Сокровище Короля под Горой

      Ноги Гермионы подкосились, и она осела прямо на пол около входа в комнату. «Что случилось? Он ранен? Он погибнет? Кто это сделал?» — мысли метались в голове у девушки, как сумасшедшие, а сердце её бешено стучало в грудную клетку, норовя вырваться наружу.       — Вы зачем здесь сидите? Уходите, у нас тут тяжело раненый, здесь не на что смотреть! — сердито сказала эльфийка — медсестра, увидев Гермиону. Девушка кое — как встала и, идя в обратную сторону, столкнулась с Элрондом.       — Владыка! Что с Торином? Он ранен? Он жив? — в отчаянии спрашивала Гермиона. Слёз не было, но внутри у неё всё болезненно сжалось от ужаса, а мир начал сильно плыть перед глазами. Элронд, видя, что девушка не в состоянии стоять на ногах, быстро подхватил её под руки.       — Тише, успокойся, дитя. Я ещё сам не знаю подробностей, мне лишь сообщили, что король Торин не добрался до Железных Холмов: на полпути с ним что — то произошло. Пойдём, я провожу тебя до твоих покоев, — сказал эльф, осторожно ведя Гермиону в сторону её комнаты. Та лишь безвольно повисла в его руках.       Остаток дня прошёл для девушки как в тумане. Она не могла больше думать ни о ком и ни о чём, кроме Торина. Долгая беседа с Полумной, которая хоть как — то пыталась поддержать Гермиону, встреча с Гэндальфом, небольшая вечерняя тренировка с Леголасом, который, заметив состояние волшебницы, тактично молчал всё занятие и сильно её не нагружал, ужин, обсуждение пророчества и плана действий при появлении Гриндевальда — всё это было для Гермионы словно во сне. В нескончаемом, кошмарном, слишком насыщенном поражающими до глубины души событиями сне.       На следующий день Гермионе разрешили проведать Торина. Тихо постучавшись в дверь, она осторожно вошла в комнату больного. Гном был в ужасном состоянии: множество мелких ран и царапин по всему телу, забинтованная голова и сломанная правая рука, а на животе — окровавленная повязка.       — Кто здесь? — хриплый и слабый голос Торина резко пронзил тишину.       — Я… Это я, Гермиона, — тихо ответила девушка, — Как это случилось? Торин помолчал, а затем открыл глаза. Взгляды их встретились. Помолчав, он проговорил:       — Перед тем, как отправиться в Железные Холмы, я решил навестить сестру… Она… Она живёт в Синих Горах. Это случилось там: меня выследили орки. Они напали неожиданно, а затем явился он… Азог Осквернитель.       — Но как же так? Ты сам рассказывал, что убил его в Битве пяти воинств, — изумлённо спросила Гермиона.       — Да... Когда я увидел его, моему удивлению не было предела. Но я верю своим глазам — это был он, хотя не ясно, как такое возможно, ведь в той битве я пронзил мечом сердце этой твари, самолично удостоверился в том, что его бездыханное тело больше никогда не будет убивать, ибо само убито…       — Это странно… Но ты лучше молчи, тебе нужно отдыхать. А с Даином Железностопом мы попросим связаться Элронда, или ты сам напишешь письмо в Железные Холмы. Всё образуется…       — Гермиона… Я хочу тебя попросить об одном одолжении, — увидев недовольство на лице девушки, он слегка улыбнулся и пообещал, — А потом я буду молчать. Моя сестра, Дис, она видела, как на меня напал Озог и поехала сюда со мной. Ты не могла бы… оказать ей поддержку и убедить, что со мной всё хорошо? Она переживает за меня. «Так вот кто была эта женщина, которая плакала» — догадалась Гермиона, а затем ответила:       — Не волнуйся, я позабочусь о ней. На измученном лице гнома появилось облегчение, а затем он предложил: — Раз ты запрещаешь мне говорить, то может, расскажешь, что случилось в Ривенделле за время моего отсутствия? Гермиона кивнула и начала с хорошего: девушка рассказала о том, что очень сблизилась с Фили и Кили, о том, что Леголас теперь обучает её магии. Вдруг Гермиона осеклась на полуслове, вспомнив о Трандуиле и той истории, которую она узнала. Торин вопросительно глянул на Гермиону, не понимая причины её резкого молчания:       — Это всё? Гермиона вздохнула. Ей вновь подумалось, что зря она сблизилась с Торином, зря приняла его подарок, зря пришла сейчас к нему, ведь она не гномка, она не из знатного рода и ни в коем случае не может даже надеяться на отношения с королём, о которых она в глубине души всё же мечтает. А если окажется, что она действительно эльфийка, то Торин уж точно не захочет быть с ней, и между их мирами образуется ещё большая пропасть, чем была в начале: всё же между гномом и человеком меньше разницы, чем между гномом и эльфом. О чём она только думала?       Набравшись смелости, Гермиона всё же рассказала Торину о том, что она, по всей видимости, с большой вероятностью является дочерью Трандуила. В глубине души девушка всё же надеялась, что Торин примет это с пониманием. Однако гном, выслушав её, нахмурился. Лицо его стало серьёзным и холодным — от былой улыбки не осталось и следа. Взглянув на Гермиону, он проговорил:       — Я полагаю, ты понимаешь, что это значит. Гномы не ладят с эльфами, и наша с Трандуилом вражда... Поэтому… Ты и я… Осознание больно резануло по сердцу. Не дав Торину закончить, Гермиона быстро проговорила:       — Ты же не думаешь, что я смела надеяться… Ты — король гномов, а я лишь обычная девушка, пусть и с даром к магии. А если я окажусь эльфийкой… Конечно, я понимаю, что мы… Не думай, что я надеялась… И вдруг, совершенно не подумав, Гермиона выпалила:       — Ты же мне и так был абсолютно не интересен, а теперь мы бы тем более не смогли быть вместе, даже в теории. Во взгляде и лице Торина что — то изменилось: за его, как теперь оказалось, натянутой суровостью и холодностью, промелькнуло сожаление и горечь от услышанного. Он ничего не ответил и лишь сдержанно кивнул Гермионе. Девушка быстро вышла, даже не посмотрев Торину в глаза: она боялась что он прочтёт в них всю её боль. «Так будет лучше, так будет лучше, так будет…» — вертелось у неё в голове, в то время как сердце твердило совершенно другое.       Следующие несколько дней проходили однообразно: они были полны тренировок и обсуждения пророчества о Гриндевальде. Также Гермиона сдержала своё обещание и позаботилась о Дис, которая в скором времени, убедившись, что Торину стало лучше, вернулась в Синие Горы.       Спящую беспокойным сном Гермиону разбудил громкий скрип. Заспанная девушка зевнула и, пытаясь проснуться, посмотрела в направлении предполагаемого источника звука — в сторону окна. Когда глаза её привыкли к темноте и смогли увидеть, кто сидит на подоконнике, Гермиона громко вскрикнула.       — Ну здравствуй, Ундомиэль, — произнёс беловолосый маг.       Девушка проснулась вся в холодном поту от громкого раската грома и подскочила на кровати, как ужаленная. «Опять сон? Его здесь не было? Но…» — подумала девушка, как вдруг дверь в комнату распахнулась и вбежал Леголас       — Гермиона! Он здесь… — крикнул эльф и куда — то убежал. Девушка, быстро накинув платье, выбежала в коридор. Не смотря на ранний час никто уже не спал. С улицы доносилислся гром и рычание орков, а может, и других чудовищ похуже. Гермиона выбежала на балкон.       Представшая перед ней картина поражала воображение: перед Ривенделлом в полной бевой готовности стояла огромная армия, состоящая из орков, гоблинов и огров, озарённая лучами рассвета, пробивающимися сквозь грозовые тучи. А во главе этой армии, на огромном слоне восседал беловолосый маг. Пророчество свершилось: Гриндевальд явился в Средиземье. Элронд и Трандуил успели объединить своих эльфов в очень большую армию, да и армия Торина и Даина была на подходе, однако их масштабы были не сравнимы с армией Гриндевальда.       Гермиона на всякий случай наскоро собрала свои ценные вещи и взяла их с собой: кто знает, может ей не представится возможности зайти в комнату, если всё здесь будет разрушено. Девушка побежала в один из залов дворца этажом ниже — там уже собрались гномы, Гэндальф, Элронд и Трандуил с сыном. Они обсуждали военную стратегию, в чём Гермиона абсолютно ничего не смыслила. Вдруг девушка вспомнила и, прервав говорящих, воскликнула:       — А где Полумна?! Все повернулись к Гермионе, озадаченно замолчав. Наконец подал голос Двалин:       — У нас с Луной вчера вечером была…встреча. После этого я хотел проводить её до комнаты, но она отказалась: сказала, что сама дойдёт. Ничего не говоря, Гермиона бросилась в комнату Луны: та была пуста. Кровать выглядела нетронутой, будто на неё никто и не ложился. На прикроватном столике девушка заметила записку. Дрожащими руками развернув клочок бумаги, она прочитала: «Ваш конец близко». Гермиона не знала, что и думать. Вернувшись к остальным, она сказала:       — Полумна пропала, и у меня есть опасения, что Гриндевальд к этому причастен.       — Мы обязательно ей поможем, но сейчас это не главная проблема. Нам необходимо… — Трандуил не успел закончить мысль, как снаружи раздался грохот: армия начала своё наступление. Одна из дворцовых стен начала рушиться под натиском троллей и огров, а в залы дворца вторглись орки. Начался бой, гномы обнажили свои мечи, эльфы вооружились луками и клинками, Гэндальф достал свой посох, а Гермиона, прикоснувшись к амулету, выставила руки вперёд.       — Гермиона! — позвал девушку Леголас. Она, обернувшись, подбежала к эльфу. Леголас, отбиваясь сразу от нескольких орков, протянул ей настоящий эльфийский лук и сказал:       — Я хотел отдать его ещё вчера. Мы начали работать над этим недавно, но я уверен, что сейчас ты справишься. Гермиона взяла оружие и тоже вступила в бой, пока обходясь без магии.       Время шло, а битва всё не заканчивалась: армия Гриндевальда имела количественное преимущество.       — Гермиона… Пора… — голос зазвучал будто у девушки в голове, и она, словно насекомое на свет лампы, направилась в сторону Гриндевальда. Девушка даже не пыталась сражаться: орки расступались перед ней.       — Гермиона, не иди! — закричали гномы.       — Гермиона, нет! — взывал к девушке Трандуил.       — Гермиона! — услышав голос Торина, девушка на мгновение замерла и хотела обернуться, но голос вновь позвал её, и она была просто не в силах противиться.       Гриндевальд сидел в башне, находящейся немного в отдалении от дворца и поля боя: кажется, он создал её специально для себя, ведь этой башни Гермиона раньше не видела. Подойдя к строению, девушка остановилась. Вдруг она поднялась в воздух: это делал Гриндевальд. Он сидел на открытой площадке, на вершине башни и контролировал сознание и действия Гермионы.       Прилетев на самый верх, девушка пригляделась: это действительно был Гриндевальд. Беловолосый, со злыми ледяными глазами — как и во снах, как и в пророчестве. Белый маг с душой чернее ночи. Издевательская коварная ухмылка играла на его лице.       — Ну здравствуй… Гермиона. Или, вернее сказать, Ундомиэль? — низкий и хриплый голос Гриндевальда рассёк тишину.       — Меня зовут Гермиона! Я не могу оказаться эльфом… — исподлобья гляда на него, ответила девушка, достала свой лук и нацелилась на Гриндевальда.       — О, право, не стоит. Ваше оружие для меня — лишь детские игрушки, Ундомиэль… — маг шёлкнул пальцами: лук отлетел в стену и разломился надвое.       — Я — Гермиона! Человек! — глаза девушки метали искры, а в руках начало покалывать. Гриндевальд, увидев это, усмехнулся:       — Ты так в этом уверена? А как же портрет, и твоя магия, там, в лесу?       — Вы…следили за мной? — на мгновение гнев Гермионы остыл, уступив место изумлению.       — Разумеется. Ведь мы связаны: в тебе часть моей силы, которую я случайно передал тебе. Поэтому я могу посылать тебе видения и оказывать влияние… И да, так уж и быть, перед смертью ты сможешь убедиться в своём происхождении, — Гриндевальд стремительно приблизился к Гермионе и прижал свои пальцы к её вискам, — Узри же своё прошлое!       Резкая боль пронзила голову, и вдруг Гермиона будто увидела всё своими глазами: её мама — та эльфийка с портрета, которая качает её на руках, отец Трандуил, улабясь, зовёт её по имени: «Ундомиэль…» и дарит игрушку, затем родители горько оплакивающие её пропажу, считая, что девочка погибла… На самом же деле беловолосый маг забрал её с собой в свой замок. Гермиона увидела, как жила в обители Гриндевальда сотни, и даже тысячи лет… Затем вспышка света… И девушка увидела, как её приёмные родители обнаружили на пороге своего дома маленькую девочку…       Видение кончилось, и Гермиона, резко вскрикнув, отшатнулась от Гриндевальда. Придя в себя, она спросила:       — Так значит, мне… несколько сотен лет? Гриндевальд умехнулся:       — Тысяч. Тебе около пяти тысяч лет. Я жил в Междумирье — пространстве между Средиземьем и миром, в котором ты жила с приёмными родителями. С помощью палантира я имел возможность наблюдать оттуда за обоими мирами и строить планы по их захвату. Но вдруг появилось пророчество, которое гласило, что ты однажды победишь меня, когда я приду захватить Средиземье. Тогда я уничтожил его и выкрал тебя у эльфов. Убить тебя я не мог: тогда был бы риск появления ещё более неблагоприятного пророчества. Поэтому я заточил тебя в своём замке, дабы ты всегда была перед глазами и никогда не взрослела. Гермиона удивлённо раскрыла глаза:       — Не взрослела? Гриндевальд продолжил:       — В моём замке время останавливается, поэтому ты не повзрослела, проведя там тысячи лет. Затем ты мне наскучила, и я решил стереть тебе память и отправить на Землю. Как раз тогда, когда я накладывал на тебя заклинание амнезии, ты и получила часть моей силы. Я знал, что в Средиземье с Земли никак не попасть, как и наоборот — все Ключи Измерений, с помощью которых можно перемещаться между мирами, хранятся в моём замке. Однако появилось новое пророчество, которое позволило тебе нарушить это правило… И вот, волей судьбы, ты здесь. Но скоро твоя жизнь кончится… — маг взмахнул палочкой, и Гермиона отлетела в стену. При ударе амулет девушки разбился вдребезги, оставив на её шее и груди несколько кровоточащих порезов. Чувствуя, как ярость накрывает тело горячей волной, эльфийка вскрикнула:       — Не дождёшься! Руки Гермионы источали пламя, а сама она бросилась на Гриндевальда. Тот лишь пожал плечами и сказал:       — Не так быстро… Гриндевальд щёлкнул пальцами: между ним и Гермионой вдруг возникла Полумна. Лицо её было в крови, а руки и ноги были связаны.       — Луна! — вскрикнула Гермиона, едва не задев её огнём и еле успев прервать поток пламени. Полумна, по всей видимости, была без сознания.       — Или ты присоединишься ко мне, или твоя подружка сейчас сдохнет… Подумай хорошенько… — ухмыляясь, протянул Гриндевальд. Гермиона, явно не ожидавшая такого поворота, стояла в нерешительности. Магию применять сейчас было опасно: она может задеть Луну. Гриндевальд же тем временем махнул палочкой:       — Круцио! Полумна очнулась и застонала от боли. Чем дольше маг воздействовал на неё, тем больше она извивалась на полу, издавая полные животного ужаса крики. Нет, это было выше сил Гермионы: глаза её наполнились страхом за подругу и бесконечной яростью: улучив мгновение, когда Гриндевальд повернулся к ней спиной, она с диким воплем отчаяния и гнева кинулась на мага. Это была удачная попытка: эллет застала Гриндевальда врасплох, и он упал на землю, на время потеряв контроль и прекратив пытать Полумну.       — Беги! — отчаянный крик эльфийки резанул воздух. Но Луна не двигалась: ей было слишком больно. В это время Гриндевальд спихнул с себя Гермиону и, взмахнув палочкой и швырнув её в стену, злобно произнёс:       — Я расцениваю твои действия как отказ. Чтож, ты сама виновата, — он направил палочку на Полумну и, сделав ей круговое движение в воздухе, произнёс заклинание: в тот же миг шея Луны неестественно изогнулась и издала сильный хруст. Девушка издала короткий вскрик и упала замертво. У Гермионы внутри что — то оборвалось: боль и ярость захлестнули её с головой. Эльфийка сжала кулаки с такой силой, что ногти до крови впились в ладони. Из глаз сыпались искры, а кровь Гермионы стала темнеть, в результате чего всё её лицо оказалось в чёрных прожилках капилляров — от такого мощного потока негативных эмоций та часть тёмной силы, которую случайно передал девушке Гриндевальд, начала пробуждаться. Издав яростный вскрик, Гермиона пустила огненную сферу прямо в волшебника, однако тот успел отойти в сторону. Глядя на это, маг, удовлетворенный реакцией эльфийки, улыбнулся:       — Такими темпами ты разрушишь Средиземье раньше меня… Мы с тобой должны объединиться, чтобы захватить оба мира… Отомсти им… Тому гному, что отверг тебя… Родителям, которые лгали тебе, такой наивной девочке, всю жизнь… Преврати в пепел Пожирателей Смерти и даже самого Волан — де — Морта… А я лишь…помогу, — Гриндевальд будто гипнотизировал Гермиону, говоря всё это и удерживая с ней зрительный контакт. И ему, вероятно, удалось бы убедить девушку, как вдруг раздался голос Торина:       — Гермиона, нет! Гном, по всей видимости, вскарабкался на башню, ведь никакой лестницы здесь предусмотрено не было. Теперь же он стоял между магом и эльфийкой, пылающей яростью. Когда девушка услышала голос Торина, её взгляд, казалось, стал более осознанным.       — Глупый, ничтожный гном! — Гриндевальд отбросил обнажившего меч Торина в сторону, — Ундомиэль, прикончи его! Эллет резко развернулась в сторону короля и направила на него горящие ярким пламенем ладони. Тот, взглянув на неё, сказал:       — Нет, Гермиона! Прошу... Твои родители не виноваты, а тех, кто делал тебе больно, накажет судьба… Ты не злая… Ты самая добрая, удивительная и очаровательная волшебница, которую я когда — либо знал... По мере того, как Торин говорил всё это, Гермиона опускала руки, а лицо и взгляд её светлели. «Я…я ему нравлюсь?…» — вдруг подумала девушка, и где — то в глубине её души мелькнула нежность. Гриндевальд в ярости вскрикнул:       — Сгинь, ничтожный гном! Мы будем править миром! Всеми мирами! — захлёбываясь гневом, Гриндевальд швырнул и девушку, и Торина в стену. Гнев — вот было его слабое место. Когда маг злился, он терял контроль. Осознав это, пришедшая в себя от наваждения и гипноза Гермиона, увидела, что на поясе у Гриндевальда висят несколько ключей. «Ключи Измерений…» — подумала она и, не теряя ни секунды, сбила мага с ног мощным порывом ветра: способности эллет к контролю над стихиями развивались весьма стремительно. Подбежав к Гриндевальду, Гермиона схватила связку ключей. Пытаясь понять, как они работают, девушка отчаянно вертела связку в руках. Гриндевальд же начал буквально закипать от ярости: махнув палочкой, он вырвал у Гермионы ключи, но не рассчитал силу, и несколько из них разломились надвое, впечатавшись в стену. Остался цел лишь один, последний ключ. Гермиона и Гриндевальд кинулись к нему, а Торин преградил дорогу магу, чем выиграл для эльфийки время. В то время, как гном пытался дать отпор Гриндевальду, девушка схватила ключ и увидела на нем маленькую, на первый взгляд не заметную кнопку. Эллет нажала на неё, и в пространстве образовалась щель: открылся портал в Междумирье. Оставалось лишь столкнуть туда Гриндевальда, который, за неимением ключей, не смог бы вернуться. Гермиона с силой сжала кулаки: они загорелись ярким пламенем.       — Торин, в сторону! — крикнула девушка и, когда гном метнулся в сторону, отшвырнула Гриндевальда огненным залпом. Тот, отлетев в угол комнаты, кажется, потерял сознание. Гермиона с опаской подошла к магу: кажется, тот действительно был без сознания… Эльфийка подтащила его к порталу, и в тот момент, когда Гриндевальд был одной ногой в Междумирье, он внезапно распахнул наполненные гневом глаза и повалил девушку на землю.       — Гермиона! — Торин подбежал к эльфийке и магу, пытаясь помочь.       — Не хочешь присоединяться ко мне, так отправляйся же в изгнание навеки! — крикнул Гриндевальд и, выхватив у Гермионы ключ, сломал его и пинком ноги столкнул девушку вместе с гномом в портал.       — Счастливого пути в Междумирье, отродья, — сказал Гриндевальд. Последнее, что увидела Гермиона, была хищная улыбка мага, а затем девушка погрузилась в темноту.