Сокровище Короля под Горой

      В эту ночь Гермиона легла спать уже под утро — уставшая, но счастливая от того, что немного сблизилась с Торином. Она уже не пыталось противиться самой себе: у девушки совсем не осталось ни сил, ни желания пытаться держаться на расстоянии от короля.       Во сне её опять преследовал тот же голос. Он предвещал скорый конец Средиземья и всех, кто будет ему не угоден. Возможно, это был лишь плод фантазии встревоженно проблемами ума Гермионы.       — Присоединяйся ко мне. Мы с тобой будем править… Средиземье падёт… Ты должна выбрать сторону, — словно раскаты грома, роковой голос преследовал девушку. Вдруг она почувствовала чьё- то присутствие. Волшебница резко обернулась: перед ней стоял беловолосый мужчина. Светлые ледяные глаза его сверкали яростью и злобой.       — К-кто ты? — спросила Гермиона.       — Я — тот, кому ты поможешь стать властелином этого мира, — улыбка мужчины стала похожа на оскал.       — Гриндевальд? Если это ты, то не надейся! Я избавлю Средиземье от тебя! — гневно выкрикнула Гермиона, и вдруг испугалась, что волшебник сейчас может просто напросто убить её за эти слова. Но тот лишь расхохотался, и смех его разнёсся повсюду:       — Глупая девчонка…       Гермиона резко села на кровати, проснувшись в холодном поту. Сердце её бешено стучало в груди. «Сон… Всего лишь сон…» — облегчённо выдохнула она.       После обеда Гэндальф, Элронд и Гермиона встретились в Каминном зале.       — До ночи полной луны осталось четыре дня. Дитя, скажи мне, у тебя есть продвижения в освоении магии? — обратился к Гермионе владыка.       — У меня получилось колдовать лишь раз, когда в лесу на меня напали орки. Я пробовала освоить контроль над водной стихией, но у меня не вышло, — сказала Гермиона.       — Я думаю, не смотря на то, что первый раз ты подчинила себе огонь без амулета, тебе всё же нужно надевать его, когда колдуешь — он будет давать тебе дополнительную энергию в любом случае. А лучше — вообще его не снимай, чтобы не терять.       — Хорошо. Владыка Элронд, я хотела поговорить с вами и Гэндальфом о неких видениях, что приходят ко мне во сне… Волшебник и эльф недоумённо переглянулись, а Гермиона начала свой рассказ. Она поведала о своих видениях и голосе, преследовавших её во снах. Некоторое время Элронд молчал, задумавшись о чём — то своём. Наконец он произнёс:       — Я не знаю, зачем Гриндевальд приходит к тебе во снах, но если это был действительно он — то нам стоит готовиться к худшему, ведь он открыто говорит, что подчинит себе Средиземье, а значит считает себя сильнее нас, и возможно, так оно и есть. Более того, он хочет переманить тебя, Гермиона, на свою сторону. Я думаю, тебе стоит усиленно заняться тренировками и развивать свою магию. Я даже знаю, кто может помочь тебе и сегодня же свяжусь с ним… Гермиона сдержанно кивнула, а Элронд продолжил:       — К тому же, этот эльф не только непревзойденный мастер по управлению стихиями, но и отличный воин: он сможет обучить тебя стрельбе из лука и владению кинжалом или мечом, а это обязательно пригодится тебе в бою.       — Элронд, я думаю, что твоему народу стоит объединится с эльфами Лихолесья. Грядёт война: нам нужна армия. Я думаю, что Гриндевальд тоже придёт к нам не в одиночку, — обратился к владыке Гэндальф.       — Ты прав, Митрандир. Сегодня я свяжусь не только с Леголасом, но и с его отцом, и приглашу их в Ривенделл для обсуждения этого вопроса. Ты же поговори с Торином: армия гномов нам также понадобится. Возможно, воинов Эребора и Мории будет мало, и придётся призвать на помощь гномов Железных Холмов, — ответил Элронд и, кивнув присутствующим, удалился из зала.       Эльфы, о которых говорил владыка, должны были прибыть завтра утром. А Торин, которого известили о необходимости собрать армию, решил самолично отправится в Железные Холмы на переговоры Даином Железностопом, чтобы обсудить создание армии. Собравшись в путь и выходя из дворца, Торин столкнулся с Гермионой.       — Уже уходишь? — робко спросила девушка.       — Да, — Торин был холоден, сдержан и невозмутим, как и всегда. Присутствие Гермионы так близко сильно волновало его и заставляло гномье сердце, лишь снаружи покрытое льдом, но горячее, словно раскалённый мифрил, внутри, биться гораздо чаще, чем обычно, однако король не привык показывать свои настоящие чувства и никоим образом не давал понять девушке о своём волнении перед ней. Помолчав, Гермиона кивнула гному и хотела пойти дальше, но Торин задержал её:       — У меня для тебя есть подарок, — он достал из кармана небольшую коробочку из черного бархата и дал её девушке, — Я сделал это специально для тебя уже давно, всё никак не получалось отдать. С этим украшением ты будешь ещё прекраснее.       — Спасибо… — щёки Гермионы залились краской. Девушка открыла коробочку: там лежал прекрасный серебряный гребень для волос, украшенный изящными цветами, тонкие лепестки которых были сделаны из драгоценных камней, — Ох, какая красота… Торин, не стоило…       — Мне это было только в радость. Ты знаешь, что я люблю проводить время в кузне и создавать не только оружие, но и нечто прекрасное, подобное этому украшению. Сердце Гермионы защемила тоска, и она вдруг спросила:       — Мы ещё встретимся? Гном удивлённо приподнял брови, а затем, слегка улыбнувшись, ответил:       — Да, ведь сейчас я просто не в силах надолго покинуть это место. После этого Торин осторожно, словно она была из хрусталя или фарфора, взял руку девушки и оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй на её пальцах, а затем, кивнув растерянной и окончательно разрумянившейся Гермионе, вышел из дворца. Некоторое время волшебница, озадаченная и смущённая, просто стояла и смотрела ему вслед.       Остаток сегодняшнего дня Гермиона решила посвять отдыху. После прощания с Торином, она украсила волосы подаренным гребнем и побежала искать гномов и Полумну.       Спустя полчаса компания сидела на небольшой поляне близ Ривенделла.       — А это точно безопасно? — с сомнением спросил Фили.       — Что может быть опасного в пикнике? — рассмеялась Гермиона, расстилая на траве большой плед.       — Ну не знаю, слово — то какое странное — пикник. Что это вообще такое?       — Пикник — это когда друзья собираются на природе и едят что — то вкусное. Кили сразу же оживился:       — Я никогда не был на пикнике, но, похоже, уже его люблю. Давайте скорее начинать!       За время путешествия и нахождения в Ривенделле братья — гномы успели очень подружиться с девушками — именно поэтому Гермиона позвала их на пикник. Друзья ели, много разговаривали обо всём и одновременно ни о чём, а шутник и балагур Кили то и дело совершал такое, от чего все заходились приступом хохота, согнувшись пополам.       — Гермиона, а откуда у тебя этот гребень? Это очень тонкая ювелирная работа, такое умеют делать только гномы Эребора, — отсмеявшись, спросил вдруг Фили, украдкой переглянувштсь с братом. Тот тоже заинтересованно уставился на Гермиону.       — Да, очень красивое украшение. Тебе его подарили? — спросила Полумна. Гермиона сильно смутилась, и помолчав, тихо сказала:       — Да, подарили. Вернёмся во дворец? Луна удивилась такой реакции, но ничего не сказала.       — Я не думал, что это такой секрет. Я просто хотел уточнить, но думаю уже все и так поняли, что тебе его подарил То… — начал было Кили, но Фили подбежал к нему, и, шикнув на брата, закрыл ему рот рукой: мол, не смущай девушку окончательно, не видишь, что тут всё сложно. Затем друзья вернулись во дворец — дело близилось к вечеру.       На следующее утро, лишь только успело взойти солнце, как во дворец владыки Элронда прибыл король Лихолесья вместе со своим сыном и свитой.       — Приветствую тебя, Трандуил. Леголас, рад видеть тебя в моей обители, — вышел навстречу гостям владыка Элронд. Прибывшие сдержанно поклонились, и Трандуил поинтересовался:       — Элронд, твоё дело ко мне и моему сыну настолько срочное, что ты отрываешь нас от дел?       — То, ради чего я вас позвал, касается не только нас, но и всего Средиземья. Пройдёмте в зал для переговоров.       Элронд рассказал Трандуилу о пророчестве, о девушках, попавших в Средиземье из другого мира и о грядущей войне с Гриндевальдом, а также о способностях Гермионы, наводящих на некоторые вопросы       — Таким образом, — заключил владыка Ривенделла, — Я бы хотел настоятельно попросить Леголаса заняться обучением этой девушки. Магия эльфов для неё — нечто новое, и я считаю, что ей нужен опытный наставник. Трандуил, выслушав Элронда, на мгновение задумался, а затем проговорил:       — Чтож, если Леголас не против, я даю своё согласие. В конце концов, судьба Средиземья окажется в руках этой юной девушки — пророчества никогда не лгут. Что же до её способностей… Вероятно, в её роду действительно были или есть эльфы, раз она подчинила себе огонь без амулета. Я бы хотел взглянуть на неё… Элронд кивнул и попросил позвать Гермиону.       Через некоторое время волшебница вошла в зал и, увидев гостей, опустилась в поклоне:       — Владыка Трандуил, Леголас, здравствуйте. Леголас кивнул девушке, а его отец вдруг издал странный звук. Глубокое изумление отразилось на прекрасном лице Трандуила, а на глаза неожиданно навернулись слёзы. Эльф медленно пошёл к Гермионе, будто не веря, что именно она стоит сейчас перед ним, будто боялся, что это видение, и если он ускорит шаг, наваждение исчезнет. Подойдя к девушке, Трандуил тихо обратился к ней:       — Ундомиэль, дитя моё… Это правда ты?       — Ч-что? — Гермиона изумлённо уставилась на короля Лихолесья, — Вы сказали «моё дитя»? В зале воцарилась звенящая тишина: некоторое время все присутствующие пребывали в шоке. Наконец Трандуил осторожно прервал молчание:       — Да… Твоё лицо… Я узнаю его из тысячи, ведь ты — моя дочь. Тут уже вмешался Леголас:       — Отец, что ты такое говоришь? Если у меня есть сестра, то почему я об этом до сих пор не знаю?       — Я никогда не говорил тебе, Леголас, так как думал, что Ундомиэль погибла. Много лет назад…       — Хватит! Меня зовут Гермиона, а не Ундомиэль! И о чём вы говорите? У меня есть родители, и они — не эльфы! Мои родители — обычные люди, мой отец человек! Нет, я действительно не выдерживаю, — резко перебила Трандуила Гермиона и стремительно выбежала из зала, хлопнув дверью. Элронд покачал головой:       — Бедное дитя. В последние несколько недель на неё многое навалилось. Я думаю, что даже если ты, Трандуил, уверен, что она твоя дочь, не стоит спешить с этим разговором. Это сейчас не самая главная проблема. Сейчас важно сосредоточиться на подготовке к появлению Гриндевальда. Трандуил молча выслушал его и лишь кивнул в ответ.       — Отец, раз ты не против, я займусь обучением этой девушки, в конце концов, на ней лежит ответственность за всё Средиземье, и я буду только рад ей помочь, — подал голос Леголас. На том и порешили.       Гермиона же лежала на кровати в своей комнате и горько плакала. Нет, это определенно выше её сил. А вдруг Трандуил не ошибся? Вдруг в ней действительно течёт кровь эльфов? Она определённо не простой человек, раз смогла колдовать без амулета… Для растерянной и подавленной Гермионы всё слишком запуталось. Не имея больше сил ни на что, девушка до вечера пролежала в своей комнате, погрязнув в апатии, а затем уснула до утра.       На следующий день Гермиона случайно столкнулась во дворце с Трандуилом. Увидев его, она широко распахнула глаза и пробормотала, склонив голову:       — Простите. Гермиона хотела было пойти дальше, но король мягко придержал её за плечо и, всё же решившись поговорить с девушкой сейчас, тихо сказал:       — Ундо… Гермиона… Позволь тебе кое — что показать… Девушка удивлённо посмотрела на Трандуила и медленно кивнула. Король глубоко вздохнул, а затем достал из — за пазухи лист бумаги, сложенный вчетверо и подал его Гермионе. Волшебница аккуратно развернула лист. А когда всмотрелась в изображение, издала удивлённый возглас: на бумаге был изображён портрет Трандуила и незнакомой Гермионе эльфийки с ребёнком на руках, которому на вид было около пяти лет. Этим ребёнком была Гермиона. Сомнений быть не могло, ведь Гермиона много раз видела свои детские фотографии и точно знала, как выглядела в таком возрасте. Девочкой на портрете была она. Единственное отличие было в том, что у Гермионы были круглые уши, а у ребёнка — заострённые. Немного помолчав, Трандуил сказал:       — Я и моя супруга очень любили друг друга, и когда родилась ты, нашему счастью не было никакого предела. Мы нарекли тебя Ундомиэль, ведь ты была прекрасна, как вечерняя звезда… Но когда тебе было пять лет, ты исчезла. Я не знаю, что случилось, твоя мать лишь на несколько минут оставила тебя одну на улице, а когда вернулась, тебя уже не было. Мы так горевали о тебе — несколько столетий. Потом родился Леголас. Ни я, ни моя жена никогда не рассказывали ему о тебе, ибо неведение для него лучше невосполнимой утраты: мы думали, что ты погибла… Со дня твоего исчезновения я всегда носил этот портрет с собой в надежде, что однажды ты вернёшься… И вот, вопреки здравому смыслу, это наконец произошло…       Несколько минут шокированная до крайней степени Гермиона стояла в ступоре. Затем она сказала:       — На рисунке определённо мой портрет. Эта женщина…мы так похожи… Моя…моя мама… Но почему сейчас мои уши круглые? А ещё мои родители… То есть, как оказалось, приёмные родители… Как они могли мне лгать?       — Мы всё выясним, дитя моё. Главное, что ты теперь рядом. Жаль, что твоя мать уже не сможет тебя увидеть…— на глаза Трандуила навернулись слёзы. Гермиона тоже расчувствовалась и даже обняла эльфа.       — Но как же… Вы говорили, что горевали много столетий, но мне ведь всего девятнадцать лет… — вдруг сказала Гермиона, заметив во всей этой истории явное противоречие.       — Кто знает, что с тобой случилось. Раз ты жива, возможно, тебя кто — то похитил. К тому же возможно, что время в вашем мире течёт иначе, чем в Средиземье, — задумчиво произнёс Трандуил.       — Мне…мне нужно время… Я пока не могу уложить это в своей голове… — сказала Гермиона, отстраняясь от короля.       — Конечно… Я ни в коем случае не давлю на тебя. Ты всё осознаешь, привыкнешь, а затем мы найдём ответы на все наши вопросы… Гермиона кивнула, и быстро ушла в свою комнату. «Что ни день — очередной шок. Но главное — не зацикливаться. Не думать… Всё образуется. Ох, интересно, здесь можно найти психолога?» — думала Гермиона, сидя на кровати.       Спустя пару часов Гермиона и Леголас встретились в лесу. Поначалу девушке было некомфортно, но затем они с Леголасом разговорились, и Гермиона расслабилась.       — С какой стихией ты хотела бы сегодня потренироваться? — спросил эльф. Гермиона в задумчивости почесала затылок, а затем сказала:       — Только не смейся, но в детстве я всегда представляла, будто я фея огня. Меня всегда привлекала стихия пламени. Да и в первый раз, когда я отбивалась от орков, у меня получилось вызвать именно огонь. Леголас улыбнулся: искренне и по — доброму:       — Я думаю, здесь нет ничего смешного. Детские фантазии — это замечательно. Особенно, когда они сбываются. Что ж, давай попробуем: сядь в удобную позу. Да, прямо на траву. Выстави руки ладонями вверх. Теперь закрой глаза, и начни глубоко дышать. Вдох — выдох… Теперь подумай, чем ты похожа на огонь: вспомни самые яркие, пламенные эмоции — это может быть гнев, ярость или страсть. Представь, будто ты — это и есть огонь, найди его внутри себя. И главное помни, зачем ты это делаешь, ведь магия без цели не имеет абсолютно никакого смысла. Гермиона послушно выполняла всё, что говорил ей Леголас. Спустя четверть часа своеобразной медитации она почувствовала знакомое покалывание — теперь не только в кончиках пальцев, но и в ладонях.       — Да, молодец. Главное — не останавливайся, продолжай концентрироваться… — похвалил волшебницу Леголас, увидев, как на ладонях девушки загораются маленькие искры. Но через мгновение они начали гаснуть, а Гермиона, увидев это, потеряла контроль. Вздохнув, она опустила руки на колени.       — Ничего, с первого раза может и не получиться. Продолжай пытаться, — ободряюще похлопал её по плечу эльф, — Главное, не мучай себя, потому что магия — дело добровольное, если устала, то отдохни. Это не должно быть для тебя пыткой. Пыткой. Гермиона широко распахнула глаза. Воспоминания начали всплывать в памяти одно за другим: ухмыляющийся Волан — де — Морт, беловолосый нахал Малфой, наглая и безумная Беллатриса, сырая темница. И боль. Нескончаемая, жуткая боль от пыток, которым, казалось, никогда не будет конца. Глаза Гермионы засверкали яростью. Она обязательно вернётся в свой мир, чтобы отомстить. Отомстить им всем. Она — непобедима. Она — это ярость. Она — это безудержное огненное пламя. Руки девушки стремительно вспыхнули, и она, резко выкинув их вперёд, метнула большой огненный шар в большой камень неподалёку.       — Это…это было…потрясающе! Ты умница, Гермиона! — радостно воскликнул немного испуганный Леголас, — Правда, ты чуть не задела меня, еле успел отскочить. Гермиона испуганно закрыла рот руками: она чуть не подожгла сына короля эльфов!       — О, Мерлин! Леголас, я прошу прощения, такого больше не повторится! Я просто вспомнила один из ужаснейших эпизодов своей жизни, и меня накрыла такая яркость…       — Ничего, ничего… Главное, что всё хорошо кончилось. Давай сделаем перерыв, и ты расскажешь мне о своём мире: до появления пророчества ведь никто из нас и не подозревал, что существует какой — то другой мир кроме Средиземья!       Леголас оказался замечательным слушателем и собеседником. Ему было интересно всё: от обучения в Хогвартсе до устройства мира маглов. Гермиона увлечённо рассказывала ему обо всём.       — Серьёзно? То есть, в вашем мире можно просто сесть в эту…машину и доехать за несколько минут, в то время как на лошади это заняло бы полчаса?       — Да. Я тоже думаю, что машины — это замечательно. Однажды, когда Гарри не пустили в Хогвартс его родственники, Рон даже прилетел за ним на летающей машине, — Леголас от удивления раскрыл рот, и Гермиона рассмеялась, — Да, да, у нас и такое встречается. В Хогвартс они всё же прибыли, правда, их потом наказали…       За разговорами время пролетело незаметно. После перерыва Гермиона и Леголас ещё немного потренировались: эльф научил девушку приёмам, с помощью которых можно быстрее сосредоточиться на единении с природой, а затем Гермиона ещё раз вызвала пламя: это случилось, когда девушка вспомнила, как Торин смотрел на неё во время ужина в «Гарцующем пони». Вспомнила его изучающий взгляд, неожиданно вспыхнувший огоньками страсти, вспомнила свои яркие эмоции. На её ладони загорелся маленький язычок пламени, будто от свечи. Он словно был олицетворением зарождающихся чувств Гермионы, которые она сама ещё не до конца приняла и осознала. Увидев этот небольшой огонёк, Леголас поинтересовался:       — В этот раз маленький получился. А что же вызвало этот небольшой, только зарождающийся огонёк? Девушка быстро погасила пламя, встала и, направляясь в сторону дворца, ответила:       — Ничего особенного. Это абсолютная ерунда, даже не стоит говорить. Нам уже пора. Леголас недоумённо пожал плечами и, заметив, как Гермиона прикрывает пунцовые щёки ладонями, усмехнулся и сказал:       — Кажется, весь твой жар от огня пошёл не наружу, а внутрь.       Остаток дня Гермиона провела в комнате — с непривычки уроки магии отнимали много сил. А ведь она пока колдовала с поддержкой амулета. Что же будет, когда она начнёт вызывать огонь самостоятельно? Гермиона отогнала тревожные мысли, и решила навестить Полумну: теперь она решила относиться ко всему проще и никогда не загадывать наперёд.       Вечером, после ужина, Гермиона решила сразу лечь спать, чтобы набраться сил перед завтрашними тренировками, однако, направляясь в свою комнату, она вдруг услышала шум, крики и чей — то плач. Плакала женщина. Пойдя на звуки, Гермиона пришла к лазарету. Рядом стояли носилки: вероятно, только что на них принесли нового пациента в палату. Девушка хотела было вернуться, но любопытство взяло верх: аккуратно приоткрыв дверь, она заглянула в комнату: на кровати лежал больной. Темноволосый больной. С бородой. Взгляд девушки упал на вещи, которые лежали на полу возле кровати: окровавленный меч и разорванный плащ. А когда Гермиона поняла, кому они принадлежат, сердце её на мгновение болезненно сжалось, из груди вырвался вскрик удивления и ужаса: это были вещи Торина. В лазарет только что привезли Торина и, судя по тому, что женщина возле кровати горько плакала, а вокруг короля сновало несколько эльфов — лекарей — дело было плохо.