Сокровище Короля под Горой

      Сколько прошло времени? Мгновение, час? А может, неделя? Гермиона с трудом открыла глаза. Окружающий мир плавал в больших разноцветных кругах. Острая боль в затылке. Эллет дотронулась до головы: пальцы коснулись чего — то мокрого. Гермиона отняла руку от затылка и посмотрела: на пальцах остались кровавые разводы. Попытка подняться на локтях оказалась безуспешной: правое плечо пронзила резка боль, и девушка, тихо застонав, повалилась на землю. Голова эльфийки закружилась, и она погрузилась в забытьё.       Гермиона шла босиком по бескрайнему зелёному полю, сплошь усыпанному прекрасными цветами. Ветер играл с её распущенными волосами. Эллет обратила своё лицо к небу: вот бы нежиться так, под лучами ласкового солнца, целую вечность…       — Любимая… — раздался тихий голос. Он показался девушке очень знакомым. Обернувшись, Гермиона увидела Торина. Он был одет как — то слишком торжественно, будто… будто у них… свадьба? Девушка оглядела себя: на ней было лёгкое шёлковое платье с кружевными рукавами. Длинная полупрозрачная фата доставала до самой земли.       — Как же ты прекрасна… — Торин подошёл к своей невесте и широко, открыто улыбнулся, что было совсем ему не свойственно.       — Ах, я словно во сне… Поцелуй меня, — прошептала Гермиона. Торин надел на голову девушке венок из белых роз и подарил долгожданный, сладкий поцелуй. Время как будто замерло, сделало остановку для них двоих. Гермиона растворилась в этом моменте, отдавая гному всю себя, все свои чувства. Её поцеловал Торин. Её король. А она стала его королевой. Но когда гном приобнял девушку за плечи, она вдруг вскрикнула:       — Торин, мне больно! Образ короля начал расплываться перед глазами, а цветочный луг стал медленно тонуть во тьме.       — Не трогай руку… Торин, мне больно… — бормотала Гермиона, беспокойно метаясь в лихорадке. Гном же в этот момент сидел у её постели и менял повязку на израненном плече девушки: посадка в Междумирье оказалось для Гермионы не слишком мягкой.       Гном и эльфийка очутились в совершенно разных местах после того, как Гриндевальд столкнул их в портал. Торин упал в канаву с водой и, не найдя Гермионы, отправился на её поиски. Гному пришлось приложить немалые усилия, чтобы найти девушку. Он обнаружил её в лесу под деревом. Затылок Гермионы был раскроён: вероятно, она упала на ветки или ударилась об острый камень. Кроме того, пребывающую в бессознательном состоянии эллет уже заметили несколько весьма «дружелюбных» местных обитателей: оказалось, что в лесах Междумирья водились звери, чем — то похожие на варгов, но меньше по размеру. Когда Торин нашёл девушку, один из них уже вцепился ей в руку, и кто знает, что было бы, если бы гном подоспел хотя бы пятью минутами позже.       Проходив по лесу несколько часов с Гермионой на руках, Торин набрёл на чью — то хижину. Оказалось, что это обиталище самой настоящей ведьмы, которая, к счастью, не собиралась убивать путников или отобедать ими. За кошелёк золота, который оказался у гнома с собой, и обещание помогать по хозяйству Гвендолин приютила Торина и Гермиону у себя.       Гном, по счастью, несколько разбирался в целительстве, и потому сумел помочь девушке: он промыл и перевязал рану на голове, обработал порезы и мелкие ссадины. Однако с плечом Гермионы дела обстояли гораздо хуже: рана, оставленная зверем, сильно воспалилась и загноилась. Кто знает, может, его слюна была ядовита. Эллет уже несколько часов лежала в беспокойном и болезненном забыти. Её мучила лихорадка: холодный пот то и дело выступал на бледном, осунувшемся лице Гермионы.       Девушка металась по кровати, раскинув руки. Торин аккуратно убрал прядь волос с лица эллет, от чего та резко дёрнулась: её прекрасный сон о свадьбе сменился кошмаром. Гермионе чудилось, будто Гриндевальд, почти до смерти замучивший её, навис над её лицом. Резкий крик эллет разнёсся по комнате.       — Кто её укусил? — спросила у Торина Гвендолин, вошедшая в дом. Рыжие кудри ведьмы были собраны в высокий пучок, а в руках у женщины была довольно большая корзина, из которой выглядывали какие — то травы, корешки и склянки.       — Лесной зверь. На волка похож, большой. Хотя, может, вы и не знаете, кто такие волки, — невесело усмехнулся Торин.       — А, это белый такой зверь? С клыками большими? Этих — то варгами у нас все зовут. Повелитель наш их с помощью магии создал. Поговаривают, что похожих чудовищ он видел в каком — то ином мире, — рассказывала Гвен, попутно смешивая что — то в ступе, — У варгов этих особенность есть: когда они кусают, передние клыки яд начинают источать. Эх, бедная, мучается как. Гвендолин сочувственно глянула в сторону Гермионы.       — Ей обязательно станет лучше — ответил Торин, бережно прикоснувшись загрубевшими пальцами к нежной и очень бледной щеке эллет, — И ты сказала… Повелитель?       — Ну да. Он имел абсолютную власть над Немиром. От моей хижины до этого города рукой подать — только лес пройти, и он уже на горизонте виден. Единственное поселение это здесь. В Немире и замок Повелителя стоит.       — Хм… Ясно, — задумчиво проговорил Торин. Теперь было понятно, где обитал Гриндевальд. Между тем Гвендолин, высыпав травяную смесь в котёл, объяснила:       — От варговского яда только одно снадобье помочь может, и только в первые дни заражения. А после всё — можно и гроб мастерить. Хилых обычно лихорадка сразу забирает, а жена у тебя, как я погляжу, сильная, держится. Колдунья, видать. Торин, который в это время бережно расчёсывал длинные волосы Гермионы, слегка смутился и, кашлянув, пробормотал: «Мы не женаты…», на что Гвендолин лишь тихо усмехнулась, заметив реакцию гнома.       Спустя час Гермиона, которую Торин напоил снадобьем, спала спокойным и крепким сном. Гном, видя это, облегченно вздохнул и слегка улыбнулся. В это время подошла Гвен. О чём — то задумавшись, она подошла к Гермионе. Помолчав, ведьма озадаченно спросила у Торина:       — Я всё понимаю, вы из другого мира, у вас и порядки другие… Но зачем она заколдовала свои уши? Гном удивлённо взглянул на ведьму:       — А что с ними?       — Ах, ты видно, не маг совсем… Тут колдовство за километр можно учуять: на её уши наложено заклинание личины, — сказав это, Гвендолин достала из — за пазухи волшебную палочку и, неразборчиво пробормотав что — то, махнула ей в сторону девушки. Уши эллет сразу же поменяли форму: они стали такими, какими и должны быть у всех эльфов — длинными и заострёнными. Ведьма озадаченно уставилась на Гермиону и сказала:       — Это что за колдунья такая чудная? С такими — то ушами длинными… Теперь ясно, зачем заколдовала: видать, засмеяли её когда — то… Теперь тайна внешнего вида Гермионы была раскрыта: по всей видимости, Гриндевальд изменил её уши перед тем, как отправить на Землю, дабы не вызывать подозрений у людей.       — Она не колдунья. Вернее… Она владеет магией, но принадлежит к расе эльфов. Для них такие уши — норма. И я даже имею предположение о том, кто её мог заколдовать, — задумчиво глядя на Гермиону, проговорил Торин. Он был не в силах оторвать от эллет своего взгляда. «Изменилась всего одна незначительна мелочь, а будто её лицо стало во сто крат прекраснее…» — подумал вдруг Торин, но тут же одёрнул себя: не время и не место для таких мыслей. Да и Гермиона отвергла его тогда… Поток мыслей, подхвативший Торина, прервала Гвендолин:       — Ну, пойдём. Нечего сидеть и прохлаждаться! Будешь платить за проживание, — сказала она, протягивая Торину топор.       Пока гном рубил дрова, ведьма рассказала ему о Междумирье, или, как говорили местные, Стране Лесов, потому что большая часть территории этого измерения была покрыта в основном густыми лесами, кишащими разными хищниками, змеями и множеством опасных насекомых. Также в лесах, по рассказам ведьмы, водились дивные птицы — фениксы, что могли сгорать и возрождаться из пепла, однако встретить их было большой редкостью и удачей: слёзы этих птиц обладали удивительной целительной силой, и те, кому удавалось добыть их, могли исцелить любую рану или болезнь. Ещё реже в лесах встречались драконы. Они считались исчезающим видом в Междумирье. Услышав о драконах, Торин поморщился: он вспомнил о Смауге, который в прошлом доставил немало неприятностей ему и его народу.       В Междумирье существовал лишь один город — Немир, о котором ранее говорила Гвендолин. Его населяли, в основном, простые люди без каких — либо способностей. Однако были среди них колдуны и ведьмы. Они старались обитать отдельно от людей: строили свои дома в лесах или на окраинах Немира, дабы меньше контактировать с людьми. Но для каждого жителя этих мест неизменным оставалось одно: все были обязаны подчиняться Повелителю. Гвен рассказала, что Гриндевальд появился здесь много тысячелетий назад. Откуда он возник и кто его создал, никто не знал. Он быстро стал заправлять всем в Междумирье: сначала подчинил себе драконов и прочих существ, а затем людей и колдунов. С тех пор жители Немира беспрекословно выполняли все приказы Повелителя и ежемесячно сдавали налог золотом или другими ценными вещами. А тех, кто смел ослушаться, ждала смерть. Но с недавних пор устои жителей Междумирья изменились: Гриндевальд покинул эти места и даже предварительно уведомил своих подчинённых, что отныне оставляет их на произвол судьбы. Люди даже устроили в Немире большой праздник по этому поводу. Как сказала Гвендолин, они даже объединились с колдунами и ведьмами в этот день, несмотря на обычно натянутые и прохладные отношения между ними.       После заготовки дров ведьма дала Торину ещё несколько поручений, с которыми гном провозился до вечера: он чистил котлы, собирал какие — то ягоды в лесу и таскал воду из колодца. Однако несмотря на сильную занятость, гном ни на секунду не переставал думать и переживать о Гермионе. Уставший и измотанный, Торин зашёл в дом уже под вечер и сразу же направился к постели девушки. Она лежала с закрытыми глазами. Гном присел на деревянную табуретку рядом с кроватью. Всмотрелся в бледное, измученное болезнью, но по — прежнему прекрасное лицо и, неожиданно для себя, не успев подумать, прежде, чем сделать, наклонился и аккуратно коснулся губами до лба Гермионы. Лёгкий, почти эфемерный поцелуй. Хотя это был даже не поцелуй, а лишь напоминание о том, что пора выздоравливать и просыпаться, о том, что её здесь ждут. Ничего особенного. Так говорил Торину его разум, но кто знает, о чём шептало его горячее сердце?       Веки Гермионы задрожали, и она открыла глаза. Эллет обвела комнату мутным взглядом, и вдруг увидела Торина. Подумав, что это галлюцинации, она помотала головой, желая сбросить наваждение, и тут же схватилась за затылок, зажмурившись и зашипев от боли. Торин вскочил и быстро проговорил:       — Тише, тише… Ты ранена, не дёргайся… Он помог ей лечь поудобнее и осторожно поправил подушку. Гермиона же, осознав, что это не иллюзия, и что Торин действительно рядом, тихо спросила:       — Где мы?       — В Междумирье, — так же тихо ответил гном.