сломанные кости

«17 сентября, 2011 год. Москва» Серафима, сидя на лекции физиологии, никак не свыкнется с мыслью, что за ее хрупкой спиной, ушедшие позади два года ее огромных подростковых безумств и десятки не исполнившихся мечт. Она наконец успела повзрослеть неожиданно для себя и кажется для всех. Эта теперь восемнадцатилетняя девушка, которая не тот шестнадцатилетний подросток, а совершеннолетняя, взрослая девушка, которая больше не учиться в школе, а уже первокурссница. Все тогда в один момент в прошлом вокруг нее изменилось, а сейчас еще больше с каждым днем: Игнат тогда два года назад — как позвонил летом и сказал что прекращает их дружбу и общения, как потом узнала в начале нового учебного года Свобода в школе, он забрал свои документы и поменял школу, кажется переехал даже с мамой в другой город. Сделал все — лишь бы не доучиваться в одном классе с отличницей и не видеться с ней, не смотря на ее характер и ужасное поведение, разбившая при этом его сердце (к тому же не одно!). Максим, единственный, кто теперь был и не оставлял, грустить юную, способную личность, вовлекая в различные ситуации и приучая к выносливости перед строгими правилами действительности и жизни, но также куда там без веселья, но старший брат Константин, став еще взрослее, возмужав — этот двацатилетний парень, стал строже к младший сестре, оградил родную кровь от растущего грязного мира, в котором решил, что сам больше не будет участвовать, бросив свои плохие и полукриминальные дела, в которых крутился в юном возрасте, вместе за своими друзьями, юноша истолковав это свое решение так: что один единственный Воронцов, который не вышел из этих кругов, испачкавшийся криминалом, сын богатого и влиятельного отца, его лучший друг, пока что, не имеющего тяжелых последствий, все равно не лучший пример для такой хорошей и правильной, порядочной девушки, у которой путь обязан складываться теперь из давно знакомых нам ступенек — университет, карьера, семья и глубокая старость с внуками на больных суставах. Ее семья ждала от — Симы огромных свершений, повторяя раз за разом, что ее детство кончилось, и нынешняя молодежь слишком сейчас раскрепощенная для тебя, нашей любимой чистюли, пора взрослеть, становиться умнее, мудрее, серьезней и менять свои принципы, как и приоритеты, находить выгодное, правильное общение, друзей и менять интересы, и она, чья душа уже растерзана протестами и истериками, ужасными поступками за плечами в прошлом, преображаясь, опустив руки прислушалась к другим мнениям, тех самых несчастливых людей что с ней рядом (бабушка мама папы: воспитывала сына в одиночку, а родная мать была в обмане в браке, на шесть лет, пока любимый ею муж, баловался с юными кокетками, и в итоге, осталась с двумя детьми на руках, в одиночестве, обманута и преданная, и брат, который сейчас тоже учится в своем институте и видит свое счастье, разве что, в любимом спорте). Будучи измученной скандалами, долгими беседами, промывкой мозгов, она угомонив свой пыл и натуру, подыискивала хотя бы то, что может быть ближе к ее душе, и приняв множество важных решений, однажды, студентка медицинского, (она решила стать врачом, пошла по стопам мамы) смекнула, что один неотъемлемый герой из ее жизни, какой бы она не была, и какую она возможно сама себе не создала, всегда смотрел на нее неизменно, с той же теплотой, загадкой в прищуренных самых красивых серых глазах в мире, с вечным осознанием того, что любой ее возраст, и все прочее, чтобы она не сделала, какой бы не была, не заменит лунную нежность маленькой когда-то Симки, которую он музыкант будет любить на веки, до самой своей кажется смерти. Она в прошлом сделала ему больно, ранила его, мучила, изводила, они много ссорились, спорили и распрощались в результате — ту роковую ночь на даче, не в очень хорошей ноте и как-то странно. С тех пор Сима правда Яра больше не видела. На следующее утро, когда она проснулась в своей кровати, разбитая физически и морально, с красными глазами от слез, она тогда проплакала всю ночь, узнала от двух парней. Что Дронов уехал из Новомосквоска той же ночью. На ошарашенный новый вопрос девчонки: «Куда?» Макс и Костя быстро переглянулись между собой тогда, и ответили что сами не знают. Но это была явная ложь, Серафима ее почувствовала, просекла сразу, но не стала, больше про него спрашивать, поняла что парни не хотят выдвать музыканта который видимо о чем-то их перед отъездом попросил. Она все поняла и вспомнила, все —последнее слова блондина. И вот прошло уже два года, с тех пор они больше не виделись, не общались, не созванивались. Костя и Макс при девушке почему-то молчали и не упоминали о третьем лучшем друге, словно его нет, и никогда не существовало, будто никто из них — с ним не был знаком. А она никогда сама о нем — не интересовалась, хотя очень хотелось, но не поворачивался язык. Из-за чувства собственной вины и полного осознания — какая она действительно была в прошлом эгоистичная, самовлюбленная дрянь, которая потеряла как оказывается — не просто самого лучшего друга, а близкого человека! Самого лучшего человека который с ее пяти лет всегда был с ней рядом и до шестнадцати лет. Пока она сама все не испортила и не разрушила, не заставила сама его покинуть ее. «Где Яр? Что с ним? Как он? Все-ли с ним хорошо? Как его дела?» — эта верница вопросов, каждый этот божий, прожитый день, съедали несчастную брюнетку, которая давно перестала быть такой смелой, крутой, дерзкой и самоуверенной стервой, а спустилась с небес от пару хороших ударов жизни в спину, и начала копаться в себе, все переосмыслять, и заниматься самобичиванием. Она стала редко улыбаться и изменилась очень сильно, как внешне, став взрослее и краше, так и морально. Но один раз Сима отважилась попробовать найти Дронова и выйти с ним на связь, но все было счетно. Она пришла к его родителям и бабушки с дедушкой, в надежде — что уж они, точно, должны его семья знать? Где их сын и внук? Но… те были сами в огромном изумление и впали в шок, волнение, узнав от нее, гостьи, девочке которую тоже знают с песочницы и не чают в ней души — что их сын оказывается куда-то уехал и пропал… Получается он исчез вообще для всех и даже, не попрощался, как кроме с ней… * * * — Извините, Валерий Геннадьевич! — в просторную аудиторию влетела резко, распахивая дверь, опоздавашая на целых двадцать минут, одногруппница и лучшая подруга Симы — Алина Иванова. В меру упитанная, русоволосая симпатичная девушка, которая была по своему характеру легкая на подъем и еще, та хохотушка, метр шестьдесят пять роста и с маленькой татуировкой скорпиона на пояснице, которую накалола в протест своим родителям в четырнадцать лет, рассказав как-то однажды, эту свою историю жизни Серафиме во время их прогулки. С Симой они познакомились в самый первый день занятий и прекрасно стали общаться, помогать друг другу в учебе и вне института продолжили отличную дружбу и общение; Алина, как оказалось, жила на соседней улице, и была соседкой Воронцовых. — Занимайте свое место, Иванова, но впередь прошу без опозданий, — сказал устало и строго, вздыхая громко, старик-преподаватель посмотрев на свою студентку, сквозь свои приопущенные на носу очки, который стоя сейчас около небольшой трибуны, вел лекцию, но при ее появление замолчал, и все внимание других было устремлено также на девушку как и Симки, когда она появилась в поле зрения, запыхавшаяся. Алина, виновато кивнув и вежливо улыбнувшись, извинившись еще раз, прошла уже в помещение и обнаружив Свободу, поторопилась к брюнетке, уже на ходу махая приветливо рукой. На ней был накинут белый медицинский халат, как и на Симе и на всех других здесь присутствующих студентах, во время таких занятия они всегда одевали их, так было положено по правилам этого учебного заведения. — Привет Сим! Ничего важного не пропустила? — тихо уточнила русоволосая чтобы ее не услышал преподаватель который громко продолжил вести свою умную — но очасти нудную речь. Она уже уселась рядом возле задумчивой Серафимы, которая слушала внимательно, сосредточенно голос пожилого мужчины, и конспектрировала каждое его слово в тетрадь, невыпуская из своей руки ручку. — Привет. Нет! — на секунду снова на нее, посмотрела та, и улыбнулась. — А ты уж точно Симка кое-что пропустила, — еще шире улыбнулась девушка, которая расстегнув свою сумку стала доставать нужные принадлежности на стол, уже при этом заинтриговав Серафиму, которая слегка нахмурившись снова повернулась к ней, и вопросительно уже посмотрела. Свобода младшая, свела брови к переносице… эту привычку она переняла у одного человека, которого с ней больше нет, теперь часто повторяла только этот жест, мимику лица — за ним вслед, Яр тоже всегда часто любил хмурится, вот и она теперь хмурится как и он, единственное напомиание о нем. Она внимательно посмотрела на Иванову. — Ты же некого Калинина знаешь? От новой фразы. Сердце ушло в пятки. — А что с ним? — Алина резко чуть не пискнула громко уже на весь кабинет привлекая снова внимание всех к своей персоне, когда рука Симы резко схватила и сжала ее ладонь. — Ну, Сим, если его друзья не замучили тесными объятьями, эти три парня, то думаю, он в порядке! И тут Серафима, как сумасшедшая (нет, точно сумасшедшая), пулей сорвалась со своего нагретого ягодицами места и, не смотря на других студентов (их было сейчас здесь семьдесят человек), а так же на уважаемого преподавателя, один из многих, который успел полюбить умную, способную, смекалистую первокурсницу, собрав вещи в рюкзак, умчалась вон из огромных стен университета, не заметив ошарашенных и удивленных взглядов в свою спину и окликов. Сердце, то ли — от волнения, то ли — от внезапного счастья, обливается кровью. Забыв обо всем сейчас, к чему приучали на протяжении эти двух тяжелых и невыносимых двух — для свободной душой и сознанием, тогда еще подростка лет, Сима уже оказавшись на крыльце здания, спустилась со ступенек, и в попытке остановить такси, дабы скорее добраться домой, чтобы впасть в любимую кому, как только улыбка Димы осветит ее тусклый взрослый мир в котором, она одна, а долгожданные эти объятья выжмут из напряженного ее тела — весь накопившейся негатив и стресс. Она еле сдерживает рвущийся из глубоко дышащей груди свой волнительный полный чувст и эмоций крик, чтобы магистрали, улицы, дома, другие страны, вся наша планета — не услышали, как она сейчас вновь беспредельно стала счастлива и ожила! Девушка уже сидела на заднем сидение, пойманого такси, ехала и смотрела в окно, на проплывающий родной, знакомый город. Теребила в пальцах ремень от своего рюкзака и улыбалась. Но вдруг вздрогнула от потока своих новых, свежих мыслей, когда резко среди них, у себя в голове, в воспоминание, откопала сказанные ей слова Алины, которые она почему-то пропустила в момент их беседы — мимо ушей. Ну как всегда! Кажется ничего не меняется… «Три парня???» «Три парня???» Каких три парня? Хотя если возле нее — теперь было всегда только двое, Калинина в счет не брать? Что это значит? С ними что Яр? Он вернулся??? Появился??? От этой догадки и прояснительной мысли внутри девушки еще больше, все поднялось и зашевелилось, запищало… Она была на таком зводе — что не описать словами. Вернулся Дима наконец с армии и кажется Яр по которому она так тосковала и плакала не меньше чем по Димке! Вместе с Калининым вернулся и Дронов, который неизвестно где был — все эти два года! Если это только так, то Симка сойдет с ума от таких поворотов события. Вернулись ее два близких человека! Снова к ней! * * * — Ну так что? Яр? Слегка изменившийся уже двацатилетний, теперь внешне накаченный и крепкий, от физических нагрузок на службе, Дмитрий, развалившись на лавке, расслабленно, довольный и курив, возле подъезда Маска, дожидаясь его и Костю которые куда-то на радостях — что вернулся их долгожданный друг, на пару секунд срочно понадобилось, им отъехать, сейчас взглянул широко улыбаясь в своей армейской форме — на тоже возмужавшего высокого блондина с прищуренным взглядом напротив. Ярослава, который тоже не так давно вернулся в Москву, всего как пару дней назад, впервые за эти два года, сейчас тоже впервые увиделся со своими лучшими двумя друзьями, и теперь встретился с пребывшем обратно врагом. Сейчас Дима очень открыто и с интересом, рассматривал друга, которого так давно не видел, был счастлив встречи с ним, и прижмурив свой правый глаз от ослепительных лучей сентябрьского солнца на небе, что били в него, Дронов стоя перед ним, во рту мусолил и перебирал зубами тонкую, деревянную зубочистку, надев на свои глаза темные солнцезащитные очки, засунул накаченные, крепкие, бледные руки — с множеством браслетов в карманы своих джинсов. Прожигал тоже парня напротив себя, своим серым взором и не испытывала не капли радости — что он снова теперь здесь. «Ничего хорошего, мой бывший-друг-солдат. Думаешь прошло время и все забылось! А нет… Уже лопается мое терпение от предвкушения того, как красные когти моего отчаяния и бесконечной боли, которая с разлукой с «ней» стало ещё больше, пронзят твою кожу на затылке — когда ОНА, моя любимая но такая неверная, которую я наконец спустя эти два года совсем скоро увижу, как только она узнает сейчас, что ты здесь, все бросит, прилетит и растает клубничным мороженом в твоих объятьях, а не в моих. Потому ждала она не меня, а тебя…» Нахмурившись Яр молчал и не отвечал брюнету. — Все еще злишься на меня? Дрон? — вдруг сменив тему разговора, спросил он, задавая новый вопрос и замолк, делая глубокую затяжку никотина, смотря на музыканта. Ярослав качает головой и натягивает острую белоснежную улыбку, так же, как он ее натягивал, нарастала и его — душевная боль в былые дни и ночи, когда он был в другом городе, Питере, от которой задохнулся бы даже самый тяжелый пациент лечебницы, зависимый от наркотиков. — Я рад, что ты вернулся. — сухо и совсем не искренне, ответил он, наконец хоть что-то. Яр снял себя очки и взъерошил светлые волосы которые у него слегка отрасли, у него была теперь совсем другая прическа и никакой больше круглой сережке в одном ухе. Ярослав выглядел совсем по другому. — А раньше ты убить меня хотел, — Калинин опять растянул уголки своих тонких губ в улыбке, считая, что как же это, все сейчас спустя время, глупо звучит. — Забыл, что ты у нас, Диман злопамятный, — сказал сероглазый, а Дмитрий уже в голос засмеялся, зажмурившись, и сбил пальцем пепел со своей сигареты, которую держал. — Судя по твоему бледному виду, — парень отвернулся от него в ту сторону, на секунду, куда уезжали его другие друзья, снова взглянул на него — с Симкой у тебя ничего не получилось. Кстати как она? Яр став уже ходить перед парнем взад и вперед, нервно, пытаясь держать себя в руках, из его легких от такого вопроса кажется растворился весь воздух, а натянутая ухмылка, уже пропала с лица. «Ты еще смеешь спрашивать? Как она? Я сам не в курсе? За все это время? Что с ней стало? С моей девчонкой?» — У тебя же целых два года было, Яр?! — У меня целая жизнь впереди, — хмыкнул в ответ Дронов, все сдерживая себя, хмурясь, он не собирается позволять Диме незаметно, намеками издеваться над ним, снова вскинул на него свои серые глаза, резко остановившись — и к тому же, все в округе давно знают и убедились, что она по тебе убивается. — эти тяжелые слова, сорвались с его губ. Дронову досадно и интереснее одновременно всего понять, изменилось ли теперь у Димы отношение к Симе. Вот поэтому, скрипя зубами и сердцем, решил закончить этот диалог и реплику с таким подтекстом. — На кой она мне? Симка? Не в моем вкусе! — Калинин уже серьезно посмотрел на друга и убрал свою улыбку — Я о Вике все время думаю и в армие думал. Жениться хочу. А то, что случилось тогда на выпускном, — кареглазый на секунду вспомнил снова все те, яркие события-воспоминания, не потому, что надавила жалость или появилась совесть, а потому, что эта ситуация круто изменила его жизнь — я и толком не помню уже, как все происходило. Хотел ли Ярослав рассказать о беременности, которая в итоге, закончилось срывом и чуть не смертью девчонки. Нет. Ни в коем случае! И зачем! Хотел ли молодой человек выплеснуть смесь своего гнева и ревности, страданий на Диму? Определенно, да. Определенно. Но он слушался и старался слушаться рассудка, потому что больше нет сил повиноваться сердцу. Если бы оно цвело в избранных руках, то он бы ни на секунду, не стал сомневаться в том, что его руки, как никогда, будут прекрасны в крови соперника. — Но понравилось? — уточнил Яр, слегка напрягаясь. Чертов мазохист. — Да как может понравится девственница? Была как бревно. — вдруг в каком-то странном тоне, не от с насмешкой, не то с сарказмом, процедил парень, наконец туша бычок докуренной сигареты. Дронов наблюдая за его движениями и слушая это. Шумно тяжело вздохнул, ощущая, как закипают все внутренние органы. — Походу, тебе реально, только с шлюхами нравится трахаться, — резко рассмеявшись, тоже уже съязвил внезапно светловолосый. Дима нахмурил свои густые брови. — Да ты, Диман не смотри на меня так, я то, здесь при чем! Небось, ты в первую очередь, как прибыл к Старковой домой заскочил? А тут бац, и никого. Получается, не только мне знать, что такое предательство любимого человека. Калинин уже неожиданно, подскочив подлетел к Яру и схватил за края куртки в области груди, но Дронов сразу скривишись ударил его по рукам, при этом, оттолкнув так от себя. — Лапы убрал! — рявкнул уже заведенный он не меньше брюнета, что попятился назад от толчка. Яр вдруг выплюнув резко палочку изо рта в сторону, как и плюнув полноценно, пытаясь уничтожить взглядом ненавистного человека, уже злобно начал: — А что это ты сразу лезешь? Кидаешь с кулаками? Калинин? М?.. Симка, значит, для тебя малолетка неопытная, дура полная, а Вика твоя, которую трахала половина Москвы, куда опытней, удобней и лучше будет? И тут понятно. Что не обошлось без драки. К счастью, сразу вмешались прохожие, и пока, на крики женщин и их расплакавшихся детей с детской игровой площадки, не выбежали другие мужчины что были поблизости, и как раз, во время подъехавший джип, оттуда заметив такую сцену, уже сами чуть не спотыкаясь, вылетели, Максим и Костя, молодым и сильным даже этим парням, как и другим мужчинам разного возраста, мягко сказать, с трудом удавалось разъединить двух нравственных идиотов который завалив друг друга на землю, катаясь по асфальту, набивали друг другу с остервенением и настоящей злобой, ненавистью — ебальники… Но Воронцову и Свободе все-таки удалось разнять их, и поставить на место. — Че, блять, тут случилось и произошло? Пока нас не было? Чего вы сцепились? — крикнул злостно и запыхавшийся уже тоже помятый брат Серафимы, намертво держа в руках Диму, который был не в себе, от ярости и прожигал музыканта глазами, пытаясь вырваться чтобы снова вмазать. — Да ниче, Костян, — уронил тоже ненавистно с разбитой губой и бровьей Ярик, как только Макс убедившись что друг остыл, отпустил его из своей хватки. Дронов выплюнул кровь на асфальт, прожигая презренным взглядом шумно сам дыша, не меньше шумно дышащего Калинина. — Ты что ему Яр? Про Вику что-то сказал? — уже догадался и возмутился Воронцов, тяжело вздыхая. — Да пошел на нахуй вместе со своей шалавой, — рявкнул обернувшись к нему злой Яр, еще раз выплюнув алую жидкость, при это разворачиваясь от всех, и шагая уже к машине друга, лицо болело и от ран стягивало неприятно кожу, он стал останавливать рукой бежавшую кровь. Дима был в таком же состояние, весь избитый и в крови. Калинин попытался снова в порыве гнева вырваться из сильных мышц Кости, чтобы догнать и добавить еще пару поучительных ударов уходящему музыканту, которого проводил глазами, но ничего у него не вышло. Схватка у Кости, как у льва челюсть, хотя Дима тоже был не слабак. Но куда попрешь против спортсмена и боксера. — Да чего вы как малые дети? Яр? Диман? Не успели вернуться, все встретиться — уже подрались и поссорились. — возмутился Свобода старший, слегка спустя время, тоже расслабив схватку, а то не дай бог Дима еще задохнется. Неожиданно, вблизи самого разгара конфликта остановилась машина с шашчками «такси». Заплатив и попрощавшись с водителем, Сима покинула автомобильный салон, еще на радостных и окреленных нотках, но захлопнув дверцу и повернувшись ко всем… Увидела — неотъемлемого первого героя вернувшегося с армии уже с садинами на лице и синяком под глазом, и также —любимого антагониста с разбитой губой и расеченной бровью, который стоя у машины и отпивая воду, увидев ее замер, и спустя секунды выронил бутылку на асфальт, разливая ее. Они встретились глазами, она своими шоколадными с его серыми, эти глаза не виделись целых два года. Как и еще одними шоколадными которые в отличие от Дронова, равнодушно на нее посмотрели. Симка замерла, растерялась и приоткрыла рот. Она была рада этих двоих видеть и одновременно не могла уже сообразить, что здесь опять произошло пока ее не было?! — Че ты Симка, вылупилась? — вдруг с бухты-барахты, рявкул, залипнув на нее, не очень культурно, хамя и грубо Яр; ему так и хотелось еще добавить, что все случилось сейчас по ее вине! И одновременно схватить обнять, он не мог на нее насмотреться. Внутри все по-старому привычно и знакомо заныло. Какая она красивая! Как она выросла и повзрослела. Как же он ее давно не видел… Девичье сердце пропустило удар. Она смотрит тоже неотрывно то на Яра, то на Диму. Но на музыканта кажется больше, и не знает как себя теперь вести, реагировать, что делать. Грубость блондина пропустила мимо ушей. Кого из них пожалеть? К кому первому подойти? Кого задушить в своих соскучившихся объятиях, уткнуться в мужское плечо и дать волю своим чувствам. — Слышь, Яр, слова подбирай! — вдруг нахмурившись предупреждающее, крикнул обернувшись первым отреагировав, Костя Дронову. Серафима уже растеряно и испугано смотрит на Диму, который всего на секунду скользнул по ней взглядом, и теперь вовсе не обращает на нее внимание. Он вытирает кровь с лица и пилит больше Яра яростным взглядом, и все не может восстановить свое дыхание, а сам Ярослав все не отрывает, свой влюбленный взор от любимой по которой все это время тосковал и наконец увидел. И внезапно, брюнетка сократила метрвое расстояние между собой и… Дроновым Ярославом Юрьевичом. Серафима Станиславовна Свобода — подойдя вплотную очень запредельно и опасно близко, к уже растерявшемуся парню, который так и был выше ее на голову, и очень красив, возмужал и повзрослел, стал совсем другим, как она уже отметила про себя, он все также пах, своим запахом и тем же парфюмом. Бережно прошлась своим большим тонким пальцем, по его слегка колючему с легкой щетиной подбородку, чтобы стереть кровавый ручей, утопаяя в его серых глазах, которые сверкали и расширились глядя на неёе, Яр кажется перестал дышать. Она резко прижалась к его груди, обняла. Это было секундное дело, но в сознание Яра, все произошло, как в вечном блаженном сне. Он судорожно наконец выдохнул, и прижал в ответ к себе любимую, уже опуская голову и позволив себе зарыться своим носом в ее волосы, вдохнуть так необходимый ее аромат, который он все это время вспоминал и окончательно осознать — что она вот, снова, здесь, перед ним, рядом с ним. Они увиделись, встретились. Секунда и ее персиковый аромат — что принес ветер, что снова разбушевался по непонятным причинам по осенним улицам. Она крепко его обнимает, наконец тоже про себя осознавая что вот он — Яр Дронов снова здесь, и он может его трогать и чувствовать. — Яр… Я так соскучилась по тебе! Где ты… был? Я тебе искала? Вопрос который остался без ответа, потому что его губы поцеловали ее голову. И если Ярослав успел снова почувствовать свою нужность в ее жизни, впасть в шок от таких слов, что ласкали его уши, не смотря на возвращение проклятого Димы, то Симка обнимая лучшего друга, выбрала также его — лишь потому, чтобы не расплакаться и не задушить также своей заботой Дмитрия при своем брате. Костя не должен ни о чем догадываться. Костя не должен знать правду. И ради этой миссии, бесстыдница касается ноющую по ней плоть, хоть и хотела касаться не меньше покрытое льдом тело любимого.