Prince of Flour

      Второй раз за почти две недели Сонхва был напуган резкими звуками выстрелов сверху.       Сегодня он находился с пороховыми обезьянками возле пушек, прилежно очищая тяжёлый метал. Они были абсолютно мертвы для внешнего мира. Он не чувствовал, что курс плавания изменился, не слышал пальбы из пушек или выкриков с предупреждениями.       Но они были посреди открытого океана. Бесспорно, поблизости должно было оказаться какое-нибудь судно.       Когда раздалась первая шумная стрельба, Сонхва тотчас поднял голову, вскакивая на ноги. Даже дети, обменявшиеся между собой быстрыми взглядами, не выглядели такими обескураженными, как он сам.       — Вам лучше бы остаться здесь внизу, принц. Они могут…       Оглушительный крик сверху заставил Сонхва вздрогнуть и уставиться на неподвижное дерево круглыми глазами. Над ним раздались чьи-то торопливые шаги, чего он никогда раньше не слышал, хотя это было обычным делом, в конце концов.       — Они сами о себе позаботятся. Давайте, мы должны спрятаться.       Обязательно нужно было прятаться? Была ли возможность того, что на них нападут здесь? Насколько серьёзным был этот бой? Сонхва не озвучил эти вопросы вслух, но они ясно вырисовывались в его охваченных паническим страхом глазах.       — В большинстве случаев другие пираты пытаются взять нас на абордаж и убить команду, чтобы заполучить полезный груз. Вот почему они не стреляют из пушек. Они хотят продать корабль или оставить его себе. — Один из мальчишек спешно схватил Сонхва за руку, ведя его ниже, пока сверху до сих пор были слышны звуки сражения.       Сонхва начинал волноваться всё больше с каждым выстрелом, с каждым глухим звуком падения тела на палубу, потому что это мог быть любой из членов команды, потому что это Хонджун мог сейчас истекать кровью. Сонхва, мягко говоря, расстроился бы, если бы с ним такое случилось.       Мальчишки тащили его дальше по кораблю, отвлекая от бешеного стука сердца своими суматошными объяснениями и заверениями, что всё будет хорошо.       Сонхва не мог видеть совершенно ничего в темноте самой низкой части судна, ни единого лучика солнца не проникало туда, и они, вероятно, слишком торопились зажечь лампу.       — Сюда. Капитан сделал нам секретную комнату, где можно прятаться, давайте, вы тоже вместитесь!       Сонхва почти не соображал, когда залез вслед за ними, а Сынмин закрыл потайную дверцу, как только они все сбились в кучку. Затхлый воздух не давал нормально дышать, со всех сторон давили стены, но это было терпимо. Сонхва быстро пересчитал всех шестерых мальчишек и позволил им крепко прижаться друг к дружке за его спиной. Если кто-либо откроет дверь, он сможет застать его врасплох, чтобы дети могли сбежать.       Сонхва очень их защищал, не задумываясь о последствиях драк с какими-нибудь незнакомцами. По крайней мере, он мог заступиться за мальчиков.       Он же умел взбивать тесто, так? Он просто притворится, что нападающий на них – это пряничный человечек, которого нужно сломать.       Их ровное дыхание громко звучало в тишине комнатушки, ни единого звука сверху не проникало туда.       — Иногда Юджин остаётся здесь с нами, чтобы защищать нас… Вы можете сделать это вместо него, да, ваше высочество? — это сказал один из самых младших, застенчивый ребёнок с большими яркими глазами, и сердце Сонхва сжалось из-за этого обращения к нему. У него кружилась голова от свалившейся ответственности, и ему пришлось срочно придумывать успокаивающие слова.       — Конечно могу. Я никому не позволю причинить вам вред, ребята.       Они, казалось, были удовлетворены этим, а шёпот постепенно стих в пользу того, чтобы услышать хотя бы малейшие звуки, которые могли пробиться к ним.       Сонхва решительно ненавидел эти минуты, которые тянулись до невозможности медленно, для него даже целый час никогда не ощущался таким долгим. Их напуганные сердца бились быстро и тревожно оттого, что их могли найти в любую секунду. И он действительно чувствовал, как его мышцы напряжённо сжимаются, потому что он стоял слишком неподвижно.       Он совсем не знал, сколько времени обычно занимал такой бой. Как быстро можно убить целую кучу людей? Может быть напавшие на них уже давным-давно сдались, а Хонджун прямо сейчас занимался скармливанием их тел акулам?       Тревога чуть не свела его с ума, и он не осмеливался поговорить об этом с мальчиками, но и не хотел влезать ещё больше в свои собственные нерадостные предположения.       Когда рядом действительно послышались тяжёлые шаги, все одновременно замерли, прижимаясь ещё ближе друг к другу и одной из стен корабля. Их окружала кромешная тьма, не звучало ни одного резкого вдоха: каждый из них задержал дыхание.       Шаги очень быстро приближались и звучали так, словно уверенно идут прямо к ним, и Сонхва молился, чтобы это был один из уже знакомых ему пиратов, молился, чтобы единственными людьми, точно знающими местоположение этой комнатки, были члены команды.       Несмотря на эти ожидания, он не сдержался и вздрогнул, когда импровизированную дверцу распахнули (было невозможно удержать доски, закрывающие вход) и над ними нависла огромная кровавая тень.       Глаза Сонхва ещё не приспособились к темноте и не смогли рассмотреть больше.       Сонхва не помнил, как закричал, бросившись на страшную фигуру, которую на тот момент ещё не узнал, и понял свою ошибку, только когда увидел блеск металла. Он крепко зажмурил глаза, надеясь, что у него получилось выиграть время для детей, а потом просто с размаху врезался в грудь мужчины.       Он вскрикнул, когда вся сила, которую он использовал, чтобы отбросить другого человека подальше, была перенаправлена на него самого и заставила Сонхва споткнуться, как только его с лёгкостью оттолкнули.       Его не отпустили, всё ещё крепко прижимая к себе, и меч ударился о деревянную стену за секунду до того, как с ней же встретилась спина Сонхва.       Он глубоко вдохнул воздух, который вышибли из него сильным ударом, пытаясь оттолкнуть неизвестного, в то время как его мозг смутно догадывался, что его ноги оказались в воде по лодыжку.       — Спокойно, всё будет в порядке. Вам бы убираться отсюда, мальчики, у нас здесь внизу течь, — голос казался отдалённо знакомым и подходящим только Ханбёлю. Один он был таким же высоким, как Минги и Юнхо.       — Течь? — Мальчишки осторожно спустились к ним, тоже заметив на полу медленно поднимающуюся воду. Пират наконец освободил Сонхва из твёрдой хватки, и он опасливо отступил подальше.       — Айе. Можете подниматься наверх, мы закончили.       Он сказал это таким жутковато-вежливым тоном, что Сонхва почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, пока он следовал за мальчиками наверх. Мокрый и тёмный корабль был коварным местом для пряток, но Ханбёль поймал Сонхва в тот единственный раз, когда он нечаянно поскользнулся, после чего тихо поблагодарил пирата.        Он не осмеливался подниматься сейчас на палубу. Был ли он готов к ужасному зрелищу, которое может предстать перед его глазами?       С другой стороны, ему очень хотелось увидеть остальных, очень хотелось узнать и утешиться, что с ними не произошло ничего плохого.       Но, по крайней мере, они выиграли бой, верно?       Ханбёль махнул ему рукой, предлагая выйти наверх, и он всё же сделал это, поначалу смотря только на пол.       Во всяком случае, нигде не было видно мёртвых тел.       Сонхва увидел Хонджуна, правым боком прислонившегося к фальшборту и обсуждающего что-то с человеком, побагровевшим от настоящей ярости, на борту другого корабля. В улыбке Хонджуна замечались дразнящие нотки, словно он намеренно злил этого человека.       Деревянные доски были сплошь покрыты уродливыми пятнами, то же относилось к Юнхо и Уёну, которые склонились над Саном, лежащим на полу. Несмотря на это, они выглядели вполне здорово, и Сонхва изо всех сил старался не обращать внимания на мозги, покрывавшие одну из мачт, и новые глубокие следы от мечей на перилах.       Ханбёль куда-то пошёл, держась ровно, так что Сонхва предположил, что ни одна капля крови на нём не была его собственной. Сам Сонхва остался позади и подобрал плеть, которую почему-то оставили в стороне.       Она тоже была запятнана кровью, тёмно-красные следы высыхали на плотной коже, но это точно была именно та, что принадлежала Хонджуну, поэтому Сонхва свернул её и удерживал рядом с собой, чтобы отдать капитану, как только представится случай.       Он как раз собрался проверить Сана, когда Хонджун небрежно отказался от чего-то, предложенного другим капитаном. Пират выглядел ещё более рассерженным в своей белой шубе и сжимал пальцы на окровавленном плече.       И вдруг несколько вещей произошло настолько быстро, что Сонхва не смог их полностью осознать.       Хонджун уже обернулся, его взгляд сосредоточился на Юджине, с лёгкой хромотой подошедшем ближе. Сонхва до сих пор смотрел на вражеского капитана и видел, как он приказал что-то своим людям, после чего один из наименее пострадавших неожиданно поднял пистолет.       И глаза Сонхва расширились от ужаса, когда он понял, что оружие указывает прямо на незащищённую спину Хонджуна.       Сонхва лишился дара речи, его окрик застрял где-то в горле, но тело всё же смогло вовремя среагировать, будто сам бог смилостивился над ним единственный раз за всю его жизнь. Благодать, или жестокая ирония судьбы.       Резкий треск сопровождал беспощадный хлыст, когда Сонхва выкинул его вперёд, хватая им Хонджуна за бёдра. Сонхва с силой потянул его на себя как раз в тот момент, когда прозвучал ужасающий звук выпущенной пули.       Ошеломлённый капитан потерял равновесие, чуть не рухнув на палубу, и затем был сделан ещё один выстрел – стрелок вражеской команды мгновенно умер, словно его со страшной мощью ударили по голове. Уён что-то прокричал издалека.       Сонхва вышел вперёд, чтобы подхватить своего падающего капитана, внезапно сожалея о силе, которую применил в панике. Он не знал, был ли Хонджун ранен или нет, и даже если волнение пускало его сердце в дикий пляс и затуманивало мысли, он всё равно нежно притянул небольшую фигуру пирата к своей груди.       Чего он действительно не ожидал, так это того, что Хонджун полностью упадёт на него, совершенно расслабив все мышцы. Сонхва снова начал беспокоиться пуще прежнего, прижимая капитана к себе и осторожно ощупывая его тело в поисках места, куда попала пуля.       Он оцепенел, когда очень даже живой Хонджун внезапно поднял голову и поцеловал его в губы на глазах у всех.       Юджин застыл неподалёку, остановившись на половине того, что хотел сказать. Капитан не отрывался от груди Сонхва, а бедный пекарь превратился в подобие соляного столба.       — Юджин.       Он тут же закрыл рот, подходя ближе, чтобы услышать тихие слова Хонджуна.       — Мертвецы не рассказывают сказки.       Руки Сонхва задрожали из-за этих слов, сказанных зловещим шёпотом, и он попытался улизнуть, вернуться вниз под палубу, когда Юджин убежал, чтобы передать команду остальным.       У Хонджуна, очевидно, были другие планы: схватить Сонхва за воротник, опять привлекая его внимание к своей персоне. Сонхва вздрогнул, встретившись с хитрой ухмылкой капитана.       — Ты такой странный принц. Ты же понимаешь, что только что спас мне жизнь?       Сонхва понимал, но в то же время, эта мысль никак не хотела закрепиться в его разуме. Зачем он помог пирату, который совсем недавно предельно ясно заявил, что Сонхва им не союзник? Зачем он спас человека, который уже несколько раз доводил его до грани смерти?       Что, по его мнению, он вообще делал?       Сонхва только по-совиному моргнул, одна его рука до сих пор сжимала бедро Хонджуна, а другая – безжизненно свисающий кнут.       В ответ Хонджун лишь усмехнулся, и тут же раздался первый пушечный выстрел, догоняющий медленно отступающий от них корабль. Сонхва понимал, что Ёсан и Уён тоже открыли огонь из своих пистолетов (Ёсан искусно владел целыми двумя), понимал, что на вражеском судне замертво падали люди.       И поэтому Хонджун заставлял его смотреть только на себя, и Сонхва всё же не мог сосредоточиться на смерти и убийствах вокруг, пламени, вспыхнувшее на другом корабле, и леденящих кровь криках, которые наполняли воздух. От него разило запахом пороха, гибели, но всё равно рядом был только один Хонджун.       Хонджун, который спокойно потянул Сонхва чуть ниже, сталкивая их тела вместе, и снова целовал его, пока не закончился воздух в лёгких. Хонджун, который почти заставил его позабыть, что всё происходящее сейчас было отвратительным и нехорошим делом.       Хонджун, который научил его чувствовать настоящую быстротечность жизни. Быстротечность, рядом с которой было совсем не страшно жить.