Prince of Flour

      — Ты пытался привлечь моё внимание к себе? Потому что теперь оно у тебя точно имеется.       Сонхва застыл рядом с Хонджуном, чувствуя, как горячая кожа пирата прижимается к его спине. По-видимому, он снова был возбуждён, его напряжённая длина плотно прижималась к ягодицам Сонхва.       Мысли разного рода проносились у него в голове, но в то же время она казалась совершенно пустой.       Что он сейчас сделал? Было ли спасение этих двух девушек ошибкой?       Сонхва вскрикнул, когда рука капитана, мимолётно скользнувшая по его паху, внезапно потянула его за талию, разворачивая лицом к лицу Хонджуна. Он не имел другого выбора, кроме как схватиться за его плечи, чтобы не упасть, сразу после этого неловко опуская руки вниз.       Кожаная плеть, соскользнувшая с его бёдер, всё так же свисающая с пальцев Хонджуна за его спиной и цепляющаяся за его ногу, была очевидным напоминанием, что пират ни в коем случае не пренебрегал её использованием. Сонхва громко сглотнул.       — Я не хотел… этого. Я просто хотел спасти их, — слова давались тяжело, когда он был так явно прижат к возбуждению Хонджуна, заставляющему жар закипеть и в его венах тоже. Для Сонхва это было незнакомым чувством. Он всегда получал удовольствие только в одиночестве и не ожидал, что те же ощущения вдруг появятся рядом с другим человеком. С ним никогда раньше такого не случалось.       Колени Сонхва слабо подогнулись, когда Хонджун посмотрел ему прямо в глаза; его тёмные и расширенные зрачки внимательно оглядывали его, как будто он был наивкуснейшим лакомством.       — Как храбро с твоей стороны. Тем не менее, идти против приказов капитана – не самая хорошая идея на борту его собственного корабля, ты понимаешь это, так? — его голос превратился в опасное мурлыканье с тонко скрытой угрозой, которая заставила Сонхва задуматься, что он с ним сделает в этот раз. Снова утопит? Из-за того, что он был твёрдым, это было бы не очень удобно.       — Д-да. Ты сильно злишься?       Хотя сейчас Хонджун не казался таким уж разгневанным. Наоборот, он был странно милым, так что Сонхва нервно держал свои руки над его плечами, готовый оттолкнуть, если капитан вдруг вздумает хвататься за него.              Хонджун наклонился ближе, отрешённо провёл носом по его шее, пока одна из его ладоней прокралась под рубашку Сонхва, лаская его кожу так, что это заставляло его дрожать от тревожного предвкушения.       — Не очень. Я просто хочу, чтобы ты занял их место. Можешь сделать это?       Не спать с Хонджуном всю ночь и не быть утопленным? Сегодня у Сонхва прямо-таки счастливый день. Хонджун, должно быть, смягчился после визита к Тикки.       Поэтому в следующую секунду Сонхва обнаружил, что уверенно кивает, почувствовав ухмылку капитана рядом со своим горлом.       — Хороший мальчик. Расслабься, я не сделаю тебе больно.       Хонджун заметил, что Сонхва стоял напряжённо и ровно, как доска, поэтому позволил хлысту соскользнуть на пол, заставляя его издать вздох облегчения. Пират снова усмехнулся, поднимая свою свободную руку к волосам Сонхва, удерживая их в нежной, но решительной хватке, натягивая их вниз, чтобы прижаться к губам друг друга.       Поцелуй с Хонджуном – настоящий поцелуй – ошеломил Сонхва так же, как и в первый раз. Он целовался до боли правильно, не давая слишком много и заставляя желать большего, заставляя гнаться за его ртом. Хонджун мог вынудить тело Сонхва плавиться лишь одним единственным движением проворного языка, и это сделало его горячим и скулящим в потребности чего-то неизвестного.       Сонхва последовал за Хонджуном, когда он сделал шаг назад, всё ещё прижимаясь к нему своими губами, вызывающими зависимость, и освобождая голову Сонхва от каких-либо мыслей. Сонхва отчаянно пытался повторять за ним, хотел целовать его так же глубоко, желал, чтобы колени Хонджуна тоже подогнулись.       Он рефлекторно вытянул руки вперёд, когда Хонджун внезапно споткнулся, падая назад, и исчез из его поля зрения. Но он лишь приземлился на мягкую кровать, смотря вверх на Сонхва с привлекательной улыбкой. Намеренно вздёрнув брови, он указал подбородком на рубашку Сонхва.       — Сними её.       Сонхва всё ещё был занят разглядыванием пирата и его губ, которые выглядели чересчур целовательными. Ему бы хотелось узнать о каждом шраме на его груди, хотелось провести пальцами по сильным мышцам пресса – все эти мысли заставили тепло свернуться где-то внизу живота и затем распространиться по всему телу.       Раздевание не было таким уж плохим предложением.       Поэтому он с лёгкостью проделал то, что было сказано, не ставя под сомнение странную просьбу, вместо этого бросая рубашку на пол. У него тоже было несколько случайных шрамов из-за работы, но ни один из них не выглядел так впечатляюще, как у Хонджуна.       Глаза Сонхва скользнули ниже. Хонджун бесстыдно развёл ноги в стороны, поэтому его возбуждение очевидно натягивало ткань штанов, из-за чего яркий румянец залил щёки Сонхва. Это обязано было быть очень неудобным, но пират, казалось, совсем об этом не заботился.       Сонхва был поглощён мыслью о том, как поразительно удобно выглядели колени другого мужчины, в то время как Хонджун тоже скинул свою рубашку. Однако, он сам не смог бы признать, что испытал чистое ликование, когда Хонджун действительно похлопал себя по бедру.       — Иди сюда, — сказал он, откладывая меч в сторону. Теперь капитан соблазнительно сидел перед Сонхва в одних штанах и сапогах.       Сонхва осторожно сделал шаг вперёд, соскальзывая на колени Хонджуна и тихонько вздыхая, когда их вставшие члены потёрлись друг о друга. Ему не понадобилось много времени, чтобы возбудиться, и он никак не мог понять, почему всё вокруг сейчас казалось таким тяжёлым и горячим.       Хонджун уместил свои ладони на бёдрах Сонхва, нежно притягивая его ближе, и начал перекатывать их вперёд и назад настолько умело и правильно, что сладкое удовольствие затопило Сонхва от макушки до кончиков пальцев на ногах. Он вздрогнул и, закусив губу, пытался сдержать смущённые звуки, которые так и норовили вырваться из его рта.       Хонджун гортанно рассмеялся.       — Ты можешь быть громким, я не запрещаю. — Его растопыренные пальцы сжимали талию Сонхва, восхищаясь её миниатюрностью по сравнению с его плечами, в то же время он задавал определённый ритм, побуждая Сонхва поучаствовать в плавном танце их разгорячённых тел.       Сонхва всё ещё стеснялся быть услышанным — серьёзно, до сих пор ему приходилось где-то прятаться, чтобы тайно доставить себе удовольствие, так как он мог так быстро привыкнуть к этому? Но в конце концов, близость с другим мужчиной начинала всё больше нравиться ему. Казалось, его ощущения обострились в сотню раз, разум затуманивался ещё сильнее, и похоть медленно брала верх над остальными чувствами.       Сонхва совсем не понимал, что происходит сейчас и что они вообще делают, но он решил просто наслаждаться этим. Поэтому он позволил своей голове плавать в пустоте, сконцентрировав всё своё внимание на губах Хонджуна, беспорядочно целующих тонкую кожу его шеи, и на своих задыхающихся полустонах, которые никак нельзя было сдержать.       Было несложно привыкнуть к постоянному движению между ними, к трению их тел друг о друга, и Сонхва стал действительно проникаться этим, доверяя своему телу делать то, чего оно так сильно желало. Однако, вскоре ему пришлось замереть, когда Хонджун предупреждающе укусил его за шею, не пуская кровь, но настойчиво останавливая его своими руками.       Сонхва расстроено надулся — всё-таки они так хорошо себя чувствовали — и Хонджун на это мрачно усмехнулся, сцеловывая печаль с его пухлых губ. Сонхва был более чем готов ухватиться за эту возможность, пока не особо решаясь проявлять инициативу самостоятельно.       Хонджун, должно быть, точно знал, чего он хотел и что они будут делать, и это оставляло Сонхва только гадать. Если это то, чем он занимался с женщинами всё это время, тогда их желание оставаться с ним имело намного больше смысла. Но стоило ли это того, чтобы умереть на утро?       Руки потянули его вперёд, заставляя упасть на мягкую кровать вместе с Хонджуном, который откинулся назад. Пират снова выглядел убийственно красивым вот так, когда его растрёпанные тёмные волосы разметались по белым простыням. Сонхва снова захотелось поцеловать его.       Хонджун без лишних слов сладко угождал его желаниям, утаскивая его ещё ниже и отвлекая тягучим поцелуем, пока его вторая рука пробежалась между их телами. Сонхва почувствовал, как Хонджун возится со своими штанами рядом с его животом, и уже через пару секунд к нему прижималась горячая плоть слишком отчётливой формы.       Сонхва замер, когда одна из ног Хонджуна проскользнула к его паху, и крепкое бедро напряжённо прижалось к нему, заставляя оторваться от поцелуя, чтобы сделать глубокий вдох. Улыбка Хонджуна на это была слишком понимающей.       — Используй свои губы. Укусишь — я самолично протащу тебя под килем.       Сонхва не знал, что это значит, но он читал об этом в кодексе, и в предложениях рядом с этим выражением всегда фигурировали мёртвые тела. Поэтому он абсолютно не хотел испытывать судьбу и узнавать точное значение этой фразы.       И всё же, он совсем не понимал, что от него нужно Хонджуну.       Поэтому он беспомощно поднял глаза на капитана, наблюдая, как на его губах появляется очередная ленивая ухмылка, обнажающая острые кончики зубов.       — Никто никогда не делал с тобой этого? Бедный принц. Ну, я должен был догадаться. — Пальцы Хонджуна снова зарылись в его волосы, когда он немного привстал, толкая Сонхва вниз по своему телу. Сонхва заскулил и задрожал, когда его чувствительный член потёрся о выпуклости и пряжки ботинок капитана.       — Тогда я позволю тебе осмотреться. Не спеши.       Сонхва поднял свой взгляд и обнаружил достоинство Хонджуна прямо перед своим лицом. Его горячий и тяжёлый член изгибался к животу, выглядя так болезненно, как Сонхва того и ожидал, но на этот раз он хотя бы знал способ с этим справиться.       Ну, в теории.       И Хонджун вроде что-то сказал про губы, поэтому... Может быть...?       Сонхва был осторожен, беря в руку Хонджуна, чтобы привыкнуть к незнакомому весу. Он внимательно наблюдал за реакцией пирата, медленно наклоняясь, чтобы прижаться к нему своими губами.       Это сработало. Брови Хонджуна нахмурились, и он приоткрыл рот, чтобы пробормотать пару слов похвалы, поэтому Сонхва продолжил.       Он чувствовал себя так, будто раскрыл запрещённую тайну, пока намеренно сжимал губы вокруг головки члена Хонджуна, стараясь не обращать внимания на странный привкус, вместо этого прислушиваясь к его мягким вздохам.       Внутри Сонхва возросло чувство власти и ответственности за такую реакцию пирата. Он хотел сделать ему ещё приятнее, хотел, чтобы он ощутил себя таким же слабым, как всегда чувствовал себя Сонхва перед ним.       Но как?       Он на пробу лизнул мягкую плоть в своём рту, и хватка Хонджуна в его волосах усилилась. На секунду он, казалось, еле сдержался, чтобы не толкнуть его голову ниже, но Сонхва смог заметить это.       Поэтому он решил попробовать.       Ощущение было новым: горячий и пульсирующий член на языке, который он понемногу проталкивал ещё дальше в горло. И он был осторожен, стараясь не подавиться, заходя лишь настолько далеко, насколько позволяло его тело.       Хотя этого вполне хватило для того, чтобы Хонджун внезапно повалился на кровать.       — Боги, ты такой... — он приподнялся и снова медленно опустился на простыни, одной рукой ещё больше взъерошив свои спутанные волосы, и продолжил наблюдать за Сонхва этими потемневшими и дикими глазами. Только этот хищный взгляд заставил Сонхва тихо хныкать, сильнее прижимаясь к сапогу между его собственными ногами.       — Ты хорошо справляешься, продолжай. Делай, что хочешь.       Было слишком приятно видеть такого Хонджуна. Один взгляд на него, распростёртого на кровати и стонущего в удовольствии, заставил тело Сонхва молить о разрядке и решиться на то, чтобы разжечь в нём ещё больший огонь.       Он сделал это снова – выпустил изо рта поблёскивающую от слюны длину пирата и насадился на неё обратно, плотно сжимая губы вокруг, чтобы сымитировать движения кулака. Он усмехнулся, когда сверху послышался задыхающихся стон Хонджуна.       — Самодовольный негодяй. Посмотрим, будешь ли ты ухмыляться после того, как я нагну тебя над каждой возможной поверхностью на этом корабле.       Сонхва только немного приподнял глаза, кидая Хонджуну бесстрастный взгляд. Пират выругался, разрываясь между желанием запрокинуть голову назад и продолжать смотреть на Сонхва. В итоге он ещё раз ругнулся, а Сонхва вернулся к медленным поддразниваниям его набухшего члена.       — Ты выглядишь так красиво сейчас. Мог бы заниматься этим целыми днями. — Рука Хонджуна, опустившаяся, чтобы погладить его щёку, была на удивление нежной. Сонхва как раз начал привыкать к этому чувству, расслабляясь больше, принимая его член глубже, когда пират вдруг двинул ногой, заставляя жгучее наслаждение взорваться за его закрытыми веками. В тот же самый момент он кончил, отчаянно прижимаясь вплотную к ботинку капитана.       Его неожиданный громкий стон вокруг Хонджуна заставил его задрожать и начать осторожно двигать бёдрами навстречу узости рта Сонхва.       Сонхва был слишком чувствителен, ощущая, как оргазм омывает его расслабляющей волной, и потянулся к ноге Хонджуна, останавливая её движения, когда их вдруг стало чрезмерно много. Он услышал, как пират вновь рассмеялся, и кинул на него острый взгляд. Хонджун не долго веселился и резко отдёрнул Сонхва, достаточно сильно сдавившего основание его члена, который всё ещё был в его руке.       Сонхва наблюдал, как он кончает, пачкая себя и постель, в то время как его запрокинутая в удовольствии шея создавала восхитительное зрелище.       Эта мысль снова появилась в его голове. Ким Хонджун был невероятно эстетичным человеком, особенно когда вот так лежал на простынях.