно произнес Макс, наблюдая, как пьяный Костя пытается отворить дверь своей квартиры, а если быть точнее, попасть ключами в щель замка, — устроил за какой-то чёрт незабываемый праздничный номер, — картинка, где кровь разлетается во все стороны, а Дима стирает костяшки рук о смеющееся лицо Игната, никак не исчезает перед глазами парня. Воронцов быстро уже покрутил головой прогоняя это все. Вдруг раздался резкий свист и голос: — Ты уснул? — уже улыбчиво уточнил Дронов, не желая, чтобы вновь ожила утихшая беседа о произошедшем, что активно велась в салоне машины от ресторана и до двора родного района. — Мне не видно нихрена, темно везде, — прорычал спортсмен, моргая глазами и прищуривая, и думая, что так улучшится зрение в не освещаемом родном подъезде. — А как ты будешь тёлке в темноте вставлять? — пошутил Дима, рассмешив своих друзей а Сима на это только закатила глаза. — Не все такие удачливые, как ты, — вместо брата выпалила неожиданно Серафима, переменившись в лице и скрещивая руки, вспомнив о «любовных приключениях» Димы, например, сегодня в машине, и, ловко отняв у Кости связку отходя от рядом стоящего Яра, открыла наконец дверь. Четверка завалилась в квартиру шумя. — Дима был последним, за кем Серафима закрыла дверь. Его пьяные тёмные глаза загадочно уже посмотрели на бесстрастное лицо Симы — застывшая кровь в уголке губ, мокрые ресницы и пустой взгляд таких же карих глаз встречно смотрящих на него. Он задумлся: » — Кровь откуда помню, а с глазами что?». Дмитрий не может помнить, потому что не знает, что пока зверски драл свою любимую девушку, ребёнок, наивно любящий его, наблюдал и плакал, при этом понимая, что оказаться на месте Старковой навсегда останется неосуществимой мечтой. Или всё же судьба будет благосклонна к девочке, зависимой Дмитрием? Как и Ярослав ей! — Сим, а где мама? — спросил Костя, пройдясь по комната, не найдя свою мать — Александру Сергеевну Свободу в их трехкомнатной квартире. Внезапно, парни и Серафима уже смотря на Свободу-старшего громко засмеялись а тот неодуменно уставился на них, стянув с коротких волос резинку и распуская свою шишку на голове. — В Париже Костян. Где же ещё? Забыл? — пошутил широко улыбаясь Яр, расслабляясь в мягком кресле, развалившись и наблюдая за всеми и Симой серыми глазами. Костя напряг мозг и вспомнил, что мама вместе с другими родителями остались в ресторане. Он тоже резко последним засмеялся, скрывшись уже за дверью своей комнаты стягивая себя пиджак и поправляя короткие волосы одной рукой что свисали ему до шее. — Родаки, наверное, уже разъехались по домам, — молвил Макс, хозяйничая и доставая из холодильника на кухне бутылку холодной, ледяной минеральной воды открывая и начиная жадно пить, — после такого, — тихо уронил Макс, оторвавшись и искоса взглянув на Белого, смывающий тем временем застывшую кровь на костяшках в ванной комнате дверь которая была открыта на распашку. — Да ты уже заебал, Ворон! — громко рявкнул Дима, морщась от болезненного смывания, — Одно и тоже! Чего заладил! Я поставил его на место, всё тема закрыта! — Ну, если это называется «поставил на место», на твой взгляд, то на Вику, походу, нельзя уже будет просто посмотреть, — добавил как-то со сарказмом и каким-то злорадством Дронов, приподняв свою одну руку и взглянув на свои наручные часы и тут же мимолетно взглянул на Серафиму, что стояла недалеко от него подпирая стену гостиной спиной со скрещенными руками на груди и не обращая внимание на музыканта. — Сим, какое полотенце можно…? — не закончил фразу Дима, поскольку девушка молча резко оторвавшись с места, подошла к шкафу достала оттуда белое полотенце и подойдя молчаливо вручила Белову. Она уже шла на кухню где был Макс, точнее, на поиски там аптечки. — Тебе не жалко Сирень? Белое же, — У тишины уже спросил Дима и посмотрел ей вслед а Яр грозно нахмурившись на него, наблюдал это все со своего места. Парень, пожав плечами скомкав мягкое полотенце, стал аккуратно промокать разбитые костяшки, кривив от боли лицо наклонив голову что его, тёмные короткие пряди упали на лоб и глаза. Дронов теперь сверляя его спину взглядом, резко сжал свои руки в кулаки и глубоко вздохнул, его взгляд становился холодным и ледяным. — Мама вот-вот вернется, нужно свалить куда-то, — сказал вдруг Костя, появившись перед друзьями в гостиной в обычной повседневной уже своей одежде: джинсах и футболке с кожанкой накинутой поверх, парень запустил руку волосы и убрал их с лица, смотря на друзей. — Я тоже об этом подумал, — молвил Максим, нарисовавшись с кухни друга, выпив уже пол бутылки минеральной воды — но только куда? В квартире повисла минутная тишина особенно между парнями, и конечно же, гениальный выход из ситуации пришел в голову Ярику, который запустил руку в светлые волосы и взлохматил их себе. — Идём все по домам. — ухмыльнулся он. Костя и Воронцов сразу недовольно взглянули на расслабленного и довольного Дронова. — Договаривались Дрон гулять до рассвета, — Свобода оборвал фразу, дабы взглянуть на настенные часы — а сейчас только половина десятого, — он снова посмотрел на парней, — значит, думаем дальше, где проведем оставшееся время до рассвета. — Если батя ещё не вернулся, то я могу взять ключи от нашей дачи, — молвил Макс, и парни одобрили моментально разулыбавшись довольными улыбками его идею, дали друг другу по пять ладонями. — Тогда не копаемся! Поехали, — сорвался с кресла Ярослав, — не теряем время. Парни уже очутились у парадной двери, собираясь, и тут же наткнулись глазами на сидящего в дверной проеме открытой двери кухни, Диму и Симу, он сидел за столом девчонка рядом с ним, обрабатывала его разбитые костяшки, возле них лежала открытая аптечка. Костя с Максом не придали таком зрелищу особого внимания начав между собой о чем-то переговариваться, а вот Яр останавившись сцепил зубы сузив глаза, замер, чувствуя, как в области груди разжигается огонь неистовой ревности. — А вам, особое приглашение нужно? — рявкнул Дронов, тем самым, обратив внимание присутствующих своим непонятно грозным тоном и уже злым видом. — Ему нужно обработать рану, — тихо молвила брюнетка не поднимая на него глаз, — возьмете ключи и вернетесь за ним. — Ты не поедешь? — этот вопрос должен был задать Ярослав, осознавая, что даже эту ночь не сможет провести с Серафимой (поскольку девушке было запрещено гулять допоздна), но юношу, не теряющий надежду не только в этом деле а в целом, созерцать, при лунном свете, уснувшую на его плече свою любимую девочку, но она его опередила наконец подняв на нахмуренного молодого человека глаза. — Зачем? Смотреть, как вы напиваться и слушать ваши разные и пошлые шутки? — улыбнулась девушка взяв со стола бутылочку «перекись водорода» намочила ей новый кусок ваты, — Я лучше послушаю музыку или посмотрю какой-нибудь фильм и лягу после спать пораньше. — Я не буду напиваться и шутить, — сказал Ярик так, словно в квартире, кроме них обоих, никого не было. Костя уже слегка сдвинув брови озадаченно посмотрел на встревоженного друга, у которого настроение и настрой меняется со скоростью света, и который всеми силами сейчас раненный своей душой не хотел оставлять её наедине с Димой. Он впускал в свою затуманенную голову, от алкоголя и красоты Симы, плохие и грязные мысли от которых приходил в бешенство — как разбитые и широкие ладони Белого, одним жалким касанием, совращают саркальное тело и душу брюнетки, на которые Дронов молится и продолжает надеется, что, однажды, получит их в награду за веру и верность и свою настоящую любовь. — Идём Яр, — сказал Воронцов положив свою руку ему на плечо и похлопав, открыл дверь. Яр резко дернувшись отбросил руку лучшего друга, сорвался, перешагнул через свои пылкие чувства и вышел из квартиры самый первый, растолкав друзей, уже громко разносся свои шаги по подъезду став быстро спускаться вниз по лестнице, звук которой доносился через открытую на распашку дверь. Надежда моментально у музыканта погасла, ведь молчание её на его слова дало ему вновь понять, что, либо он умрёт от чувств, которые остаются не афишированными, либо он признается в них схватив при этом её и прижав к стене, но всё равно умрёт, зная наперед — пока бьётся сердце Димы, у Симы есть смысл жить. — Что это с Дроном? — поинтересовался Дмитрий. — Не хочет время терять, — ответил смотря ему вслед Максим и потянул за собой задумчивого поведением Яра Костю. Они вышли. Дверь закрылась со сквозным грохотом. — Сима всё? — уточнил слегка улыбнувшись Дима, когда Серафима выбросила в мусорное ведро использованную вату и стала класть на место аптечку. — Да, — тихо молвила девушка, кивнув ему, и, закрывая дверцу шкафа, убравшись также быстро попутно на кухонном столе, поставила чайник набрав в него воды на газовую плиту. — Чай сделать? — поинтересовалась она, ощущая, как сильно колотится её сердце в присутствии любимого. — Покрепче Сирень есть что-нибудь? — спросил Дима, рассматривая качество оказанной помощи Симы и снова взглянул на неё. Серафима молча прошагала в своих домашних тапках в гостиную и вернулась оттуда с бутылкой портвейна в руках, достав из шкафа. — Только портвейн, — она поставила бутылку на стол и открыла окно, дабы прохладный ночной воздух прогнал царящую в квартире духоту. Дима не хотел пить портвейн, но это куда лучше, чем ромашковый чай, вызывающий тошноту у парня. Он, пододвинув к себе бутылку, открыв её, принял долгий глоток с горлышка, и не предавая значения тому, что, резко хлынувшая алая жидкость ко рту, растеклась струями с подбородка по вытянутой глотке, и в итоге, достигла ключиц, Дима не видел, как происходящее завораживало рядом сидящую Серафиму. У неё сейчас одно в голове — кинуться к нему и слизать липкие потоки с его мягкой смуглой кожи кончиком своего языка. Низ живота свернуло в приятный узел от мысли, что ей стоит рискнуть и сделать давно задуманное прямо сейчас. И она бы шестнадцатилетняя девчонка, девятиклассница отважилась бы, если бы не резкий звук закипевшего чайника который начал резать слух и пугать её, отчего он вздрогнула а свист прогонял уже мысли в голове. Серафима поспешно убрала чайник и, судорожно хватая тяжелый воздух, взялась ладонями за стол, медленно оборачиваясь к парню и опираясь спиной об поверхность. Бросить вызов Диме — взять его силой и оголить перед ним её своё робкое и девственное тело, и голодные чувства — торжественно выставить себя при этом полной дурой, глупым ребёнком, которого Дима, скорее всего, высмеет и попросит больше никогда не оставаться наедине с ним. — Вот блин, — засмеялся Дима, поставив бутылку на стол. Он поднялся и направился в ванную комнату, дабы смыть с себя портвейн. — Сим, простирнешь рубашку? — уточнил Дима, снимая грязную от пота, крови и протвейна свою белую рубашку. — Да. Оставляй. Белый, откинув рубашку на поверхность стиральной машины, стал умываться холодной водой. Серафима, прислушавшись к шуму воды, ощутила, как приятный звук постепенно прогоняет из души тревогу и робость. Либо сейчас, либо никогда. Её дело — сделать шаг первой, а там как пойдет. Не станет же он унижать и оскорблять сестру лучшего друга, хотя, без боя Белый тоже не сдастся. Симе только остается гадать, какова будет реакция у Димы, но душить свои чувства уже становится несносно. Она, выключил свет на кухне, остановилась тихо в проеме ванной комнаты. Дима, приняв водную процедуру, повернулся к проему лицом — хотел спросить, каким полотенцем можно воспользоваться, но вместо этого, озадаченно созерцал молчаливую, стоявшую напротив Симу. — Что? Она наблюдает его мокрые темные волосы, его хмуро пьяное лицо и голый торс. — Дима! У меня есть просьба, — молвила девушка. — Ты о чем Сирень? — хмыкнул брюнет. Внезапно, девушка, будучи в белом платье, запустила под юбку свои ледяные руки, спустила с таза бежевые трусы, и когда те спали на пол, она, перешагнув их, уверенно шагнула к Дмитрию вплотную. — В смысле? — растерялся Белый, оторвав пьяный шокированный взгляд от белья и взглянув прямо в горящие потемневшие от предвкушения возможной любви глаза Симы. — Сделай меня Белов женщиной, — робко но со страхом внутри молвила брюнетка, пожав плечами. — Кем Симка тебя сделать? — вдруг улыбнулся Дима, думая, что девочка явно хлебнула лишнего в ресторане на выпускном. » — Сделай меня женщиной, — боже, как же глупо,« — подумала Серафима, покраснев в лице и смутившись, и тут же сообразила, что такого неприступного, как Дима Белый по которому сохли все девчонки в школе как и она сама, нужно брать голыми руками и всем остальным, обязательно применив дерзость в словах и настойчивость в действиях. — А что, слабо? — кинула ему в лицо и ухмыльнулась. Делая вид что ничего в этом такого нет вовсе. Поставленный вопрос ещё больше озадачил взрослого юношу. Мало того, Серафима, смотря на влажные тонкие губы парня, осмелившись подойти к нему ещё ближе легким касанием пальцев уже прошлась по его щеке и опустилась к черным брюками в области паха. — Сима! Спать иди! — выпалил Белый, резко схватив Свободу за запястья и подняв их перед своим лицом, начиная злиться. — Ты что творишь? Повисла минутная тишина. Напряжение нарастало между ними с неимоверной скоростью и силой, и Симе хотелось разрядить обстановку отчаянно рискованным для неё долгожданным поцелуем. Она, поднявшись на носочки, попыталась уже впиться в приоткрытые губы Димы, но тот, решительно отодвинув девушку в сторону, отпустил её, предотвратил бесшабашный поступок девчонки. — У тебя совсем крыша поехала? — рявкнул непонимающее Дима, пройдя мимо неё на открытый балкон. Он морщась оттого, как несносно раскалывается уже голова, достал из кармана брюк пачку сигарет и, закурив, облокотился на пластиковое при открытое окно балкона. Ветер что попадал играл с его тёмными волосами на голове. Дима, хоть и в нетрезвом состоянии, и всё же, он пытался найти теперь логочный ответ на странное поведение Симы и её поступку. Начав копаться в воспоминаниях прошлого, юноша ничего подозрительного там не нашел. За последнее время тоже ничего, что могло бы насторожить его по поводу Симы, и когда он случайно вдруг вспомнил, как однажды давно, Яр случайно ляпнул, что влюблен в сестру Костяна, то окончательно сейчас сверяя со случившемся пришел к тупику, а не к выводу. Неужели, она попросту правда сильно пьяна? Или глупа? Дима нервно затягивается, наблюдая ночные огни города и слушая его шум. — Дима? Ты злишься? У Белова по спине пробежали мурашки от прохладного сквозняка и внезапного тихого уже пугающего голоса Симы. — Сирень? Объяснишь? — уточнил он, выпуская из легких сигаретный дым. Она, стоя за прозрачно-белой шторой, наблюдает внимательно каждое его движение — движущиеся широкие плечи от глубокого дыхания, сбивающие с сигареты вниз пепел пальцы, развивающиеся чёрные волосы на сквозняку которые падали на лицо и закрывали глаза, сходящие на мужской спине острые лопатки с татуировкой на одной из них ввиде какого-то «иероглифа» которую парень наклол себе в пятнадцать лет на спор с друзьями и которая так нравилась Серафиме, и четко выделяющиеся шейные позвонки. Ей, с физической болью в сердце, хочется уже оставить на всём его теле поцелуи, засосы, коснуться изображения, даже если устанут или будут потом болеть её пышные бледноватые губы — любая мысль о Диме усиливает возбуждение всего организма Симы, но объяснить свою слабость и зависимость невозможно. Понять эти чувства может только тот, кто испытывает тоже самое. А поверь Симка в твоем окружение есть такой — человек. Который также страдает как и ты. — Дим? Это просто игра такая есть, — ответила спустя время снова Серафима, улыбнувшись. — Игра? — хмыкнул Дмитрий, поглядывая на въезд/выезд из двора, в надежде, что парни скоро вернутся за ним. — Да! Мы с одноклассниками играли, — загадочно говорит девушка, и Дима не замечает, как внутри он поэтапно приближается к крючку и в нем что-то просыпается. — Чего? Симка? — протяжно и тонко грубо уже воскликнул Белый, повернувшись к Симе лицом с недобрым взглядом. Понятное дело, что Дима подумал о плохом деле, которым шестнадцатилетние дети не должны заниматься а она — младшая сестра его лучшего друга — тем более. Серафима смущенно вновь улыбнулась и заправила одну длинную свою прядь за ухо, закусив губу, продолжая созерцать нагло Белого через колыхающуюся от порывов сквозняка штору. — Во что вы играли? — уточнил Белый, хмуря брови и не веря во все происходящие и сейчас только что услышанное. — В секс, — оголив ровные и белоснежные зубы в широкой загадочной улыбке, смело заявила девчонка. — Сирень! Ты откуда такое слово знаешь? — в удивлении протянул Дима и нервно запустил руку волосы, убирая их с глаз. — Тебя лишь Димочка удивило то, откуда я знаю это слово? — девушка приподняла левую бровь — Больше ничего? Дмитрий ухмыльнулся и на секунду отвернув голову в сторону, вновь посмотрел на Симу так, словно в чем-то подозревал. — Хочешь Сима сказать, что ты не девственница? — резкий и на повышенном тоне вопрос прозвучал очень серьезно, без всяких намеков на шутки. — Проверишь? Серафима вытянула шею, чтобы лицом оказаться ближе к лицу Димы, и походу, её совсем не насторожил стальной голос юноши. Внезапно, Дима впустил в голову мысль, что ему нравится, как этот ребёнок проявляет свою наглость и пытается его соблазнить. И, сейчас размышляя разумно, пытаясь разумно… Дмитрий решил напугать и проучить девчонку, которая явно слетела с катушек и ей срочно нужно вправить мозги на место, но он не знал наперёд, что в конечном итоге, за него всё решит огромная доза в его молодой, горячей крови алкоголя и возбужденный член. Молодой человек, намеренно и неожиданно взяв подростка за вытянутую глотку, сдавил сильными пальцами женскую лебединую шею, тем самым, вынудив приоткрыть рот, дабы жадно хватать воздух, которого не хватало из-за силы Димы и ткани плотной шторы. — Такая игра Сима плохо начинается со мной, — прошипел Дима, прожигая девушку карим взглядом, чувствуя, как в области ширинки брюк становится тяжело. Он уже часто громко задышал. Он думал, что таким образом моментально напугает Серафиму, и она сразу же забудет о своих похотливых помыслах, которые являются нелогичными для него с её стороны, но сама Свобода осознавала, что судьба наконец отдает ей готового любимого, прямо ей в руки, и ей нужно лишь подыграть, подобрав правильные слова в сложившейся ситуации и до конца побороть свою застенчивость и робость. — Зато удовлетворено заканчивается, — хриплым голоском ответила она, чувствуя, как низ живота скручивает в приятно колкий узел от сдавливающей шею силы Димы. Он через штору видит, как у Симы не здраво горят глаза. И Дима понимает, что с одной его стороны в сознание — наглость и настойчивость этой девчонки вовсю возбуждает его. Серафима Свобода. Сима. Симка. Сирень как он её с детства называет! Возбуждает его Дмитрия Белова? Абсурд. Но Белый не спешит этого осознавать. Алкоголь, расширивший сосуды мозга и кровь, прильнувшая к головке члена, толкнули поцеловать детские невинные губы Симы. Крадя её первый поцелуй которые она только ему с удовольствием дарит. Отодвинув резко штору шумя карнизом, Дима, снова взяв Серафиму за шею, потянул подростка на себя, ударившись сам с грохотом спиной о форточку балконного окна, и вцепившись умелым поцелуем в её губы, запустил пятерню второй руки в её растрепанные волосы. Дима больно сжимает волосы на макушке головы, как и сдавливает шею, но Серафима счастливее за любого живого существа на Земле. Он, испробовав никогда нежеланный губы, хотел прервать поцелуй и оттолкнуть от себя девчонку, но она настойчиво сама тянется к его губам, не позволяя прерываться поцелую, каким бы он жалким и неправильным не был. Это самое прекрасное, что могло произойти в её непростой жизни и Серафима хочет продолжения. Но не зная также, что это кого-то ударило в спину и причинило возможно боль. Внезапно, Дима, потянув Симу за волосы назад, оборвал ненасытный поцелуй. Одышка у обоих. — Дима… Димочка… пожалуйста, — еле слышно молвит девушка, смотря на растерянного от странного и сильного возбуждения Диму — пожалуйста, я хочу этого, — повторила она, ощущая, как тяжелеют веки от наворачивающихся слёз. — Симка, ты что делаешь со мной? — тихо уронил Дима, шумно дыша. Разве, он мог подумать, что когда-нибудь физически захочет бесшабашную девчонку, бегающая за ним и братом, его друзьями следком? Он видел в ней всегда забавное чудо, считал её лучшим другом и любил как сестру, а сейчас, у него стоит член, и неистовое желание отодрать её, убивает остатки трезвых клеток главного мозга. — Люби меня этой ночью, пожалуйста, — и Белов очутился в легком ступоре, заметив, спускающиеся с её красивых карих глаз слезы. И судьба стала благосклонной к Симе. Дима, подхватив её за бёдра, позволил Сима ухватится руками за его шею и ногами за его торс. — Дима-а-а… — тихо уронил ребёнок, соленными губами дотронувшись его скулы оставляя свой след губами. Торопливо дойдя до комнаты Симы (Дима знал, где чья комната в этой квартире), он пинком распахнул дверь и вместе с ней повалился на её заправленную постель и, не тратя время на прелюдии, принялся грубо срывать с Симы её любимое белое платье. Но Симе было на всё, всё равно — она, созерцая светящимися от слез и счастья глазами хмурого и пьяного на лице Диму, была в раю. Брюнет, стянув ремень, неожиданно для Симы, взял её руки и связал их своим же ремнем. Расположив связанные руки Симы за её голову, Дмитрий расстегнул ширинку, спустил брюки, а затем трусы. Все его вещи оказались брошенными на пол рядом там с валявшимся платьем, а он, без лишних приятных действии перед первым разом, взяв разбитые, из-за приключений с Яром, колени девушки и решительно раздвинув стройные ноги, грубо вставив свой каменный член в возбужденное, но не сильно, влагалище неопытного подростка, вынудив Серафиму уже вскрикнуть от адской боли, распространившаяся спазмом по всему телу. — Я хочу, чтобы ты кричала, — уронил шепот Дима, нависая над телом Симы, которое, только благодаря сильным чувствам к нему, не напряглось от болезненного ощущения окончательно. Серафима кивнула, все ещё приходя в себя от резкой боли, по её щекам бежали горячие капли влаги. Но прежде чем приступить, Дмитрий заметил тот самый серебряный кулон подарок Дронова. Ему не понравилось присутствие украшения, поэтому, когда на глазах Симы наступили новые слёзы от боли, Белый сорвал кулон с шеи девушки и грубо швырнул в сторону. Украшение залетело под письменный стол. Дима стал драть Симу, постепенно наращивая темп. Вместо сладких стонов и полной расслабленности — болезненные девичье крики, напряженность тела и явное отсутствие удовольствия. Но влюбленная до глупости и неопытная Сима успокаивает себя мыслью, что это первый раз, такие ощущения будут недолгими и самое главное, любовь к Диме все перекроет — любую боль, любое напряжение. Единственное, что нравилось Симе в происходящем жестоком процессе — удовольствие Димы, проявляющееся в шумно дыхании, скрипт кровати и мелькающих стонах. Парень стягивает и сжимает в ладонях рук одеяло, плавно и глубоко проникая в нелюбимого человека. — Димочка мой, — дрожащим голосом молвила Серафима, как вдруг, Дима громко на всю комнату протяжно простонал, напрягшись всем своим телом над девушкой, которая в этот момент почувствовала горячую волну внутри себя. Белый изможденный и весь полный от любовного процесса свалился на Симу. Он тяжело и шумно дышит, хватая ртом воздух, обжигая горячим дыханием возбужденный голый сосок на маленькой правой груди. Она шмыгая носом подбородком ощущает его влажные от пота волосы. Смотрит мокрыми глазами на потолок и, не смотря на пережитые болезненные ощущения, по-прежнему чувствует себя в раю. Он был с ней. Он был её. Он был в ней. И тут раздался звонок домашнего телефона. Дима неохотно слез с Симы и, откинувшись на другую сторону кровати, провел рукой по лицу пытаясь прийти в себя, продолжил лежать. Серафима, накинув на себя белую не по размеру длинную, широкую футболку, которая лежала на спинке стула, поторопилась к телефону, находящийся на тумбе в гостиной. Взяв его с подставки она нажала на кнопку и приложив его к уху, услышала следующее: — Серафима Свобода? — по ту сторону телефона прозвучал строгий и серьезный мужской голос. Она вздрогнула. Она узнала его. — Да это я. — Не пугайся девочка. Это звонит Владимир Евгеньевич Волков. Отец твоего лучшего друга — Игната. — Я слушаю… вас, — стараясь её выдать тревоги молвила Свобода. — Думаю, мне не стоит Сима рассказывать о случившемся в одном из ресторанов. Я прав? — Правы, — ровно ответила девчонка, чувствуя, как что-то стекает по её ногам. — Так вот, девочка моя. Моего сына от мяса сейчас не отличить, и ублюдок, который сотворил с ним такое, явно находится у тебя дома. Я знаю Сима, потому что твоего брата Костю и остальных его двоих дружков уже взяли мои люди. Проверили их квартиры, мразь там не нашли. Выходит, что осталось проверить твою квартирку. Сердце неистово колотится в груди, а боль в области яичников становится ещё сильнее. — Слушай сюда малолетка. Я не посмотрю на то, что мой сын души в тебе ни чает с детства, и сотру тебя в порошок как и всех твоих близких. Если сейчас, я приеду с сотрудниками вас задерживать, а тебя и его не окажется в квартире, то пеняй на себя. Думай про здоровье своих друзей и особенно про жизнь своего брата. Будь умной и послушной девочкой, Серафима. И как только отец Игната сбросил трубку, Сима, не обращая внимание на адскую боль в области таза, рванула к соседу. Открыв дверь квартиры, она босыми и окравленными ногами выбежала на площадку и начала настойчиво звонить в звонок, добиться в дверь, живущего напротив соседа, и по совместительству, хорошего знакомого и одноклассника. — Денис! Денис! Петров! Открой дверь! — кричит в панике Серафима, вдавливая одной рукой до боли в звонок, а кулаком второй руки не жалея её, стучит по поверхности. Она знает, на что способны Волковы, особенно старший, поэтому, рисковать жизнью Димы ни за что не станет, а что касаясь парней, то отец Макса не оставит их в отделе ни на минуту дольше, как всегда. Наконец-то, она услышала звук открывающегося замка. На пороге, к счастью, оказался сонный лохматый одноклассник, парнишка Денис Петров. — Сима, ты на время вообще смотрела? — Дэн! Мне нужна машина твоего отца! Срочно! — крикнула она ему в лицо со слезами, а тот проснулся уже сразу, но не от крика и истерике одноклассницы, а от красных потёков на ногах Симы, которые он только что заметил. — Симка что случилось? Откуда у тебя кровь? — уточнил он, вынудив её обратить на свои ноги внимание. — Некогда болтать! Шевелись! Я женщиной стала, Давай Дэн! — сказала девушка не обращая на это внимание — Мне срочно нужна твоя помощь! Помоги пожалуйста! — Хорошо, хорошо. Куда тебя отвезти нужно? — согласился помочь Денис нервно уже чеша свою голову. — Я по дороге всё расскажу! Бери ключи от машины, нужно уезжать срочно! — Хорошо, сейчас, — Денис вернулся в квартиру, дабы найти ключи от отцовской машины на которой ему отец, спокойно позволял съездить и одеться, пока Серафима, вернувшись в свое имение, начала будить уснувшего Диму. Ей удалось раскачать и убедить его, что приехали парни и ждут его в машине, поэтому, Дима, надев трусы и брюки, сонный поторопился, пошатываясь и чуть ли не падая на поворотах, надевать обувь, пока Сима, надев на окровавленную себя своё белье и, оставаясь в этой же футболке, взяла в аптечке обезболивающее, надела кроссовки и, не тратя время на шнурки, вытолкала Диму из квартиры, закрывшись из пятого этажа на улицу, поспешно залезли в заведенную подъехавшую машину Дэна, который ждал их у гаражей, и Дима, будучи уж сильно утомленный не заметил, что салон простой машины далеко её похож на салон джипа друга, и Сима, будучи на переднем сидении, а брюнет на заднем, попросила оглядываясь по сторонам Дениса ехать быстро и прямо. Машина тронулась с места, и как только она скрылась за гаражами набирая скорость и выехала другим концом двора на центральную дорогу, три милицейские машины с мигалками въехали громко о себе оповещая через главный въезд и, сидящий в одной из этих машин Волков, не догадывался, что влюблённый ребёнок был не так труслив и способен на любые поступки, глупости, даже если это стоит жизни.