Prince of Flour

      На следующее утро Сонхва сильно тошнило. Он проснулся, когда было ещё совсем темно, а Юджин крепко спал рядом. Его желудок закручивался узлами, желая выпустить наружу всё, что находится внутри. Страдая от боли, Сонхва пытался вспомнить, что он ел последние несколько дней, и мысленно проверил своё тело на наличие каких-либо других симптомов. Он же не подхватил морскую болезнь? Может, еда испортилась, а он даже не заметил?       Когда в его измученном разуме не нашлось ответа, Сонхва начал кусать свои губы. Медленный страх прокрался в его сердце, как только в голове возникла ещё одна отравляющая мысль.       Он не был… Он абсолютно, на сто процентов, никогда не смог бы забеременеть от Хонджуна, так ведь?       Сонхва выдохнул и сжал зубы, когда очередной укол боли пронзил его внутренности. Нет, этого не может случиться. Вообще не может. Правильно? Ему очень нужна была его мама сейчас, чтобы спрятаться в её объятиях и услышать её успокаивающий голос. Ужас ещё больше ослабил его конечности, и разум и тело страдали от страха.       Ему нужно это как-то проверить. Если это было чем-то другим, а не обычным недомоганием, тогда ему следует подготовиться к большей боли. Стоит ли поговорить с Хонджуном? Что Сонхва будет делать с ребенком на борту? Нет, ему нужно будет немедленно покинуть корабль, если это правда. Хонджун бы не принял ребёнка, мешающегося у него под ногами; он бы выкинул его в море, даже если это его родная кровь и плоть. Но отпустит ли он Сонхва?       Боясь за судьбу несчастного нерождённого малыша, Сонхва защитно обвил руками свой плоский живот. Нет, он не мог позволить убить его просто потому, что Хонджун решит избавиться от него. Он лучше сбежит и вырастит ребёнка сам, как сделала его мать. Если Сонхва больше не встретится с пиратом, то его ребёнок может спокойно вырасти и никогда не узнать, кем был его отец. Он слышал слишком много историй о мести, так что ни за что не расскажет правды. Как бы ему не жаль было представлять своего ребёнка, растущего только с одним родителем, это должно быть сделано. Как только Сонхва сможет добраться домой, его мама обязательно поможет.       Нет, подождите, Хонджун или Сонхва является отцом? Всё-таки они оба были мужчинами. Но если Сонхва придётся родить, тогда это делает его матерью, или нет?       Он не был готов становиться мамой!       Про себя он грязно проклял Хонджуна и тут же замер, затаив дыхание, когда услышал, как кто-то шаркает в конце коридора. Сонхва обнаружил, что предполагаемая им главная команда (Юнхо, Минги, Сан, Уён, Чонхо и Ёсан) спит на том же уровне, что и остальные в гамаках. Восемь коек было расположено в конце за лестницей.       Когда медленные шаги затихли в отдалении, Сонхва снова начал дышать.       Итак, на чём он остановился?       Он оставит ребёнка, это даже не обсуждается. Но он не позволит Хонджуну даже приблизиться к нему, и уж точно никогда в жизни не позволит ему стать пиратом. Может быть, Хонджун, не знающий о своём отпрыске, будет намного безопаснее.       Вдруг шум ножа, врезающегося в дерево, создал ужасно тревожный звон, заставивший Сонхва нервно вздрогнуть. Юнхо, должно быть, готовит завтрак, что указывает на приближение рассвета.       Внезапно Сонхва вспомнил, что Юнхо был доктором, наравне с поваром. Он мог спросить его, что делать!       Он вылез из гамака, чтобы спуститься на кухню. В темноте Сонхва следовал на звуки ножа Юнхо и в конце концов вышел к залитой лампой комнате.       Как только он появился в дверном проёме, Юнхо резко развернулся, метая в него один из кухонных ножей. С глухим звуком лезвие глубоко вошло в дерево прямо рядом с его головой. Рукоять покачивалась несколько секунд, прежде чем полностью остановилась.       Сонхва истерично улыбнулся.       — И тебе доброе утро, — он с трудом выдернул окровавленный нож. Сонхва заставил свои дрожащие ноги пройти внутрь и вернуть обратно оружие Юнхо.       — Извиняюсь, я думал там кто-то чужой. Нападения стоит ожидать в любое время. Чем могу быть полезен, принцесса Сваб? — снова это имя. Сонхва мысленно готовил себя к тому, чтобы привыкнуть к его частому появлению.       Он взглянул на мясо, которое нарезал Юнхо. Его желудок снова скрутило. Если он не будет осторожен с этим человеком, то закончит точно так же.       — Я хотел спросить у тебя кое-что.       — Что, голодный? — Юнхо снова отвернулся к мясу на столе, но выглянул из-за плеча, уставившись на сгорбленную и бледную фигуру Сонхва.       — Нет, мне нужно спросить тебя, как доктора.       С этими словами Юнхо опустил нож и начал внимательно его слушать. Его роль хирурга казалась страшной, но отличное состояние здоровья всего экипажа заставило сомневаться, что всё настолько уж плохо.       — Мне кажется, я беременный, — слёзы заблестели в глазах Сонхва, и его внутренности снова схватила судорога, потому что да, именно такой была беременная подруга его матери. Болезненной на вид и постоянно плачущей. Однажды её затошнило при взгляде на мясо на рынке. Сонхва ругался на себя за то, что не остановил Хонджуна; за то, что наслаждался горячим ртом капитана на своих губах.       Юнхо сплюнул и швырнул нож в разделочную доску, освобождая руки. Со всем своим вниманием он повернулся, пялясь на Сонхва шокированными глазами.       — Ты что?!       Сонхва вздрогнул из-за его громкого голоса. Его охватила полнейшая уязвимость, когда он сделал неуверенный шаг назад. Он упорно отказывался плакать и крепче сжимал руки вокруг живота, будто защищаясь от своего собственного страха.       — Ты ещё не слышал? Хонджун поцеловал меня вчера, а теперь мне плохо.       Юнхо удивлённо таращился на него, вытирая покрытые кровью пальцы о какую-то тряпку.       — Это не… Знаешь что? Садись сюда, — Юнхо указал на стол в конце комнаты, так что Сонхва жалостливо приволок свои ноги туда и уселся на дерево. Всё внутри него сворачивалось болезненными узлами, и он тихонько шмыгнул, прежде чем начать яростно тереть свои глаза. Он боролся со своим страхом и слабостью.       Юнхо приблизился к нему так же осторожно, как Сонхва подходит к Джимми, если у того плохое настроение. Вдруг он так затосковал по своему дому и матери, по тёплой печи и Джимми намного сильнее, чем когда-либо раньше. Он хотел вернуться домой.       — Я потрогаю тебя, скажи, если будет больно, — не дожидаясь ответа, Юнхо надавил ладонью на живот Сонхва в месте ниже рёбер. Сильная боль пронзила его тело и заставила его вскрикнуть. Он еле сдержался, чтоб не вцепиться в плечи Юнхо, но в последнюю секунду одумался и просто сжал руки в кулаки. Его волосы упали на глаза, скрывая их влажность.       — Утопи меня, я думаю, ты прав. Что же нам делать? Я обязан сказать капитану. Ты уверен, что ребёнок от него? — Юнхо смотрел на Сонхва большими глазами.              Разволновавшись из-за правильной догадки, Сонхва схватил его за руку.       — Нет! Не делай этого, пожалуйста! Пожалуйста, я скажу ему, но дай мне немного времени!       Юнхо колебался, высматривая мольбу в чужих глазах.       Затем он тяжело вздохнул.       — Хорошо. Наверное, это было слишком неожиданно для тебя. Советую тебе сначала что-нибудь съесть. Эта болезнь – лишь часть самых ранних стадий, — Юнхо передал Сонхва яблоко, которое тот очень медленно начал жевать. Он пока не доверял своему желудку в полной мере.       — Ты в этом уверен? У тебя был опыт с беременными?       Грубоватый взгляд Юнхо смягчился.       — С моей женой, да. Приложи палец сюда, чувствуешь? Это сердцебиение малыша, — Юнхо указал Сонхва на точку на его запястье, и когда он дотронулся до неё, его глаза расширились от удивления. Он точно чувствовал, как что-то пульсирует, быстро и волнительно, как хлопанье крыльев бабочки. Изумлённый открытием, Сонхва продолжал щупать это место, чтобы поверить до конца.       — То есть, ты женат? Мило… А это трудно? Трудно ребёнку расти без отца? — Сонхва не хотел сейчас доверять свои планы побега Юнхо. Он должен рассчитывать на его молчание по поводу его неожиданной беременности, если хотел спокойно вырастить своего малыша в одиночку.       — Думаю, всё в порядке. Я очень беспокоюсь об удобстве их жизни, но доверяю своей жене. Может быть, она сможет помочь тебе, — пират указал рукой на живот Сонхва, который успокоился после нескольких кусочков яблока. Он запомнит, что еда помогает избавиться от боли.       — Но сейчас тебе не нужно волноваться об этом. Беременность длится долго, и если снова почувствуешь себя плохо, приходи ко мне. А пока я тебе дам ещё еды, — Юнхо встал с места рядом с Сонхва и приготовил ему миску, полную мяса, сыра и хлеба. Ему даже дали ещё одно яблоко. Это был целый праздник для этого корабля.       — Иногда приходи ко мне на осмотры и не забывай есть.       Точно, теперь Сонхва нужно есть за двоих. Нужно взять во внимание.       — Хорошо. Спасибо большое, Юнхо.       Может быть материнские гормоны взыграли в Сонхва, или он просто переволновался, но он поднял руки, обнимая Юнхо, когда тот подошёл ближе, чтобы отдать ему миску с едой. Если пират и был удивлён, то не показал этого, а наоборот накрыл своим высоким телом в ответ. Его тёплые руки на талии Сонхва немного успокоили его страхи.       — Я рад, что смог помочь.

***

      Сонхва смирился с мыслью о своём ребёнке за неделю. Он воображал, как вернётся домой, будет воспитывать там его и познакомит с мамой и Джимми. Глубоко-глубоко в душе у Сонхва была большая слабость к маленьким детям. Он всегда хотел однажды иметь и своего малыша. Он не ожидал, что в эту картину впишется и дурной капитан пиратов, но это не помешает ему любить собственного ребёнка так, как он того заслуживает.       Он принял свою беременность и больше не страдал.       За эту неделю пираты познакомили его с их любимым занятием – собственноручными театральными постановками.       Они не пользовались заранее заготовленным сценарием. Была только сцена в виде палубы и несколько отвратительных костюмов.       Сонхва рассказал об этом Ёсан, который был безмерно счастлив избавиться от главной роли девушки, потому что теперь ответственность за неё лежала на Сонхва. Он больше не возражал против издёвок над его полом, так как сам собирался быть матерью. Спокойно согласившись с предоставленной ролью, чтобы научить его «культуре пиратов», он всё ещё оставался любопытным насчёт того, как происходят их пьесы.       Одним вечером все они собрались на палубе. Как только солнце начало опускаться, пираты установили освещение для сцены. Несколько ламп освещали место между второй и третьей мачтой, превращая их корабль в яркий маяк посреди открытого океана. Когда каждый наконец присоединился к команде на (чистейшей в своём роде) палубе, все стали ждать, чтобы Чонхо назвал роли всех участвующих. От пьесы к пьесе все менялись местами, так что каждый хоть раз должен был побывать и актёром, и зрителем.       У Чонхо в руках был исписанный лист, из которого он не мог прочитать ни слова. Вместо этого он просто запомнил персонажей, которые нужны в истории и тех, кому они принадлежат. Его лицо было освещено бликами танцующих огней, пока он торжественно распределял роли.       — Сегодняшней ночью принцессой будет наш бесценный Сонхва. Парнем, который похитит принцессу, будет Ханбёль.       За последние несколько недель Сонхва познакомился со всеми на корабле. Ханбёль был высоким человеком вне основной команды, который всегда настораживал его.              После слов Чонхо Сонхва незаметно бросил на него взгляд и обнаружил, что пират ухмыляется ему. Он тоже застенчиво улыбнулся в ответ.       — Прохвост с ролью благородного принца, который спасёт её, это Юдж… Что такое, капитан?       Хонджун сидел на корточках возле Минги, подняв руку, чтобы прервать его.       — Могу я сыграть эту роль? Я знаю, обычно я не участвую, но прямо сейчас мне резко захотелось, — Хонджун усмехнулся своей улюлюкающей команде. Сонхва вздрогнул, когда они встретились взглядами.       — Понятно, капитан! Тогда, Юджин, отсидишься сегодня? Хорошо. Итак, судья – Минги. Сан и Уён сыграют охранников. Можете переодеваться, — Чонхо проводил участников за импровизированную ширму, сделанную из тряпок, за которой они могли надеть сценические костюмы.       Ханбёль был очень добр, помогая Сонхва с платьем, которое они где-то украли. Он заставил его покраснеть, настаивая на том, чтобы Сонхва не носил штаны под длинной юбкой ради достоверности. Пустота между ногами ощущалась довольно странно.       Ещё ему дали парик, который он неуклюже нацепил себе на голову. Когда он вышел из-за ширмы, восхищённая команда захлопала в ладоши. Ханбёль, с чёрным платком на нижней половине лица для бандитского вида, присоединился к нему почти сразу и заслужил удивлённый свист от зрителей. Хонджун появился с короной и мечом. Минги носил высокий белоснежный парик со множеством кудряшек, который опасно покачивался на его голове.       — А теперь, начали!       Сонхва совершенно не знал, что ему делать, поэтому просто плыл по течению спонтанного повествования Чонхо. Он рассказывал им какую-то безумную историю о том, как бандит украл принцессу (Ханбёль устроил целое шоу, нося на руках смущённого Сонхва) и принце, который выдал себя за пирата и спас её (Хонджун спустился с высоты мачты на верёвке и унёс кричащего Сонхва с собой в воздух).       Затем, пирата ошибочно судили за кражу принцессы (Минги перечислил кучу странных, выдуманных тут же преступлений), и принцу пришлось раскрыть свою личность, чтобы выжить.       После этого принцесса взбодрилась, потому что думала, что влюбилась в пирата (драма, которую разыграл Сонхва, вызвала смех у Хонджуна), а народ ликовал, когда была объявлена их свадьба (все подбрасывали вверх свои шарфы и головные повязки). В последнем акте принц и принцесса поженились в тех же самых нарядах (Хонджун пообещал раздобыть когда-нибудь свадебное платье) и в самом конце должны были поцеловаться.       Сонхва бросил на Чонхо, стоящего рядом со священником Юджином, многозначительный взгляд, держа маленькую руку Хонджуна в своей. Чонхо лишь дерзко пожал плечами и указал подбородком на нетерпеливую толпу.       До сих пор Сонхва веселился вместе со всеми. Пьеса вызывала много смеха, а нелепые строки ещё больше забавляли его. Теперь беспокойство снова тяжело опустилось на него, потому что это был Хонджун, и у них и без того уже были проблемы.       А капитан не колебался. Он схватил голову Сонхва с двух сторон и потянул его за уши вниз на уровень своего роста. Он оставил звучный чмок на губах Сонхва, засмеявшись, когда его щёки ярко покраснели. После простого поцелуя Сонхва отпустили и пьеса была завершена.       Сонхва пришлось признаться, что ему действительно было весело с командой. По сравнению с его обыденной скукой дома, празднества с пиратами наполнили его радостью и живостью.       Хотя он и знал, что сердце, наполненное счастьем благодаря этим людям, принадлежало вовсе не принцу.