сломанные кости

— Сима, звонила Юля сказала, что заедет за тобой через пятнадцать минут, так что поторопись, точно собой все взяла? Ничего не забыла? Сообщила Александра Сергеевна Свобода мать героини, зайдя на кухню с телефоном в руке, уже наблюдая, как её сын заплетает дочери детские косички. Женщине не смотря на эту милую ситуацию, было неспокойно на душе. Но не потому, что её навсегда маленькая девочка наконец выросла и уезжает сейчас на двух недельный отдых в знойный, красивый и горный Таджикистан, а по той причине, что у неё появилась непонятная душевная тяжесть и переживание после того, как она не так давно на днях, при генеральной уборке в квартире, обнаружила одну серебряную цепочку с подвеской в форме маленького круглого сверкающего камушка — кулон. Почему подарок Ярослава который девушка всегда носила на шее, не снимая, очутился теперь под батареей в её комнате? И к тому же, украшение там провело много времени в своем загадочном месте. Поскольку пыль укрыло надежно его своим серым одеялом и паутиной, словно похронила его вместе с какой-то тайной. Александр Сергеевна, прежде чем отпустить любимую дочку с не менее любимой, взрослой и ответственной племянницей в путь. Решила поговорить со Серафимой наедине, дабы понять, узнать, и уже успокоиться наконец. Почему украшение, которое Ярик в тринадцать лет сделал сам своими руками и ей подарил, вот так теперь равнодушно было брошено и предано. — Мам, иди сюда поближе, посмотри как красиво получилось? Может мне ещё на парикмахера отучиться? Улыбается и шутит парень, и уже шутливо демонстрируя готовую причёску, подергивает две длинные косички на голове младшой сестрёнки, он был доволен своей работой. Александра Сергеевна подошла ближе взглянула, широко улыбнулась и сразу похвалила сына за удачную причёску. Уже положив на его спину свою материнскую руку стала гладить. — Сынок, Костенька? Молодая женщина ласково снова прошлась своей хрупкой ладонью по его крепкой, мужской спине. — Пойди пожалуйста во двор и встреть там Юленьку, она вот-вот с Бохиром должна подъехать. Вынеси чемоданы, а я с Симочкой попрощаюсь, хорошо? Она по-доброму и с нежностью улыбнулась, смотря ему в глаза. — Конечно мамуль! О чем разговор! Да Сим?! Молодой человек уже наклонился и поцеловал мать в щеку и взглянув на сестру уже обращаясь к ней, подмигнул. Константин как послушный сын, принялся тут же исполнять с радостью просьбу матери. Пока та под шумок, заведя уже дочку взяв за руку из их уютной кухни, в её комнату (в которой уже был идеальный порядок), оказавшись в ней. Закрыли за собой дверь, присели вместе рядом друг с другом на мягкую заправленную клечатым пледом поверхность кровати. Сима была немного удивлена и в замешательстве таким маминым сейчас странным поведением которое заметила сразу самого утра, но пока молчала и ничего спрашивала. Повернувшись к ней лицом, попыталась улыбнуться. — Мам, если ты переживаешь из-за меня и прочего? Что со мной там что-то может, произойти в чужой стране?! То напрасно. Все будет хорошо, я же буду с Юлей и родней её мужа. Обещаю, что не буду вредничать и буду хорошо себя там вести. Улыбалась белоснежно Симка но недолго, сразу её улыбка слетела когда с указательного маминого пальца резко перед ее лицом повисла до чёртиков знакомая пыльная, и до ужаса ледяная серебряная цепочка. Выражение лица девчонки также изменилось. В голове у Серафимы как только она увидела украшение. Уже невольно всплыла яркая картинка–воспоминание; «Как грубая смуглая рука Димы сорвала в порыве, эту цепочку с её нежной, лебединой шее и то, как же, он её тогда с непонятной злостью. Цинично и равнодушно швырнул куда подальше от своих соколиных чёрных, как омут глаз» Александра молчаливо и терпеливо уже ждёт, пока растерянное состояние дочери, пройдёт, и она сможет объяснить ей, каким образом цепочка оказалась под батареей. Серафима резко вздрогнула судорожно вздохнула, закусила свою губу и опустила глаза вниз. «Что же теперь придумать? Сказать что например, сняла её и как-то положила на подоконник, а цепочка сползла с него и упала, потерялась? Нет, не поверит. Мама почувствует сразу неуверенность и ложь в моих словах. О, я знаю что сказать» — Я… на нервах сорвала её и бросила в сторону, кажется перед экзаменами. Она мне тогда, так… мешала и раздражала! Не давала сосредоточиться! Женщина нахмурила свои тонкие брови, не сводя с дочки пристальных глаз. Взяв уже вдруг ее хрупкую руку, раскрыла ладонь и положила туда вещицу. — Сима, мне соседи рассказали… тогда после выпускного, что их сотрудники милиции опрашивали утром. Хотели узнать, где ты и Димка Калинин. Врач с большим стажем убедительно, смотрит все своему, уже взрослому ребёнку в карие глаза. Который он унаследовал от отца, как и старший брат, её сын. Сердце Серафимы участило биение в этот момент. — Я знаю, доченька, что прошло уже два года! Много времени и уже также вышел срок для таких вопросов, но… тогда ты была в тяжёлом состоянии, я все понимала, догадывалась, но… боялась лишний раз тебя беспокоить. — Мам, не заходи так далеко, пожалуйста! Не надо. Ты права, время уже утекло… Зачем ворошить прошлое… Восемнадцатилетняя девушка уже чувствовала, что маму интересует сейчас кое-что другое и она открыто, не намекая, не юля — клонит к этому. Поэтому уже попыталась прекратить этот неприятный разговор и расспросы. — Симочка! Я только прошу, не нервничай сейчас. Я завела этот разговор для того чтобы тебе помочь. Чтобы после отдыха, ты была наконец в порядке и счастлива, а я спокойна за тебя тоже. Доченька… я знаю ещё то, что ты и Дима были одни дома у нас, в тот день. Так как Костя звонил мне, когда он был где-то с Максом и спросил, не дома ли я ещё. Это во-первых. Во-вторых: родители Дениса Петрова сказали тоже мне, что ты попросила ночью, прибежав в панике Дениса отвезти срочно вас с Димой на их дачу. У меня только два вопроса к тебе. Я никогда тебя не оссужу. Просто ответь мне наконец? Чем вы занимались с Димой? И зачем тебе понадобилась машина? Что произошло тогда? «Неужели, пришел тот момент. Когда я должна во всем признаться и говорить об этом маме? Боже, как ей все сказать? С чего вообще начинать? И стоит вообще что-то говорить?! Как она отреагирует?» — Дима не твой человек Сима. Пока девчонка уже вся нервная и сосредоточенная, задавалась про себя шквалами вопросов. Мать проговорила эти резкие и любопытные ей слова в глаза. Брюнетка уже оторвавшись от одной точки на полу, вскинула моментально голову и уставилась на маму от такой брошенной ей фразы. Может быть, Юля всё ей рассказала? С чего она резко стала задавать такие вопросы именно сейчас? Да нет, Юля не могла так с ней поступить! Она бы её никогда так не предала и не подставила. Но девушка досих пор упрямо молчит, потому что хочет помимо уже мучивших ее сомнений, мыслей — услышать каждую мысль матери. — Ты, наверное, на Юльку подумала. Женщина вдруг притянула обнимая своими руками, уже за плечи дочку к себе. — Знаю я, как вы секретничать и шушукаться любите, болтушки мои… На добром и красивом лице этой тридцативосьмилетнее женщины промелькнула грустная улыбка. — Но нет, Симочка, не Юля мне рассказала! А глаза мои, сердце и материнское чутье. Я же знаю, что ты с детства в Диму влюблена. Материнские глаза с штурмовым волнением посмотрели на девушку. Которая была, словно опущена в воду и уже сдерживает через силу свои слёзы. Она стала гладить её по голове и заплетенным волосам. — Я кровь на постели увидела доченька. Она замолчала после такого сказанного на целую но короткую минуту. — Не Игнат Волков это был, а Димка Калинин. Чтобы его!!! Не скажешь, что теперь Сима стало легче на душе оттого, что мама обо всем догадалась и давно оказывается знает. Но сейчас все только ухудшилось, наоборот стало кажется тяжелее вдвойне, хотя куда ещё итак хуже. Пара уже горячих солёных капель упали и скатились по кончику ее носа. Стыд также огромной волной краски накрыл её и забил лицо. Она не то, что не могла теперь уже сквозь слёзы, плача, опять матери что-либо сказать в свое жалкое, несчастное оправдание. Ей было не по себе также страшно и позорно даже теперь взглянуть — в самые лучистые, нежные, красивые в мире глаза — Александры. Девушка чувствовала её знакомое до боли теплое прикосновения объятия, и заливалась вовсю давясь слезами ещё больше. Начиная ненавидеть себя за все и корить… Терзать даже за своё существование… Господи как больно! Некрасиво и стыдно… Но я это все заслужила потому, что делала не очень хорошие и красивые вещи в прошлом. Обидела людей которые окружали меня, ранила, разочаровала, кого-то оттолкнула и сама отвернулась. Не ценила до конца что имела. Много чего думала…говорила… сильно заблуждалась и ошиблась… Всегда была неправильная самого детства… Трудно всегда все изменить, исправить, не всегда уже есть шанс как и простить самого себя в первую очередь! Иметь способность прощать… Любить по-настоящему, вовремя надавить своей гордости и принципам, установкам в собственной банке старательными таракашками… Но за все всегда… нужно платить по счетам которые мы же… сами себе заводим… — Мне тоже знаешь, было шестнадцать, как тебе, когда я по уши влюбилась в твоего отца. Ровно это было, двадцать два года назад… Моя молодость как и папы, выпала на восьмидесятые и девяностые… И после начатых новых слов, с глубоким медленным вздохом и выдохом… Александра Сергеевна Свобода а скорее уже просто Саша.

* * *

Когда-тот в своем таком далеком-далеком и кажется таким уже туманным, как мираж прошлом, каснись его сейчас рукой, проведи, оно — словно облочко дыма воздухе растворится и рассеется. Оно исчезнет словно это обманка, подделка и ничего на самом деле не было… Но на деле всё же было… Была тоже своя история… Своя маленькая, безумная полная, наполненная эмоций и чувств — драма судьбы, других тоже определенных людей… В любые времена, у каждого, абсолютно, каждого человека, у нас, есть своя история и даже сейчас. Она никуда не делась, ведь пока ты жив. То, и жива твоя книга жизни которая пишется каждый прожитый тобой день, который ты чем-то наполняешь. Не важно: хорошим/плохим. Но в ней именно — ты главный герой и режиссёр. И только от тебя зависит какой у тебя будет финал?! Будешь ты положительным героем или антагонистом. Все в твоих руках… Будь осторожен… Запачкавшись даже один раз, не одно мыло потом, не поможет смыть ту грязь, и липкий отпечаток на ладонях, частичках твоей кожи, отпечатках пальцев и души… Ведь дорога в рай, давно уросла высокой травой. Думаю теперь ты — который это читаешь, понимаешь зачем смерть собой носит косу. Нам внушли что она ужасна, страшна. Да это так… Во многом все правы, смерть это не пришедшая радость, долгожданное счастье. Но она в какой-то степени самая честная (автор имеет сейчас всё в другом абсолютно ‘‘смысле‘). Смерть к тебе придет спонтанно… ты не будешь знать о ней и ждать её. Ее никто не ждет, поэтому она невазный всегда гость. Придет заберет собой и всё. Не станет тебя дурачить, играться, обманывать, предавать. Так может она в чем-то лучше получается — чем плохой человек. Она просто придет, заберет тебя с этой жизни и за ручку приведет на небеса, к Богу. Проведет там по длинному красивому золотому коридору который украшали ангелы. Отстановится возле главной двери которую охраняют два главных стражниках с крыльями которые на нашей грешной земли, не один талантливы дизайнер не способен сшить и создать такой декоративный эскиз. Они держат в руках щиты и что-то наподобие копьев сжимают пальцами, но это для всё для вида. Лица у них возможно строгие, покажутся суровыми, злыми но им тут не положенно улыбаться. Они на службе. Но мысленно они пожелают тебе удачи. Они поверь точно не враги тебе. Смерть протянет свою желтую, костлявую женскую руку, постучит три раза, поймет что можно и пора… Заскрипит тяжёлой дверью что создает эхо, откроет, вздохнет обернется к тебе, к твоей душе… А ты стоишь… ничего не понимаешь, такой же потерянный, какой был в жизни, бегаешь глазами по сторонам и волнуешься, тресешься… сердце у беднего не месте. Боится уже «Сердце» не тела, а души. Заламываешь руки, покрываешься холодным, десятым потом. Она тебе ничего не скажет, а просто уже положит свои кисти на плечи обойдет остановиться сзади, и толкнет вперёд. Шагнув… Тебя первые секунды ослепит такой чистый самый настоящий и красивый свет которого ты никогда не видел… нюНо после когда он рассеется ты уже увидишь на троне нашего Создателя и рядом с ним ещё много кого других присуствующих. И главное перед тобой будет стоять столик, а на нем чаша весов и одна книжечка… Сам возможно Бог внутри себя не больше нас будеи нервничать и переживать, возьмет её наконец в свои руки, откроет и начнет зачитывать первую страницу… И тогда начнется твой суд… На нём ты и узнаешь все ответы на твои вопросы и кто ты был на самом деле!

* * *

Живите здесь и сейчас. Уените каждый свой час, минуту, секунду… Цените что вы живете и можете видеть и ощущать этот мир, эту нашу планету-земля, не всем это дано. А самое главное оставайтесь людьми, какими нас создал Бог и хотел бы видеть. Будьте добры, боритесь со своими демонами… Если упали на своем пути найдите в себе силы встать, ведь Бог каждый день протягивает нам руку и рядом с нами, а мы его просто не видим. Любите, дружите, уничтожаете ненависть. Не теряйте друг друга… Не ломайте друг другу кости. Не нужно «сломанных костей». Ведь Богу до слёз жалко нас, как и наши кости, он же их создавал, придумывал, обдумывал каждую детальку. Давай оценим и его короптливый труд.

* * *

Саша Никольская (это её девичья фамилия) начала заново вспоминать ясно, проживать свое безумное временами, яркое, счастливое и одновременно тяжёлое и нерадужное прошлое. Молодость. Вынудив уже этим Симу пока забыть на время, про пожирающий её стыд и другие эмоции и обратить наконец на её начавшийся рассказ все свое внимание, уже смотря в глаза и вытирая слезы. На секунду самой Серафиме показалось что перед ней сидела, не её всегда такая невысокая, миниатюрная, худая, красивая, мама. Всегда в строгой одежде которую она носила на работу и собранными за головой в идеальный узел длинными волосами, цвет который она унаследовала от неё. Перед ней сейчас кажется сидела та — когда-то тоже шестнадцатилетняя девчонка… Которую она уже ясно представила в своей фанатазии: юная девочка из восьмидесятых. В белом, лёгком в цветочек-мушку сарафане с открытыми не вульгарно, хрупкими плечами и острыми ключицами молочного цвета нежной кожи. Распущенными длинными, густыми до поясницы волосами и сплетенным каким-нибудь венком из полевых цветов на голове. Такая юная, молодая, беспечная, полная сил, надежд, мечт. Деревенская девчонка с какой-нибудь книгой в руках и самой красивой и доброй улыбкой на лице. — Он Стас… — любовь всей моей жизни… В молодости был безумно красивым, умным и харизматичным. У него всегда не было отбоя от девушек, которым он точно также нравился как мне, и которым я его ревновала. Что хочу — парень из богатой семьи, городской из столицы и будущий при том, талантливый криминалист. Станислав с красивой и действительно свободной фамилией — Свобода… что была действительно под стать его натуре, душе и характеру… Я забыла покой, когда впервые увидела его в своей деревне. Влюбившись в него по уши, с первого взгляда, где он проходил практику приехав к нам. Помню как мы встретились, познакомились и впервые друг друга увидели: Это было ночью на дороге, друг на друга случайно наткнулись и он меня до дома подвез! Однажды как-то поздним вечером я шла домой, от своей школьной подруги с… банкой домашнего, парного молока в руках, которой угостила её семья меня. Тихо так помню себе, шагаю домой, к груди эту несчастную, тяжёлую, булькающую все время холодную банку крепко прижимаю и пытаюсь хоть что разглядеть перед собой… Темно у настогда было — хоть глаз выколи. Ни дороги нормальной, не было асфальта, фонарей как в городе. Кралась и по сторонам как трусливый заяц осматривалась, каждого шороха и звука шугалась. До дома было ещё очень далеко а время поздней, не детское. Засиделся я тогда в гостях. Молодёжь в нашем селе тогда разная была, а ночью так вообще спокойно приезжая разная — разъезжала по дорогам, парни компаниями и если кто пристанет. Я ведь в любом случае не отобью от них, разве что банкой кому-нибудь голову разобью и то, это мало мне поможет… Иду и мысленно перекрещиваясь Богу молюсь и тут… Слышу сзади себя резкий, неожиданный громкий звук мотора и спустя секунды меня всю с ног до головы — ослепляет резкий яркий свет от фар… Кто-то уже подъехал ко мне на мотоцикле и остановился, заглушая мотор. Тогда в первые секунды моя душа в пятки ушла, я вся мурашками покрылась и замерла от страха, престав дышать и понимая что кажется мне, пора прощаться со своей жизнью! Боже представляю… Как я тогда смешно и нелепо смотрела в глазах Стаса: перепуганная девчонка-подросток, с этой чёртовой трехлитровой банкой в руках и посреди ночи на пыльной дороги. Перед таким красивым, сильным, взрослым молодым парнем на которого я таращилась так, как будто ко мне фашист со своей лингвистикой подрулил. Папа тогда остановился чтобы спросить у меня названия какой-то улицы которую не может найти. И я тогда тресясь, волнуясь и запинаясь уже в словах, осторожно подошла к нему ближе. Тонким голоском подсказала, увидела близко, в хорошем освещение фар его всего: черты лица, эти большие глубокие, шоколадные глаза, ровную белоснежную улыбку! На секунду уже позабыла что мне страшно, рассматривала наоборот его, залипая уже до неприличия. На тот момент мне показалось что — красивее парня в жизни я не видела. Встала перед ним как вкопанная, дар речи потеряла и с места больше не сдвигаюсь и вот-вот, кажется выпущу из рук на землю эту банку. Стас заметив моё такое состояние и оценив вокруг обстановку… так мягко и по-доброму, снисходительно, понимающее улыбнулся. Подумав что я его боюсь. Стал извиняться. Что не хотел меня никак смутить и напугать! Спросил моё имя? Кто я? Где живу? Почему в такое время оказалась здесь и любезно предложил подвезти до дома. Я не выдав больше из себя хоть какое-то слово, от новых, неизвестных, сильных нахлынувших на меня тогда резких эмоций, не сводила с него глаз. Только на все кивала и пыталась улыбаться, он любезно и так заботливо помог мне забраться в его люльку. По дороге ему удалось меня разговорить, мы познакомились и узнали друг друга чуть поближе. И я тогда поняла что влюбилась в него окончательно и бесповоротно, люблю и всё… Ровно с той минуты как увидела его крепкий, силуэт в темноте и услышала голос… Конечно не имела я надежды, что такой хороший, порядочный и столичный красавец, обратит внимание, на меня — простушку из бедной семьи медиков. Когда вокруг него всегда так много красивых девушек, которые были получше меня. Но я на удивление на всю свою скромность, сжатось, стеснительность и робость что была у меня в характере… Упрямо стала его добиваться переборов все свои рамки, перешагнувсебя и получилось у меня с шестой попытки… сходить вместе прогуляться. Может быть, Стас тогда согласился на свидание со мной, потому что оценил моё такое упрямство, старания и напор, замечая как я всегда стараюсь быть в поле его зрения, находится рядом и специально привлекаю к себе его внимание: первая здороваюсь и бегаю за ним… Улыбнулась вдруг как-то уже настольгически и одновременно грустно Александра Сергеевна. — Ты никогда мам, мне не рассказывала о подобном, — сказала девушка, слушая все это время её, подперла одной своей рукой подбородок и оперлась этим локтем об свое колено. Не перебивая с интересом, не сводя с неё взгляда. — Потому что до сих пор, жалею Сим! О своём неправильном выборе и ошибке. Не того я, дочка, для судьбы своей выбрала тогда. Был ещё один, тоже столичный парень и лучший друг твоего отца. Они вместе учились. Иваном звали. Всегда знаешь смотрел на меня, как на божество. Вот как Яр на тебя! Точно также. Серафима при упоминание Дронова и на такое сравнение матери, вдруг на секунду нахмурилась, а та продолжала: — Всегда Ваня поддерживал меня словом и делом, был рядом. Ходил за мной, как тень за человеком. Мы с ним случайно познакомились, когда я ради Стаса впервые пришла вечером в наш сельский клуб на дискотеку. Потому что знала что он будет тут. Я никогда по таким местам в свое время не ходила, была не любительница этого, но ради вашего отца, я тогда была готова на все, хоть с неба Луну и звезду достать, лишь бы он на меня просто посмотрел. Ванька первый тогда ко мне подошёл и начал знакомиться, сыпать вопросами и так улыбался, смотрел… Пока я стояла в шумном и тёмном помещение, где громко играла музыка, оглушая и все танцевали, кричали, смеялись. Высматривала Стаса и, заметив перед собой этого молодого человека, смутилась но вежливо отвечала, сказала, что ищу Стаса Свободу! Он удивился и ответил что является его лучшим другом и знает где он сейчас находиться, предложил с радостью проводить меня до него… Так мы с ним тогда познакомились и с тех пор, стали хорошо общаться, стали лучшими друзьями. Но я всегда знала что этот парень неравнодушен ко мне, да и Ваня этого не скрывал, но он знал что я люблю Стаса, все понимал и мучился, как и я мучилась из-за Стаса. Добившись наконец в один прекрасный, долгожданный момент я — Стаса. Мы стали встречаться, и длилось это у нас два года. Пока я не узнала что ножу под сердцем Костю. И отец твой сразу тогда женился на мне, потому что его родители заставили, как узнали что я восемнадцатилетняя уже девчонка беременна, и они: «Мол, раз встречались, любовь крутили, как это теперь будущий внук без отца будет? Да и некрасиво так поступать, бросать своего ребёнка и девушку, женитесь и воспитывайте.» А ты появилась у нас, спустя два года, потому что Стас считал, что сыну не помешает сестра или брат. Но никак не из-за любви ко мне. Он так и не полюбил меня за все наше время, всегда хорошо ко мне относился как при первой нашей встречи и все, не больше. И вот поэтому он ушёл к молодой, которую смог полюбить, оставив нас. Ведь нельзя жить без любви. — А что случилось с Иваном? — искренне поинтересовалась кареглазая проникнувшись этой историей. Александра Сергеевна опустила на секунду резко глаза, чувствуя, как потяжелели её веки уже от нахлынувших горячих слёз. — Ванька бросил тогда криминалистику и с кем-то связался и подался в бандиты. На зло мне, хоть я его и отговаривала. Сказал, что бандиту проще встретить свою нелепую смерть, чем ему видеть меня вместе со Стасом снова. Последний раз, когда он был со мной и мы разговаривали, Костику было меньше восьми месяцев. Я была у родителей в селе, приехала в гости, помогала по хозяйству, а он, тоже как-то узнав, что я там, приехал, уже весь в наколках, и в полуголом виде, сидел на берегу реки и, в закаточное время, в коляске убаюкивал Костю, помогая мне, нянчился с ним. Он его сильно любил, как своего родного. Даже, когда был где-то далеко, звонил нам, присылал дорогие подарки и пытался помогать. Александра говорила уже судорожным голосом, позволяя слезам умывать её огорченное лицо. — А уже когда я была в положении с тобой, мне пришло письмо. Я прочла его и узнала, что Иван Котов — трагически погиб. Разбился в автокатастрофе. По пути в Москву, ко мне. Ехал с предложением руки и сердца, так как не выдержал больше молчания своих чувств ко мне, хоть я тогда была и замужем и отец ещё не ушёл. Это все было сказано в письме, которое написала его сестра. Он на то время был в Одессе. — Мам? Ты поехала на его похороны? — уточнила Сима, замечая состояние матери и слезы, погладила её уже по руке сочувственно начиная успокаивать. — Что ты Симочка! — закачала головой быстро женщина — я бы не перенесла этого. Но он все равно пришёл ко мне, попрощался, когда я, оплакивала его, сидела во дворе на скамье за оградой ночью, и ко мне выскочил резко из кустов рыжий котёнок. Ваня тоже был рыжим от природы. Я этого кота тогда погладила, взяла на руку прижала к себе и ещё больше расплакалась. И когда эта история подошла к концу. Мать и дочь замолчали, на целую минуту, не зная, что друг другу теперь сказать. Александра снова оплакивала Ивана, но уже глубоко в своей душе, а Серафима сравнила все услышанное у себя в голове и задумалась о том, понимая, что явно что-то такое же похожее, присутствует и в её жизни, прямо как когда-то у мамы… Кажется история повторяется… — Девочка моя, Симочка… Вдруг мама протянула свою руку, дабы накрыть вновь своей ладонью, ладонь девушки, и обратила на себя снова ее внимание. — Подумай хорошо, присмотрись, не повторяй моих ошибок! Пока не поздно. Может ты не на того человека обратила внимание? Она бегала по ней взволнованно глазами. Сима невольно взглянула уже на цепочку, что до сих пор, крепко сжимала в своей потной ладони. — Это уже лишнее и бесполезно. Мой выбор изменил меня и все остальное, назад мне дороги нет, мам. Дима забрал моё детство, шансы, сделав меня своей женщиной. Я принадлежу ему… — Нет Симочка доченька, ты глубоко ошибаешься, — сквозь ещё не прошедшие слезы улыбнулась ей Александра и погладила её по голове. — Дима имеет, только исключительно, половое отношения к тебе и твоей зрелости, а росла и взрослела ты возле Яра как и он. Его рука всегда была возле твоей, в трудную минуту. Он всегда протягивал тебе свою руку помощи, самого детства. Не Калинина, а именно Дронова. Ты его женщина как и он твой мужчина. Понимаешь! Яр! Он — именно тот человек, за рукав которого ты должна крепко всегда держатся и спрятаться за его спину. Он твой, Сима.

* * *

25 сентября, 2011 год. Таджикистан. Полёт прошел удачно для двух девушек. В аэропорту Душанбе, Юлю и Симу встретили молодая красивая женщина, которая и была родной сестрой, мужа Юлии — Бохмира, — Дайра. Красивая, тёмноволосая, невысокая но в теле, смуглая женщина с черными глазами — мать пятерых детей. Она была одета в этот день в красивое, нарядное платья что было пол, с накинутой шалью на плечах и обвешаная разными бусами, украшениями. Такжичка уже крепко обнимала двух девиц, подарив им свои радостные от души, настоящие поцелуи в щёки. Особенно она сильно сжимала в своих крепких руках свою шурину. Пока Серафима находясь рядом с ними, немного в сторонке, сжимая в своих руках, ручку от чемодана, улыбалась наблюдая за этой сценой. Но Дайра как говорила — была не одна, а в сопровождении шестерых крупных и взрослых мужчин, своих родственников которым по их заведенным правилам и обычиям — положено в некоторых таких местах сопровождать своих женщин из своей семьи, охранять. У Юли с Дайрой были прекрасные, дружеские отношения, как со всей остальной семье любимого мужа, которые к сожалению не смог с ними приехать на свою родину. После ярких, сердечных и крепких объятий, они вышли из аэропорта, поздоровались с выше упомянутыми лицами, и заняв свои места в автомобильном салоне, двинулись с места. Их ждала двухчасовая поездка в родной город Бохмира, где важных гостей жену — члена их семьи с её родственницей. Ждала вся их огромная, дружная семья, накрывая на стол. Дайра обнимая девчонок всё поочереди, они все вместе сидели на заднем сидение в машине. Громко разговаривали, смеялись, она часто обращалась также к Симе, знакомясь с ней и рассматривая. Уже восклицая и качая своей головой — говоря какая она красавица и что каждый здешний их парень, завидев такую ягодку бегал бы за ней. Серафима на это только смущенно улыбалась и хохотала, это была очень приятная, тёплая живая беседа. Но вдруг её телефон завибрировал и издал короткий звук о пришедшой смс-ки. Быстро уже его откопав в сумке и нажав на кнопку, Сима увидела сообщение от Яра. Она стала его тут же читать и отвлеклась от беседы, но женщины не обиделись уже болтали о своём, улыбаясь.

* * *

Переписка: *Яр* — «Как долетела? Все хорошо?» *Сима* — «Яр ты с ума сошёл? Звонки и сообщения между странам очень дорогие!!! : О » Не успела Серафима ответить, старательно нажимая пальцем на кнопки, набирая текст. Как Ярослав тут же прислал новое сообщение со скоростью света. *Яр* — «Я сам решу что дорого для меня, а что нет! Ты не ответила на вопросы? Сим?» *Сима* — «Всё хорошо не переживай! Мы прилетели и уже в пути к дому! Как ты сам там?» *Яр* — «У меня для тебя новость! Не хотелось бы это сообщать конечно по телефону, но я не успел тебе это сказать перед отъездом как и проводить! Прости. Вообщем… Я готовлюсь к экзаменам, буду поступать в Гнесик!» *Сима* — «В Гнесик? Это же твоя заветная мечта? Ты решился всё-таки?» Девчонка уже замерла с телефон от удивления и шока, узнав такую новость. Для неё кажется сейчас уже ничего не существовало вокруг. *Яр* — «Мечты Сима должны исполняться! А эта поверь, не моя самая заветная мечта…» *Сима* — «Да… а я думала музыка это твоя жизнь, мечта и все остальное… Какая тогда твоя самая заветная мечта, Яр?» *Яр* — «Ты»

* * *

Серафима чувствовала себя прекрасно и уверенно в кругу большой этой, очень дружной семьи. Она словно была как у себя дома и никуда не уезжала, правда немного иногда пропадала в своих вечных мыслях и была сбита хорошо с толку, после общение с Дроновым, после его последних слов! Но сейчас не об этом… Ей по душе пришёлся старший сын Дайры, армеский лучший друг Димы, — Игбрагим Джураев. С которым она познакомилась и у них сразу нашёлся общий язык. Они сидели вместе за большим столом который ломился от вкусных, разнообразных их национальных блюд, разговаривали часами, шутили, смеялись, даже спорили, что-то друг другу доказывали. В основном, Ибрагим рассказывал Симе большую часть времени о своей семье, родственниках, о себе и службе, чуть ли не затрагивая также часто своего сослуживца, который ещё с шести, а то и меньше лет, по душе нашей Серафиме. Ибрагим естественно ничего не знает о чувствах Симы к Калинину и прочего, поэтому вёл запросто такие разговоры, а Симе жутко было интересно послушать и узнать, что происходило с любимым во время службы при отдачи долга Родине. И все же судьба через какое-то время отвела мысли и внимания Ибрагима от Серафимы, он попрощавшись с ней, встал и куда-то ушёл с компанией мужчин, у которых появились дела. Девушка осталась в компании бабушки Ибрагима и матери Дайры, так как все давно обожравшись плова, шашлыка до живота, оставили свои места и пошли танцевать под живую восточную свою традиционную музыку. Громко сейчас пели песни, плесали, женщины размахавали палатками, а старики-музыканты играли на инструментах. Во дворе этого огромного дома было очень громко, шумно, весело. Симку тоже хотела Юля уже приобщить с остальными плясать, пыталась утянуть. Но та отказалась поскольку наелась до сыта и не хотела шевелиться. Но она улыбалась до ушей, старалась подпевать не зная слов и языка всем песням, хохотала вместе со всеми со своего места, наблюдая. Как счастливая до безумия Юлька сейчас старательно копирует точнее пытается копировать, движения очередного национального танца из тысячи, что исполнял сам Ибрагим, что здесь вытанцовывали в этом разгаре веселья и праздника. И всё кто за эти двумя тоже следил, уже громко аплодировали, подбадривали и свистели. Что можно было оглохнуть! — Нельзя же так парня изводить. Думает сейчас о тебе! Вдруг раздался женский пожилой голос в сторону девчонки, и Сима перестав снимать кожуру с мандарина, уже повернула сразу свою голову в сторону, как слова долетели до её ушей. Голос хоть и был старый, но красивый и с заметным акцентом. Эта бабушка сидела недалеко от неё и не сводила сейчас своих глубоких, пронизывающих чёрных глаз. Девушка уже замерела от её такого взгляда на себе, посмотрела в ответ, вскидывая брови на лице, в немом уже вопросе. — Бессовестно ковыряешь ему душу все время, а он всё плетется за тобой, как привязанный, потому что любит больше жизни. Полная и седая женщина посмотрела ещё внимательнее и пристальнее на растерянную Свободу и хмыкнув, продолжила: — Вижу, дева, что знаешь про кого я говорю, по глазам твоим и душе читаю. Она вдруг резко улыбнулась, оголив этим свои мелкие зубы, один из которых был у неё золотой. — Н…нет, не знаю… Запинаясь растерянно сказала брюнетка и попыталась отвести свой взгляд от странной женщины, уже прочищая своё горло, так как во рту стало сухо и оборозовался ком. — Волосы у парнишки — белее снега, а сам такой силой пахнет, в душе его крепкой и сильной столько всего заточено, и музыка из его сердца звучит, льётся. Поёт как ясный сокол. Огромной энергетикой он обладает, Шаман он! Наделен с рождением многим чем другие. На сцене его огромной вижу через пару лет, с микрофоном в руке, и в лучах мировой славы и признаной любвью, песни патриотичные будет молвить. Дело великое будет вершить. Только одна у него есть слабость — ты. Чёрные пугающие глаза этой старухи, кажется уже не смотрят, а поъедают прямо и нагло раненую душу этой хрупкой девочки. — Так ему и хочется парнишки этому, в любви тебе сознаться. Снова. Готов всю жизнь признаваться тебе только если бы это было взаимно, ты стала теплее и впустила его в свое гордое и неприступное сердце. Он уже обонажал не единожды перед тобой свою душу, сердце из груди чуть ли не вырывал, и в руках своих тебе протягивал, а ты не принимала. Вот и сейчас опять хочет, но молчит знает ответ наперед. Серафима сразу поняла, что речь зашла о Ярике. Что же, не одна её мама оказывается такая провидица. Сам блондин и так небез того, очень часто мелькает как признавалась героиня, перед её глазами и в мыслях голове. А тут всё ещё специально будто сговорившись или издеваясь — стали вокруг о нём говорить часто. — Так почему молчит? Я не настолько ужасна и не кусаюсь. Заинтересовано уже уточнила брюнетка, взяв себя в руки и пытаясь сохранить спокойный вид, придала своему голосу уверенность. Не отрывала своего любопытного взора от этой женщины. Старая опять широко и непонятно улыбнулась, словно хотела задеть своей этой мистической улыбкой наивность и все живое, что глубоко спрятано внутри Симы. Перед ней буду сидела не обычная старушка а сама Вангелия, и говорил ей предвестие, рассказывала будущее и намекала загадками. — Так… Как скажет, так сразу грех огромный на душу свою из-за тебя возьмёт. Ведь лютой ненавистью дышит к тому, кто опустошил тебя и сломил, сбил с пути истинного. Убить его хочет. А ведь сероглазый тебя для себя хранил. Жизнь через тебя пронести хотел, жениться на тебе, ребёнка родить, весь мир к твоим ногам бросить. Женщина с каждым новым своим словом, все больше и больше заглядывала в огромные уже с расширившимися шоколадными зрачками глаза девицы. — Нет! Нет… Не пронесёт? Никогда! Я этого не позволю… Бесполезно… Я люблю другого! Вдруг невольно и очень грубо, громко вылетело из уже онемевших уст, любопытная фраза от Серафимы, но на новые ответные слова. Она уже встрепенулась словно её чем-то сейчас острым укололи занервничала. Была в глубочайшем потрясение, и какая-то другая часть в ней сейчас рвала и метала и говорила о том: что она была за Калинина и категорично все сказанное отталкивала от себя, качала отрицательное в протест головой. — Пронесёт девочка, сколько бы ты не убегала, не сопротивлялась и открещивалась. И не раз. От судьбы ведь не убежишь. Писано вам всем и самим Богом: быть вместе. Но дети у вас будут только мёртвыми рождаться. Потому что ты, уже загубила одну неродившуюся невинную жизнь. У тебя бы девочка тогда родилась, Ксюшей бы назвала. Ты перед своим Богом, не заслужила его любовь. Любовь этого парня которую он тебе дарит. Брюнетка уже приоткрыв свой рот, от таких заявлений. Опустила голову вниз, начиная верить каждому услышанному и сказанному слову. У неё не было ощущения, что все это рассказанное не правда, что это возможно какие-то бредовые слова и сказки, старой сумасшедшой бабки у которой уже маразм вовсю. И пока у неё была такая сейчас интересная возможность: также узнать о Диме, то поверьте, Сима её не упустила. — А что вы скажете тогда про того, кто опустошил меня? Она вновь через силу посмотрела на жуткую старушку что немного вселяла в неё ужас. Уже своим другим — отчаянным взглядом, думая о любимом брюнете. — Скажу, что характер у него тоже есть и лидерский. Сам он не уступчивый, гордый и шлейф за ним… ой какой нехороший тянется! Не так прост он как кажется на первый взгляд. Что-то тёмное надвигается в его сторону. И если ты. Старушка вдруг встала со своего места и подошла к испуганной девушке, взяла ее за руку крепко и бережно сжимая в своей, в знак подтверждению всему и наклонившись находясь уже очень близко, к её лицу, посмотрела опять прямо в глаза. — Будешь дальше идти у него на поводу, изводить себя мучить, полезешь вслед за ним в бочку дёгтя, утопая в его болоте. То всю энергию вытянет из тебя. Сломает как личность, и тело и душу. Беги от него, спасайся пока не поздно ягодка, встань за спину своего переданного светлого мальчика. Перед тобой выбор. Добро и зло. Тебе только решать и выбирать Серафима… Любовь или Смерть… Не сделай так, чтобы у тебя были в будущем… сломанные кости как и у него… Ярослава. Ты можешь ещё все изменить и повернуть в другую, лучшую сторону. Думай и решай сейчас… Времени мало…