Prince of Flour

      Было очень успокаивающе сидеть вот так с Уёном. Казалось, что они разговаривают обо всём на свете и одновременно ни о чём, и это заставляло мысли Сонхва блуждать, снова и снова возвращаться к тому, как же ему сбежать отсюда.       То, что он начал дружить с некоторыми из пиратов, точно не было хорошим знаком. Он боялся не только своей растущей привязанности к ним, но и их врагов, совершающих такие страшные вещи с командой. Сонхва не чувствовал себя достаточно смелым, чтобы столкнуться с ними лицом к лицу, и ему совсем не хотелось становиться настолько близким к пиратам, чтобы беспокоиться, если кто-то из них будет испытывать боль.       Ведь это был лишь Минги – тот, с кем он не слишком общался до сих пор и который не был для него таким уж очаровательным. Но Сонхва поймал себя на мысли о том, что, если бы на месте квартирмейстера был Юджин или Ёсан, он бы огорчился намного больше.       Эта игра была опасной, и он вдруг задумался, насколько далеко находится от дома. Он, вероятно, уже никогда не сможет найти того человека, который пообещал ему помочь, да и в конце концов, это действительно не имело значения. Сонхва всё равно сомневался, можно ли было ему по-настоящему доверять.       Нет, вместо этого ему придётся найти выход самостоятельно, полагаясь только на свои силы. Он убедит Ёсана научить его способу читать карты, а затем убежит в следующем порту, найдёт какую-нибудь морскую базу и вернётся домой целым и невредимым.       Ему было грустно наблюдать за улыбающимся и весело болтающим Уёном и думать о том, что он покинет их, но с этим больше нельзя было затягивать. Риск того, что его настоящую личность раскроют, возрастал с каждым днём.       — Кстати, не хватает ли тебе кое-чего?       Сонхва растерянно перевёл взгляд от гладкой синевы океана на Уёна. Во-первых, у него и так ничего не было, что ещё он мог потерять?       — Не волнуйся, я не о том, что ты больше не девственник. Разве ты не заметил? — Уён указывал на их ноги, а Сонхва задумался, что вообще значит «девственник», но всё-таки посмотрел вниз.       Там были просто их ноги, на нём были штаны и сапоги. Чего ему не хватало?       — Твоя тень. Когда ты в последний раз видел свою тень?       Сонхва недоумевающе моргнул, в самом деле не наблюдая её. Его первоначальной реакцией было посмотреть на облачное небо, но света пробивалось достаточно, чтобы тень, как обычно, появилась у его ног. Однако, как и сказал Уён, её там не было, и чем дольше Сонхва смотрел на это упущение физики, тем более жутким оно становилось.       И он также заметил, что у Уёна тени тоже не было.       — И часто такое бывает? Я никогда раньше не слышал об исчезновении теней.       Уён нерешительно пожал плечами, лениво указывая одной рукой на палубу.       — Мы все потеряли их где-то. Никто не может сказать, где и почему. Мы думаем, что это связано с грехами, которые мы совершаем. Что тень – часть души, которая теряется, если делать так много всего плохого, что возможность попасть в рай так же исчезает. Или что-то вроде этого. В любом случае, мы все ищем смерти в рундуке Дэви Джонса, так что это не то, о чём мы беспокоимся. Но, возможно, так и есть. Возможно, ты её теряешь, если для тебя больше нет искупления.       Неужели Сонхва уже сделал что-то настолько ужасное? Он совсем не знал, когда потерял её, поэтому выяснить, почему так случилось, было ещё труднее. Она могла исчезнуть довольно давно; он не особо за ней следил.       — Можно ли вернуть её?       Неожиданно он очень заскучал по ней, по своей тени. Она сопровождала его всю жизнь, а теперь просто взяла и исчезла? Это было очень обидно.       На мгновение Уён задумался, безнадёжно вглядываясь в небо.       — Мы никогда не пробовали. Но, с другой стороны, зачем тебе она нужна? Если она исчезла, значит исчезла, мы не будем предаваться колдовству только из-за этого.       Разумно. Сонхва не чувствовал боли, он не потерял конечность или что-то вроде такого, но это знание казалось странным сейчас. Когда бы он заметил, что тени его собственной или даже любого из команды не достаёт, если бы не Уён?       — Уён! Уу~ — снизу послышался звучный крик, и Уён с интересом свесился с края.       — Чего? — закричал он в ответ так же громко, а его пронзительный голос сломался в конце. Истинная ворона, по скромному мнению Сонхва.       — Сонхва у тебя там наверху?       Уён мельком взглянул на него, будто бы удостоверяясь, что он до сих пор здесь.       — Смотря для чего он тебе нужен!       — Капитан желает видеть его!       Уён снова повернулся к Сонхва, и притворный принц торопливо покачал головой. Он ещё не был готов противостоять ярости их капитана (и, возможно, быть брошенным к акулам). Для убедительности он сделал крест руками, этим показывая Уёну не раскрывать его местонахождение.       Пират серьёзно кивнул, сжав кулаки и подняв большие пальцы вверх, и развернулся обратно.       — Его тут нет!       — Скажи ему, что у него есть десять минут, прежде чем я пошлю капитана наверх! — голос Чонхо звучал чересчур самодовольно, пока он говорил это, и затем снова наступила относительная тишина, только внизу звучали едва слышные разговоры.       — Это не сработало.       Сонхва издал побеждённый вздох, тут же поднимаясь, чтобы растянуть онемевшие конечности. В области поясницы начала проявляться тупая тянущая боль, заставившая его скривиться, когда он выпрямил спину. Лучше не заставлять Хонджуна ждать.       — Спасибо за попытку. И спасибо, что спрятал меня.       — Без проблем, приятель. Приходи, когда вздумается. — Уён ярко улыбнулся ему, после чего Сонхва осторожно спустился вниз по такелажу, начиная вновь дышать только тогда, когда его ноги крепко встали на палубу.       К нему приблизился Сан, шаловливо тыкая пальцем в его грудь. Потом он просто пошёл дальше, напоследок подмигнув Сонхва, и присоединился к Ёсану у штурвала, но его действия всё равно засмущали Сонхва. У Сана был слишком странный подход к людям, из-за чего мозг пекаря каждый раз превращался в желе.       Он встряхнул головой, чтобы отогнать нелепые мысли, и постучал в дверь капитанской каюты, терпеливо ожидая разрешения войти.              Когда Хонджун ответил, его голос казался приглушённым, будто он уткнулся лицом в свои ладони, и Сонхва очень робко заглянул внутрь.       Хонджун сидел за своим столом, спящий Минги всё ещё занимал его кровать. Капитан выглядел совсем плохо: волосы были взъерошены до невозможности, а рядом со множеством документов, разбросанных по всему столу, стояла бутылка рома. Его брови грозно хмурились, придавая лицу раздражённое выражение, которое не исчезло, даже когда он встретился взглядом с Сонхва.       Сонхва нервно сглотнул.       — Иди сюда, — Хонджун устало похлопал себя по бедру, и внутренности Сонхва сделали радостное сальто при воспоминаниях о том, что это значило в прошлый раз. Сонхва заставил себя успокоиться. Было не то время и не то настроение для того, чтобы делить удовольствие.       Тем не менее, он смело шагнул вперёд, усаживаясь на колени Хонджуна. Он ни секунды не думал о том, что может раздавить маленького капитана, ведь его сильных бёдер было вполне достаточно, чтобы удерживать вес Сонхва.       — Я хотел показать тебе это. Ёсан доказывал, что ты имеешь право знать. Кто бы то ни был, знающий твоё имя, может создать трудности в будущем. Это письмо, которое ты случайно взял в тот раз. Оно говорит о твоём появлении здесь.       Хонджун вручил ему окровавленную бумажку, которую они нашли у мертвеца, и она до сих пор была вся смята из-за судорожной хватки пальцев Сонхва.       — Что за с-симпатичный новый дружок появился у вас, — медленно прочитал Сонхва вслух, чувствуя, как Хонджун вдруг успокаивающе сжал его бедро, тут же отдёрнув руку и замаскировав это кашлем. От него разило запахом алкоголя, но он ещё не казался пьяным. Странно.       — Обычно мы не волнуемся из-за такого. После прогулок по городу с новым человеком в команде все о нём знают. Но твоя фамилия… — Оба посмотрели в сторону Минги, деля одинаково страдающее выражение лица на двоих.       — Предполагаю, что это всё было сделано одними и теми же людьми. Людьми, которые используют мой флаг в качестве своего символа. — То есть они не делали этого самостоятельно. Это было необычно. Неужели на корабле есть предатель?       — Хотя моё желание поквитаться с этими ублюдками не имеет ничего общего с тобой. Я просто должен предупредить тебя. Потому что даже когда мы, в конце концов, вернём тебя домой, и никогда больше не встретимся, эти люди могут продолжать наблюдать за тобой.       И это было проблемой, ведь Сонхва не был принцем. Он не жил в надёжном и прочном замке, у него не было бесчисленной охраны и армии, готовых защищать его от нежеланных гостей. Он был просто Сонхва, живущим в небольшом домике в деревне с матерью и не знающим ни капли о том, что этим жутким людям от него нужно.       Сонхва не знал, что так сильно задумался, пока Хонджун не подтолкнул его. Рука капитана лежала вокруг его бёдер подозрительно оберегающим образом.       Что происходило?       — Скажи что-нибудь, ты ещё со мной?       Это был длинный день, от их горячей страсти утром до тошноты из-за ран Минги и мыслей о том, как заметно поменялось его отношение к пиратам, пока он сидел с Уёном. А теперь это. Новая информация, ставящая его жизнь под угрозу, и этот странный трепет в груди, когда он смотрел на изящные черты лица Хонджуна. Когда пират относился к нему со всей мягкостью, на которую способен.       — Можем ли мы как-нибудь узнать, кто они? Или где находятся? — Сонхва нервно елозил на коленях Хонджуна, физически удерживая себя от того, чтобы не взяться за свободную руку капитана. Их неожиданная близость запутала его разум, заставляя Сонхва забыть, что этот пират пытался убить его уже несколько раз.       — Я спрошу у тех, кто может знать, да. В любом случае, нужно отомстить за Минги. Среди пиратов не принято преследовать друг друга, но они начали это, и я отвечу. Но что будешь делать ты, милашка? Возможно, они жаждут твоей крови, а так как ты не часть команды, защищать тебя – не моё дело. С тобой всё будет в порядке? — Хонджун вопросительно склонил голову, наблюдая, как Сонхва задумчиво кусает губу.       Ему показалось несправедливым, что он непроизвольно стал частью этой путаницы как раз из-за команды Хонджуна, но в то же время было понятно, почему капитан не хотел защищать какого-то слабака, тайком пробравшегося на его корабль. И это имело гораздо больший смысл, если Хонджун полагал, что у него имеется для этого целая армия.       — Если ты отомстишь им… То мне совсем не придётся беспокоиться, что они последуют за мной, так ведь?       При этом глаза Хонджуна потемнели, он бездумно выводил круги большим пальцем на коже Сонхва.       — Верно. От них не останется ничего, чтобы преследовать тебя.       Сонхва покрылся мурашками из-за резкой смены тона его голоса, но всё равно не смог не позволить притянуть себя ближе к чужой груди. Было необычайно приятно опираться на неё, вдыхать запах другого мужчины и предаваться воспоминаниям о таком сильном наслаждении. Его ресницы затрепетали, когда Хонджун наклонился ещё ближе, проводя носом по его шее, будто пытаясь проследить ход его плавно идущих мыслей.       Взгляд Сонхва упал на пол, находя тень стула, но не их самих, раскинувшуюся по доскам в свете тусклой лампы.       — Это никак не относится к теме разговора, но я подумал, вдруг тебе будет полезно знать, раз уж я не член команды. Недавно Уён заметил, что я тоже потерял свою тень.       — Ты потерял свою тень? — удивление заставило его вырваться из объятий, и Сонхва послушно последовал за движением, когда пират наклонился вперёд и выругался, увидев это своими глазами.       — Это и вправду странно. О, подожди-ка. Ты заметил это сегодня?       Сонхва кивнул, озадаченный хитрой улыбкой, расползающейся по губам Хонджуна. Пират снова приблизился к нему, шепча на ухо так тихо, словно Минги сейчас мог внезапно перевернуться и обвиняюще указать на них пальцем.       — Это должно быть из-за грешного удовольствия, которое ты получил с богом забытым пиратом. Тебе это настолько понравилось? Я уже испортил тебя, мой невинный принц?       Сонхва предостерегающе вздохнул, когда рука Хонджуна скользнула под его рубашку, и ладонь легла на его живот.       — Некоторые люди считают это грехом, знаешь? То, что мы делали недавно.       Сонхва не знал. Теперь, однако, он снова задавался множеством вопросов. Разве грех должен ощущаться так хорошо и приятно?       Нужно ли ему сдерживаться от совершения дальнейших грехов?       Но тогда почему он так покорно поддаётся объятиям Хонджуна?