сломанные кости

Раздаётся эхом ангельское пение в ушах. Его бездонные серые глаза не видят ничего опознанного вокруг, так как слепит ярко-мягкий свет, словно в окружении пушисто-персиковых облаков, а за ними, садящееся знойное солнце, и складывается впечатление, что после душисто-райского мгновения наступит навечно слепая тьма. Возникло желание все же присмотреться и, возможно, что-нибудь разглядеть, и внезапно наш Ярослав застыл, сбившись со собственного дыхания, узрев перед своим удивленным-озадаченным лицом впалый голый живот с таким же маленьким пупком, и почувствовал на своей тоже бледной, сильной, обнаженной мускулистой спине, гладкие знакомые девичьи ноги. Он стоит на локтях, а все остальное тело умиротворяюще расположено на белоснежном казалось бы, небесном ложе. Подушечки его немного грубых, мужских пальцев чувственно приложены с восторгом к ребрам созревшей плоти лично для него. Приподнявшись, блондин растерянно созерцал маленькую грудь с молочно-розоватыми сосками, до которых он был все это время голодный… ключицы, лебединую шею, и вся эта бархатная нага принадлежала здесь именно сейчас, наконец его мучительной любви. Дронов никак не может насмотреться на ангельское и румяное лицо сладкой и так любимой его Симы, которая смотря на него, улыбалась и звала к себе. Растерянно осматривается вокруг ещё раз. Ко всему увиденному добавиваюсь то, что сам музыкант был так же обнажен и навис над ней. Что происходит? Яр уже охотно не хочет искать ответ на свой тревожный вопрос — единственное желание, возникшее от вопли его томленной души, прильнуть потресканными губами к запретной плоти вожделения и любви. Он отчаянно упал с громким рыком-стоном лицом в мягкую впадину между ребрами и принялся скользить своим носом, влажными губами, лбом. Сердце физически болит, душа несносно тяжела, а глаза прищурены еще больше из-за жгущих нахлынувших слез. Ярослав словно оплакивает погубленную, его же руками, юную жизнь. Он, убрав кисти рук из ее идеальной талии, стал гладить шелковистую поверхность стройных бедер, лежащих на его усталых выносливых плечах. Мученик, не дождавшись больше разрешения, голодными, ждаными поцелуями покрывает весь стан любимой девушки. Целует, как отец, который нашел наконец своего потерявшего ребенка после того, как ему сказали смириться и принять, что его дочь уже никогда не вернется. Но обезумевший горем и разлукой отец, ни в коем случае не примет тот факт, что его кровь, его плоть, его суть, его генетическая память, его счастье и беда без явных признаков жизни. Обозначив всю ее оболочку жадными, искренними следами от радостных поцелуев, один след показался ему странным: целуя левое худое запястье, ему в ответ не почувствовался жизненный пульс Серафимы. Внезапно, ангельское пение сменилось на громкий издевательский многоголосный смех. Чувство поднимающейся тревоги больно сдавило сердце. Сероглазый, приняв сидячую позу, потянул на себя уже бездыханное тело Симы и поместил на своих коленях, при этом намертво прижимая к своей глубоко дышащей груди. Его напуганные глаза смотрят на безликих людей, ржущих над ним, как дикие кони, при этом, нагло тычущие пальцами, надсмехаясь. И вдруг, эдемовские облака сменились на штормовой окрас, а так же, среди прилично одетой толпы, в самой их гуще, засветилось бледное лицо его соперника, а не друга при жизни. Его карий темный взгляд был надменный, насмешливый как и растянувшаяся улыбка на лице в из сторону. Они смотрели эти двое друг другу в глаза. Молодого человека охватил резко ледяной ужас, когда тот, смотрящий на ситуацию исподлобья, Дмитрий оскалился, а из его рта волной хлынула темная, ядовитая алая жидкость, похожая на кровь. Эта кровь бежала в жилах юной молодой красавицы, которые теперь были изсушены. Ярослав с диким страхом, понял, что девочка лежала на его надежных руках обескровленной любовь к страшному монстру… * * * — Яр! Яр? Эй?! — Воронцов неожиданно и резко толкнул в плечо уснувшего Дронова — Да проснись же! Спящая красавица! — послышался смешок друга. Ярослав наконец распахнул заснувшие с поволовкой серебристые глаза. В области сейчас поднявшегося громкого пульса, сердца, имелся дискомфорт, но парень быстро заморгав, сонный, вздыхая не придавал этому значение, пытаясь уже выпутаться из плена сна. — Макс? Я что уснул? — уточнил хрипло он, сообразив, что находится в машине друга, расслаблено развалившись на переднем сидение. Он стал крутить головой по сторонам, пытаясь прийти в себя. — Я пока со своими ребятами вопросы решал, то тебе, поспать вздумалось! — вдруг в шутку начал возмущаться, прикалываясь парень, и толкнул быстро посматривая на блондина, его в плечо расторможивая этим его, еще больше. Молодой человек резко включив музыку, щелкнув пальцами почему-то, заиграли быстрые и резкие мелодии, что немного резанули слух и окончательно отрезвляли Яра. Водитель также открыл свой бардачок, и достав оттуда из пакета пачку огромной, громко кричащей суммы начал пересчитывать деньги, полученные за свою работу, не очень честным и законным путем. Яр скептически проследив за движениями друга, быстро, тоже уже забросил такие дела и отмывшись от этого. Поспешил спросить, хмурясь. — Какие вопросы? — юноша тут же уже взбодрился, пошевелился, взъерошил свои волосы и начал разминать свою затекшую от долгой позы шею. Максим посмотрел опять на него и стал сдерживать уже свой вечный смех, что не прекращал литься из него. — Интересно, интересно, Дрон?! — Яр обжигая его взглядом, его уже, начало конкретно раздражать, что друг сейчас как-то странно и пристально смотрит на него и скалит свои ровные зубы. — Что тебе интересно? Что ты вечно ржешь? — Что же, тебе такое снилось, что аж слюна у тебя Яр застыла на подбородке? — уже больше не выдержав, прыснул со смеха на всю машину, парень зажмуриваясь. «У меня походу вещие сны. С ума сойти. Что мне только что приснилось? Что значит этот сон? Может быть, я не зря мучаюсь? Может, мне придется спасать свою оторву? Хотя какая она теперь оторва? Симу ведь не узнать теперь? Но если спасать? Но как? Убить что ли? Его Калинина? Что нужно сделать?» Задумавшись, молодой талантливый музыкант, пианист не заметил, как у его друга в зубах оказалась сигарета и начал распространяться четкий, ощутимый запах никотина. Макс закурив и снова поглядывая на сероглазого, догадывался, что — что-то необычное, сейчас творилось в его сознание. Лицо Ярослава был каменным, хмурым, серьезным, и он уставившись одну точку в лобовом стекле, на что-то долго смотрел, залипнув. То что творилось, в итоге, пришло к нему уже в сновидениях, поэтому, не надеясь услышать ответ на свой вопрос, Воронцов затягиваясь, решил уже отвлечь от раздумий Дронова любопытными новостями из своей сферы жизни. Обратил на себя его внимание. — В общем Яр слушай, говорил я сейчас с нашими пацанами, и узнал, что в нашем мире такое творится! Особенно в наших кругах! — заинтриговал мажор, обратив удачно на себя внимание Ярика, тот уже повернулся к нему снова, и прислушался. — Макс! Ты же знаешь я в этом больше не учавствую! У меня другие цели и планы на свою жизнь! Так что… — но его тон мужского приятного голоса перебил, прокуренный бас собеседника. — Да ты просто послушай… Я так чисто поделиться… Между нашими старшаками, из всех районов столицы, началась настоящая война. Прикинь! И дело в том, что у одного нашего вора-авторитета какую-то картину кто-то осмелился спиздить. Кто и как, никто не знает. Ну славу богу, что это не я! Мусора тоже, как личинки в трупе, теперь шевелятся, копаются. У старших возникло недоверие к друг другу, ни к пацанам, и к нам. Вот такая херня братан получается. Не то, что твои песенки и сцена! — заключил парень уже нацепив очки на глаза, выкидывая потушившийся бычок от сигареты в окошко и закрывая его. Яр откинулся головой на сидение, молча, выслушав его до конца и переваривая в голове, полученную информацию, думая и размышляя. — А что за картина хоть? — уточнил безразлично ради поддержание такой темы он, и тяжело вздохнул. — Да хрен его знает. Знаю, что картина настоящая, оригинальная, в прошлые века кем-то нарисована. Но ни — названия, ни — художника не знаю. Не вникал. — Походу, действительно ценная эта картина, для старого того мужика, — наконец хитро усмехнулся Яр, на секунду загораясь в своих глазах. Загорелся тот сейчас — дерзкий, бесстрашный, опасный огонек который он вовремя решил потушить, и не дать ему разгоратся и превратится в пожар, чтобы не сжечь свою жизнь. — Слушай… Может, к Диману заедем? Хреново ему совсем! — предложил уже осторожно на свой риск, Максим. — Хочешь, чтобы я ему тоже добавил, за тех, кто вчера его отхерачил за его Старкову. — хмыкнул жестоко, и сменился в лице Дронов, делая губы в тонкую линию. — Да ладно Яр… Не будь занудой и таким черствым! Прояви немного своей чуткости и человечности, войди в положение, вы же все-таки друзья! — возмутился устало Воронцов — Откинь на время свою трагичную любовь и Симку, подумай, что он — твой лучший друг с детства. Его поддержать и помочь ему нужно. — Посочувствовать, что у него девушка оказалась легодоступной давалкой и шлюхой? — съязвил еще большее, уже начиная заводиться и распаляться парень, уже неотрывно смотря в глаза замервшего друга — Без меня, окей? Мне поебать на него, как и ровным счетом, на его шмару! — Ладно извини! Не кипятись! Да я все тоже понимаю… Ревность и все остальное прочее… — Нет Макс! — уже громко и яростно, с лопнувшей струной нервов, рявкнул музыкант, испепеляя друга своими серыми глазами. — Если любит, его, пусть так будет, но я никогда не прощу его — за то, что он сделал с ней и, — Дронов придал последнее букве громкое уданения, — заметь, Макс, что у него никакого сожаления нет, за содеянное! Не капли! Он сам в своих бедах виноват!