Heading out to the Highway

Это плохо. Его лицо. Нил нарушил какое-то негласное правило, видимо, почувствовав, что он получил слишком хорошую ночь, и поднялся от челюсти к его лучшей части. Билли разглядывает фингал, не позаботившись закрыть дверь в ванную, так что Макс без труда находит его и изучает со своего места в дверях. — Что случилось с твоим лицом? — спрашивает она, все еще ожидая от него честности. Билли вдыхает воздух, морщится от того, как это ощущается, — его нос тоже пострадал, — и бросает в ее сторону взгляд, который вряд ли сойдет за угрозу. — Подрался, Макс, не тупи. Макс закатывает глаза, но все еще остается стоять на месте. — На вечеринке? С кем? Откуда эти вопросы? Макс никогда не заботилась настолько, чтобы действительно пытаться выпытать из него ответы. — Не твое гребаное дело. Макс приглядывается к нему в последний раз и уходит, предположительно, к телевизору и программе, которую смотрела по MTV. Билли знает, что ей скучно. Из-за снега она так же заперта в стенах дома, как и он. Макс не ездит в Аркаду каждый день, а ее тайный бойфренд, Синклер, вероятно, проводит время с семьей, так что он с ее вредным характером один на один. Билли выдавливает мазь, покрывая ей особо плохое место, и замирает, поддаваясь воспоминанию, которое ему не приснилось. Он знает, что нет. Он провел ночь, глядя в потолок, толком и не сомкнув глаз. Он целовался с Харрингтоном. То, что стало с его лицом, — маленькая расплата за это. Билли находит Макс на диване, замечает рацию, запутавшуюся в ее ногах, но решает не комментировать это — он уже задал вопрос, о котором пожалел, однажды, так что действительно не хочет знать, чем она занимается. Чем занимаются все ее странные друзья. Не его дело. По MTV крутят Тома Петти. Это не его жанр и не жанр Макс. Он понимает удрученное выражение, замершее на ее лице, и ощущает прилив какой-то невероятной доброты, когда пинает диван рядом с ней, чтобы спросить: — Хочешь съездить куда-нибудь? Билли не знает, куда в Хокинсе стоит поехать, чтобы скрасить время, но вряд ли снаружи так же плохо, как у них дома, так что они справятся. Макс не удается скрыть радость от его предложения. Она хлопает по пульту, погружая телевизор в темноту, подбирает вещи с дивана и убегает собираться, не заботясь о том, чтобы ответить ему словами. Билли, впрочем, и не ждал этого от нее. Он идет в свою комнату, чтобы найти солнцезащитные очки, которым удастся прикрыть синяк у его глаза хотя бы наполовину. В машине Макс возится с кассетами, выбирая между Rainbow и KISS. Билли не думает, что ей действительно важно, что играет, но может сказать, что Макс не переносит Металлику, считая их слишком громкими и злыми. Билли стучит по рулю, не отдавая отчета тому, что улыбается, пока Макс не пугает его: — Почему ты улыбаешься, Билли? — спрашивает она так, будто опасается, что он болен. Билли смеется, отчего Макс морщится и переводит взгляд к окну: — Ты знаешь, что с тобой невозможно общаться? Милая Максин. — Что же ты тогда так сильно стараешься? — спрашивает он, выкручивая громкость на максимум. — Господи, Билли! — Макс отталкивает его руку, чтобы убавить звук. Билли смеется всю дорогу до магазина комиксов, куда захотела поехать Макс. На самом деле это обычная книжная лавка, и Билли не знает, какие из книг новые, а какие пришли со вторых рук. Он разглядывает коллекцию ужасов, выставленную на дальнем стеллаже, пока Макс листает комикс своей любимой Wonder Woman, вероятно, предаваясь фантазии вырасти такой же крутой. Билли замечает издание Кристины, цепляет его, чтобы пробежаться по первым страницам. Удивительно, что она-таки добралась до Хокинса. На самом деле ему не нравится Кинг, но у него часто бывает плохое настроение и его мрачные мысли вяжутся с тем дерьмом, из которого Кинг плетет сюжеты, и, может быть, есть какой-то уродливый способ получить удовлетворение, почитав о плохих вещах, происходящих с кем-то еще. Билли действительно не любит вдаваться во все это, поэтому хватает книжку и идет искать Макс. Он останавливается, когда видит ее с каким-то бледным ребенком, которого смутно узнает, как одного из детей, которые таскаются за Харрингтоном. Из-за стеллажа появляется другой — кудрявый пацан в дурацкой шапке и с глупой улыбкой на лице. Харрингтон следует за ним и выглядит так, будто сражается с внутренними демонами и проигрывает. Когда Билли ушел вчера, он был в порядке. Сколько он выпил после? Это забавно, думает Билли, они оба в солнцезащитных очках в январе. Стив останавливается, когда видит его и посылает одну из своих лучших улыбок. Билли подходит, равняясь с Макс и тем бледным мальчиком, но продолжает смотреть на Стива, радуясь, что никто из этих детей не достаточного роста, чтобы помешать их прекрасному чувству уединения. — Харрингтон, — он ухмыляется, игнорируя то, как мальчик в дурацкой шапке бегает взглядом от него до Стива и обратно, словно не может поверить, что они знакомы. Ну, такие новости, пацан. — Плохая ночь? Стив фыркает, цепляется за очки и убирает их с лица. Билли смотрит на его красные, опухшие глаза. — Боже, Харрингтон, ты оставил что-то другим парням? — Ха-ха, Билли. Когда ты ушел, мы пошли по второму кругу, — объясняет Стив, забыв про коротышек, развесивших уши. Значит, он неплохо провел время. — А ты? Хм, — Стив хмурится, переводя взгляд с его распухшего носа на очки, которым не удалось скрыть его уродливый синяк целиком. — Нарвался на одного бугая по дороге домой, — говорит Билли, надеясь, что Стив зацепится за его легкий тон и оставит этот разговор хотя бы для другого места. Он чувствует внимательный взгляд Макс на себе. — Верно, — Стив кивает и возвращает очки на лицо. — Хочешь подождать снаружи? Билли толкает книгу в сторону Макс: — Справишься сама? Макс издает слишком хорошо знакомый ему раздраженный вздох, так что он понимает, что это «да», и следует за Стивом к выходу. — Так, а если честно, твое лицо.. это твой отец? — спрашивает Стив, останавливаясь в нескольких шагах от входа. Билли бы хотел, чтобы он просто оставил это, но когда кого-либо интересовало, чего он хочет? — Ага. Я опоздал и сказал кое-что. Стив хмурится: — Опоздал? Точно. Билли не говорил ему этот унизительный факт о себе: он — золушка, которую ждут до полуночи. Что ж. — Нил — двинутый, если ты еще не понял, так что у меня комендантский час, — говорит он достаточно лениво, надеясь, что Стив не заинтересуется этим настолько, чтобы копнуть глубже. — Господи, действительно? И до скольки? Черт возьми. — До двенадцати, — выдыхает Билли, разыскивая по карманам сигареты. У него их нет. День — отстой. Стив усмехается, достает откуда-то целую пачку и кидает ему, не предупредив, так что Билли ловит ее у своей груди и бросает грязный взгляд вместо благодарности. У него, по крайней мере, есть зажигалка. Он щелкает, затягивается и улыбается Стиву. Это хорошо. Может быть, он поторопился. Плевать на лицо, тянущую боль, на все — у него есть сигареты и Стив. — Что ты делаешь здесь с этими… — он обрывает себя от того, чтобы сказать «уродцами», не думая, что Стив оценит это. Тянет дым и морщится. Боже, когда он начал заботиться о таких вещах? — Детьми? — помогает Стив, Билли смахивает пепел и наблюдает за тем, как он приземляется у носок его ботинок: — Ага. — То же, что и ты, наверное. Просто подвозил их за комиксами, — Стив оглядывается на двери книжной лавки. — Если нет планов после, можем заехать перекусить или, — предлагает он, но останавливается. Билли думает, что это, вероятно, из-за волнения. Он тоже не знает. Все его прошлые увлечения были разовыми. Это то, что они делают сейчас? Интересуются друг другом и строят планы? Стив отрывает глаза от их машин на парковке, чтобы посмотреть на него. — Что скажешь? Билли посылает неубедительную улыбку. Он не хочет проводить время с друзьями Макс — это факт. Буквально худшее, что ему можно предложить. Но Стив все еще наблюдает за ним, он ждет и беспокоится. Билли не может отказать ему, не после того, как видел, как это на него влияет. — Хорошо. Но у меня нет денег, — говорит он, потому что такая у него жизнь и ему негде их достать. Стив никак не реагирует на это заявление, просто кивает и расслабляется. Они стоят так еще несколько минут, пока двери не открываются и из магазина не выходит друг за другом вся троица. Макс прищуривается, глядя между ними. Билли отправляет окурок в мусорку, отталкивается от своего места и подталкивает ее в сторону машины: — Пошли, Макс, я жду тебя чертову вечность. Макс морщится, но следует к камаро, сжимая комикс и его книгу в руках. Хорошо, она хотя бы не оставила ее в магазине. Они забираются внутрь. Билли игнорирует ее попытку заменить кассету в проигрывателе на другую и заводит двигатель. — Мы поедем в закусочную со Стивом и твоими друзьями, — говорит он, держа взгляд на парковке. Смотрит, как БМВ Харрингтона медленно трогается, выезжая на основную дорогу. Чувствует взгляд Макс на себе. Оборачивается, чтобы увидеть ее настороженное лицо. — Зачем? — спрашивает она, не найдя более умных слов, чтобы выразить сомнение. — Чтобы поесть, Макс. Что она хотела от него? Макс мотает головой, приходя в чувства. — Хорошо, — она вздыхает, кладет его книгу в бардачок и раскрывает комикс, чтобы пробежаться по первым страницам. Билли выезжает с парковки, задаваясь вопросом, почему из всей его музыки Макс продолжает упорно включать Rainbow? Это была плохая идея. Билли знал это, и все же. Тот ребенок, который не с челкой, просто невыносим. И у него есть какая-то претензия к Билли. Билли не имеет даже близкого представления, о чем это, и это раздражает. Мальчик продолжает смотреть на него, как будто от него воняет или что-то вроде того. Морщит нос и брови, делаясь еще страшнее. Макс тоже это замечает, Билли может это сказать, и это тоже сбивает ее с толку. Стив, возможно, единственный из всей их компании, кто прекрасно проводит время. Заказывает молочный коктейль и уговаривает официантку пересмотреть правило, мешающее ему получить вафли сейчас. Утреннее меню для лохов, словно говорит он. Билли не знает. Он настолько потерял голову, что находит это очаровательным. Официантка так не думает, но поддается, потому что Харрингтону сложно отказать. Билли выбирает простой кофе, как единственный взрослый за столом, и больше ничего не заказывает, решая, что если захочет, всегда может перехватить что-нибудь у Макс. — Так, где вы познакомились? — наконец озвучивает свое сомнение тот шепелявый ребенок. Билли показывает ему зубы: — В школе, гений. Пацан посылает ему невпечатленный взгляд, возвращая внимание к Стиву. — Я знаю, что вы в разных классах, — добавляет он, пока Стив медлит с ответом. Билли смотрит на него, не совсем понимая, почему он не может просто сказать, как есть. Они все еще в одной баскетбольной команде, если он ничего не пропустил. — Мы играем в баскетбол вместе, — говорит Стив, но мальчика это не останавливает от того, чтобы ждать какого-то более подходящего ответа. — А почему ты спрашиваешь? — добавляет Харрингтон после недолгой паузы. — Нет причин, — отвечает мальчик, продолжая посылать какие-то вербальные сигналы, которые никто другой за столом не понимает. Билли может сказать, что Харрингтон не знает, чего он хочет от него, что радует. Билли может не нравиться ребенку, но тому не следует демонстрировать это так открыто. — Просто помни, что ты мне обещал, Стив, — говорит мальчик, из-за чего Харрингтон напрягается, а Макс хмурится, отрывая глаза от комикса. Она поднимает взгляд к Билли, задаваясь тем же вопросом, что и он: о чем они? Билли резонно спрашивает себя: что он вообще здесь делает? Когда приносят еду, Стив посылает ему какой-то намек на улыбку: — Знаю, что ты думаешь, что есть вафли во второй половине дня — полный отстой, но ты буквально ничего не понимаешь. Билли ничего не понимает, с этим он согласен. — Я об этом не думаю, Харрингтон, — говорит он, вертя зубочистку в руках. Он уже успел смять пакетик с сахаром, больше ему нечем заняться. Макс предусмотрительно спрятала комикс за спину. — Тебе стоит попробовать, это очень вкусно, — Харрингтон продолжает следовать своей линии, тот шепелявый ребенок все еще сидит с кислым лицом, а другой мальчик едва ли связывает слова в предложения. В нем есть что-то похожее на незавидный пережитый опыт, о котором Билли более чем понимает, что неуместно спрашивать. Макс продолжает щелкать по его рукам, когда он ворует ее картошку. Она не делает этого и вполовину серьезно, так что он продолжает, радуясь возможности занять себя чем-то. Билли ненавидит такие вещи — это не его сцена, он не сидит с детьми. Не болтает какую-то ерунду и уж точно не ест вафли, запивая их молочным коктейлем. Кровь внутри него кипит, как и мысли. Он думает не о тех вещах. Протаптывает опасную дорожку к своему детству. Думает о том, когда сидел вот так, в похожей закусочной, наслаждаясь свободным временем. Тогда с ним была мама. Нил бы на работе, в другой стране, на другом континенте, может быть, на другой планете. Он был далеко, и они забывали о его существовании. Угадывали песни по радио на первых пяти-десяти секундах. Смеялись. Она просила выбрать его что-то и для нее. Говорила, что он всегда угадывает, чего она хочет. Это было мило, даже если не было правдой. — Так, что ты решил, Стив? Сможешь присоединиться к нам в субботу? — спрашивает шепелявый мальчик, заставляя мысли Билли оборваться. Харрингтон медлит, обдумывая, вероятно, как отказаться. — Нет, Хендерсон. Я уже говорил, что не буду играть в вашу игру, — говорит он и кивает, как будто мальчику нужно еще невербальное подтверждение словам. — Прости, но это просто не для меня. Мальчик вздыхает: — Но ты даже не пробовал, Стив. Правила не такие сложные, как кажутся на первый взгляд. Хорошо. Билли понял, почему Харрингтону приходится так стараться — ребенок умеет напирать. — Я не хочу пробовать, Дастин. И ты знаешь, что это плохая затея. Майк был против. Тихий мальчик оживает, чтобы возразить: — Майк согласился, когда мы голосовали. Стив поджимает губы, но кивает: — Хорошо, но я в любом случае не могу на этих выходных, — он бросает взгляд на Билли, но Билли не знает, какая у него должна быть реплика здесь, поэтому молчит, и Харрингтон кивает еще раз, но уже самому себе. — Потому что мне нужно работать над проектом. Это большой проект, — он добавляет, подумав. Шепелявый мальчик хмурится и переводит озадаченный взгляд на Билли. Что ж. Билли сохраняет каменное лицо, думая, что может выглядеть, как урод с распухшим носом и выглядывающим из-за очков фингалом, но ему все равно. Ребенок спрашивает: — Проектом? — Ага, проектом, — Стив кивает. — Ладно, Стив, как скажешь. Тогда, может быть, в следующие выходные. Стив вздыхает, но возвращается к вафлям, а Макс поднимает взгляд к Билли, чтобы поделиться: — Боже, почему и здесь играет твоя дурацкая музыка? Билли смеется. Он даже не заметил, как включились Aerosmith. — Потому что это твое проклятье, Максин. Может, Хокинс — не такая дыра, как он думал. Может, Aerosmith так хороши, что их слушают даже в самой последней дыре. Он не знает. Перехватывает взгляд Стива. Понимает, что все еще улыбается, и думает, господи, иди все к черту. Он может вытерпеть хоть десяток детей, если это заставит Стива смеяться. Они выходят из закусочной. Стив оглядывается на детей, которые следуют за ними, отставая на три-четыре шага. Это не много, но он все равно обращается к Билли: — Так, что насчет выходных? Это последние выходные перед возвращением в школу, но Билли не помнит, чтобы кто-то говорил про вечеринку. Может, он что-то пропустил. — Что насчет них? — спрашивает он, заставляя Стива бросить еще один взгляд на их маленькое сопровождение. — Если ты не занят, мы могли бы, — он делает паузу, позволяя своим губам изогнуться, — заняться учебой. Вот оно что. Билли понял — Харрингтон все еще держит в уме то дурацкое оправдание, которое он выложил Нилу. Проект. Вот о чем он говорил в закусочной. — Не думаю, что каникулы хорошее время, чтобы заниматься учебой, — Билли проталкивает слова, медленно улыбаясь, — но в субботу я могу. Твое место? Очевидно, не его. Стив сдерживает улыбку, когда кивает: — Ага, — он достает ключи и возвращает очки на лицо. — Тогда увидимся в субботу. Билли игнорирует Макс, поравнявшуюся с ними, и ее неугомонное любопытство: — Что будет в субботу? — Залазь в машину, Макс, или пойдешь пешком, — он огибает машину и толкает дверь, призывая ее шевелиться. Макс морщится, но спешит сесть и тут же тянется к его музыкальной системе. Никаких Aerosmith, говорит ее сжатый рот. Что бы ни. Пусть слушает хоть радио.

—

Последние дни каникул — личный ад Билли. Нил берет несколько выходных, чтобы поиграть в счастливую семью. Зачем ему для этого Билли, Билли тоже не понимает, но Нил пресекает любую его попытку сослаться на дела и остаться дома. Так что Билли узнает, как выглядит городская площадь, торговый центр, который открылся на днях, какой у Сьюзан писклявый смех и как громко может визжать Макс, скатываясь по горке. Это кошмар во плоти. Нил пропадает где-то со Сьюзан, оставляя Билли следить за Макс. Макс спускается и поднимается по крайней мере десяток раз, а он грозит стать одной из ледяных фигур, которые, к своему сожалению, видел на городской площади. Его руки успели покраснеть, он выкурил последние сигареты и у него нет сил, даже чтобы открыть рот и позвать Макс обратно. Здесь так шумно, сплошь дети и их родители. Билли не может оставить Макс одну и вернуться в машину, потому что тогда она точно исчезнет к возвращению Нила и с этим вопросом снова обратятся к нему. Так что он стоит, трясясь и не сводя взгляда с красной куртки Макс, пока какой-то ребенок не вырастает рядом, пугая Билли своим тихим появлением. — Господи, пацан, какого черта тебе нужно? — ворчит он, стряхивая остатки удивления с лица, а потом присматривается к мальчику и понимает, что раньше его уже видел. — Прости, я хотел поздороваться с Макс, — говорит мальчик, что мило, потому что Билли не хотел, чтобы он подходил лично к нему. — Поищи ее там, — Билли указывает в направлении визжащих детей на горках. Мальчик кивает, дует на руки, вероятно, тоже думая, что глупо находиться на улице в такой холод, и остается стоять рядом. Спустя две-три минуты, которые Билли лениво отсчитывает в уме, к нему спешит еще один, но вот его Билли прекрасно помнит. — Уилл, мы тебя потеряли! Видел Макс? — мальчик приближается, игнорируя Билли, хватает Уилла за рукав и утаскивает прочь. Что ж, могло быть и хуже. — Не думал, что ты носишь шарфы. Это Харрингтон последовал за тем кудрявым ребенком и заметил Билли. Билли не видел его машину, когда подъезжал, значит, они только недавно приехали. Харрингтон останавливается в нескольких шагах перед ним и улыбается, показывая на его шарф и перчатки без пальцев. Билли смирился с ними, и он все еще не носит шапку. — Ага, ваша Индиана полный отстой, — говорит он, выдыхая облако пара. Он замерзнет насмерть такими темпами. Харрингтон смеется и оборачивается, чтобы взглянуть на горки и увидеть, возможно, своих подопечных. Билли не знает. Он потерял куртку Макс, так что с таким же успехом может вернуться в камаро. — Не могу поспорить. Хочешь погреться в машине? — Стив следует за ходом его мыслей и кивает в сторону стоянки. Билли пожимает плечами, но затем кивает и отталкивается с места, чтобы побыстрее добраться до своей машины. Он замечает, что Стив направляется к БМВ и меняет направление. В машине Харрингтон включает печку. — Хочешь верь, хочешь нет, но у нас не всегда так холодно. В прошлом году практически не было снега, — говорит он, будто это как-то может помочь Билли примириться с вещами. — Ага, все равно отстой. Стив качает головой с усталой улыбкой: — Летом здесь лучше, — он оглядывается на него, и Билли замирает, пойманный выражением, мелькнувшим на его лице. — Я знаю, что суббота завтра, но… Билли смотрит на оставленные машины, на семьи, которые выходят, чтобы присоединиться к веселью у озера, и на тех, кто уже уезжает. Как бы ему не хотелось, он не может предложить Стиву встретиться позже. Не сегодня, потому что у Нила планы на всю семью. — Прости, красавчик, придется подождать, — говорит он, продолжая смотреть в лобовое стекло, слышит, как Харрингтон разочарованно вздыхает. — Ты делал это раньше? — спрашивает Стив, не оставляя Билли даже маленькой подсказки, о чем его спрашивает. Билли все равно напрягается, застигнутый вопросом врасплох. — Делал что? — уточняет он и поворачивает голову, чтобы встретиться с его карими глазами. — ..с парнями? — Харрингтон неловко съедает часть предложения и хмурится, как будто не уверен, что собирался спросить именно то, что спросил. Билли отрывает взгляд от его лица, чтобы вернуть его к семьям перед ними. Что Стив ожидает услышать от него? — Это не новый опыт для меня, если ты об этом, — говорит он, цепляясь за картинку в окне, чтобы не блуждать по памяти в бессмысленной попытке взглянуть на свое прошлое под другим углом. Это дерьмо. Все, что он делал в Калифорнии. Не красивая история, незачем рассказывать ее. Это всегда были только разовые вещи с людьми, которых он не утруждался запомнить по имени. Он понимает, что Стив молчит, спустя достаточно долгие биты тишины. Харрингтон не смотрит на него, разглядывая что-то в окне со своей стороны. Билли не знает, о чем это. Было бы лучше, если бы он солгал? — Харрингтон? Стив оборачивается к нему: — Да, прости, — он тянется к волосам, как делает, когда нервничает. — Все в порядке. Я просто… это не так для меня. Я никогда не думал, что мне могут нравиться парни. Билли пробует сохранить лицо и не выйти из машины, потому что, черт возьми, он не говорит о таких вещах. Он этого не делает. Это заставляет его живот сворачиваться узлом. Нил вбил ему неприятную истину: Билли и все, чем он является, — это грязь, уродство и грех. Билли бы хотел, чтобы ему было все равно, но он боролся достаточно долго, чтобы знать, что это никуда его не приведет. Он не может стать другим. Если Харрингтон не прошел этот путь, если бросился в это с головой, не приостановившись, чтобы задуматься о цене, Билли — не лучший пример и не самый объективный советчик. — Это не что-то плохое, Стив, — говорит он и удивляется, как эти слова звучат в тишине машины, как замирают и остаются между ними. Они похожи на правду. Может быть, это то, что Билли хотел, чтобы однажды ему сказали самому. — Но это опасное дерьмо, если ты понимаешь, о чем я. Есть и всегда будет, — он опускает взгляд к шее Стива, чтобы не смотреть ему в глаза. — Если кто-то узнает, все будет кончено. Если узнает Нил, они переедут в еще худшее место, чем это. — Я не идиот, Билли, — говорит Стив, глядя на него. — Я бы никогда никому не сказал, — он хмурится, опуская взгляд к своим рукам. — Мои родители вышвырнут меня из дома, я думаю, если узнают. Он улыбается, сбивая Билли с толку: — Хорошо, что их никогда нет рядом. Шутка, которую Билли не понимает. — Так, мы в порядке? Я имею в виду, я не хочу, чтобы это заканчивалось, — Стив посылает ему еще одну неуверенную улыбку и смотрит, ожидая ответа. Билли сглатывает удивление и медленно кивает: — Ага, мы в порядке. Уже позже вечером, после ужина, который он пережил, сумев не открыть рта в неподходящий для этого момент, Билли лежит в своей комнате, смотрит на очаровательный потолок с уродливой текстурой какой-то мелкой крошки, которая теперь напоминает ему снег, и думает о том, что обещал Стиву. «Мы в порядке», сказал он, как будто это когда-нибудь может стать правдой. Он не зря сказал, что это опасно. Это так. Вещи не бывают в порядке с Билли. Дерьмо случается, самое худшее по его собственной вине. Билли не смыкает глаз за ночь и не приходит ни к какой конкретной мысли по всему этому поводу. Если его ждет полет в пустоту, он просто надеется, что не прихватит Стива за собой.