Реклама для вас. (Агенство Санджи БлегЛега)

~Zz*sS~

ZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZs

- Я помню тебя, - улыбается мужчина, - ты так был поглощён чтением, что я даже не боялся быть замеченным. - Дурак ты! – обиженно оскаливается маленькими клыками Чоппер, насупившись и отворачиваясь к окну, - я знал, что ты ходишь в замке, просто позволил тебе это делать! Санджи улыбается ещё шире, тихо смеясь, чтобы не обидеть мальчишку ещё больше. Проснувшись четыре дня назад, охотник обнаружил около себя этого маленького оборотня, калачиком спавшего на краю волчьей шкуры. На его худом теле были лишь короткие тряпичные шорты нежно розового цвета, а с носа свисали огромные круглые очки. Мальчишку, как вскоре Санджи узнал, звали Чоппер и именно он рассказал ему, где он и что случилось. Спустя четыре дня, Санджи уже мог самостоятельно передвигаться на небольшие расстояния. Ему даже позволили омыться в тёплой воде и расхаживать в вычищенной одежде. С едой здесь правда были проблемы, да и с обстановкой тоже, от чего Санджи злился каждый день, чувствуя себя бессильной куклой. Он даже ложку держал с трудом, заставляя себя проглатывать ужасное на вкус серое месиво в плошке. На пятый день, перезарядив револьвер, пока мальчишка уходил из зала, он раздражённо спрашивает: - Где этот грёбаный маримо?! Мальчик вздрагивает, сменяя повязку на бедре мужчины и испуганно потупляя взор. - Он… он каждую ночь где-то рядом в тени прячется. - Высунул бы свой трусливый зад и подошёл ко мне! – охотник морщится, рана отдаётся тягучей болью до самой ступни. Мальчик перебинтовывает аккуратно, словно всегда занимался этим. - Зря ты так, - хрипло выдыхает он, завязывая последний узелок на повязке, - Зоро очень старается, чтобы ты выздоровел. В ответ охотник только заходится в громком смехе. - Я не вру! - вспыхивает обиженным румянцем на щеках Чоппер, - он выкрал у людей шкуры волков, и одежду тебе, и мясо, и даже травы собирал нужные для мазей! - Вампир? Ходил собирать травы?! – Санджи от удивления даже начал икать, - я бы не отказался посмотреть на это. - Он беспокоится о тебе. - Он вампир, я охотник, он пьёт кровь людей, я его убиваю, - Санджи подтягивает ноги, размещаясь на тёплых шкурах, рядом с потрескивающим поленьями, камином, - тут всё ясно. - Дурак ты! – громко вскрикивает мальчишка, вскакивая на ноги и обиженно глядя на глупого человека, - Зоро другой, он не такой как все вампиры! - Эй, - в примирении поднимает Санджи руки, - успокойся. С чего ты решил, что он другой? - Потому что я знаю его с другой стороны! – прорычал он ему, - и людей я ненавижу! Потому что вы злые и глупые! - Эй-эй… я не хотел тебя злить. Чоппер резко разворачивается в сторону двери. - Малыш! - И не малыш я! – кричит он ему на прощанье, хлопнув ржавой старой дверью, от чего пламя в камине взметнулось ввысь. Неделя пребывания в замке вампира для Санджи проходила медленно, мальчишка, вначале сторонившийся его, вскоре начал привыкать. По крайне мере, мужчина, совладав с собственными эмоциями, заметил, что и маленький оборотень стал успокаиваться, словно всё это время отзеркаливал охотника. Поэтому Санджи смирился, иногда доставляя себе удовольствие и подшучивая над мальчишкой, наблюдая за небом из окна, и чувствуя взгляд вампира ночью. Однако Зоро не выходил из тени, а чтобы вытащить его из мрака Санджи был ещё слишком слаб. Поэтому развлечение он находил в Чоппере, слушая его болтовню, и позволяя себя перебинтовывать. На второй неделе он нашёл способ сблизиться с мальчишкой и наконец заставить его принести тушу кабана или оленя, перейдя с горькой каши на нормальное зажаристое мясо, что уже давно грезится мужчине во сне. - Это потрясающе! Санджи хмыкает, видя, как Чоппер уплетает жаренное мясо, не пережёвывая и глотая куски практически целиком. Похоже, мальчишка ел до этого только сырое. - Не болтай с набитым ртом. Он сглатывает. - Я никогда не ел столь вкусное мясо! – громко восклицает он, - а ты можешь сделать сладким мясо? Ну, то есть… я не прошу тебя… всего лишь спрашиваю… ну… И под настойчивым взглядом Санджи, мальчик обхватывает колени руками, ёжась, боясь выдать свою тайну. - Ну… я видел, как дети в селениях ели красных маленьких фигурок и говорили, что это очень вкусно… они называли их сладостями… - Если принесёшь мне яблоки и сахар, то я сделаю тебе сладости. Чоппер вскидывает голову, глядя на Санджи возбужденным взглядом голодных не человеческих глаз. - Правда?! - удивленно выдыхает он, - ты правда мне сделаешь их?! - Должен же я как-то отблагодарить тебя за своё спасение, - широко улыбается охотник, откидываясь на кипу мягких пуховых подушек, что недавно принёс ему Чоппер. Мальчишка был очень разговорчив, хотя и боялся по началу, но теперь без него даже спокойно в туалет нельзя было сходить. Нюх у Чоппера был отмененный, и он везде находил Санджи, заталкивая обратно в комнату и запирая, а затем болтал о своих книгах, о сказках, о своей жизни… - Я очень благодарен Зоро, - совсем тихо говорит ему Чоппер, улегшись в ногах, свернувшись и медленно перебирая пальцами ворсистый мех, - люди хотели повесить меня за то, что я не такой как все. Мне говорили, что я был рождён волчицей при кровавой луне, и что она подбросила меня к мяснику, чтобы я мог есть мясо всю жизнь. Но я не верю им! Он сжимается чуть сильнее, утыкаясь носом в густой мех, и жмуря глаза. - Моя мать не такая, как они описывают её! Я не помню, но точно знаю, что она не бросила бы меня, если бы… если бы… Охотник опускает руку на голову всхлипывающего мальчишки, не успокаивая, но даря свою поддержку. - Не важно, что говорят в округе, - тихо говорит охотник, - главное то, как ты в это веришь. Чоппер не сдерживает голоса, плача, орошая шкуру горькими слезами. Он так давно не плакал, что казалось бы, сейчас, слёзы текут за все накопившиеся годы. И в горле меняются всхлипы вначале на хрип, а затем на волчий долгий вой. Тёплая широкая ладонь в его волосах ободряюще поглаживает за остроконечными вытянутыми ушами, почему-то вызывая в душе Чоппера только ещё больше эмоций, словно стирая все барьеры, что он выставил себе, говоря, что никогда не будет плакать, что станет таким же сильным, как Зоро, что… Что сейчас так хочется освободить свою душу, что все клятвы кажутся совершенно бессмысленны и глупы. Как же сильно Санджи был похож на людей из его прошлого. В кровавой долине, в эту ночь стелился жуткий дикий вой, отпугивая хищных птиц и навсегда закрепившийся в памяти людей, как ночь рождения нового оборотня. Замок испуганно выл, человеческий запах наводил на него ужас. В замке стала меняться жизнь, концентрируясь словно злокачественной опухолью в малом зале, где горел свет огня, где трещал камин и раздавался смех. Смех человека и оборотня. Совсем неправильный, чертовски ненужный, так сильно выделяющийся среди плача и воя мёртвых душ. Здесь не было смеха ещё с далёких веков, здесь нет чувствам радости, подобной ядовитой кислоты, уничтожающей и заражающей клетки замка. Мёртвые холодные стены дрожат, в страхе, вместе со смертью, притаившейся за стенами, отступившая от воли человека, которого, казалось бы, охраняют сами ангелы. Зоро вздрагивает, слыша смех. Странный и непривычный. Особенно здесь, в его мёртвых чертогах. Которую уже ночь, вампир уходит из дома, не найдя в себе силы подняться в малый зал или просто остаться в покоях. Везде слышен шёпот, смех и, как не странно, вампиру кажется, что в округе стало слишком много света. Он плотнее укрывается вуалью, закутываясь в ней, словно продрогший кот. Пальцы оцарапывают рукоять белой катаны, в последнюю неделю непривычно молчаливой, ставшей, как не странно, обычным оружием. Чоппер пропадает с человеком все дни и ночи, перебравшись окончательно в малый зал и совсем забыв про Зоро. Вампир скалится, стирая рукой изображение на зеркале, и вновь поворачиваясь к распахнутому настежь окну. Холодный весенний ветер мягко треплет выбившиеся из собранного хвоста легкие светло-зелёные пряди волос, чуть покачивая две золотые серьги в остроконечном ухе. Которую ночь небо было чистое, сияя наливающейся серебристой луной и россыпью звёзд на чёрном полотне. На губах даже не осталось воспоминания вкуса крови, нет ни запаха гнили, ни животной трухи. Нет ничего, кроме яркого смеха, эхом отдающегося в голове вампира. Зоро закрывает глаза, медленно делая глубокий вздох. Санджи лежит на тёплой шкуре волка, сложив исхудалые руки на груди и мерно вздыхает. На длинной шее видна пульсирующая венка, так соблазнительно притягивающая внимание вампира. Взгляд скользит вниз, быстро, пока сознание ещё может контролировать инстинкты. Худые руки сложены друг на друга, так что видны острые костяшки с переплетом сине-зелёных венок под белой кожей человека. Широкие запястья с выступающей ямкой и переходом в выраженные натренированные мышцы, плавные изгибы под светлой кожей… надо отвлечься. Шрамы. Руки полностью покрыты старыми шрамами, виднеясь белыми гладкими нитками, стягивающие кожу. Белая кожа, цвета первого снега, наверняка на вкус будет подобием молока. Того самого молока, что приходит в грёзах вампиру уже который сон. Свои пальцы на белой коже человека смотрятся дико и неправильно. Чуть прохладная кожа на кончиках пальцев прошивает тело током, непроизвольно удлиняя клыки во рту. Он водит по выступающим венкам, вверх, по косточкам, и снова вниз, вдоль длинных пальцев. Его пальцы длиннее, но ладонь не шире, чем у Зоро. И не холоднее. Тёплая широкая ладонь так аккуратно ложится в смуглую руку, и это завораживает. Вампир склоняется, вовремя останавливая себя и чуть сжимая чужую ладонь. Жёлтые грубые когти вампира по сравнению с розоватыми ногтями человека ужасны. Ужасны! Ужасны и шрамы! И лишь осторожно опуская чужую ладонь на мерно вздымающуюся грудь, он водит напоследок по безымянному пальцу, по главному шраму, что опоясывает толстой полосой. Новый весенний месяц начался со снегопада, словно зима не хотела отпускать свои владения, передавая их более мягкой игривой сестре. Подтаявший снег под ударом низких температур лёг корочкой льда на неглубоких лужах и украсил узорами витражи на окнах. Санджи выдыхает облачко пара, глядя на простирающийся пейзаж высоких гор, ослепительно белых, от чего он щурится, отводя взгляд на небо. В вышине серого полотна виднеются очертания хищных птиц, отправившиеся на поиски пищи. - Санджи… - выводит из раздумий тихий голос позади, - у тебя… у тебя была семья? Мужчина замирает, улыбается. Он опускает взгляд, понимая, что всё это время теребит безымянный палец. - Это без курева не расскажешь, - тянется он к карману сюртука. - Нет! - рычит позади мальчишка, резко поднимаясь со своего места, - Санджи, тебе вредно курить! - Но ты ведь хочешь узнать? – мужчина улыбается коварно, останавливаясь на пол пути, но зная, что мальчишка на этот раз сдастся. Чоппер смешно пыхтит, насупившись и поджимая губы, от чего его короткие рыжие волосы, кажется, встают дыбом. - Да, но… но, ладно! Один раз и больше нельзя! Санджи улыбается ещё шире, выуживая из кармана свои сигареты и поспешно закуривая. От первой дозы никотина он блаженно выдыхает, чувствуя привычную горечь, обжигающий дым в лёгких. Он кашляет, удивляясь себе, что давно не чувствовал себя только начинающим курильщиком. Похоже, настойки Чоппера оказываются действительно волшебными. Шкодливый ветер холодными иголочками колет открытые участки кожи, забираясь под рубашку и охлаждая горячее тело мужчины. Санджи выдыхает новую затяжку, видя, как ветер подхватывает облачко серого дыма, терзая его, как голодный волк жирную дичь. - У меня была жена, - хрипло начинает Санджи, - она была прекрасна, как утренний рассвет: тонкая талия, полные груди, нежные локоны волос, отливающие чернилами, цвета самого тёмного воронова крыла. Чарующий голос и нежные тонкие руки. Короткая передышка между словами, и мужчина вновь выдыхает струю дыма. - Она любила читать по вечерам, и была очень мудрой, молчаливой, таинственной. Такая женщина одна на целом свете, и я знал, что был счастливчиком, раз она смогла полюбить меня в ответ. - И что случилось? – тихо спрашивают со спины. Мужчина устало хмыкает, сжимая сигарету чуть сильнее. - В ту ночь я поздно вернулся, чёртовы волки распугали и перегрызли наших овец, и мне пришлось собирать их по всему лугу. Первое, что я увидел, как стаей летучих мышей улетал вампир из окон спальни нашего дома. А затем я нашёл мою прекрасную хрупкую мелорин с укусом на шее и почти налившимися кровью глазами. Губы безжалостно сминают сигарету, и Санджи выдыхает в сторону, поспешно продолжая: - Он тронул мою прекрасную Робин-тян, осквернил её нежное тело своими грязными лапами и клыками. Он касался чёртовыми губами её хрупкой кожи… он! Он… обратил её в подобных себе. - Мне жаль… Мужчина качает головой. - Этот сукин сын уже давно мёртв, я нашёл его этой же ночью и всадил все колья, которые в спешке смог собраться. - А твоя жена? Санджи порывисто выдыхает, закрывая глаза и поднимая голову, чтобы ветер смог полностью омыть разгоряченную кожу и остудить, выветрить ужасные воспоминания. - Когда я вернулся, то нашёл её мёртвое тело на кровавой постели. Она всадила себе серебряный кол в сердце, не пожелав стать одним из «мёртвых». Мужчина выкидывает остатки окурка в окно, разворачиваясь и глядя на удрученно поникшего мальчишку. - Прошло уже почти десять лет, и я знаю, что моя прекрасная Робин-тян сейчас в окружении таких же прекрасных милых ангелочков, - он делает несколько шагов, оказываясь рядом с мальчишкой и насмешливо тормоша рыжие волосы на макушке, - и уж этот вшивый бог на небе позаботится о ней лучше, чем я. - Санджи… - грустно зовёт его Чоппер, видя, как человек, ковыляя, медленно добирается до своей импровизированной постели, у теплого камина, - мне правда очень жаль. - Я не жалею, что стал охотником. Мужчина устало опускается на расстеленные шкуры, морщась, когда вытягивает ноги. - И я делаю это не ради мести, а чтобы ни одни грязные лапы вампиров никогда не тронули прекрасных мелорин. Первая весенняя гроза настигла неожиданно. Вначале точечными каплями-иголочек вонзаясь в стекла и склизкие каменные стены замка, затем с усилием барабаня, как умалишённые, терзая, крича и прося помощи, впустить. Но замок был неотступен, необычно молчалив, безмолвно и бесчувственно слушая крики дождя. Грянул гром, раскатами гневавшихся небес пронесся в долине, как глас самого бога. И следуемая за ним нить стремительной молнии была подобна ангелу, спустившемуся на землю, по велению, для вынесения кары грешникам. Санджи проснулся от сильного грохота, где-то над головой, инстинктивно хватаясь за револьвер под подушкой. Его сердце бьётся громко, в страхе разнося горячую кровь по венам. Грудь тяжело вздымается, жадно глотая воздух. Потревоженный грозой, мужчина ошалело и настороженно оглядывается по сторонам. Было так темно, что лишь прислушавшись, он понимает, что разбудило его. Рука опускает револьвер, и мужчина вновь опускается на подушку, успокаиваясь и глядя на место рядом с собой. Но сколько бы он не всматривался, Чоппера рядом не было, так же как и его тихого сопения или поскуливания во сне, малыш куда-то ушёл, и видная щель у незакрытой двери свидетельствовала об этом. Охотник устраивается удобнее, поворачивая голову и глядя на витражные окна, отражающие темное небо. Вновь раздаются раскаты грома где-то совсем рядом, чудовищной силой возносясь над живыми, а затем звучит вспышка ослепляющей яркой молнии. Санджи вновь вскакивает, хватаясь за револьвер и наставляя его на окно, точнее, на того, кто прятался там. Пропустившее удар сердце бьётся так быстро, словно пытаясь скрыть свою мимолётную оплошность. - Маримо, ублюдок, если это ты… - хрипло рычит охотник, удерживая себя в полу сидячем состоянии и крепче сжимая холодную рукоять тяжелого револьвера. Тишина, Санджи слышит лишь собственный шум в голове и своё тяжелое дыхание. Темнота была ужасна, и охотнику хочется растопить камин и зажечь все свечи в помещении. Вновь грянул гром, долго и раскатисто по всему, кажется, небу, и вновь, последующие вспышки молнии озарили зал. Яркое свечение за окном вычерчивает на миг черты вампира: осветляя половину лица, острые уши и растрепанные волосы, казавшиеся седыми, касаясь высокого воротника и широкого размаха плеч. Мужчина сидел на кресле, уложив руки на высокие подлокотники и забросив ногу на ногу. Вспыхнула под свет молнии белая длинная катаны, уместившаяся у ног вампира, отвечая молнии мёртвым холодом. Темнота. Санджи сдерживает себя, чтобы не нажать курок. Это был Зоро, он чувствовал, что вампир был никем иным, как Ророноа. Охотник опускает оружие. - Чёртов маримо… Комната была пропитана запахом человека, здесь, казалось, было всё им заражено и отравлено: скрипели картины в тяжелых рамах, трещал обеденный стол с дубовыми стульями, пыхтел жаркий камин, словно, все они, ожили, вновь обретая свою прежнюю краску. Ожили… Барабанная дробь дождя по крышам заглушает слух вампира, а вода притупляет нюх. Вампиры никогда не любили дождь, потому что по сказаниям, капли с небес были слезами тысячей ангелов, наполняя землю плодородностью, даруя жаждущим людям влагу и смывая кровь, пролитую на грешных землях. Вампиры укрывались в эти ночи в своих замках, погружаясь в сон или терзая пленников. Но Зоро тянуло в малый зал. Ему не хотелось ни спать, ни охотиться, ни тренироваться. Его тянуло на запах человека. И среди других ярких запахов, он отчётливо различал его. Так живительно необходимый, такой сладкий на губах… Охотник, проснувшись и заметив его, теперь опускает своё грозное оружие, закрывая для чего-то глаза. Зоро бесшумно поднимается, скользя по холодному полу не слышно, так, как умеют ходить только вампиры. Санджи поднимает голову точно узнавая, где остановился Зоро и приоткрывает глаза. - Чёртов маримо… Впалые щёки и круги под глазами почти исчезли, губы больше не похожи на истерзанные тонкие полоски, а в глазах совсем не читается усталость. Охотник набирался сил, в последнее время очень быстро, от чего раны практически все затянулись, а кожа стала приобретать более живой цвет, от этого делая мужчину еще соблазнительней. Санджи смотрит на него бесстрастно, и по ленивому взгляду сложно сказать, о чём он сейчас думает, но вампира не обманет участившееся сердцебиение и поспешные рваные глотки вздоха. Он осторожно касается молочной кожи человека, на расстоянии уже чувствуя его жар, обжигаясь им, но как мотылёк всё равно летя на огонь. Он чувствует кончиками пальцев начинающие волоски на шее, изгибы вычерченных мускул и быстрый ритм пульсирующей желто-зелёной венки под кожей. Санджи не сопротивляется, застыв, позволяя ледяным рукам касаться своей кожи, от чего будоражащая дрожь тысячей мурашек спускается по спине и зачем-то оседает в штанах. Вампир надавливает, придерживая мужчину за шею, медленно и осторожно опуская его на тёплые шкуры. Санджи молчит, не касается в ответ, не язвит, и не хватается за оружие. - Ты пахнешь травами. Зоро наклоняется ближе, вдыхая аромат кожи человека и закрывая от наслаждения глаза. Тонкий жар проникает внутрь ледяной бездны, разносясь по всему телу невыносимой кислотой, медленно сводя вампира с ума. - Спасибо Чопперу, - хрипло отзывается человек, - этот малыш смог поднять меня на ноги. - Жареным мясом, куревом, камином, волчьим запахом… - продолжает Зоро. - Эй! Он чувствует удар в грудь, не сильный, но предостерегающий. Глаза человека прищурены в насмешке, а губы улыбаются. - Тебе водорослевая голова дана не для этого. Наклонись ближе. Зоро не может не подчиниться, завораживаясь голосом, намёком, шальным сердцебиением и ярким желанием, что охотник совершенно не скрывает. А касаясь, наконец, чужой кожи, он обжигается жаром, окончательно сходя с ума и понимая, что он был прав, на вкус Санджи был как сладкое молоко с его прошлой жизни. Чоппер не доходя и пары метров своим острым слухом улавливает тяжелые вздохи и стоны. Побросав книги, что собирался взять почитать на утро, он стремглав кинулся в малый зал. Острые маленькие клыки в испуге обнажились, а уши прижаты к голове, показывая, что волчонок готов накинуться на обидчика и растерзать его, пускай это будет ещё слабая попытка маленького оборотня, чьё сердце было наполнено сейчас страхом, адреналином и отвагой. У самых дверей он неожиданно останавливается, чувствуя сильный запах человека, но другой. Было что-то неправильное и смущающее, отчего он останавливается, водя носом, не обращая внимание на громы неба и вслушиваясь. -... акх... ещё, чёрт… - раздаётся отдалённый приглушенный стенами голос охотника. Порывистый, задыхающийся, нуждающийся. - Зоро… Чоппер ошарашено отскакивает, пылая смущением на щеках и понимая, что происходит в зале. Его острые ушки потерянно разведены в стороны, и мальчишка быстро убегает, до сих пор слыша в ушах тягучий стон удовольствия человека. Санджи был безумен, вцепляясь до синяков в широкие мускулистые плечи Зоро, удерживая и при этом сладко призывая к себе. Зоро подчинялся, не задумываясь сейчас ни о чём, гонимый только жаром тела, солёным привкусом на губах, покрасневшей, блестевшей коже охотника, его дёргающимся кадыком и приоткрытыми в наслаждениях губами, с которых срывается тёплое дыхание и хриплый молящий вздох… ещё, ещё и ещё… Вампир не может себя контролировать, подчиняясь звукам и телу человека, поглощая его жар с немыслимым голодом, слыша, как бешено бьётся сердце в груди, и как отчетливо пульсирует кровь по венам. Безумен, это было слабо сказано. Гром грозы и треск молнии заглушают стоны и шумное дыхание. Санджи сжимается, приподнимая бёдра, чтобы Зоро вошёл в него глубже, принося то самое удовольствие, прошивающее тело с головы до пят, до судорог. Тело не подчиняется контролю разума. Оно замерло в напряжении, в ожидании разрядки, и тяжесть между ног уже было невозможно терпеть. Свет от молнии на миг освещает тяжелые скулы Зоро, его изгибы острых ушей, распустившиеся волосы по плечам, нахмуренные брови и горящие, как у жителей ночи, ядовито-зелёные глаза. Санджи врал, когда говорил, что гипноз вампира на него не действует. Не действовал, пока он не встретил Зоро, теперь как зачарованный пойман в ловушку, подчиняясь холодным сильным рукам вампира, его тяжелого тела на себе и дикой животной страсти, заставляющие охотника забыться. На это время забыть обо всё: прошлом, настоящем и не думать о будущем, утопая с головой в наслаждение. Тело прошивает судорогой, Санджи громко выдыхает, чуть жалостливо, но его стон утопает в раскатах грома, словно небеса не могут выдержать порочного слишком грязного греха. В разгоряченную чувствительную кожу у ключиц он чувствует, как вампир вгрызается клыками, и пальцы, скользнув выше, зарываются в светлые тонкие волосы вампира, наматывая на кулак и прижимая к себе со всей силой. Клыки впиваются глубже, но охотник совершенно не чувствует боли, только эйфория, растёкшаяся по всему телу, только лёгкую тяжесть и гудения между ног, только собственный жар и спасительный холод вампира. - Господи… - тяжело выдыхает Санджи, безудержно улыбаясь, - как же я грешен… И небеса отвечают ему громкими раскатами над головой. В темноте душного зала вспыхивает искра пламени, подкуривая кончик самокрутки охотника. Санджи развалился на подушках, прикрыв наготу колючим пледом и вкушая так неожиданно необходимый никотин. По стеклам устало барабанит дождь, стекая каплями по рисованным витражам каких-то жутких чудовищ. Раскаты грома уже прекратились, забрав с собой и треск молний, от чего небо, не освещаемое, было тёмным и непроглядным. Рядом лежит вампир, устроив голову на согнутом локте и в молчании слушая последнюю песнь утихающего дождя. - В этот раз ты был неплох, маримо, - насмешливо произносит Санджи. - Скажи, что тебе ещё не понравилось, - в ответ фыркает Зоро, - стонал так, что даже гром не смог заглушить тебя. - Ты спутал свой стон с моим. Что, так сладка моя кровь? - Нет, - сухо отвечают Санджи. Охотник цыкает. - Горькая? - Ядовитая, - ухмыляется Зоро, переворачиваясь на спину, укладывая голову на колени человека, и глядя на него снизу вверх, - потому что в тебе слишком много вредности. - А в тебе слишком много мха, но земля тебя всё равно как-то терпит. - По мою голову было много глупцов, - он закрывает глаза, складывая на груди руки,- и все они закончили плачевно. - Откуда у тебя этот уродливый шрам на груди? Зоро чувствует яркий запах никотина, отравляющий и пачкающий запах человека. - Мой учитель оставил. - Он же тебя и превратил? - Да. Санджи на секунды замолкает, делая глубокую затяжку и позволяя никотину выжигать нежные лёгкие, принося наслаждение. - Как это произошло? – тихо спрашивает он, выдыхая в сторону, глядя на силуэты окна, чуть хмурясь. - Я не помню, - тихо отвечает ему Зоро, - я не помню ничего из своей прошлой жизни. Это было слишком давно. - Память то у тебя девичья, маримо, удобрять мох надо, чтобы не забыть. - Оно мне и не нужно. Тот, кем я был, уже давно умер, остался только Ророноа Зоро, питающийся вредными охотниками с завитушками за место бровей. Человек тихо смеётся. - Тогда ты умрёшь с голоду! Зоро скалится, обнажая длинные острые клыки, слыша сбившееся сердцебиение в груди и смех, тот самый, от которого ворчит уже месяц замок, который вдыхает новую жизнь в мёртвое, и который делает безумные не подвластные даже небесам вещи. Сигарета тлеет, за окном прекращается дождь, а сытый вампир поддерживает странную беседу двух непримиримых природой врагов. Охотник не торопится хвататься за своё оружие, смеясь и подшучивая над разнежившимся вампиром, а Зоро не торопится впиваться клыками в пульсирующую вену человека, высосав за три удара сердца всю горячую кровь, вкусом отдающего горячим молоком из его прошлой старой жизни. Под утро, когда небеса начинают светлеть, вампир уходит в тень, прячась во мрак от беспощадного света Господа. - Я уезжаю сегодня, маримо. Зоро замирает на секунду, понимая, о чём говорит охотник. Всего пару секунд, и он исчезает, скрываясь и прячась в холодной камере своего мрака. Санджи в порыве хочет ещё что-то сказать напоследок, но останавливает себя, хмурит брови, опускаясь обратно на подушку и глядя на восходившее за окном солнце, впервые не испытывая радости от рассвета. Лёгкая поступь охотника по сырым туннелям замка отдаётся эхом, сливаясь с гулом мёртвых душ и воем затхлых ветров. Санджи идёт потайной дорогой, в своей привычной светлой одежде охотника, с карманами полных золота, заряженным револьвером и сумкой необходимого снаряжения, чтобы перебраться через болото и глубокие рвы вокруг замка вампира. Весна уже входила в свои владения, и выйдя из туннеля Санджи замечает первое, что совершенно не вписывается в общую гнилую среду долины смерти. У самого входа, рядом с чёрной корягой цветёт мохнатый маленький бутон, белоснежный, как первый выпавших снег в горах, с тонким зелёным стеблем. - Подснежник, - удивленно выдыхает охотник, и, подняв взор на возвышающийся громадный замок, шпили которого теряются в вышине, охотник улыбается своим мыслям. Монахи и храмовники в церквях не врали, все в этом мире заслуживают прощения небес. - Ещё увидимся, маримо, - хмыкает Санджи, салютируя рукой на прощанье, - только попробуй стать к этому моменту пеплом! Тогда я воскрешу и убью тебя снова. За дубовым столом, приютившись на самом краю стула, медленно хрустит яблоками Чоппер. Перед ним огромный поднос с засахаренными сладостями, такими красивыми и желанными, что мальчик долго не решался попробовать хоть одну. А вкусив, почувствовал сильный голод. Он проглатывает большие кусочки, слизывая сок с пальцев, сладостным сиропом сочившимся с каждого яблока. Острые уши разведении в стороны, а с красных глаз, текут беспрерывно крупные слёзы, и Чопперу сложно сказать, почему он сейчас плачет, только в груди больно, там под рёбрами. Жаль, что он не успел попрощаться с Санджи и поблагодарить его за яблоки. И вгрызаясь в них с голодом, один, в пустом зале, мальчик чувствовал себя вновь одиноким. В тёмной погребальной комнате просыпается вампир, слишком рано, по полуде дня. Он сжимает руку у груди, скалится, как дикий зверь, и тяжело дышит. Всего секунду назад, пребывая в своём обычном летаргическом сне, он снова видел воспоминания своего прошлого дома и к своему ужасу, на берегу океана стоял светловолосый охотник, в лучах солнца широко улыбаясь и зовя подойти ближе. Тёплые лучи солнца на лице, на губах соль береговой линии, что приносит далёкий южный ветер. Санджи стоит, погрузившись в песок, позволяя волнам омывать свои ноги. Он поворачивается, словно заслышав поступь Зоро, и неожиданно широко улыбается, солнечно, как тот жёлтый диск над головой. Голубые глаза смотрят беззлобно, сейчас цветом оказываясь светлее неба. Нет, Зоро ошибался, глаза Санджи никогда не были цвета весеннего неба, они были схожи с глубокой гаммой океана. - Маримо, иди сюда! Сюда, маримо! Всего пара слов, и Зоро делает шаг, неожиданно для себя чувствуя жар на теле от солнца, вдыхая аромат береговой линии и… Вампир просыпается резко, не веря тому, что чувствовал. В груди вновь пустота и холод мрака, но всего пару секунд назад он слышал отдалённый слабый стук там, где должно биться у людей живое сердце. Он обхватывает голову рукой, не сдерживая громкого дикого рычания, похожего на отчаянный крик раненного хищного зверя. - Да ты совсем с ума сошёл! – качает головой Нами. Её голову, как и положено в монастыре, укрывает чёрный чурбан, скрывая всё, кроме молодого лица с живыми горящими ведьмовским огоньком глазами, - от Зоро, которого я знала, остался только один большой долг, который ты мне должен! Вампир угрожающе оскаливает верхние клыки, неспешно вычищая своё лезвие проклятой катаны от чужой крови. - Ты объявил охоту на оборотней! - причитает ведьма, расхаживая перед вампиром, как курица наседка, - ты понимаешь, что объявил им войну! Оборотням! Они же... аргх.. они же все чокнутые! - Мне без разницы, будет хоть чем заняться ночью, - пожимает он плечами, облизывая пальцы и сбирая последние капли крови, не вкусной, отдающей на губах псиной, от чего кажется, что ты наглотался жёсткого меха. - Это всё из-за того охотника, да? – то ли спрашивая, то ли утверждая произносит девушка, присаживаясь на корточки между разведённых ног мужчины. Она укладывает руки на жёсткие колени, глядя сочувственно снизу вверх, - уже прошёл сезон весны. А ты никак не можешь взять себя в руки. - Ты ничего не знаешь, - рычит вампир. - Мне Чоппер рассказал, - тут же лжёт она, сжимая колени мужчины чуть сильнее, боясь, что он сейчас встанет и как обычно исчезнет в своём мраке, - Зоро, послушай меня. Я могу всё исправить. Вампир насмешливо фыркает. Девушка поднимается, наклоняется над мужчиной, не замечающий поглаживаний и настойчивых намёков, и, почти оказываясь нос к носу с ним, выдыхает в самые губы. - Я знаю, куда он уехал. - Мне это без разницы, - тут же поспешно отвечает вампир, хотя Нами была уверена, что эта новость взволновала мысли Зоро. - Я могу сказать тебе, где он сейчас, Зоро… - томным шёпотом говорит она,- но при одном условии, что ты заключишь со мной сделку. - Я уже сказал тебе, что мне без разницы! – рычит он угрожающе, намекая, что девушка переходит дозволенную границу. - Жаль, - растягивает она губы в таинственной улыбке, - как думаешь, зачем он со мной общается? И уж поверь мне не из-за того, что воспылал неземной любовью, хотя старательно этим прикрывается. Ох, мужчины… он стал таким же безумным, как и ты, кактус. И надеется, что через меня ты узнаешь, где он. Зоро щурится, зная, что ведьмам доверять опасно. - Что ты хочешь? Он видит, как победно улыбается девушка, облизывая свои полные розовые губки. - Ничего страшного, ты возьмёшь меня с собой, Зоро. Заберёшь из этого капкана старого мёртвого севера. Я бы уехала и сама, но там, где сейчас Санджи БлегЛег, не выжить в одиночку. Тем более таким беззащитным и ранимым девушкам, как я. - Где он? - Значит, мы договорились? – Нами отталкивается от колен, выпрямляясь и глядя свысока на вампира, пылающего голодным возбужденным взглядом. - Где он? – рычит Зоро низким голосом, от чего по телу девушки прошла волна мурашек. - Я не слышу да, маримо! - Чёрт возьми, ведьма! Да, мы договорились! Нами облегченно вздыхает, разводя руки и говоря тихо, но уверенно: - Он в новом мире, Зоро. Ждёт тебя. Чоппер испуганно сжимается за столом, видя метания хозяина по всему залу, и нюх оборотня жалостливо скулит, боясь попасться под руку разгневанного вампира. В таком состоянии Зоро пребывал уже три ночи, и сложно было сказать, что на этот раз снесло ему нервы. Старый замок обливался кровью, когда оборотни делали свой набег, погибая во рвах и болотах, оставаясь гнить в ловушках внутри самого замка, коварно заманивших волков в кунсткамеры и пыточные ветром и остатками запаха человека. Чопперу было страшно в первый набег, когда полная луна всходила на небесах, во второй набег, он скрывался в самой высокой башне, видя из окна чердака, как льётся горячая волчья кровь под звон и песни проклятого меча вампира. Когда тонкая грань между вампиром и оборотнем исчезла, мальчишка так и не понял, остался только один страшный факт – война, жаждущая крови вампиров и гневающихся мстящих за кровь своих братьев волков. И как брошенный маленький камень в воду, война стала разрастаться и в дальних поселениях, вампиры шли на оборотней, оборотни договаривались с людьми, истребляя вампиров. Люди предавали и обманывали волков, снимая с них шкуры и превращая вампиров в пепел. - Чоппер! Мальчишка вздрагивает, от чего большие круглые очки спадают с курносого носа. Зоро стоит совсем рядом, облокотившись о стол и впившись когтями в его поверхность. На его лице сияет широкий дикий оскал, от чего мальчик нервно сглатывает. - Собирайся, Чоппер, - тихо рычит он ему, - мы уезжаем. - К-куда? – хрипло отзывается мальчишка, от удивления приоткрыв рот. - В новый мир, - Зоро отстраняется, выпрямляясь, - в чёртов новый вшивый мир! Его громкий смех был подобен безумию, взволновав старый замок, так сильно сейчас напомнивший зловещим смехом его прошлого владельца, кровавого барона всех вампиров.

ZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZs

~Zz*sS~