Ныне дух мой стал скорбен и устал

ㅤㅤㅤДуша здесь находит покой. ㅤㅤㅤКогда солнце опустилось за горизонт, тихий Гефсиманский сад был залит мягким золотистым светом, протягивающим свои руки-лучи в самые тёмные уголки. Узловатые и искривлённые ветви олив отбрасывали замысловатые узоры теней на мягкую землю внизу, которую босыми ногами исходили Иисус и его верные ученики. Возвращаясь из долгих странствий, что были далеко от их родных земель, они вновь и вновь находили убежище в Гефсимании. Сад, казалось, узнавал своих частых гостей: птичьи хоры приветствовали их оживлёнными мелодиями, нежные объятия тёплого ветра овевали их уставшие от вечных путешествий лица, а охолодевшая к сумеркам земля нежно целовала их ноги. Однако стоило им только собраться в круг, природа тут же откликалась на их благоговение, погружаясь в тишину – негоже прерывать молитвы Ему своим радостным шумом. Лишь изредка ветер подхватывал их шёпот и возносил к небесам тихое «Аминь». ㅤㅤㅤПорой Иисус, наказывая своим преданным последователям идти домой протоптанными тропами, оставался здесь наедине с собой и всевидящего взора Его. В тихом уединении оливковой рощи Иисус часто находил передышку от мирских забот. Медленно меряя землю своими мягкими шагами, он шёл вдоль деревьев, будто впитывая их безмолвную вековую мудрость, и почти неслышно шептал молитвы с каждым вздохом. ㅤㅤㅤОн горячо молился за дом свой родной, Назарет, и за дом свой обретённый, Иерусалим, что принял его как одного из своих; молился за свою земную семью – отца своего Иосифа и мать свою Марию; молился за каждого больного и прокажённого, здравого и сильного; молился за Петра, Иоанна и Иакова; за Иуду. Себя в словах не вспоминал – себе он знает предназначение. После молитв отдыхал, опускаясь на колени в оливовых тенях, безмолвно припадал лбом к стволу и дышал полной грудью, позволяя слабости и усталости овладеть им. Здесь, в тишине, он находил свою смертельно скорбящую душу и мог позволить себе побыть с ней один на один. ㅤㅤㅤГефсимания была для него особенным местом. Он отмечал, что каждая оливковая веточка, которая любовно тянется к нему навстречу, пышет жизнью до самых кончиков её зелёных листьев. Они склонялись над ним, чтобы услышать все горести, что терзали его душу изнутри; ветви опускались ещё ниже, ложась листочками на его плечи, и с заботой, похожей на забытую материнскую, укрывали его от тягостей мира. Никто из людей, даже самых преданных ему, не стал бы слушать Христовы обиды. Никто не хотел бы выслушивать всё, что кипит в нём горячим пламенем и разливается бурными волнами. А деревья слушали и оберегали, возвышаясь над ним и землёй, касаясь своими верхушками облаков. Самые сострадательные из стражей. ㅤㅤㅤБывают моменты, мимолётные, но оттого и ценные, когда – Иисус поклясться готов, что это так – они шептали ему голосом матери. Он слышал её нежные колыбельные, которые она пела ему в детстве. Слышал её спокойный тон, когда та провожала его в поход к далёким землям Иерусалима. Слышал слова гордости, которые она никогда не говорила ему взаправду, но он верил и знал, что она наверняка бы их произнесла, если бы представилась такая возможность. Погружённый в общение с природой и воспоминания о своей любимой матери, Марии, Христос чувствует глубокую связь с садом Гефсиманским – ощущение, недостижимое больше нигде из тех мест, куда ступала его нога. Здесь, среди шёпота ветра и шелеста листьев над головой, он находит утешение в одиночестве, ибо только в эти моменты он чувствует себя воистину живым. Воистину собой. И, наверное, ни одна живая душа так близко не подберётся к душе его, как это священное место. ㅤㅤㅤОднако в эту пятничную ночь отчего-то по-особенному печально склоняются над ним ветви оливы. Тревожно они покачиваются на ветру, цепляются за ткань хитона на тонких плечах – предупреждают и останавливают. Земля больше не облюбовывает ноги – за пятки кусает дурное предчувствие, идущее вслед за Христом. Вдалеке, минуя лунный свет, скользит чья-то порочная тень. Или то не более, чем наваждение? ㅤㅤㅤВ эту пятничную ночь деревья станут невольными свидетелями страшного откровения не его, но кого-то другого.