Prince of Flour

      Сонхва проснулся из-за странного движения возле своих ног. Казалось, будто его держат руками, миниатюрные пальцы удобно расположились на его бёдрах.       Было что-то ещё, что-то, что привлекало гораздо больше внимания, чем эти руки, вытворяющие невесть что на его ногах.       — Что ты делаешь?       Сонхва недоумённо моргнул, услышав свой голос, потому что совсем не ожидал, что он прозвучит так грубо. Он знал – единственной причиной этого было неправильное использование его горла прошлым вечером, и по этой причине он почувствовал себя немного огорчённым.       — Я чуть не сошёл с ума вчера, потакая тебе. Сегодня мы сделаем всё по-моему.       Хонджун звучал намного бодрее, чем Сонхва, который снова закрыл глаза, не задумываясь о тёплом теле пирата между своими ногами. Капитан лениво поигрывал с его затвердевшей длиной, в промежутках зацеловывая бёдра.       — Ты вообще слушал?       Сонхва сонно промычал, совсем не удивившись, что у него получилось вновь задремать, пока Хонджун был там внизу. Его вновь клонило в сон, и горячо прижимающиеся к нему чужие конечности никак не могли этому помешать.       — Я тебя так вымотал вчера? Как мило.       Он почувствовал, как мягкие волосы стали щекотать его промежность, когда Хонджун наклонился, целуя его везде, но не там, где хотелось больше всего. Это несомненно расстроило Сонхва. Он немного сдвинулся, медленно поднимая руки, чтобы протереть глаза.       — Ну чего… — простонал он, надувшись, и наконец взглянул на Хонджуна, который стоял на коленях между его ног и хитро улыбался. Весь его образ говорил о том, что он точно уже заманил Сонхва в какую-то коварную ловушку, и это заставило его подозрительно оглядеть обнажённого пирата.       — Что ты-       А затем он увидел.       Его капитан был голоден. Вчера, но и сегодня тоже. Доказательства этого покрывали всю бледную грудь и бёдра Сонхва, укусы и краснеющие отметины создавали подобие настоящего произведения искусства, выполненного Хонджуном собственной персоной. Они красиво контрастировали с его безупречно белой кожей и заставили закусить губу, чтобы сдержать изумлённый звук.       — Не пугайся. — Хонджун поднялся чуть выше, прижимаясь своим твёрдым членом к Сонхва, после чего наклонился и поцеловал его, согревая его рот своим горячим языком.       Сонхва всё же не смог не испугаться, когда почувствовал внезапные движения. Его удивила не столько неожиданность этого действия, сколько его характер.       Проворные пальцы Хонджуна ловко и незаметно оказались между его ног, а мягкое скольжение, благодаря маслу, позволяло не чувствовать ни боли, ни каких-либо неудобств.       Сначала это ощущалось немного странно, но это не было больно, и Сонхва совсем не мог отрицать тягучее желание внизу живота и жар, танцующий глубоко внутри. Это было намного более возбуждающе, чем все те укусы, которые Хонджун оставил по всему его телу, но на вершине всего этого всё равно оставались именно поцелуи пирата.       — Что ты делаешь? — нервно прошептал Сонхва в губы Хонджуна, заставляя своё тело расслабиться вокруг чужих пальцев, тщательно исследовавших всё вокруг. Он еле сдержал громкий стон, когда Хонджун проник ими ещё глубже, нежно прижимаясь к чему-то, что разбудило Сонхва в сущие секунды.       Казалось, будто он достиг пика, но на самом деле нет, и его без остатка поглотило чистое ослепляющее удовольствие, заставившее резко сжать ноги вокруг сильных бёдер Хонджуна. Он честно пытался расслабиться и отодвинуться, но тело совсем его не слушалось и наоборот прижималось только теснее. Он чувствовал, как его спина выгибается, а живот соприкасается с Хонджуном, который напряжённо возвышался над ним, как готовая к атаке кошка.       В душной и жаркой комнате прозвучал тихий смешок капитана, и его свободная рука аккуратно надавила на Сонхва, чтобы он снова опустился на кровать.       — Вот так. Я заметил, что становлюсь с тобой слишком мягким, и это удивило даже меня. Что же ты сделал, маленький принц, не околдовал ли ты меня?       Разве? Сонхва не имел ни малейшего понятия; он до сих пор старался осознать, что же приносят ему эти странные ощущения, доставляемые Хонджуном. Он пытался разъединить свои дрожащие ноги и вызволить бёдра пирата из сокрушительной хватки, пока его мысли совершенно сходили с ума.       И что вообще Хонджун делал там? Прикосновения к этому месту были чуждыми и непривычными, такими негигиеничными. Как это могло чувствоваться хотя бы капельку приятным?       Хонджун точно знал множество необычных вещей.       — Я-я так не думаю. Я не колдун.       — Хмм, может я просто пытаюсь не сломать красивую игрушку. — Он вытянул пальцы и Сонхва заскулил, его руки бросились вперёд, чтобы притянуть Хонджуна обратно. Пират тепло улыбнулся, наклоняясь и даря ему примирительный поцелуй.       — Развернись.       Сонхва слабо повиновался, перекатываясь на большой и удобной кровати Хонджуна, и зарылся лицом в мягкую подушку. Он чувствовал, как пальцы капитана с восхищением пробежались по его плечам и бёдрам, а затем он схватился за его ноги, заставляя согнуть их и встать на колени. Сонхва по-прежнему оставил голову на постели, только вопрошающе поворачивая её, чтобы увидеть, что собирается делать другой мужчина.       Он смущённо поёжился, сжав ткань над головой, когда снова почувствовал что-то возле своего входа. Оно ощущалось толще и длиннее, чем пальцы Хонджуна, но скользило всё так же легко и совершенно безболезненно.       Сонхва дрожал всем телом, ему было настолько жарко, что его кожа покрылась по́том, в то время как слабый стон прозвучал из его уст из-за переполненности всем происходящим. В его тело, казалось, проникали до невозможности глубоко, и этому не было видно конца, пока вдруг к его ягодицам не прижались тёплые бёдра.       Он подавился воздухом, когда всё наконец прояснилось, и он осознал: Хонджун был внутри него.       Надрывный стон был приглушён той же самой подушкой, и Сонхва быстро моргнул своими заспанными глазами. Хонджун снова не удержался от неслышного смеха, опускаясь ближе к Сонхва, чтобы вцепиться в волосы и грубо запрокинуть его голову назад.       — Никаких пряток, помнишь? Пусть вся команда слушает, как я ломаю тебя. — Его поцелуй в затылок Сонхва был слишком чувственным, слишком горячим, и он изогнулся в спине, не зная куда себя деть. Всех этих ощущений было чересчур много, и с ними невозможно было справиться.       Однако его изгибания и содрогания сделали только хуже. Это вызвало в его теле ещё одну ослепляющую вспышку наслаждения, исходившего из того места, где они с Хонджуном были соединены.       Он был в полнейшем замешательстве, но его помутившийся рассудок не давал возможности всё обдумать.       В это время Хонджун плавно отодвинул свои бёдра назад, оставляя Сонхва гадать, закончится ли всё на этом, но жар не покинул его тело, а совсем наоборот, с сильным движением вперёд снова обрушился на него оглушительной волной, заставляя широко распахнуть глаза.       Прозвучавший стон, который смешался с довольным мычанием Хонджуна, точно был слышен за пределами каюты. Руки Сонхва с трудом пробрались к точке опоры в виде спинки кровати, его губы беспокойно бормотали невнятные мольбы. Хонджун не услышал ни одной из них, потому что он делал это снова и снова, сталкивал их тела вместе в бесконечном танце удовольствия, которое кружило Сонхва голову, как самый неистовый водоворот.       Он никогда не думал, что может издавать такие звуки; даже не догадывался, что может чувствовать его тело, которое сейчас встречало жестокие толчки Хонджуна; ему казалось, будто он был полностью охвачен пылающим огнём.       Всех ощущений было убийственно много, такой быстрый и совершенно нечестный способ потопить Сонхва в наслаждении, когда он задыхался от недостатка воздуха, не в состоянии дышать правильно из-за того, как глубоко в него входил Хонджун, и как мучительно-хорошо ощущалось растяжение мышц.       — Ты помнишь моё имя?              Мелкие капли пота Хонджуна капали на его спину, и Сонхва хотел ответить, правда, но не смог выдавить из себя ничего кроме сдавленных стонов. Капитан усмехнулся, полностью выскользнув из его тела.       Абсолютно измученный, чтобы продолжать стоять на коленях, Сонхва тут же обессиленно свалился на кровать, переворачиваясь на бок и смаргивая сладкие слёзы удовольствия, и наблюдал, как Хонджун своим великолепным телом склоняется к нему ближе.       — Помнишь?       Сонхва еле переводил дух, у него никак не получалось дать ответ, вместо этого он только неотрывно смотрел на Ким Хонджуна, олицетворявшего настоящее понятие красоты, на пот, собравшийся по линии роста его волос и на совершенно дикий взгляд.       Его тело действовало без его ведома, снова принимая Хонджуна, когда тот раздвинул его ноги и погрузился глубоко внутрь, не встречая никакого сопротивления, заставив этим резко запрокинуть голову назад. Пират снова нашёл это место, упорно надавливал на него, и Сонхва сжал простынь в кулаках, не сдерживая громкого вопля.       — Назови моё имя, милашка. — И снова это прозвище, которым он назвал его в самую первую встречу, но на этот раз оно вызвало противоположно другие образы в его голове. О том, как он сидел на коленях перед Хонджуном, прижимаясь к нему так, что было до безумия схоже с тем, чем они занимались вчера. О Хонджуне, нагнувшем его над перилами, когда он был также близко к его телу, как и сейчас.       Это действительно было слишком.       — Хонджун… Ким… — на его шёпот ответили мощным толчком, протащившего его вверх по кровати. Он почти чувствовал себя так, словно удовольствие буквально ударяло его со всей имеющейся силой. И тут он вновь выгнулся всем телом, прокричав имя пирата во весь голос.       — Айе, именно так. Запомни его ради меня, мм? Запомни его прямо сейчас и вспоминай это каждый чёртов раз, когда будешь звать меня по имени.       Он снова задал зверский темп, крепко держа Сонхва за талию, чтобы не отталкивать его своими сильными движениями бёдер. Сонхва чуть с ума не сошёл из-за ожидания, скуля и умоляя Хонджуна сделать хоть что-то.       Когда рука капитана снисходительно обхватила его раскрасневшуюся и отчаянно пульсирующую длину, Сонхва пустился повторять его имя, словно находился в церкви; сейчас он был кошмарно близок к тому, чтобы на самом деле поклоняться этому проклятому пирату.       Сонхва легко закончил, больше не выдерживая всех свалившихся на него чувств, и ещё плотнее сжался вокруг Хонджуна, который угрожающе зарычал в ответ. Волосы пирата неряшливо ниспадали на его плечи.       Сонхва больше не мог воспринимать картину целиком, слишком сосредоточившись на капельках пота, сверкающих на его скулах, на красивом изгибе шеи и его широких плечах. Он разрешил себе бескостно расслабиться на постели и наслаждаться ощущением наполняющего его тепла, которого стало ещё больше, когда Хонджун тоже достиг своего оргазма.       На одну долгую секунду всё остановилось, и только их напряжённое дыхание было слышно в душной и жаркой комнате, в то время как Хонджун смотрел вниз на Сонхва, распластавшегося под ним, такого разбитого, как он и ожидал.       — А ну-ка иди сюда.       Сонхва больше не дали времени на раздумья, потому что Хонджун уже поднимал его, придерживая за бёдра, и он заныл из-за чрезмерной чувствительности. Хонджуну было плевать, он нёс его к своему столу, а Сонхва хотелось кричать в отчаянии на возобновившиеся движения изнутри, и ему было так всё равно сейчас на то, что его уложили спиной на холодное отполированное дерево.       И всё же он не смог сдержать визга, когда пират выскользнул из него слишком внезапно, вновь разворачивая Сонхва на живот, так что он теперь мог застенчиво рассматривать противоположную стену и беспорядок, который они развели на кровати. Хонджун тяжело опустился на стул, придвигаясь ближе, чтобы уместить свисающие ноги Сонхва на подушку рядом со своими бёдрами.       Сонхва, вероятно, закричал, когда пират нагнулся и его влажный рот без какого-либо предупреждения прикоснулся к нему необычайно интимно.       Он скрёб ногтями по столу, держась за него изо всех оставшихся сил. И, хотя он был до боли чувствительным в данный момент, язык Хонджуна, проникающий в него, был самым лучшим, что он когда-либо испытывал в своей жизни.       Сонхва разрыдался, протягивая одну руку назад, чтобы схватится за волосы капитана. Он не был совсем уверен, хочет ли оттолкнуть его или притянуть ещё ближе, но Хонджун принял это решение за него. Он сцепил пальцы на его запястье, грубо заломав руку за спину, и нырнул ещё глубже, скорее всего пробуя на вкус свою собственную сперму.       Сонхва выл и пинался, превзойдя порог чувствительности и выносливости, который он мог вынести, и хотел сейчас лишь выбраться из сильной хватки пирата, чтобы дать своему телу хотя бы немного отдыха.       Однако, у Хонджуна были свои планы: держать его крепко и делать всё, что ощущалось слишком божественно, слишком хорошо для того, чтобы отказываться.       Тем не менее, Сонхва отрывисто вздрогнул, когда кто-то со всего размаху стукнул в дверь, гремя её петлями. Он тут же заткнулся, волнуясь, что был чересчур громким, а Хонджун внезапно встал, надавливая на спину Сонхва в молчаливом предупреждении.       Он замер, не решаясь взглянуть вверх на напрягшегося капитана, который к тому времени уже тянулся к кинжалу, валяющемуся на столе. Он взял его одним плавным и неслышным движением, готовый метнуть в незваного гостя, когда дверь с треском распахнулась.       Внутрь вошёл, спотыкаясь, никто иной как Минги, целиком и полностью покрытый кровью. И эта кровь точно была его собственной. Сонхва уставился на него в панике, когда пират сказал что-то одними губами и рухнул на пол, больше не шевелясь.       Их взорам предстала его спина, изуродованная множеством рваных ран, сделанных ножом. И по этим ранам можно было кое-что прочесть.       Если одного вида крови и не было достаточно для того, чтобы Сонхва стошнило, то послание, достаточно причудливо написанное на изувеченной плоти Минги, будто бы нападавший долго и усердно работал над каждой буквой, заставило желудок Сонхва скрутиться в болезненном спазме, а лицо – полностью побледнеть.       "Приятно познакомиться, Пак Сонхва"