Сокровище Короля под Горой

      Встретившись с полными недоумения взглядами Торина и Мортиса, эльф снова взялся за карандаш. На этот раз он писал дольше.       — Дитя, которое мне было поручено охранять и которое я не сберёг — принцесса Тинтур из королевского рода Солнцеликих эльфов. Она последняя и единственная наследница престола Тергелиона, — вслух прочитал Торин и озадаченно переглянулся с изумлённым Мортисом. Колдун, вскинув брови, обратился к юноше:       — Но ведь эльфы Междумирья прекратили своё существование после того, как… Мортис осёкся, увидев, как лицо юноши исказилось от страха и глубокой скорби. Колдун неловко кашлянул и сменил тему:       — Как зовут тебя, мальчик мой? Откуда вы с вашей принцессой пришли и куда путь держите? Эльф жестом попросил ещё бумаги и принялся писать.       Оказалось, что после того, как несколько десятков тысяч лет назад армия Гриндевальда, именуемая Белой Гвардией, истребила эльфов, маленькой группе существ всё же удалось выжить. Они скрылись в Багровых Пустошах. Среди спасшихся эльфов оказался и правитель Тергелиона — ныне павшего королевства, которое и по сей день лежит в руинах.       В Пустошах эльфам удалось построить небольшое поселение, Баэрнарт, и неплохо обосноваться на новом месте, но Гриндевальд вскоре прознал об этом и начал посылать отряды солдат, дабы стереть оставшихся выживших с лица земли. Этот вид эльфов, обитающих в Междумирье, не обладал никакой магией, а в бою они бы проиграли, ведь гвардейцы Гриндевальда намного превосходили их численностью. Всё бы кончилось для эльфов весьма печально, если бы не вмешалась тогда ещё совсем юная бабушка Тинтур — принцесса Анорсель. Она унаследовала дар Огненного Солнца, который передавался эльфам из рода Солнцеликих через поколение, и благодаря ему смогла защитить своих подданных. С помощью своей магии Анорсель вызвала всполохи огня, поглотившие солдат и создала вокруг поселения эльфов солнечный купол, сквозь который могло пройти лишь существо с благими намерениями. Врагов же купол сжигал дотла.       С тех пор эльфы так и жили в Багровых Пустошах, наведываясь в леса для сбора ресурсов, необходимых для жизни, под покровом ночи. Они всё ещё являлись исчезающим видом: численность эльфов с тех пор пусть и немного возросла, однако достигала всего около сотни существ.       Всё это Белеготар — так звали юношу — поведал Мортису и Торину при помощи бумаги и карандаша. Когда стало неначем писать, эльф перешёл к записям на песке, а затем принялся объясняться с помощью языка жестов.       — Как? А, вот что… Он говорит, что ему, как эльфу — воителю и защитнику принцессы, было поручено приглядеть за ней, так как она очень хотела отправиться в этот лес и найти что — то важное, — задумчиво перевёл Белеготара Торин, — Он говорит, что не сможет простить себя за то, что не защитил принцессу Тинтур и что после возвращения Её Высочества в Баэрнарт покинет Багровые Пустоши и отправится искать смерть… Торин осёкся и взглянул на эльфа изумлённым взглядом с толикой сочувствия. Тот посмотрел в сторону спокойно спящей в отдалении Тинтур, поник и опустил голову. Тут осторожно вмешался Мортис:       — Мой юный друг, не стоит так корить себя. Все имеют право на ошибку… Он не успел договорить — из палатки послышался грохот, а затем сдавленный стон. Торин вскочил и бросился к Гермионе. Он уже был готов к тому, что в палатке каким — то странным образом оказался отряд орков или что — то наподобие этого, но когда гном ворвался к Гермионе, он застал её в странной позе. Её жизни явно ничего не угрожало, но девушка лежала прямо на сумках в окружении раскиданной по полу походной посуды. По всей видимости, она обо что — то споткнулась, когда вставала. Палатка была довольно большой — почти как шатёр, и в ней не находилось никаких острых или опасных предметов о которые можно было бы пораниться. Осознав это, Торин с облегчением выдохнул и, убрав меч приблизился к эллет.       — Гермиона, всё в порядке? — слегка обеспокоенно спросил Торин, помогая девушке подняться и прибрать беспорядок.       — Всё нормально… — ответила Гермиона, потирая ушибленную коленку. — Только вот… Я встретила в лесу эльфов, а что было после — не помню… Гермиона осеклась и, схватившись за руку, застонала. Увидев повязку, она недоумённо посмотрела на Торина. Тот молча приобнял её за плечи и, увлекая за собой, усадил на подушки. Затем он сделал для Гермионы целительный отвар, рецепту которого научил его Мортис и протянул девушке большую кружку. Только после этого Торин рассказал обо всём.       Эльфы, монстры, опасное путешествие — для гнома всё это не имело никакого значения в сравнении со здоровьем Гермионы. Какие бы проблемы не свалились им на голову, он позаботится, чтобы она достаточно отдыхала, хорошо питалась и вовремя принимала лекарства, если это необходимо. На протяжении всего их похода он постоянно делал маленькие, но от того немаловажные действия, которые были направлены на заботу о Гермионе. Он ни на мгновение не переставал оберегать девушку и заботиться о ней.       Осознав это, Гермионе стало так тепло, что она, незаметно для Торина, смущённо улыбнулась, опустив лицо в кружку. «Пусть он и делает это из дружеских чувств, всё равно приятно», — думала Гермиона, которой было невдомёк о том, что гномы проявляют такую внимательность и заботу только к двум женщинам: своей матери и той, кому они отдают своё сердце. Торин же старался об этом не думать и горячо надеялся, что об этой маленькой детали Гермиона никогда не узнает. Но, как известно, тайное всегда…       — …и тогда мы дали этому эльфу карандаш и листок бумаги, чтобы он рассказал всё по порядку, — заключил Торин.       — Да, теперь я начинаю что — то припоминать… А что вы узнали от Белеготара? — отозвалась Гермиона, отложив кружку. Тело девушки всё ещё сковывала болезненная слабость, и она, сладко потянувшись и с наслаждением вытянув ноги под шерстяным одеялом, подумала, что неплохо было бы не вставать с мягких подушек ещё пару часов.       Торин пересказал Гермионе всё, что они узнали от эльфа. Когда он закончил, около входа в палатку послышались шаркающие шаги — это был Мортис.       — Ну как ты тут? — спросил он, присаживаясь рядом с Гермионой и по — отечески погладив её по щеке. В глазах девушки загорелось беспокойство:       — Я — то неплохо, но… Ты не мог бы показать свои руки? Мортис нахмурился.       — В этом нет необходимости. Колдун медленно скрестил руки на груди и попытался перевести тему:       — Торин уже рассказал тебе, откуда наши новые знакомые? Но с Гермионой такое не срабатывало: если она чего — то хотела добиться, то до последнего стояла на своём.       — Мортис, покажи запястья! Торин сказал, что твои вены на руках стали чернеть! Что ты сделал? — Гермиона очень переживала за Мортиса и продолжала настаивать. Девушке очень не хотелось, чтобы он рисковал из — за неё, ведь Мортис за всё это время стал ей очень дорог, как будто они были родными, как будто в глубине души она помнила, как он заботился о ней долгие годы.       Колдун понял, что спорить с Гермионой — пустая трата времени, и приподнял рукава. Девушка вскрикнула от ужаса: она увидела на руках Мортиса такие же отметины, какие были на её руке.       — Но как же?.. В тебе же светлая магия, теперь приступы будут преследовать и тебя! — воскликнула Гермиона.       — Увы, да. Я забрал половину силы себе. Так тебе будет легче, потому что та доза тёмной магии была для тебя почти смертельной — я убедился в этом после сегодняшнего случая, — спокойно пояснил Мортис, как будто бы он сделал что — то очень обыденное и будничное, а не спас человека от смерти, пожертвовав собой.       — Как ты мог так рисковать собой?! А если бы ты забрал слишком много магии? — перешла на крик Гермиона. В глазах предательски защипало, а в душу прокралось чувство вины. Она не хотела, чтобы Мортис пострадал или, ещё хуже, погиб из — за её проблем. Зачем же нужно было так рисковать?       — Не нужно меня упрекать! Ты для меня — самый родной человек в этом мире, ты для меня как дочь! И потом, моя жизнь ничего не стоит по сравнению с твоей, ведь тебе, согласно пророчеству, уготована судьба спасительницы Средиземья!       — А может я обреку всех на верную гибель? В пророчестве и такой вариант упоминается! Любая жизнь бесценна, не смей говорить так о своей! Гермиона вскочила и бросилась прочь из палатки, мимо удивлённого Торина, в конец растерявшегося Мортиса и недоумевающего Белеготара.       Гермиона сидела на большом пне в роще возле озёр и плакала. Все накопившиеся переживания требовали выхода, и поступок Мортиса стал последней каплей. Да, он спас её и она безумно благодарна, но от мысли о том, что с ним могло случиться нечто ужасное из — за неё, в животе что — то болезненно падало вниз, а по спине пробегал холод.       Вдруг кто — то несмело коснулся плеча Гермионы. Она вздрогнула и обернулась. У неё за спиной стоял Белеготар.       — Уф, напугал, — украдкой вытирая слёзы, выдохнула девушка. — Ты меня искал? Эльф кивнул и протянул Гермионе клочок бумаги. «Не плачь, пожалуйста. Я уверен, с Мортисом всё будет хорошо, раз он не пострадал при передаче магии», — прочитала девушка. Она улыбнулась новому знакомому:       — А ты разбираешься в колдовстве? Кстати, мы так и не познакомились толком. Я Гермиона. А ты Белеготар? Юноша кивнул и немного смущённо улыбнулся в ответ, присев рядом с девушкой. Пока Белеготар писал, сосредоточенно прикусив кончик языка, Гермиона с любопытством рассматривала нового знакомого: он был очень высок и худощав. Первые лучи рассвета падали на его точёные скулы и немного вздёрнутый нос. Длинные, как принято у эльфов, и белые, как снег, волосы, были заплетены на голове и собраны в низкий хвост. Белеготар был одет в походный костюм темно зелёного цвета, а на груди, коленях и локтях было что — то вроде брони. За спиной у эльфа был колчан со стрелами, а на траве рядом с ним лежал большой и внушительный лук. «Эльфийская работа… Наверное он воин — так хорошо сражался, да и по одежде видно», — подумала Гермиона. Юноша закончил писать и протянул эльфийке листок. «Никто из эльфов Междумирья, кроме рода Солнцеликих, не владеет магией. Однако я хорошо знаю теорию. Мне всегда было очень интересно изучать магические пособия. Да, меня зовут Белеготар. Я потомственный Королевский Воитель Её Высочества, принцессы Тинтур, а также её покорный слуга и, в некотором роде, друг», — пробежала глазами по записке Гермиона.       — Королевский Воитель? — в недоумении приподняла брови девушка. Белеготар поднял на неё глаза и виновато улыбнулся, а затем вновь принялся писать. Гермиону поразили глаза юноши: один был насыщенного тёмно — зелёного цвета, а другой глаз был словно прозрачное озеро льдисто — голубого цвета.       Из новой записки Гермиона узнала, что Королевские Воители — это телохранители членов королевской четы Солнцеликих. Белеготар — единственный оставшийся в живых Воитель, а принцесса Тинтур последняя из королевского рода.       — Я вот думаю… Если эльфы не владеют магией, тогда откуда она к Солнцеликих? — обратилась к эльфу Гермиона. Они уже давно сидели на большом пне и успели многое обсудить. За беседой время пролетало незаметно, и девушке даже не хотелось спать, хотя она и провела бессонную ночь из — за всех свалившихся проблем, отдохнув лишь пару часов после приступа.       «Согласно легенде, сотни миллионов лет назад, когда Валар создали Междумирье, на землю упала капля солнечного света. Из неё появился первый из рода Солнцеликих, и только после него, уже волей богов, возникли остальные эльфы, не обладающие колдовским даром», — прочитала Гермиона новую запись Белеготара.       — Ого, я думала… — начала было девушка, но её прервал какой — то шум, доносящийся возле ближайшего куста. На поляну перед пнём выбежал небольшой, размером с ладонь, пушистый белый зверёк. Он был похож на маленькую ласку, но тело животного было короче.       — Какой хороший! — воскликнула Гермиона и протянула зверьку руку. Он, осторожно подошёл ближе, смешно подёргивая носом. Гермиона засмеялась: пушистый мех пощекотал её ладонь.       В это время Белеготар неотрывно наблюдал за девушкой. Она, несмотря на усталость, была всё так же прекрасна, как и всегда. Лишь тень усталости залегла под глазами и в уголках губ, и волосы были чуть растрепаны после недавних происшествий. Но Белеготар, несмотря на мелкие несовершенства, находил девушку невероятно очаровательной и милой.       Зверёк убежал, а Гермиона, почувствовав на себе изучающий взгляд эльфа, обернулась и вопросительно посмотрела на юношу, заправив прядь волос за ухо. Тот, столкнувшись со взглядом чужих глаз, густо покраснел и принялся изучать свои сапоги. Гермиона лишь пожала плечами и предложила вернуться в лагерь.