Сокровище Короля под Горой

      Солнце уже было высоко в небе, когда Гермиона и Белеготар возвращались в лагерь.       Двое эльфов миновали лес, когда Гермиона вдруг споткнулась о кочку и растянулась на траве. К девушке тут же подбежал Белеготар и начал жестикулировать руками, одновременно помогая Гермионе подняться.       — Ох… Угораздило же… Да я в порядке, — улыбнулась она взволнованному юноше. Гермиона хотела было идти дальше, но вдруг ойкнула и опустилась на землю.       — Кажется, я вывихнула лодыжку, — сказала она Белеготару, виновато улыбнувшись. Это было очень досадно: если девушка не сможет идти, сегодня не получится продолжить путь, как было запланировано.       Вдруг взгляды Белеготара и Гермионы встретились, и девушка заметила какое — то сомнение в глазах эльфа, а затем решимость, всего на миг промелькнувшую в его глазах. Не успела Гермиона ничего сообразить, как Белеготар наклонился и легко и быстро подхватил её на руки. Девушка была в замешательстве, но решила промолчать. В конце концов, это было хорошее решение: если бы Гермиона попыталась идти сама, они бы не дошли и к закату.       В это время Мортис и Торин с беспокойством смотрели в ту сторону, куда убежала девушка. Белеготар заверил их, что успокоит и вернёт Гермиону, поэтому они не пошли её искать и с нетерпением и лёгкой тревогой ждали возвращения эльфов.       Брови Мортиса немного уползли вверх, когда он увидел Гермиону на руках у Белеготара. Он — то думал, что она и король гномов…       — Я смотрю, у вас всё хорошо, а мы тут волновались… — осторожно произнёс Мортис, слегка покосившись на Торина. Тот молчал. Лицо Торина не отражало ни малейшей эмоции, словно оно было выточено из камня. Лишь губы были сжаты чуть плотнее обычного. Гном, излучая железное спокойствие, которое было лишь искусным притворством, молча развернулся и, взяв меч, пошёл в сторону леса, коротко бросив:       — Пора на охоту — запасы еды на исходе. Когда Белеготар осторожно отпустил Гермиону и отошёл проведать Тинтур, которая всё ещё спала, Мортис подбежал к девушке и возмущённо зашептал:       — Гермиона, что случилось? Почему этот эльф тебя на руках носит? Я думал, что вы с Торином… До Гермионы только в этот момент дошло, насколько двусмысленно выглядела недавняя сцена. Она почувствовала себя очень неловко, ведь Мортис не был посвящён во все подробности отношений Гермионы и Торина, он не знал о том, что они лишь друзья: ранее колдун был свидетелем некоторых весьма интересных ситуаций, исходя из которых мог предположить, что Гермиона влюблена в Торина. Поэтому девушке было очень стыдно за то, что она дала повод подумать о себе как о ветреной, недалёкой особе, которая меняет мужчин как перчатки. Кровь стремительно прилила к лицу Гермионы — ей было очень стыдно.       — Мортис, всё не так! Я подвернула ногу и не могла идти, поэтому… — начала было девушка, но колдун улыбнулся той самой понимающей улыбкой, которой всегда улыбался приёмный отец Гермионы, и прервал её:       — Я понял, милая… Но вот в том, что Торин тоже понял всё правильно, я не уверен… Девушка удивлённо приподняла брови и скрестила руки на груди:       — А что же Торин? Ведь мы друзья — он сам так сказал… Да и я считаю…считаю так же, — сказала Гермиона, и поймала крайне недоумевающий взгляд Мортиса. Вдруг колдун сделал странное движение рукой и приложил руку ко рту. Через секунду он фыркнул и расхохотался, как будто Гермиона рассказала ему презабавную шутку. Девушка смерила колдуна непонимающим взглядом. Через минуту Мортис утёр выступившие от смеха слёзы и, наконец успокоившись и с шумом выдохнув, ответил:       — Я был уверен, что чем старше человек, тем больше у него накапливается мудрости и понимания жизни… Ладно ты, юное дитя, но Торин… Мортис усмехнулся в густые усы и продолжил:       — За две сотни лет жизни этот гном так и не набрался ума, чтобы понимать очевидные вещи. Вновь встретив непонимающий взгляд девушки, колдун только вздохнул и махнул рукой.       — Так что у тебя с ногой? Ушиб?       — Кажется, вывих, — осторожно вытянула ногу Гермиона. Мортис, предупредив девушку, что будет больно, осторожно взялся руками за её лодыжку и резким, точным движением вправил ее. Гермиона вскрикнула от боли, но уже через пару секунд почувствовала облегчение: нога встала на место.       Следующие пару часов Гермиона спала — бессонная, полная опасностей ночь дала о себе знать, и усталость взяла своё. Когда девушка проснулась, уже был полдень. Над костром в котелке варилось что — то вкусное: аппетитный запах похлёбки витал в воздухе. Гермиона сладко потянулась. Всё — таки сон на свежем воздухе — прекрасная вещь. Широко зевнув, она вдруг замерла, кое — что вспомнив.       — А где Торин? — вдруг спросила эллет, осматриваясь вокруг. Тинтур спала, а Белеготар и Мортис о чём — то тихо разговаривали, сидя возле неё. Вернее, говорил Мортис — Белеготар же опять строчил что — то на клочке бумаги. А Торина нигде не было. Гермиона видела, как он уходил куда — то, но не понимала, что случилось. «Не мог же он… приревновать», — подумала Гермиона, вспомнив разговор с Мортисом. Девушка была уверена, что Торин ушёл совершенно по другой причине. Вернее, она твердила себе об этом, чтобы не тешить свое сердце бесплодными надеждами. Она больше не обожгётся, не будет ничего ждать… Ведь Торин прямо сказал о том, что питает к Гермионе лишь дружеские чувства.       Так или иначе, его нужно было найти. Гермионе было очень досадно, что она такая неуклюжая, ведь из-за вывиха ей нельзя было никуда не ходить хотя бы до вечера. Поэтому на поиски гнома отправился Мортис.       — Пожалуйста, найди его поскорее… Если с ним что — то случилось, я… — бормотала девушка, пряча глаза и рассматривая песок под ногами.       — Успокойся, дитя моё, я его найду, — прервал поток слов Гермионы Мортис, и, ласково улыбнувшись ей, направился в ту сторону, куда ушёл Торин.       Позади послышался шорох. Гермиона обернулась: принцесса Тинтур открыла глаза и пыталась подняться, недоумённо осматриваясь вокруг. Гермиона подбежала к девочке и села возле неё, рядом с Белеготаром, который уже пытался с помощью жестов о чём — то поведать принцессе.       — Белеготар, подожди… Девочка же только очнулась, — остановила эльфа Гермиона.       — Кто ты? — Тинтур, с опаской оглядывая новое лицо, слегка отодвинулась от незнакомки поближе к Белеготару. Вдруг она вскрикнула, схватившись за ногу: резкое движение отдалось болью в ещё свежей ране.       — Не переживай. Мы спасли тебя, мы не враги, — наклонилась к девочке Гермиона. Та подняла на девушку свои прозрачно — золотистые глаза. В них уже не читался прежний испуг — лишь недоумение.       Гермиона поведала Тинтур о трагичном конце той прогулки в лесу и о том, что было дальше. После того, как принцесса узнала о произошедшем и Белеготар подтвердил все слова Гермионы, она окончательно расслабилась и даже слегка улыбнулась. Гермиона была очень этому рада: было заметно, что Тинтур, благодаря Мортису, идёт на поправку. Девушка со спокойной душой отправилась готовить ужин, а Белеготар остался возле принцессы — охранять её жизнь и покой.       Тем временем Мортис шёл по лесной тропе, пытаясь разыскать Торина. Колдун прислушался: было невероятно тихо. Лишь изредка листва деревьев шумела от лёгкого ветра, да где то сбоку иногда вскрикивала неведомая птица. «Не к добру это», — настороженно подумал Мортис. Он знал: если в лесу тихо — значит жди беды. Ведь леса Междумирья всегда наполнены самыми разнообразными звуками — от воя варгов до шелеста листьев под ползущей гигантской ящерицей, и если в лесу вдруг становится тихо — это значит, что грядёт сильная буря, которая обычно сопровождается смертоносным ядовитым дождём.       Мортис прибавил шаг — нужно было как можно скорее найти Торина, иначе быть беде.       Гном нашёлся на небольшой поляне, которая была со всех сторон огорожена от леса густой листвой раскидистых деревьев. Торин тренировался: он отрабатывал технику ударов мечом, с каким — то особенным ожесточением рассекая оружием воздух.       — Торин! Вот ты где. Я ищу тебя уже несколько часов!       — Уходи, колдун. Я вернусь к вечеру. Торин в очередной раз махнул мечом. Мортис медленно отошёл на безопасное расстояние, чтобы не попасть под раздачу: всем известно, что ревнивый гном с оружием — опасное сочетание.       — Но Торин, в таком случае, ты уже не вернёшься. Скоро эти земли накроет ужаснейшая буря. Торин замер с мечом наперевес. Его густые брови сошлись на переносице.       — Надо спешить. Мы обязаны защитить Гер…наших друзей, — запнувшись, произнёс Торин, избегая смотреть колдуну в глаза: он очень боялся, что Мортис прочтёт в них всю правду. Вот только Торину было невдомёк, что он и так всё прекрасно понял.       Вскоре Мортис и Торин вернулись в лагерь. К тому времени небо уже было затянуто плотным полотном тёмно — фиолетовых туч, поднялся ураганный ветер.       — Собирайтесь быстрее! Нам необходимо найти более надёжное укрытие! — раздался громкий и властный голос Торина, ворвавшегося в палатку вместе с Мортисом. Обрадованная Гермиона, забыв о непогоде и опасной буре, о наступлении которой ей уже поведал Белеготар, кинулась им навстречу, слегка прихрамывая:       — Торин, как я рада, что ты в порядке! Где ты был?       — Это не важно. Скорее, собирайся. Гермиону насквозь пронзил холодный тон, которым с ней говорил Торин. На душе у девушки и так с самого утра скребли кошки из — за той неоднозначной ситуации с Белеготаром и переживаний за пропавшего гнома, а теперь она по — настоящему поникла. Однако эллет нашла в себе силы сохранить лицо и, молча развернувшись, хотела было идти за вещами, как вдруг услышала позади:       — Гермиона! Девушка обернулась, и вдруг оказалась в крепких объятиях. Сильные руки Торина решительно, но вместе с тем очень бережно прижимали Гермиону к себе. На мгновение девушка замерла в полнейшем недоумении, а затем быстро обвила руками сильные широкие плечи гнома и прижалась к его груди, на несколько секунд очутившись в сладком забытьи от ощущения близости Торина.       — Я рад, что ты в порядке. Я…мы беспокоились. Нужно идти, — прервал молчание гном и медленно отстранился. Гермиона смущённо кивнула и наконец побежала собираться. Правда, ноги немного не слушались из — за пережитого всплеска эмоций, но это были мелочи — главное, что Торин в порядке… По крайней мере, так подумалось Гермионе.       Через несколько минут все были готовы. Мортис немного поколдовал над Гермионой, и от травмы почти не осталось и следа. Девушка была очень рада, но с беспокойством заметила, как колдун сильнее прикрывает плащом запястье и устало потирает виски…       Ветер всё усиливался, а откуда — то издалека послышались раскаты грома — приглушённые, но таящие в себе скрытую угрозу.       Мортис повёл всех к скалам близ Кипящих Озёр, в каменную пещеру. Благо, колдун в своё время много путешествовал по Междумирью и знал многие места как свои пять пальцев. Когда путники бежали по узкой песчаной тропе, пролегающей между одним из самых больших озёр и высокими скалами, всё небо озарила яркая лиловая вспышка. Гермиона отскочила в сторону, когда кипящие брызги чуть не попали ей в лицо — вода в озере начала закипать сильнее прежнего, а волны так и норовили ошпарить ноги.       — Скорее, мы почти на месте! — завидев спасительную пещеру, крикнул Мортис. Его голос тотчас утонул в очередном громовом раскате, сопровождаемом тёмно — пурпурной вспышкой. Все поспешили навстречу пещере, стараясь бежать изо всех сил, ведь с минуты на минуту должен был пойти смертоносный кислотный дождь. Маленькая Тинтур, отчаянно перебирая ногами, вдруг споткнулась о камень и растянулась на земле. Гермиона подбежала к ней и взяла под руки, помогая подняться. Платье девочки порвалась, волосы растрепались, а щёки были испещрены дорожками слёз — несмотря на то, что Тинтур была принцессой и магом, она оставалась ребенком, и ей было очень страшно. К девочке подбежал Белеготар и ловко подхватил её на руки. Гермиона хотела продолжить бег, но вдруг заметила, что её заколка слетела с волос и упала на землю. «Ни за что не потеряю подарок Торина», — мелькнула в голове девушки отчаянная мысль. Тем временем ветер легко подхватил украшение и отбросил его к ущелью. Это был невероятно длинный и узкий разлом в скалах, пронзающий их насквозь. Гермиона едва смогла протиснуться в узкий проход и, дойдя до расширения в ущелье, протянула руку за украшением… Громовой раскат заглушил крики Мортиса, зовущего девушку. В ущелье ударила молния, и на мгновение Гермиону ослепила яркая вспышка. Где — то сверху от скалы откололся камень.       — Гермиона! — послышался вдруг до боли знакомый голос. Девушка обернулась: перед глазами мелькнули тёмные волосы и голубые глаза, которые отражали смертельный страх. Но Торин боялся не за себя… Он боялся потерять самое дорогое сокровище в своей жизни — не то, которое покоилось в огромных подгорных залах Эребора, а нечто совсем иное…       Мгновение, и сильные руки толкнули Гермиону в спину так, что она подалась в перед и рухнула на землю — всего за секунду до того, как огромные каменные обломки обрушились прямо в то место, где секундой ранее стояла девушка. Крик Гермионы слился с грохотом падающих камней и громовыми раскатами, а затем вдруг стало темно.       Яркий свет канделябров, блеск нарядных платьев и быстрая, весёлая музыка. Гермиона с удивлением осмотрелась вокруг: она была в роскошном бальном зале. Стены украшали незнакомые ей королевские гербы, а каменный пол был выложен причудливой мозаикой. В зале были сводчатые потолки и огромная золотая люстра — подобные бывали на средневековых балах. Вокруг были нарядные гости — гномы. Нарядные мужчины и женщины, подхваченные красивой музыкой, кружились в изящном танце. Отовсюду слышались женский смех и светские беседы. Гермиона оглядела себя — она выглядела не хуже всех этих гномьих женщин. На ней было кружевное пышное цвета нежной розовой зари и изящные белые туфельки. Гермиона стояла и любовалась великолепием бала с лёгким чувством недоумения. «Я что, сплю?» — подумалось ей, как вдруг плеча девушки осторожно коснулась чья — то рука.       — Леди Ундомиэль, какая честь, — перед Гермионой стоял Торин. Нет, это был не просто Торин, а самый настоящий Король под Горой: на гноме была роскошная меховая мантия благородного синего цвета, волосы были заплетены в традиционную гномью прическу, а на голове покоилась внушительная золотая корона с большими драгоценными камнями, в которых играли блики света. Гермиона молча склонила голову в знак приветствия, не зная, как себя вести с Торином — как с другом или как с королём? И что вообще происходит?       — Смею ли я надеяться на то, что вы подарите мне танец? — спросил Торин, осторожно взяв руку Гермионы и оставив лёгкий, почти невесомый поцелуй на её пальцах. Лицо его было серьёзным, как никогда, но в лучистых глазах, которые в свете канделябров казались не голубыми, а синими, играли лукавые искры и даже…страсть?       — Конечно, Торин… То есть… Разумеется, Ваше Величество… — Гермиона говорила с Торином, а сама упорно смотрела себе под ноги: ведь сейчас, когда он предстал перед ней в обличии короля, он стал ещё прекраснее, и девушка очень боялась выдать свои чувства. Хотя, возможно, Торин уже всё понял по её горящим щекам. «Мерлин, только бы не наступить ему на ногу…» — подумала Гермиона.       Торин повёл девушку в центр зала, и они закружились в быстром танце. Гном оказался на удивление ловким и умелым не только на поле битвы, но и в бальном зале. Торин едва ли не обрёл полную власть над Гермионой: он осторожно, но уверенно вёл их танец, и сильные, ловкие руки то и дело подхватывали девушку за талию, легко и осторожно приподнимая её над землёй. Танцующие пары невольно останавливались и любовались прекрасным дуэтом Короля под Горой и Принцессы Зеленолесья. Вокруг них образовался небольшой полукруг: гости с восхищением наблюдали за танцующими и тихо перешёптывались. В этом танце они отдавали себя друг другу без остатка: каждое движение руки, каждый поворот головы, каждая мимолётная улыбка были полны чистоты и нежности, но вместе с тем и невероятной страсти.       — Гермиона… Взгляни на меня, — вдруг попросил Торин. До этого момента они танцевали молча: король то и дело устремлял свой взор на Гермиону, любуясь её очаровательным смущением, а та лишь усердно рассматривала плечо Торина, боясь поднять на него глаза.       Поколебавшись несколько секунд, девушка набралась смелости и уверенно, даже с некоторой дерзостью, взглянула на Торина. В животе у неё что — то сладко защемило, а затем упало.       — Скажи правду… Мы во сне? Я помню, что — то случилось, а потом… — начала было Гермиона, но Торин перебил её, тихо сказав:       — Если это сон, то я не желаю просыпаться. Волна удивления захлестнула Гермиону, от смущения не осталось и следа. Девушка взглянула королю прямо в глаза, и у неё вдруг перехватило дыхание: ни один мужчина — во сне или в реальности — ещё никогда не дарил Гермионе таких взглядов. Торин смотрел на неё с нескрываемым обожанием и страстью, и девушка даже потеряла дар речи, не зная куда деть глаза и пылающие щеки.       — Я солгал тебе. Мне так стыдно, однако это позволило мне понять: я не намерен более лгать — ни тебе, ни себе. Торин не говорил, что конкретно он имеет ввиду, ведь они оба понимали, о чём идёт речь. Танец закончился, и музыка остановилась, а Торин и Гермиона всё ещё стояли посреди зала, и держались за руки. Их лица были непозволительно близко… В этот миг им казалось, что в жизни нет ничего более правильного, чем этот момент… До безумия прекрасный и желанный.       Гермиона вдруг с удивлением заметила, что бальный зал и нарядные гости вдруг стали растворяться в пространстве, а вместе с ними и образ Торина.       — Гермиона… — ещё никогда её имя не звучало так нежно из его уст…       — Гермиона! — голос Мортиса и его холодные руки, похлопывающие по щекам, привели девушку в сознание. Она резко села, хватая ртом воздух.