Сокровище Короля под Горой

      Откуда — то из кустов послышалось сдавленное мычание. Торин бросился на звук, Гермиона же последовала за ним. За кустами в высокой траве лежал Мортис, вокруг которого обвился огромный змей. Чешуйчатое тело золотисто — оранжевого цвета сжимало колдуна с каждой секундой всё крепче, от чего тот начал задыхаться, испуская сдавленные хрипы. Когда змей, сверкнув красными глазами, обнажил острые клыки и раздвоенный язык, Торин выскочил вперёд и взмахнул мечом. Повсюду разлетелись брызги тёмно — алой, почти чёрной крови, а голова змея отлетела в сторону и, отскочив от ближайшего дерева, оказалась в канаве. Мортис, судорожно ловя ртом воздух и обхватив себя руками, отполз в сторону и вжался в ствол дерева, при этом отчаянно дёргая ногами, которые ещё были обвиты телом обезглавленной твари.       — О, Мерлин! Ты в порядке? — подбежала к Мортису перепуганная Гермиона и, опустившись на колени, начала осматривать колдуна на предмет повреждений.       — Я живой… Нужно было быть внимательне. В этой части леса особенно много огненных… Ох… — Мортис осёкся, когда Гермиона стала осматривать его плечи: на них остались глубокие ожоги. Позже девушка обнаружила их и на теле Мортиса.       — У этих змеев раскалённая чешуя. Они душат жертву, параллельно её поджаривая… — рассказал колднун, пока Гермиона оказывала ему первую помощь и искала в сумке эликсир, спсобствующий скорейшей регенерации организма. Когда же Мортис немного отошёл от нападения, путники продолжили своё путешествие, впредь решив быть бдительнее.       Солнце пробивалось сквозь густую листву вековых деревьев. Гермиона, стараясь часто оглядываться назад и осматриваться по сторонам, чтобы не пропустить возможную опасность, всё же находила время рассматривать удивительный лес, который был поистине огромен. Казалось, будто ему нет и никогда не будет конца. Великие Леса могли похвастаться помимо необычных Древесных Великанов также обилием дубов, сосен и прочих привычных для Гермионы деревьев, а цветы, росшие на редких не заполонённых деревьями и кустарниками полянах просто поражали воображение. Около одной из таких полян, как зачарованная, и остановилась Гермиона. Зрелище было невероятно красивым: изумрудно — зелёный травяной ковёр был словно выткан изумительными цветами. У одних были алые сверкающие лепестки, другие цветы были, казалось, выкованы из горного хрусталя или изо льда, третьи — будто являлись порождением огня, ибо яркие оранжевые лепестки их казались языкам пламени, которые едва ласкал лёгкий ветер.       — Гермиона! Пора продолжать путь, — слегка обеспокоенный голос Торина вывел девушку из пленительного очарования. Эти цветы явно были волшебными — на них хотелось смотреть не отрываясь целую вечность.       Гермиона слегка помотала головой, чтобы снять с себя остатки сладкого оцепенения и вернулась на тропу. Мортис, покачав головой, нахмурился:       — Будь осторожна, девочка моя. В этих лесах всё не то, чем кажется. Гермиона недоумённо склонила голову на бок:       — Что ты имеешь ввиду? Я просто любовалась цветами.       — О поверь, это лишь наваждение… Лес сам создаёт подобные иллюзии, дабы завлекать заблудших путников, которые, подвергаясь очарованию цветов и теряя всякую бдительность, становятся лёгкой добычей для хищников. Лес помогает хищникам выживать, а они, в свою очередь, охраняют его и следят, чтобы ему никто не вредил.       Чтобы преодолеть лес, путникам понадобилось около недели: несколько дней они шли по лесной тропе, покрытой золотым песком, затем перебирались через глубокие овраги, поросшие колючими кустами и даже преодолели обширные торфяные болота. Торину не раз приходилось защищать своих спутников от варгов и других хищников, да и Гермиона неплохо ему помогала: тренировки не прошли даром, и теперь девушка в совершенстве владела мечом и луком, что являлось сейчас, без сомнения, невероятно полезным навыком.       За всё время, проведённое в Великих Лесах, Гермиона и Торин более не обсуждали свои взаимоотношения. Девушка изо всех сил делала вид, что всё хорошо: она не могла показать гному, что видит в нём кого — то большего, чем друга, ведь гордость ни за что бы ей этого не позволила. Да и какой смысл говорить, если она уже прекрасно знает отношение Торина к ней. Друг. Оказывается, одно простое слово способно ранить больнее всякого оружия. Гермиона изо всех сил старалась забыть этот разговор и старалась вести себя с Торином как ни в чём не бывало: всегда была с ним приветлива и добра, ни словом ни делом не давая понять о том, что её сердце разбилось. Вечерами, освещённые неярким пламенем костра, они, как бывало и прежде, подолгу вели разговоры по душам. Однако оба скрывали друг от друга один и тот же потаённый уголок свей души… Тот, в котором так старательно были спрятаны чувства.       Миновав леса, Гермиона, Торин и Мортис вышли на Северный Тракт, который должен был привести их к Кипящим озёрам. Яркое утреннее солнце ласково дарило свой свет земле, но уже не грело так, как раньше. Осень в Междумирье не спеша вступала в свои права. С наступлением этого времени года у Гермионы всегда в сердце рождалась лёгкая печаль по уходящему лету. По своему обыкновению, она и сейчас стала более молчаливой и серьёзной, больше задумываясь о жизни и глубоких вещах.       С переменой в настроении появились и перемены в самочувствии девушки: чем больше она грустила, тем быстрее разрастались чёрные полосы на её руке — метка «проклятья», а в голове начал слышаться тихий, но до ужаса знакомый голос, от которого у девушки по спине пробегали мурашки и холодели пальцы. Она стала опасаться, что не помогут даже таблетки, которые накануне, перед самым путешествием, дал ей Мортис. Это лекарство должно было облегчать симптомы «болезни», поразившей Гермиону и сглаживать так называемый внутренний конфликт светлой и тёмной магии. До недавних пор таблетки успешно делали своё дело, но сейчас Гермиона начала опасаться, как бы приступ вновь не повторился, ведь она опять начала слышать тот голос…       Но приступы, к счастью, не возобновлялись. Лишь появилась небольшая мигрень, отдающаяся тупой болью в висках, и темная отметина почти доползла до плеча. Гермиона старалась всё время накидывать плащ поверх дорожного костюма с коротким рукавом, ссылаясь на осенний холод, чтобы скрыть разрастающуюся черноту. Она не хотела волновать Мортиса и Торина — у них сейчас и так достаточно забот.       Северный Тракт был одной из самых безопасных дорог Междумирья — хищники и прочие опасные существа сюда обычно не ходили. Поэтому путники смогли немного расслабиться.       — Гермиона… Что это у тебя на плече? — тихо спросил Мортис, в ужасе приподняв брови и удивлённо вытаращившись на эльфийку. Девушка вздрогнула и скосила глаза: на плече сидел маленький паучок. По окрестностям раздался отчаянный визг — это Гермиона, отчаянно размахивая руками пыталась сдуть с себя невинное создание, не в силах коснуться его пальцем.       — Мортис, Торин! Прошу, снимите это! — вопила Гермиона, бегая вокруг спутников, которые держались из последних сил, чтобы не расхохотаться. Мортис всё же не выдержал и разразился громким смехом, снимая паучка с руки Гермионы и выпуская его в траву, оставшись вполне довольным своей маленькой шалостью: дело в том, что он сам и посадил паука на плечо девушки, зная о её боязни насекомых.       — Неужели это была та храбрая Гермиона, что сразила Подгорного короля подсвечником и при первой же встрече с орками снесла одному из них голову? — спрятав добродушную усмешку в уголках губ, произнёс Торин. Его лицо было почти так же серьёзно, как и всегда, но в глазах плясали смешинки. Гермиона надулась и, одарив гнома тяжеленным взглядом, скрестила руки на груди и пошла вперёд, но через минуту уже звонко смеялась вместе со всеми.       Миновав Северный Тракт, путники достигли Кипящих Озёр. В этот день было довольно пасмурно: серые с тёмными краями тучи рваными клочками плыли по небу, закрывая солнце, а ветер, уже по осеннему холодный, с самого утра гулял над озёрами.       Кипящие Озёра представляли собой большие и маленькие водоёмы с кипящей водой. Хотя, возможно, это была не вода, а другая жидкость. Этого уже никто не знал.       — Эти озёра до сих пор никто не исследовал, — рассказал Мортис. — Вода в них настолько горячая, что собрать образцы невозможно: жидкость расплавит любой сосуд.       Гермиона с любопытством оглядывалась кругом, да и Торин заинтересованно посматривал по сторонам. Пейзажи были очень необычны: по берегам озёр росли странные травы и кустарники фиолетового и белого цвета, и повсюду высились чёрные каменные монолиты. «Было бы очень интересно отправиться в путешествие по Междумирью, изучая местную флору и фауну, жаль что сейчас не время — итак много проблем», — подумала Гермиона. Она присела на корточки и, рассматривая необычный цветущий кустарник с острыми шипами почти у самой воды, спросила:       — Здесь особенно много Огненных змеев, а также шершней — палачей, что опыляют растения, растущие по берегам озёр, верно? Мортис кивнул:       — Ты видимо хорошо изучила книги о Междумирье, пока искала ответы на свои вопросы. Поход в Архивариум не прошёл даром. Колдун ласково улыбнулся девушке и пошёл осматривать ближайший берег озёра — для ночлега.       К вечеру путники развели костёр, и Гермиона приготовила неплохой ужин из грибов и оленины, которую они ели уже давно: Торин выследил и убил в лесах большого оленя.       — Гермиона, это прекрасно! Я обожаю твою стряпню с тех пор, как мы начали путешествовать, — похвалил девушку Мортис. — Вот кому — то такое золотце достанется: умница — красавица, и готовит, и сражаться умеет…       — Присоединяюсь к Мортису. Великолепный ужин, — кивнув Гермионе, слегка улыбнулся Торин. По своему обыкновению, он улыбался больше глазами. Взгляды гнома и эльфийки встретились, и, по правде сказать, Гермиона абсолютно не понимала, как Торин может смотреть на неё так… Потому что друзья не смотрят на друзей вот так, а если смотрят, значит… «Наверное, мне просто показалось», — подумала Гермиона, решив оставить эти мысли при себе, а лучше вообще о них забыть. То же решил и Торин, который думал о том же, заметив отблеск чего — то очень важного в больших медово — карих глазах напротив и упорно убеждая себя в том, что ему показалось.       — Очень рада, что вам нравится, — зарделась довольная Гермиона, — Мортис, положить ещё грибов?       После ужина, когда путники уже начали готовиться ко сну, а небо потемнело в ожидании ночи, из — за ближайшего дерева вдруг послышался железный лязг и сдавленный крик, затем что — то зашуршало, и всё затихло.       — Я посмотрю, — сказала Гермиона и, прежде чем Мортис и Торин успели возразить, осторожно двинулась в сторону предполагаемого источника звука.       Чем ближе Гермиона приближалась к источнику звука, тем напряжённее она себя чувствовала. Наверное, это было внутреннее чутьё. И оно шептало девушке: «Что — то не так».       Подойдя к дереву, растущему на окраине небольшого леса, который граничил с Кипящими Озёрами, Гермиона заглянула за его широкий и необъятный, как у баобаба, ствол и ахнула: под деревом без сознания лежала маленькая девочка. Она, как через мгновение заметила Гермиона, попалась в большой стальной капкан. Из ловушки её пытался вытащить крайне перепуганный мужчина, которого эльфийка заметила не сразу. Нога девочки была зажата капканом, и ткань на платье в этом месте с каждой секундой пропитывалась тёмно — алой кровью всё сильнее.       — Как это случилось? Она жива? — воскликнула Гермиона, падая на колени и склоняясь над ребёнком. Ярко — красные волосы девочки разметались по траве, оголяя острые эльфийские ушки. Длинное белое платье было в крови, и рана на ноге до сих пор нещадно кровоточила. Мужчина, который оказался совсем молодым парнем, похоже, от страха впал в ступор. Может, он боялся крови, а может слишком сильно испугался за девочку.       — Эй! Не стой столбом, помоги! — крикнула парню Гермиона. Тот вздрогнул и подбежал ближе, старательно избегая смотреть на окровавленную конечность. Вместе, под командованием Гермионы, они сумели вызволить девочку из ловушки. Вот только когда стальные зубцы разомкнулись, кровь хлынула из ран, которых оказалось несколько, с новой силой. Гермиону слегка затошнило от кровавого месива из разодранной вклочья кожи и мяса на нещадно изгрызенной капканом ноге ребёнка: раны были рваные — вероятно, девочка сильно дёрнулась, когда угодила в ловушку, и были настолько глубокими, что в одном месте даже была видна раздробленная кость.       — Ну же, дай кусок ткани, живо! — прикрикнула Гермиона на парня. Он вздрогнул от громкого голоса, вновь встрепенулся и, молча разорвав свой плащ, быстро протянул девушке большой, неровный кусок ткани. Гермиона умела оказывать первую помощь и попыталась остановить кровь, которой девочка и так уже потеряла слишком много.       Наложив повязки настолько аккуратно и эффективно, насколько это было возможно при таких ранах, Гермиона и перепуганный юноша, который, как впоследствии заметила девушка, тоже оказался эльфом, как можно аккуратнее понесли раненную девочку к тому месту, где сидели возле костра Мортис и Торин.       — Гермиона! Что там случилось? — взволнованный Мортис вскочил и побежал навстречу идущим, а следом за ним поднялся и Торин, в лице которого читалось беспокойство.       — Я пошла на звук и вот… Эта девочка угодила у капкан, но мы её вытащили. Нужно срочно ей помочь! — объясняла Гермиона, тяжело дыша: нести девочку оказалось тяжело даже вдвоём, учитывая то, что приходилось делать это как можно осторожнее. Мортис кинулся к своей походной сумке с набором целительных зелий, а юноша — эльф и Гермиона, вместе с подоспевшим на помощь Торином, аккуратно уложили ребёнка возле костра, на плащ Мортиса. Девочка по — прежнему была без сознания. Гермиона проверила пульс — он был слабым. Мортис подбежал к девочке и опустился перед ней на колени с несколькими пузырьками в руках.       — Отойдите! Мне нужно пространство, — велел Мортис, нахмурившись: его серьёзный и состредоченный вид не оставил и следа от довольно беспечного и добродушного характера. Колдун был мастером своего дела, и целительство явно было его призванием: Мортис ловко разбинтовал раны, капнул на них каким — то отваром, пробормотал длинное заклинание, и через пару мгновений кровь остановилась.       — Гермиона, горячей воды! — скомандовал Мортис, вливая в рот девочке какое — то снадобье. Гермиона вскочила и кинулась к ведру. Неподалёку, в том лесу, где она наткнулась на эльфов, тёк большой ручей. Девушка набрала там воды, а затем нагрела её с помощью магии.       — Она выживет? — спросила Гермиона, ставя рядом с Мортисом ведро.       — Хм — хм… Слабонервных прошу удалиться — я буду собирать раздробленную кость, — проигнорировав вопрос, задумчиво предупредил сосредоточенный Морис. Юноша — эльф молча отошёл назад. Он явно не переносил крови и ран, но всё равно очень переживал за девочку и наблюдал за происходящим издалека.       Мортис намочил чистую ткань в тёплой воде и промыл раны. Затем, вымыв руки, он раздвинул края самой большой из них, сильнее обнажая раздробленную кость ноги. Мортис произнёс ещё более сложное заклинание, и накрыл другой рукой перелом. Спустя пару минут он осторожно убрал руки. Гермиона взглянула на ногу ребёнка и глаза её широко раскрылись в изумлении: кость была целой. Все её обломки, которые были смешаны с кровью и разодранной плотью, встали на свои места. Только поистине могущественный маг — целитель мог сделать подобное всего за пару минут.       Мортис тем временем перевязал раны, слегка начавшие кровоточить, и вымыл руки.       — Её жизни ничего не угрожает. Я дал девочке сонное зелье, сейчас она просто спит и очнётся, скорее всего, завтра к вечеру, — выливая окровавленную воду из ведра, объяснил Мортис. — В таких случаях сон — это лучшее лекарство. Поможет окончательно восстановиться. Гермиона облегчённо выдохнула и улыбнулась колдуну, затем взглянула на Торина… Тот уже смотрел на девушку своими холодно — голубыми глазами, пряча тёплую, едва заметную улыбку в уголках губ. Если бы только Гермиона знала, что гном никогда не смотрел так не только на друзей, но и вообще ни на кого до недавних пор…       Из леса донёсся протяжный, душераздирающий вой. У Гермионы вдоль позвоночника пробежал холодок. Варги. Из — за деревьев показались пять огромных зверей. Все напряглись и приготовились к бою.       — Они пришли на запах крови, — констатировала Гермиона, встав ближе к раненой девочке.       — Держитесь позади, — бросил Торин, выходя вперёд и обнажая Оркрист. Гермиона схватилась за лук и с удивлением заметила, что перепуганный юноша — эльф тоже приготовился к бою. Он тоже достал лук и потянулся к колчану за спиной. От его былого страха не осталось и следа.       Звери, хищно рыча и подвывая, бросились на путников. Началась жестокая схватка. Один варг повалил Мортиса на землю, норовя проткнуть ему горло когтями, но Торин быстро подоспел на помощь и точным движением снёс зверю голову. Гермиона защищала раненую девочку, отстреливаясь от хищников. Когда стрелы кончились, она взялась за кинжал — меча у девушки пока не было. Варг бросился на неё, и Гермиона упала на землю, ударившись головой о камень. Мир перед глазами поплыл, а огромная туша, навалившаяся на девушку, затрудняла дыхание и давило на грудную клетку.       — Убей их… У тебя есть сила… — раздался из откуда — то знакомый голос. На самом деле он звучал у Гермионы в голове. Чёрная отметина на руке начала зудеть, в висках запульсировало. Гермиона лихорадочно ловила ртом воздух, пытаясь спихнуть с себя зверя, который уже щёлкал клыками у неё перед носом, и вместе с тем пыталась унять зловещий зов и не допустить очередного приступа. Но тут девушке в голову пришла одна мысль. «А что, если…» — подумала Гермиона и перестала противиться голосу, звучавшему в голове и отдалась судьбе. Она даже подумала: «Да, на этот раз ты прав, я хочу их убить!» Перед глазами у Гермионы появилась знакомая красная пелена, а голос зазвучал с новой силой. Она уже не контролировала себя — та сила, что жила в ней и так жаждала убивать подчинила себе волю Гермионы. Закричав, девушка сбросила с себя массивного зверя. Торин, Мортис и юноша — эльф на мгновение в изумлении вытаращились на Гермиону: поднять варга было под силам лишь невероятно крупному и сильному мужчине, и то с трудом, а тут хрупкая девушка без особенных усилий отбросила зверя в сторону. Но удивляться было некогда — из леса появлялись всё новые варги. Мортис швырял в зверей взрывные зелья, запасы которых уже были на исходе, а Торин беспрестанно махал своим мечом, снося рычащим варгам головы и невероятно ловко уворачиваясь от нападений.       Гермиона же была подхвачена волной хаоса и ярости: она хотела убивать. Подбежав к зверю, который хотел было кинуться на девушку, она голыми руками выдрала ему клыки. Кровь брызнула Гермионе прямо в лицо, но она и бровью не повела, а затем свернула варгу шею. Он заскулил в предсмертных муках, а затем был брошен девушкой в озеро — послышался лишь отчаянный звериный вопль, который оборвался со всплеском кипящей воды. Гермиона не удивлялась обретённым способностям: она будто была не способна мыслить и только слушала голос, приказывающий убить. Болезненная пульсация в висках усиливалась, а от зуда хотелось содрать кожу с руки. От боли ярость Гермионы будто усиливалась, и она закричала так, что спугнула с деревьев в лесу неподалёку всех птиц, которые с громким карканьем взмыли в небо целой стаей. Достав кинжал, Гермиона кинулась на очередного варга. Мгновение — и бездыханная туша упала куда — то в кусты.       Через несколько минут все звери лежали замертво вокруг разбитого путниками лагеря. На этот раз тёмная сила Гермионы сыграла им на руку: она наделяла девушку помимо допольнительных магических, ещё и нечеловеческими способностями, которые сейчас пришлись очень кстати. Однако за всё нужно платить: эта сила, давая свои возможности, забирала жизненную энергию и здоровье девушки, и сейчас Гермиона, рухнув на землю, билась в конвульсиях и корчилась от невыносимой боли, стучащей в висках и истязавшей тело. Бросив меч, Торин метнулся к девушке.       — Гермиона! Тебе больно? — Торин упал на колени рядом с эльфийкой и осторожно положил руку ей на лоб — у девушки был жар. Торин обернулся и, увидев Мортиса, который стоял рядом в ступоре от испуга и неожиданности, рявкнул:       — Мортис! Неси свои зелья! Она долго не протянет! Колдун встрепенулся и кинулся к своей походной сумке. Торин в ужасе взглянул на какой — то ритуальный нож, который выудил Мортис.       — Ты что задумал?       — Торин, я понимаю, ты переживаешь, но отойди. В сторону! — прикрикнул Мортис, отодвигая гнома и садясь рядом с обезумевшей от боли девушке. Он задрал рукав её кофты и оголил чёрную отметину. Мортис и Торин ужаснулись, ведь Гермиона не рассказывала, что метка уже разрослась до самого плеча. Быстро совладав с эмоциями, Мортис сделал большой надрез на внутренней стороне руки, прямо по чёрной отметине — от запястья и почти до локтя. Торин в ужасе наблюдал за происходящим, но мешать не смел — гном доверял колдуну в делах целительства, ведь тот уже блестяще проявил себя в деле.       Из раны хлынула чёрная кровь, которая, соприкасаясь с воздухом начинала шипеть и пузыриться. Мортис положил руки на порез и заговорил на латыни: это было какое — то невероятно длинное и сложное заклинание. По мере того, как он говорил, Гермиона кричала всё громче и извивалась всё сильнее. Торин хотел было прекратить это, но вдруг девушка затихла. Мортис убрал руки — вены на его запястьях стали чёрными. Гермиона же пребывала в бессознательном состоянии. Боль, по всей видимости, больше не беспокоила её, но девушке явно необходим был покой, чтобы восстановить силы. Мортис и Торин осторожно перенесли её на подстилку из больших мягких листьев в шалаше, который был построен для ночлега.       Юноша — эльф всё это время молча наблюдал за происходящим, сидя рядом с девочкой и держа в руках её ладонь.       — Теперь, когда всё кончилось… Молодой человек, откуда вы? И кто ваша несчастная спутница, угодившая в ловушку? — спросил подошедший к юноше Мортис. — Я прежде не встречал в наших краях эльфов. Юноша по — прежнему молчал и лишь делал руками странные движения.       — Он просит… чтобы мы дали ему что — то, на чём можно писать, — задумчиво глядя на эльфа, произнёс Торин. Встретив недоумённый взгляд Мортиса, гном пояснил, — Я немного владею языком жестов. Кажется, этот юноша немой.       Эльф кивнул Торину и слегка улыбнулся. Мортис нашёл листок бумаги и огрызок карандаша и протянул их юноше. Тот принялся писать. Вскоре он протянул листок Мортису. Колднун прочёл вслух:       — Вы помогли принцессе — эльфы Пустошей в долгу перед вами.