Сокровище Короля под Горой

Ночь. Гроза утихла, но дождь всё ещё робко моросил за окном. Из сада в комнату проникал сладкий, пьянящий запах цветов, а где — то вдалеке послышался крик неизвестной птицы. Натянув одеяло до подбородка, Гермиона тщетно пыталась заснуть. После инцидента в саду она сбежала от Торина так стремительно, как ещё не убегала ни от одного врага. Она и сама не знала, чего вдруг испугалась. Всё произошло так быстро, что девушка даже не успела ничего сообразить. Добежав до спальни, она поспешно скинула туфли и кинулась на кровать прямо в платье. Судорожно вздохнув, Гермиона в который раз переворачивается на другой бок и с глухим стоном зарывается лицом в подушку, которая приятно холодит пылающие щёки. «Влюблен. Он…влюблен?» — от этой внезапной мысли у Гермионы что — то щемит в груди, а ноги становятся ватными. От осознания девушке хочется кричать в подушку, но тут она вспоминает: он гном, а она эльфийка. Они никогда не смогут быть вместе из — за вражды народов. «И моего отца с Торином в частности» — горько усмехается Гермиона. «Да и вообще, мне ведь придётся вернуться домой. Только вот… там ли мой дом? И хочу ли я вернуться?» — Гермиона вдруг поняла, что Средиземье нравится ей гораздо больше, чем Англия. «Но ведь там мои родители… То есть, приёмные родители… И Гарри, Рон…» — поток мыслей вдруг оборвался, и девушка провалилась в глубокий, но беспокойный сон. Яркий луч света ударил в лицо. Гермиона с трудом разлепила опухшие веки. — Ты в лазарете, — предвидев вопрос, отозвался Мортис, сидящий возле кровати эльфийки, — ночью с тобой случился припадок, и хорошо что Белеготар оказался рядом, иначе бы ты… Мортиса прервал внезапный приступ кашля. Гермиона, поморщившись от боли во всём теле, села в кровати и обеспокоенно взглянула на колдуна. Это из — за меня, да? Ты ведь забрал часть моих сил… То есть, сил Гриндевальда, — Гермиона схватила Мортиса за руки и, прежде, чем тот успел среагировать, подняла рукава его широкой рубашки вверх. На звуки плача прибежал Белеготар. — Зачем же ты это сделал? Забрав часть силы ты не спас меня и себя обрёк на гибель! Посмотри, тёмные пятна разрастаются! — со слезами на глазах гневно отчитывала Мортиса Гермиона. А он, словно провинившийся ребёнок, не смел ей перечить. Когда девушка выплеснула эмоции, колдун со вздохом произнёс: — Что поделать… Ты мне как дочь стала, я не мог иначе. Умру — значит так тому и быть… Я уже стар, а ты, возможно, сможешь излечиться… Мортис обнял плачущую девушку. Белеготар же, наблюдая эту сцену, неловко переминался с ноги на ногу у входа в комнату. Успокоившись, Гермиона заметила эльфа. — Белеготар? Пришёл навестить меня? — отстранилась она от Мортиса, всё ещё держа его руки в своих. Эльф кивнул и подошёл ближе. — Поправляйся, милая. Не буду вам мешать, — слабо улыбнулся колдун, сдерживая очередной приступ кашля. Гермиона проводила его обеспокоенным взглядом. Когда Белеготар в очередной раз шаркнул ногой и отряхнул с плеча невидимые пылинки, Гермиона наконец вышла из раздумий и посмотрела на гостя. — Спасибо, что помог мне ночью… Не знаю, что бы я без тебя делала, — натянуто улыбнулась девушка. Мысли её по — прежнему были далеко. Белеготар объяснил, что проходил ночью по коридору и вдруг услышал странные звуки из покоев девушки. Войдя в комнату он застал её не в лучшем состоянии и быстро отвёл к лекарю. Об инциденте знали только двое: Белеготар и Мортис. Остальным они говорить не стали, чтобы никого не волновать. Выслушав друга, Гермиона хотела было сказать, что хочет ещё поспать, как вдруг эльф протянул ей клочок бумаги. «Прочти вслух» — встретив удивлённый взгляд Гермионы, сказал он на языке жестов. Девушка пожала плечами и произнесла: Раз, два, три — заклятье, помоги. Четыре, пять — любимую завоевать. Шесть, семь, восемь — она другого бросит. Девять, десять — счастливы мы вместе… Во веки веков, любви не снять оков. Не успела девушка осознать, что прочитала, как вдруг перед её глазами встала странная белая пелена, и она провалилась в сладкую дремоту… Когда Гермиона снова проснулась, было всё ещё светло. Девушка с наслаждением потянулась, чувствуя себя абсолютно здоровой, посмотрела в окно, наслаждаясь видом на прекрасный сад… И вдруг взгляд её упал на прикроватный столик. На нём лежал небольшой конверт. Гермиона потянулась было за письмом, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату вошёл очень воодушевлённый и радостный Белеготар. — Опять ты? Что — то забыл? Мы же… — начала Гермиона, припоминая, что совсем недавно беседовала с эльфом, как вдруг голова её на мгновение закржилась… В груди что — то защемило, и она вдруг воскликнула: — Милый, почему так долго? Больше не заставляй меня ждать! Девушка протянула руки на встречу пришедшему и тот, с улыбкой до ушей, заключил её в свои объятия. Через некоторое время опять послышался скрип входной двери. Отстранившись от эльфа, Гермиона подняла глаза и увидела статного гнома с тёмными волосами и бородой. — Добрый день… Мистер Дубощит, вы…что то хотели? — медленно, будто обдумывая каждое слово, произнесла Гермиона, прикрывая обнажённые плечи одеялом. В глазах Торина, которые ещё мгновение назад светились особой радостью, сейчас возникло недоумение, а затем и гнев. — Белеготар, что ты здесь забыл? Разве вчера я не посоветовал тебе убраться к Балро… Хм, то есть, куда подальше от… Гермионы? Эльф взволнованно вскочил и поднял было руку, собираясь ответить что — то на языке жестов. Однако Белеготар не успел ничего ответить гному: вдруг Гермиона, неожиданно для себя, выпалила: Извините, вы, безусловно, король, но по какому праву вы вторглись в комнату без разрешения и так разговариваете с моим женихом? Сказав это, девушка развернулась и поцеловала Белеготара, на что тот зарделся и приобнял её за плечи. Торин же пребывал в недоумении вселенского масштаба. А ещё ему вдруг стало невыносимо больно. Как будто Гермиона только что подошла и воткнула в него острый кинжал. В районе солнечного сплетения у гнома что — то сжалось, а дыхание перехватило, как если бы он получил в бою тяжёлое ранение… Не говоря больше ни слова, Торин резко развернулся и поспешно, но с достоинством вышел из больничной палаты. А Белеготар, внутренне ликуя и даже немного злорадствуя, завлёк Гермиону в очередной жаркий поцелуй. На следующий день было решено продолжить путь. Мортис, Торин, Гермиона и её новоиспечённый жених активно готовились к дальней дороге. Тинтур подарила каждому из них по эльфийскому клинку, новые плащи и, конечно, позаботилась о том, чтобы путников обеспечили продовольствием. К полудню было решено отправиться в путь. Прощание с новыми друзьями — эльфами было недолгим: Гермиона боялась расчувствоваться, да и Мортис украдкой смахивал слезу. Дорога лежала через Восточный тракт, к горному озеру Сильмарил. По словам Мортиса, вход в Пещеры Бесконечности должен находиться там. День был очень ясный, на небе — ни облака. Откуда — то издалека доносилось тихое пение птицы, а трава шепталась с ветром. В Междумирье время будто остановилось, там всегда царило вечное лето, и лишь день и ночь сменяли друг друга. Здесь один — единственный день повторялся заново уже не одну тысячу лет. В теории, местные жители могли бы существовать вечно, лишь изредка умирая от несчастных случаев, и тогда бы их стало слишком много. Во избежание этой проблемы, была создана Морта — бездушная и бессмертная ведьма, которая следила за судьбой каждого жителя Междумирья. Когда она решала, что дни того или иного существа сочтены, то являлась к несчастному и отрубала ему голову. Какое — то время путники шли в молчании: между ними царил разлад. Торин всеми силами держал себя в руках, делая вид, что всё в порядке и пытаясь не убить Белеготара. Гном изо всех сил сжимал и разжимал пальцы на рукояти меча и периодически тяжело вздыхал, Мортис же несколько часов как объявил Гермионе бойкот. Накануне они сильно поссорились: колдуну было очень обидно за Торина, с чувствами которого девушка так жестоко обошлась. А ведь Мортис думал, что её чувства к королю настоящие, однако впоследствии понял, что ошибся. Колдуну было больно это признавать, но он разочаровался в Гермионе. Он не ожидал, что она способна на подобное лицемерие и подлые игры с тем, кто в неё так безумно влюблён. Да, Мортис прекрасно видел состояние Торина, и поэтому настолько обиделся, что решил молчать. Гермиона же, обиженно поджав губы, шла под руку с эльфом, стараясь не смотреть в сторону друзей. Однако напряжение в воздухе чувствовалось за километр, и его крайне сложно было игнорировать. К вечеру следующего дня друзья прибыли к озеру Сильмарил. Оно было поистине прекрасно: воды озера переливались в лучах заката, кристально — чистые волны тихо ласкали песчаный берег, усыпанный причудливыми ракушками. По водной глади плыли два лебедя: чёрный и белый. — Ох, дорогой, как это романтично! Как будто у них птичья свадьба… — воскликнула Гермиона, на что Белеготар осторожно, но крепко обнял её за талию. Торин отвернулся и тихо выругался на кхуздуле, а Мортис в который раз с грустью вздохнул. Однако Гермиону это как будто уже не беспокоило: она наслаждалась обществом эльфа, напрочь забыв о своих спутниках и о важной миссии. Казалось, она была абсолютно счастлива. — Нужно сделать привал на ночь, — хмуро проговорил Торин и пошёл искать подходящее место. Мортис хотел было пойти за гномом, как вдруг услышал смех. Гермиона хохотала, как безумная, прижимаясь к Белеготару, а эльф улыбался до ушей и беспрестанно целовал свою невесту. Затем девушка побежала к воде, и вдруг вскрикнула от боли. Мортис, наблюдавший за парой, испуганно охнул и побежал к эльфийке. — Гермиона, что с тобой? — напрочь забыв обо всех обидах взволнованно воскликнул колдун. — Не знаю… Я опустила пальцы в воду и вдруг обожглась… — тихо проговорила девушка, показывая руку, которая покрылась красными пятнами. Мортис осторожно осмотрел пальцы, и вдруг на лице его появилось осознание. — Вода в озере заколдована… Именно поэтому она так сверкает. Для простого человека она безвредна, ожог может получить лишь тот, кого заколдовали против воли… — вкрадчиво объяснил колдун, исподлобья взглянув на потупившего взгляд Белеготара. — Это из — за Гриндевальда? Он, конечно, меня не заколдовывал, но я, сама того не желая, получила часть его силы… — задумчиво проговорила Гермиона, разглядывая обожжённые пальцы. — О нет, я имел в виду не такое колдовство… И Мортис рассказал эльфам древнюю легенду о чародейке, которая нашла свою смерть в озере Сильмарил. Много лет назад молодая ведьма полюбила обычного человека, а тот мужчина полюбил её. Однако отец девушки был против их союза и втайне ото всех подговорил безответно влюблённого в неё эльфа помочь. Отчаявшийся родитель придумал хитрый план, как отвадить дочь от неугодного ему жениха: юноша — эльф должен был заманить возлюбленного чародейки на озеро Сильмарилл, а затем убить. Ведьма, сердцем почуявшая неладное, поспешила к любимому, но опоздала. Её суженый, лежавший на берегу, был мёртв. Эльф задушил его при помощи магии, потому что был гораздо слабее. Бедная чародейка перерезала себе горло и упала в озеро Сильмарил со скалы. Её колдовская кровь попала в воду, которая с тех пор обжигала каждого, кто был разлучён с любимым человеком при помощи магии. — Что — то здесь не сходится… Меня с любимым никто не разлучал, — улыбнулась Гермиона, посылая Белеготару очередной нежный взгляд. Мортис ничего не ответил. Он положил холодную, мокрую ткань девушке на руку и, ещё раз бросив на Белеготара странный осуждающий взгляд поспешил к Торину. Торин разводил костёр, когда мимо него с охапкой какой — то травы в руках пробежал крайне взволнованный Мортис. Гном только пожал плечами: у волшебников свои причуды, он давно это понял. Костёр никак не разгорался. Нахмурив брови, Торин сосредоточенно добывал огонь, но всё было тщетно. У гнома из головы не шло счастливое лицо Гермионы, обнимающей Белеготара. Ветка в руках Торина хрустнула и разломилась пополам. На ладони осталась ссадина. Вдруг злость гнома неожиданно сменилась печалью. «Вот почему она убежала после того поцелуя в саду… Значит не люб я ей всё — таки, а знаки мне лишь привиделись…» — с горечью думал Торин. Впервые в жизни он испытывал подобные чувства: ранее ни одна женщина — будь то гномка, человек или эльфийка — не вызывали в нём подобных ощущений. Торину стало невыносимо тоскливо, как будто под сердцем скрёбся дикий зверь, а в груди разрослась большая дыра. Не любит. Она его не любит. Однако гном с удивлением поймал себя на мысли, что счастье Гермионы для него важнее собственного и что он уступит её эльфу безо всяких раздумий, если будет уверен, что с Белеготаром она будет счастлива. Костёр наконец разгорелся, и Торин повесил над огнём котелок с похлёбкой. Он решил отправится на поиски своих спутников, как вдруг на плечо гнома легла чья — то рука. Торин резко развернулся и приставил к горлу нарушителя спокойствия клинок. — Тише, спокойно, это я, — замерев от страха, протараторил Мортис. Гном опустил оружие. — Где Гермиона и…эльф? — угрюмо отозвался Торин — Они у озера. Кстати о Гермионе… — Мортис заговорчищески оглянулся по сторонам и шёпотом поведал гному о своих домыслах по поводу новоиспечённых жениха и невесты. Колдун был уверен, что, раз Гермиона обожглась о воду озера Сильмарил, то её действительно приворожили. Торин же был настроен весьма скептически: — Может она обожглась по другой причине? Это всего лишь легенда. Мортис замахал руками. — Легенда не врёт! Я знавал немало женщин, да и мужчин, которые получили такие же ожоги, и у всех были проблемы с делами сердечными! Торин задумчиво ходил вокруг костра, и вдруг, о чём — то вспомнив, резко остановился. — Даже если Белеготар её приворожил… В кого тогда она влюблена на самом деле? — тихо произнёс гном. Мортис посмотрел на Торина, как на полоумного, и вдруг разразился смехом. Задыхаясь от хохота, он даже упал на колени, и не мог произнести ни слова, только хватал ртом воздух. Гном же молча и несколько смущённо от тайной надежды, что теплилась у него в груди, наблюдал эту сцену. Когда колдун наконец успокоился и вытер выступившие слёзы, Торин нахумрился и, скрестив руки на груди, принялся снова нарезать круги вокруг костра. Тогда Мортис не выдержал: — А ещё король! Неужели ты разбираешься только в делах государственных? А как же любовь? — Я не… — Да любит она тебя! Любит! Думаешь, девушка с каждым встречным — поперечным мужчиной будет обмениваться такими взглядами? Думаешь, она бы стала так вести себя в твоём присутствии, принимать твои подарки, ревновать? Она разрешила тебе себя поцеловать, в конце — то концов! Когда Мортис закончил свою гневную тираду, упрямый Торин неубедительно возразил: — Но суженым она назвала эльфа. Мортис хлопнул себя по лбу и махнул рукой. — Приворот, гномья твоя башка, приворот… — бормотал он, уходя в сторону озера и оставляя окончательно сконфуженного Торина наедине с осознанием прозвучавшей только что истины. Спустя некоторое время все сидели вокруг костра. Кроме Мортиса: он колдовал над каким — то снадобьем, сидя возле кустов, подальше ото всех. Гермионе нездоровилось: «Иссушение тьмы» всё ещё давало о себе знать. Девушка сидела на траве, подперев голову руками и невидящим взглядом смотрела на огонь. Голова просто раскалывалась, а ведь ей нужно было оставаться сильной, чтобы победить Древний Ужас… И тут Гермиона, поражённая внезапной мыслью, вдруг вскочила. — Ну зачем, зачем нам идти в эту пещеру? Я хочу остаться здесь, в Междумирье, с моим любимым! — капризно надула губы девушка, прижавшись к Белеготару, который, судя по выражению лица, давно пребывал в эйфории от подобных действий со стороны эльфийки. От подобного заявления Мортис и Торин буквально опешили. Куда делась их смелая, собранная и самоотверженная подруга? — Гермиона, о чём ты говоришь? А как же твой отец, Средиземье? Неужели ты не хочешь спасти свой дом? — ошарашенно произнёс Мортис. — Дом? Мой дом там, где Белеготар, — скрестила руки на груди девушка, — Перестаньте так на меня смотреть! Мы нашли свою любовь! Дорогой, завтра же возвращаемся в Баэрнарт, и нужно скорее назначить дату нашей свадьбы! — Хорошо — хорошо, милая. Только выпей этот…чай, пожалуйста, я готовил его специально для тебя… — сказал Мортис, протягивая Гермионе кружку. Выпив отвар, она поморщилась: — Мортис, не в обиду, но готовишь ты… не очень. Пойдём на берег милый, кажется, те прекрасные лебеди вернулись на озеро. Когда пара удалилась с поляны, Торин угрюмо спросил: — Что, убедился? Зелье не сработало, а значит это был не приворот. Мортис задумчиво чесал бороду и смотрел куда то вдаль. — Заклятье сильнее, чем я думал… А Белеготар постарался на славу… — бормотал он. Заметив подавленное состояние Торина, которое тот усердно пытался скрыть, Мортис похлопал гнома по плечу. — Не теряй надежды. Всё ещё образуется, — улыбнулся колдун, — Настоящая любовь побеждает всё. — Конечно. В детских сказках, — фыркнул Торин, резко сунув только что заточенный меч в ножны. Ночь была тихой. Лишь изредка в кустах кричала неизвестная птица, и долетал тихий плеск волн о берег Озера Сильмарил. В Междумирье ночи были необычайно светлыми: Луна здесь не отражала свет, а сама по себе была его источником, но всё же более слабым, чем Солнце. Гермиону это раздражало: чтобы нормально выспаться, ей всегда была необходима полная темнота. Именно поэтому девушка беспокойно ворочалась с боку на бок, но сна не было ни в одном глазу. Вздохнув, Гермиона встала и решила прогуляться до озера. Водная гладь таинственно мерцала в лунном свете, лёгкий ветер покачивал высокую траву, а прибрежные ракушки светились серебристым светом. Девушка невольно залюбовалась пейзажем. В последние дни Гермиона чувствовала себя странно. Она как будто хотела вспомнить нечто важное, но никак не могла. Гермиона качнула головой, отгоняя тревожные мысли, и тут взгляд её упал на горы, что возвышалась чуть вдалеке, справа от озера. Каменная громада угрожающе возвышалась над поляной и лесом. Гермиона поёжилась. «Ну уж нет, ни за что туда не пойду. Белеготар мне важнее, а Баэрнарт станет моим домом…» — этими мыслями эльфийка решила вернуться к месту привала, где крепко спал её любимый. Несмотря на лунный свет, ночь вступала в свои права, и на землю опускались сумерки. Тревожно оглядываясь по сторонам, Гермиона ускорила шаг и поспешила в сторону тлеющего костра. Вдруг она налетела на камень, земля стремительно ушла из — под ног… Девушка зажмурилась, приготовившись к падению, но вместо удара почувствовала на своей талии чьи — то руки. Гермиона открыла глаза и увидела Торина. Рядом хрустнула ветка, и Гермиона невольно прижалась ближе, затем опомнилась и, кивнув, поспешно высвободилась из объятий Торина, почему — то избегая встречи с его взглядом. Она собиралась было продолжить путь, как гном тихо произнёс: — Ты…действительно его любишь? Гермиона обернулась. Лицо Торина, казалось, не выражало никаких эмоций, но глаза выдавали сильное беспокойство и робкую надежду. Вот только девушка снова не нашла в себе сил посмотреть в них. Отгоняя странные мысли она бросила короткое «Да» и уставилась в землю. Торин кивнул и достал небольшой свёрток. — Ты забыла его в Баэрнарте, — голос короля звучал очень тихо, с хрипотцой. Он вложил предмет в руки девушки. Гермиона с любопытством развернула свёрток и ахнула. — Это же мой гребень… — пробормотала она, рассматривая прекрасные цветы из драгоценных камней. Гермиона замерла, а потом вдруг сильно вздрогнула и наконец подняла глаза на Торина. На лице её читалось замешательство, которое тут же сменилось осознанием происходящего. Брови девушки сошлись на переносице, а в глазах сверкнула недобрая искра. Торин мысленно усмехнулся: в гневе хрупкая и нежная Гермиона была ужасно похожа на него самого. — Где он? О, я выскажу всё этому нахалу! Я прочитала заклятье и… Да как он посмел меня заколдовать! Торин, ты… — возмущенная девушка вдруг осеклась, вспомнив последнюю, но отнюдь не маловажную деталь. Поцелуй в саду… Гермиона снова уставилась в землю, теребя в руках свёрток с украшением и чувствуя, как лицо заливается краской. — М-мне нужно идти… — промямлила девушка и убежала прочь, оставляя Торина наедине со своими мыслями. Гермиона нашла Белеготара сидящим на пне возле озера. Он задумчиво смотрел вдаль и счастливо улыбался. Услышав шаги, эльф обернулся и, завидев идущую навстречу возлюбленную, раскрыл было руки для объятий, но был сбит с ног сильным потоком воздуха. Гермиона превосходно овладела эльфийской магией стихий и всегда с удовольствием пользовалась ей при необходимости. — Ты! Да как ты посмел! Зная, что я влюб… Что мы с То… Приворот, серьёзно? — задыхалась от злости девушка. Белеготар обречённо вздохнув, лишь обречённо слушал гневную тираду своей бывшей «невесты». Когда у Гермионы закончились слова, она запустила эльфу в лицо струёй ледяной воды и, гордо взмахнув волосами, удалилась к месту привала, чувствуя сильную усталость и надеясь поспать хотя бы пару часов. На утро Белеготар исчез. Никто не знал, куда и зачем он отправился, но все мысленно вздохнули с облегчением. Проблема решилась сама собой, вот только Торин и Гермиона всё не решались поговорить. — Нужна помощь? , — решившись на первый шаг, осторожно спросил Торин, подходя сзади к Гермионе, которая готовила завтрак. Девушка засуетилась, кашлянула и, чуть не уронив ложку в котелок, покачала головой. Мортис, наблюдая за подобными сценами, только тихо усмехался. После полудня путники наконец отправились в сторону Белых Гор. Им предстояло отыскать вход в Пещеры Бесконечности и заполучить последний Ключ Измерений…