Скажи, что тебе жаль

       У Гермионы сжалось сердце, когда она посмотрела в серые глаза мужа, она прочитала в них искреннюю мольбу согласиться на этот план. И одна часть её действительно этого хотела — это так заманчиво, всё бросить и убежать туда, где они могут больше не прятать свои лица и спокойно ходить по улицам, не боясь, что на них нападут. Но вот другая — совесть. Грейнджер тут же сказала ей, что она поведёт себя как последняя эгоистка и предательница по отношению к своим лучшим друзьям. — Драко, я не могу, — теперь Гермиона почувствовала себя виноватой перед мужем. — Как я сказал: я ожидал такого ответа, — Малфой понимающе кивнул, но всё-таки по его лицу пробежала тень разочарования. — Драко, если бы ситуация не была такой тяжёлой, честное слово, я бы всё бросила и уехала с тобой куда угодно: в другую страну, на другой материк, мне было бы всё равно, лишь бы ты был рядом, — с жаром заявила Грейнджер. — Просто кроме меня, Гарри и Рона никто не знает, как победить… Того-кого-нельзя-называть. — В смысле кроме вас никто не знает, как это сделать? — удивился слизеринец. — В самом прямом смысле… — Гермиона задумалась, имеет ли она право раскрывать эту тайну? Тут она почувствовала огромное любопытство Драко. Посмотрев ему в глаза, она поняла, что лучше ничего не скрывать от мужа. Они поженились с помощью магического обряда, а оборотень никогда не обидит свою пару, и не сделает ничего, чтобы навредить ей. — Понимаешь, Того-кого-нельзя-называть, невозможно убить Авадой… вернее можно, но пока нельзя… то есть вот прямо сейчас этого сделать не получилось бы, — она поморщилась, понимая, как нелепо всё это звучит. — Что-то я запутался, — признался Малфой, качнув головой. — Я обещаю, что всё тебе расскажу, но сначала давай закончим завтракать, — предложила Грейнджер. Она достала палочку, взмахнула ей, и кофе в их кружках снова стал горячим. — Ладно, — кивнул Драко, стараясь осмыслить её слова.        Одно для него было ясно: Тёмного Лорда так просто не убить, у него есть какая-то тайна. Об этом он подозревал, и даже был уверен, что не он один, но вот чего не ожидал Малфой, так это того, что Гермиона знает его главный секрет. Это оказалось просто поразительно. Он взял в руки хлеб и всё-таки намазал на него джем. Вопросов теперь только прибавилось, они жужжали в голове, словно надоедливые мухи, и он никак не мог от них отделаться.        Он так сильно погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как машинально закончил есть, он вздрогнул, только когда Грейнджер встала из-за стола и стала убирать грязную посуду. Она всё помыла руками и позвала его в гостиную.        Сев на диван Гермиона почувствовала, что нервничает так сильно, что у неё даже спина вспотела. Она очень надеялась, что Гарри и Рон поймут, почему она решила рассказать о крестражах Драко. Старому противному, высокомерному слизеринцу, которого они знали в школе, она бы в жизни не доверила этот секрет, но нынешнему Малфою, к тому же ещё её мужу, вот с ним она могла спокойно поделиться этим, она была уверена, что он её не предаст.        Драко сел рядом с женой и в ожидании посмотрел на неё. Его глаза загорелись любопытством, он стал похож на ребёнка, который готов узнать страшную тайну. — Для начала хочу спросить тебя: ты знаешь, что такое крестраж? — задала вопрос Грейнджер. — Крестраж… — медленно повторил Малфой и задумался. — В какой-то книге мне точно попадалось это слово. По-моему, хотя я могу ошибаться, слово крестраж мне попалось в фолианте о тёмной магии. Но что это такое, я понятия не имею, — он развёл руками. — Ты, я так понимаю, это знаешь? — спросил блондин, шатенка кивнула. — В таком случае, я надеюсь, что сейчас ты мне объяснишь, что это такое? Я очень хочу узнать, — он выразительно посмотрел на неё. — Крестраж, такое необычное слово. — Да уж, — согласилась Гермиона и набралась в грудь побольше воздуха. — Сразу скажу, что обозначает крестраж. Так вот, это предмет, куда волшебник помещает часть своей души, — она попыталась произнести это чётко и медленно, чтобы Драко лучше всё понял. — Ого, — только и смог протянуть слизеринец, ему потребовалось время, чтобы осознать это объяснение. — Значит можно поместить часть души в какой-то предмет? — это не укладывалось в его голове. Он ожидал узнать что угодно, кроме этого. — Да, — подтвердила Грейнджер и объяснила, как это можно сделать, пересказав всё то, что прочитала в древних фолиантах, которые взяла из Хогвартса. — Я могу дать тебе почитать их, они у меня с собой, — добавила она. — Да, я очень хочу про это почитать, — решил Малфой, тут его лицо резко изменилось, будто он открыл для себя Америку. — Стоп, ты хочешь сказать, что Тот-кого-нельзя-называть сделал себе крестраж? — от одной этой мысли он побледнел и испугался. — Да, мы точно знаем, что Он сделал себе крестраж, и не один, — Гермиона сложила руки в замок и рассказала о древних предметах принадлежащих основателям Хогвартса, о старом дневнике Тома Реддла и о его змее. — Великий Мерлин, у меня голова идёт кругом, — признался Драко и опустил лицо в ладони. Давно он не был так сильно шокирован.        Грейнджер терпеливо молчала, давая мужу возможность переварить эту информацию. — Драко, я тебя прекрасно понимаю, я сама чувствовала себя точно так же, когда Гарри рассказал нам всё это, — через десять минут Гермиона взяла блондина за руку. Он сжал её и посмотрел на неё затуманенным взглядом. — Не расстраивайся раньше времени, мы знаем, как можем уничтожить крестражи, да, это трудно, но возможно. — Наверняка для этого нужны какие-то супер сильные чары… мне в голову приходит разве что… только дьявольский огонь, — предположил Малфой. — Да, это как раз то, что может уничтожить крестраж, — подтвердила гриффиндорка. — А ещё яд из зуба василиска, этим Гарри уничтожил дневник Реддла, — она сдвинула брови и нахмурилась. — Этот дневник твой отец подсунул Джинни Уизли, в нём была спрятана часть души Тома. — Тот-кого-нельзя-называть дал моему отцу свой крестраж?! — Драко запустил пальцы в волосы, откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Он почувствовал, что во рту пересохло, там появился неприятный горько-кислый привкус. — Теперь ясно, почему он живёт в нашем доме и, несмотря ни на что, доверяет моему отцу, — он поморщился и открыл глаза. — Я только не понимаю, почему Люциус, — он произнёс его имя, как ругательство, — посмел так использовать крестраж… своего хозяина? Как он не испугался? — Твой отец понятия не имел, что дал ему на хранение Тот-кого-нельзя-называть, — объяснила Грейнджер. — По словам Дамблдора, когда Он узнал, что сделал Люциус с дневником, то был очень зол, просто в бешенстве. — Я его понимаю, будь я на Его месте, я бы тоже рвал и метал, — кивнул Малфой и пригладил свои волосы. — Наверняка после этого Тот-кого-нельзя-называть теперь дорожит своими крестражами? Честно говоря, я просто не представляю, как и где их можно найти? — Смогли же мы достать медальон, — она во всех подробностях поведала о брате Сириуса — Регулусе, как он пожертвовал жизнью, чтобы достать медальон из чаши. Как потом его украл Флетчер из дома на площади Гриммо, затем он оказался у Жабы Амбридж, а они уже забрали его у неё. — Когда мы разделились, медальон был у Гарри. Думаю, они с Роном так же по очереди носят его на шее. — Хорошо, что вы смогли забрать его, но жаль, что не уничтожили, — Драко снова сел прямо и посмотрел в глаза жене. — Но где остальные? — Есть чаща Пуффендуя и диадема Когтевран, — проговорила Гермиона. — Гарри уверен, что один из предметов Тот-кого-нельзя-называть очень хотел бы спрятать в банке Гринграсс, но у него там не было счёта. Гарри думает, что он мог попросить кого-нибудь из Пожирателей положить в свой сейф этот предмет. — Стоп, летом я слышал один странный разговор, — глаза Малфоя загорелись, он схватил жену за руку, она сжала его ладонь, показывая, чтобы он продолжал, а она его внимательно слушает. — Я случайно… нет, лучше начну с начала, иначе ты ничего не поймёшь, — решил он и сглотнул — После того, как я сбежал из Хогвартса и вернулся в поместье, обстановка там была ужасная, сама понимаешь? — она кивнула. — Я старался как можно меньше времени проводить среди Пожирателей, но что было плохо, мне не разрешалось когда я захочу выходить в сад, видимо, чтобы я не видел, кто к нам приходит, а кто уходит из нашего дома. В общем, чтобы не сидеть всё время в своей комнате, я придумал бродить по тайным ходам, которые проходят через всё поместье.        В начале июля, я открыл тайный проход в своей комнате и как обычно пошёл вниз, но я задумался пока брёл и свернул не в тот коридор, и я не вышел, как обычно на кухню, а оказался в другом крыле поместья, как раз в том, где живёт Тёмный Лорд. Я решил дойти до конца, и подумал, что могу выйти в коридоре, и если там никого нет, то осмотрюсь. Честно говоря, мне было любопытно узнать, что изменилось в восточном крыле дома, — признался он. — А затем я рассчитывал уже отправиться на кухню.        Итак, я подошёл к двери, повернул подсвечник, чтобы открыть проход, но не вышел из туннеля, потому что услышал голос тётушки. Я прислушался и понял, что она говорила с Тем-кого-нельзя-называть. Раньше напротив стены, где находится вход в туннель, стояли четыре кресла и стеллаж с книгами, мама иногда любила там читать, потому что рядом окно. Наверное, там они и сидели, а может стояли, я не знаю, — он пожал плечами. — Так вот: тётя заверила Его, что в их сейф можно положить всё, что угодно, и никто туда не попадёт. А Лорд ей говорит, что это очень ценная вещь, и что за неё она и дядя отвечают головой. А тётушка так ещё мерзко засмеялась, и сказала, что нужно быть безумцем, чтобы попытаться ограбить банк Гринграсс. — Мерлин, неужели это… то самое? Крестраж? — от волнения у Грейнджер перехватило дыхание и над губой выступили капли пота. — А что было потом? Ты слышал, что за предмет он захотел положить в банк? — Нет, — расстроился Драко. — Он только приказал ей идти за ним, он отдаст ей его… И тогда они с дядей немедленно должны отправиться в банк. Тётя что-то ответила, но я уже не разобрал её слов, думаю, они встали с кресел и направились к Нему в комнату. Я ещё минут десять стоял и не двигался, честно говоря, я боялся, что Тот-кого-нельзя-называть каким-то образом поймёт, что я там был, он вернется и накажет меня, а может и сразу убьёт, — предположил он, став белее снега. — А ты думал о том, что же он захотел положить в банк? — спросила Гермиона. — Несколько дней я только и гадал: что же это за предмет такой? — слизеринец криво улыбнулся. — Я не сомневался, что это была какая-то очень важная и ценная для него вещь, но что именно, я понять не смог, — он развёл руками. — А потом я перестал думать об этом, потому что испугался, что он может прочесть мои мысли, и узнает, что я подслушал их с тётушкой разговор. — Да, ты правильно поступил, — похвалила мужа Грейнджер. — Теперь я не сомневаюсь, что один из крестражей точно находится в банке Гринграсс в сейфе твоей тёте Беллатрисы, — она поморщилась, вспомнив, как эта женщина убила Сириуса. — Гарри оказался прав. — Интересно, какой именно? — задумался Малфой. — Тот, что принадлежал Пуффендуй или Когтевран? Жаль, что об этом Он ничего не упомянул. — Вряд ли Тот-кого-нельзя-называть объяснил Лестрейндж, что в этом предмете часть его души, — в этом гриффиндорка не сомневалась. — Но в тоже время он ясно дал понять, что этот предмет очень важен для него. Я даже не исключаю, что он объяснил ей, что это артефакт одного из основателей Хогвартса, думаю, что для твоей тётушки и этого было достаточно. — Это точно, тётя просто помешена на всей этой чистоте крови и всём, что связанно с этим, — неожиданно на лбу Драко появились складки.        Гермиона тут же ощутила, как его эмоции изменились и он расстроился. — Что с тобой? — спросила она. — Мне очень стыдно, что когда-то я думал так же, как мой отец и тётя, — признался слизеринец, избегая её взгляда. Через секунду он почувствовал, как шатенка погладила его по щеке и взяла за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Драко, тогда ты был ещё неразумным подростком, — мягко заговорила она. — Ты жил в том окружении и считал, что правильно так думать и плохо относиться к таким как я, или к семье Уизли. Они чистокровные, но бедные и хорошо относятся к маглам, — она улыбнулась. — Я очень люблю всю их семью, они приняли меня как родную, словно я ещё одна их дочь. — Надеюсь, когда они узнают за кого ты вышла замуж, они не изменят своего отношения к тебе? — Малфоя это давно беспокоило. — Они будут удивлены, но я точно знаю, что они поймут меня, — заверила его Грейнджер. — А если ты будешь вести себя с ними нормально, а не так, как было в Хогвартсе, то и тебя они примут. Уверена, с Биллом ты быстро найдёшь общий язык, он ведь такой же как и ты. — Не буду скрывать, мне хотелось бы с ним поговорить, — признался Драко. — Думаю, уже скоро ты сможешь это сделать. За завтраком я начала наш разговор с того, что хочу после Рождества связаться с Гарри и Роном, и теперь после того, что ты рассказал мне, моё желание только усилилось, — напомнила Гермиона. — Я понимаю, наша встреча не пройдёт гладко, но мы должны поговорить и поделиться с ними важной информацией.        Малфой приуныл, он знал, что его жена почувствовала эти эмоции, но он ничего не мог с собой поделать. Ему нравилось, что они живут вдвоём в этом доме и их никто не беспокоит, кроме соседки, которая даже начала ему нравится, потому что он чувствовал её заботу о них. Для него это было так необычно, что кто-то печётся о нём просто так. Ведь Миссис Корби считает его обычным маглом, который снял этот дом с женой, чтобы окончательно помириться с ней. — Хорошо, ты можешь связаться с ними, но только, пожалуйста, после Рождества, ладно? — он посмотрел на неё с мольбой. Для Драко это было крайне важно. — Конечно, я и сама хотела так поступить, — улыбнулась Грейнджер. — Ты можешь прямо сейчас дать мне почитать книги о крестражах? — попросил Малфой. — Да, без проблем, — Гермиона поцеловала его и убежала наверх. Через две минуты она вернулась держа в руке четыре книги. — Вот, можешь начать с этой, — она положила три фолианта на стол, а один в серой обложке протянула ему. — Здесь много рассказывается про историю крестража. — Отлично, — улыбнулся Драко и открыл книгу.        Грейнджер несколько минут наблюдала за мужем, ей очень нравилось, что Малфой так же любит читать, как и она. Гермиона взяла другую книгу и тоже погрузилась в чтение.        В течение дня они ещё несколько раз обсуждали крестражи. Драко был потрясён той информацией, которую узнал из древнего фолианта и ещё больше стал бояться Тёмного Лорда, видя, какой он на самом деле ненормальный человек, раз он создал себе не один крестраж, а несколько. Грейнджер рассказала мужу, что некоторую информацию о крестражах он узнал от профессора Слизнората. Малфой не сильно удивился, что профессору зелий известны такие вещи о тёмной магии. С этими мыслями он ушёл в страну Морфея.

* * *

       Утром Гермиона проснулась, и ещё не открыв глаза она протянула руку, но не обнаружила рядом Драко, она легла на спину и зевнула. Когда она села на постели, то увидела на тумбочке записку.

Дорогая Гермиона

Я ушёл на рынок за овощами, фруктами и твоим любимым джемом. Я ещё вчера днём заметил, что у нас заканчиваются некоторые продукты, я хотел предложить тебе сегодня пойти и купить их, но проснувшись утром я увидел, как похолодало за окном и выпал снег. Я посчитал, что в такую погоду тебе лучше не выходить из дома, оставайся в тепле. Я скоро вернусь.

Люблю тебя, Драко.

       Грейнджер широко улыбнулась, и провела пальцами по словам «Люблю тебя, Драко». Ещё раз прочитав записку, она встала с постели и ушла в ванную.        Спустившись на первый этаж, она попыталась предположить, как давно ушёл Малфой? Она прикинула и поняла, что даже если он отправился на рынок минут десять-пятнадцать назад, то покупать ему не очень много, он вернётся самое позднее через час. Тогда она решила недолго посмотреть телевизор, чтобы узнать последние новости, а через полчаса заняться завтраком.        В основном все новости были посвящены Рождеству, а затем из анонса на день она узнала, что по телевизору будут показывать семейные фильмы про этот праздник. Гермиона решила уговорить Драко посмотреть с ней кино, пусть увидит, как много хорошего придумали маглы.        Через тридцать минут гриффиндорка как и хотела спустилась на кухню и поставила чайник. — Я вернулся, — спустя десять минут в коридоре раздался голос Малфоя. — Я на кухне, — крикнула Грейнджер. Через несколько десятков секунд туда вошёл слизеринец с двумя пакетами. Он поставил их на стол, и она тут же подошла к нему. — Доброе утро, — Драко заключил жену в крепкие объятия, а затем стал расстегивать пальто. — Доброе утро, — улыбнулась Гермиона. — Удачно сходил за покупками? — Да, я купил всё, что ты любишь. — Малфой стал доставать из пакетов фрукты, овощи и торт. — Я не ожидал, что с утра на рынке будет столько народу. — Завтра уже Рождество, все делают последние покупки, — объяснила Грейнджер, и достала баночки с джемом. — На улице холодно? — поинтересовалась она. — Да, очень, — кивнул Драко и пристально посмотрел на неё. — Ты не обиделась, что я ушёл один? — в его тоне послышалось беспокойство. — Нет, что ты. Ты можешь ходить куда хочешь, — заверила мужа Грейнджер. — Миона, я пошёл один, потому что правда не хотел, чтобы в такой холод ты выходила из дома, — Малфой подошёл к ней и положил руки на плечи шатенки. — Честное слово, я не пытаюсь запереть тебя дома, потому что ревную ко всем мужчинам, которых ты встречаешь на улице. То есть… ну ревную, — нехотя признался он, — но это как бы не совсем я, а всё больше волк, и его чувство собственника. — Драко, я всё понимаю и могу повторить: я не обиделась. Я правда не хотела бы оказаться на улице в такую погоду, — Гермиона повернула голову и посмотрела за окно, там пошёл снег. — Я очень рада, что ты стал лучше ориентироваться в мире маглов, и теперь можешь без моей помощи сходить на рынок, — она приблизилась к нему и обняла его за шею. — Хорошо, что ты доверяешь мне, — слизеринец положил подбородок ей на голову и понюхал её волосы. — Пахнет яичницей, — он почуял этот запах. — Да, завтрак почти готов, — Грейнджер отошла от мужа и подняла крышку сковородки. — Я всё подготовила к твоему приходу. — Здорово, очень хочу есть, — улыбнулся Малфой и поспешил в коридор, чтобы снять пальто и помыть руки.        Через три минуты они уже сидели за столом и наслаждались приятным завтраком. Драко рассказывал, как сходил на рынок, ему пару раз пришлось постоять в очереди, чтобы купить всё, что он хотел.        После еды они проверили зелья, они снова начали менять цвет, сверившись с книгами, Гермиона и Драко убедились, что всё идёт по плану. После они как обычно стали тренировать заклинания без палочки, а перед обедом Малфой вызвал Патронус, теперь у него это получалось очень легко. Стоило ему только подумать о том, как Грейнджер говорит, что любит его, и из палочки тут же появлялся волк.        Гермионе нравилось наблюдать за мужем в этот момент, у него на лице появлялась широкая улыбка, он выглядел самым счастливым человеком на свете. Благодаря магической связи она ощущала, что он думает о ней в этот момент. Она не знала о чём именно, ей это было и не нужно, на самом деле это и не важно. Грейнджер просто было приятно, что именно она вызывает у него такие положительные эмоции. Гермиона тоже изменила свои мысли, когда стала вызывать Патронус. Раньше она думала о моменте, когда она узнала, что волшебница, потом вспоминала свои оценки за экзамены, а сейчас только о Драко, как она счастлива с ним.        К вечеру погода испортилась ещё сильнее, снег валил не переставая. Малфой и Грейнджер сидели перед камином на полу и пили вино, его тоже купил Драко, он захотел так отпраздновать сочельник. Затем они поднялись в спальню и занялись любовью.

* * *

       Утром Гермиона проснулась, когда услышала, что дверь в комнату открылась, она догадалась, что это Малфой вышел из спальни. Но не прошло и двух минут, как он вернулся и сел на кровать, а затем снова лёг рядом с ней под одеяло. Драко вёл себя очень тихо, явно стараясь не разбудить жену, но он не знал, что уже сделал это. Грейнджер несколько минут лежала с закрытыми глазами, надеясь, что сможет ещё поспать, но по ощущениям минут через пятнадцать поняла, что ничего не выйдет. Она перевернулась и открыла глаза. — Доброе утро, с Рождеством, — тут же поздравил её Малфой, он наклонился и подарил ей сладкий и долгий поцелуй. — С Рождеством, — Гермиона отстранилась от него и посмотрела за окно, снег перестал идти, но кругом всё было белое. — Если сегодня не очень холодно, можно днём ненадолго выйти на улицу? — С удовольствием, но сначала я хочу сделать тебе подарок, — улыбнулся Драко. — Что? Подарок? — поразилась Грейнджер, с недоумением глядя на мужа. — Мы же договорились, что не будем дарить друг другу подарки. — Я всё-таки не утерпел и купил тебе кое-что, — Малфой потянулся к тумбочке и взял небольшую бархатную коробочку красного цвета. — Драко, не надо было, я ведь тебе ничего не приготовила, — гриффиндорка почувствовала себя виноватой. — Любимая, ты уже сделала мне самый лучший подарок, — серьёзно заявил слизеринец, он взял её за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Ты подарила мне себя, свою любовь — это больше, чем я заслуживаю, — он приблизился и нежно поцеловал её. — Благодаря тебе моя жизнь полностью изменилась, так что, пожалуйста, прими от меня этот скромный дар. — Хорошо, — Гермиона смогла лишь кивнуть, насколько сильно она была впечатлена словами мужа. Она взяла бархатную коробку, открыла её и увидела кольцо: оно было золотое с красивым красным камнем. — Боже, какая прелесть. — Тебе нравится? — взволновано спросил Малфой. — Очень… оно не может не понравится, — Грейнджер достала его и стала внимательно рассматривать. Драко взял её за руку и надел ей кольцо на средний палец левой руки. — Это не обручальное кольцо, — сказал он. — Одно из обручальных колец лежит в банке, мама не просто так положила их туда, она как чувствовала, что оно мне понадобится. А это просто мой подарок тебе, как моей жене на наше первое Рождество. — Драко, спасибо — это чудесный подарок, — Гермиона несколько секунд любовалась на свою руку, которое теперь украшало кольцо, а потом поцеловала Малфоя.        Это утро получилось по-настоящему Рождественским.