Heading out to the Highway

Билли уже был у Харрингтона, даже поднимался в его комнату в тот раз, когда Харрингтон устраивал вечеринку. Теперь он подъезжает и начинает сомневаться. Это глупо, он знает, что это так. Он оставляет машину в другой части улицы, чтобы никто не увидел ее на подъездной дорожке у дома Харрингтона и проходит все расстояние медленным шагом, разглядывая ухоженные дома, украшенные к Рождеству. В том районе, в котором они жили в Сан-Диего, не заботились о таких вещах. Не вешали венки на дверь, не наряжали дома гирляндами. Билли рассматривает с десяток одинаковых Рудольфов и коллекцию всевозможных венков. Он думает, что гирлянды, растянувшиеся по деревьям, — хотя бы красиво. Это факт. Это все еще не его. Дом Харрингтона выглядит так же, как в любое другое время года. Билли останавливается перед дверью, оглядывается на улицу позади себя и стучит. Находит звонок и жмет еще на него. Слышит шаги Харрингтона перед тем, как дверь распахивается. Стив улыбается, выглядит лучше, чем обычно — кажется, каникулы идут на пользу его сну. Билли заходит и поднимает брови, когда замечает на нем следы муки. Хорошо, он надеется, что Харрингтон не подумал приготовить ужин. Билли проглатывает смех, оставляя только намек на улыбку, и все еще надеется, что Стив не такой парень. Харрингтон закрывает за ним дверь и скользит мрачным взглядом по его лицу. — Это не то, что ты думаешь, — говорит он, как будто мысли Билли высветились у него над головой. — Я ничего не сказал. Стив толкает его и стирает след от муки с лица. — Я прибирался, — объясняет он, сдаваясь под его веселым взглядом. — И эта штука просто… — он отряхивает руки и неуверенно улыбается. — Знаешь, нам лучше не заходить на кухню. Там немного грязно сейчас. Билли кивает — он пришел не ради еды. — Так что вместо вина придется обойтись виски, — говорит Стив и кивает в сторону гостиной. — На самом деле я уже все принес туда, — он запускает руку в волосы, держит улыбку на губах, но Билли догадывается, что это, скорее, признак смущения. —Так что мы можем просто… Харрингтон тоже нервничает. Билли делает шаг, чтобы сократить расстояние между ними и помешать ему сказать что-то еще. Может быть, чтобы помешать собственным мыслям закольцеваться. Он обхватывает его шею, спрашивает, в порядке ли Стив с этим, на что Стив медленно кивает, сосредотачивая карие глаза на его губах. Билли наклоняется, проводит языком по нижней губе Харрингтона, сглатывает и углубляется до настоящего поцелуя. Харрингтон быстро включается в процесс, перенимая инициативу и напоминая Билли, как многого он хочет сразу. Для парня, который не думал, что ему нравятся парни, Харрингтон очень уверен в своих желаниях. Он цепляется за его плечи, заставляя Билли сделать еще шаг, чтобы оказаться ближе, а затем еще и еще, пока за спиной Харрингтона не оказывается стена. Билли уверен, что он это предвидел — Харрингтон посылает улыбку, как будто это соревнование, в котором он победил. — Знаешь, я думал, — Стив отрывается от него, чтобы поделиться, — что мы сначала выпьем, может, посмотрим кино, но так даже лучше. Что бы ни. Билли ждал этого. Он знает, что Стив тоже. — Ага, — выдыхает он и вздрагивает, когда Харрингтон цепляется за его ремень. Это, конечно, привлекательно, но они все еще в коридоре у входной двери. Вряд ли это лучшее место для этого. — Стив, стой, — Билли касается его руки, останавливая. Харрингтон поднимает к нему взгляд, сбитый с толку: — Ты не хочешь? Я думал, что… Конечно, Стив подумает худшее, даже не дав ему договорить. — Давай найдем место получше? Харрингтон оглядывает коридор позади него и тихо смеется в пространство между ними: — Да, в этом есть смысл. Он отступает от стены, поправляет волосы и футболку и направляется в гостиную. Билли следует за ним, смотрит, как он подхватывает стакан с уже налитым в него виски и садится на диван, оборачиваясь в его сторону. Билли цепляет второй стакан со столика и оглядывает стеклянные двери, ведущие на задний двор. Зима — самое отвратительное время года. Билли бы убил за возможность выйти туда сейчас и не отморозить все, что ему бы не хотелось потерять в ближайшее время. Стив прослеживает за его взглядом. — Вода теплая, но я бы не рискнул плавать в такой холод, — он улыбается, делает глоток. — Но если ты хочешь, мы можем. Это мило, но Билли пас. Он проходит до музыкального проигрывателя, который заметил еще в прошлый раз, читает что серию и не может скрыть удивление — это модель, вышедшая в прошлом году ограниченным выпуском. Несбыточная мечта Билли и всех таких же простых ребят, как он. — Что ты слушаешь на этом монстре? Впрочем, он находит ряд пластинок, стоящих неподалеку на полке, и наклоняется, чтобы узнать, что составляет музыкальную коллекцию Стива Харрингтона, который предпочитает слушать радио в машине. Хм. Есть Queen, Springsteen, REO, Toto, Fleetwood Mac и много кантри-исполнителей. Стив вздыхает со своего места на диване: — Это моей матери, но можешь издеваться, сколько хочешь. Билли усмехается: — Даже не думал, Харрингтон, у меня больше вопросов к REO, чем к ним. Он оборачивается, чтобы увидеть, как Стив посылает ему кривую улыбку: — К чему у тебя нет вопросов? Билли хватает альбом Спрингстина, как лучшее, что есть во всей этой коллекции, достает пластинку из обложки и ставит в проигрыватель. Запускается Born to run. Билли удивлен, что Спрингстин вообще есть у Харрингтона на полке. Не похоже на него. — Знаешь, — говорит Стив, наблюдая за тем, как он проходит дальше, рассматривая вещи, — мне очень нравилось то, чем мы занимались в коридоре. Билли смеется и качает головой. Харрингтон — чертова принцесса, а не король. Он посылает ему веселый взгляд из-за плеча: — У нас весь вечер впереди, красавчик. Ему на самом деле интересно, он не успел осмотреться в прошлый раз. Даже не заметил, что на стене висело огромное семейное фото. Хотя, думая об этом теперь, Билли уверен, что Харрингтон снял его к приходу гостей. Оно достаточно неловкое и слишком постановочное. Стив даже не смотрит в камеру, оба его родителя красивые. Выглядят, как настоящая королевская семья. Билли рад, что не заработал от Нила ничего, кроме коротких пальцев — не годятся для игры на гитаре, но сойдут для работы с машиной. Все лучшее в нем от матери. Билли идет дальше, чтобы поднять брошенную на столе книгу. Харрингтон продолжает наблюдать за ним. Билли разворачивает и читает обложку — Великий Гэтсби, наверняка, из списка их школьной литературы. Билли возвращает книгу и разворачивается, понимая, что это все — не считая картины на стене, ему больше не на что смотреть. Стив поднимает взгляд от книги к его лицу: — Ты закончил обход или мне проводить тебя на второй этаж? Харрингтон настолько нетерпелив? Билли качает головой и садится на диван, делает глоток, затем еще один и ставит пустой стакан на журнальный столик. — Иди сюда, — зовет он, оборачиваясь к Стиву, который следует за его решением покончить с виски и ставит свой стакан рядом со стаканом Билли. — Знаешь, я не хотел давить, — выдыхает Стив, убирает волосы с лица и морщится. — Или чтобы показалось так, будто это все, ради чего я тебя пригласил. — Все в порядке, красавчик. Это не успокаивает Харрингтона, он все еще копается в себе, ковыряя какие-то из своих мыслей. — Ты мне нравишься, Билли. — признается он, возвращая взгляд к журнальному столику. — Думаю, я просто сбит с толку тем, как это на меня влияет. Билли хмурится, смущенный и озадаченный одновременно. Ему не стоило интересоваться вещами в гостиной, если бы он позволил им остаться в коридоре, сейчас бы они не проходили через этот путь. — Все в порядке, — повторяет он. — Я понял тебя. Стив поворачивается к нему, цепляется за его глаза. Билли говорит, удивляя этим даже себя: — Ты мне тоже нравишься, Харрингтон. И нам не обязательно спешить, это нормально. Харрингтон кивает, его большие карие глаза опускаются к губам Билли, и он медленно сглатывает: — Хорошо, это круто. Но, думаю, мне нравится спешить. Харрингтон улыбается. Билли чувствует, что тоже, и закрывает глаза на одну долгую секунду. К черту, думает он. — Иди сюда, — зовет через улыбку, хватается за ткань футболки, когда Харрингтон сдвигается к нему, и чувствует, как пальцы Стива скользят по его волосам. Это сильно ощущается — губы Харрингтона, его язык, вкус виски, давление в волосах, то, как Харрингтон выпускает одну руку из них, чтобы опереться о его колено. Билли усмехается в рот Харрингтона, цепляет края его футболки, поднимая ее вверх. Харрингтон помогает избавиться от нее, поддается навстречу, когда Билли скользит по его шее и находит хорошее место, чтобы оставить там след. — Черт, — выдыхает Харрингтон, когда язык Билли опускается к ключице, и возвращает руки к его волосам. Билли не позволял никому раньше делать так. Хвататься за его волосы. Любой, кто пытался, всегда получал за это, в лучшем случае, по рукам. Но Билли нравится это со Стивом. Странный элемент подчинения. Он отбрасывает эту мысль подальше и вздрагивает, когда Стив перемещает руки на его грудь — он расстегивает рубашку, что не удивительно, удивительно то, какие у него холодные руки. — Боже, Харрингтон, ты умираешь? Что с твоими руками? Он ничего не может с собой поделать. Стив ворчит, чтобы он отвалил, но вряд ли имеет это в виду, так как все еще борется с пуговицами его рубашки. Билли помогает снять ее, замечает, как Стив оглядывает его грудь, как цепляется взглядом за кулон, но возвращает его к мышцам живота. Билли знает, что в хорошей форме, он проводит большую часть свободного времени, качаясь. Приятно видеть, как кто-то оценивает его усилия. Харрингтон возвращает взгляд вверх. — Ты хочешь, чтобы я или чтобы ты? — спрашивает он и вновь смотрит на низ его живота. Билли находит это очаровательным. — Стив, — тянет он, наслаждаясь тем, как Харрингтон отрывает глаза и смотрит на него. — Пожалуйста, помолчи. Стив кивает, чуть хмурится, но соглашается: — Да, хорошо. Думаю, это я могу сделать. Билли все-таки отвечает на его вопрос: — Я сделаю это. Он дожидается, когда Харрингтон кивнет еще раз, и опускается на колени перед диваном, цепляясь за ремень его джинсов. Расстегивает их и стягивает с колен, ощущая странное волнение, которое не думал, что будет испытывать. На фоне все еще играет альбом Спрингстина. Вроде как не самая подходящая, но и не самая худшая музыка. Стив откидывается на спинку дивана, закрывает глаза, когда он стягивает боксеры следом за джинсами. Билли делал это раньше, в этом нет ничего нового, за исключением странного гудения в груди, словно он боится, что Стив усомнится в том, что это вообще стоит того. Билли проходится сначала языком, потом захватывает в рот и движется в медленном темпе, пока Стив не расслабляется достаточно, чтобы начать получать удовольствие. Тогда он меняет темп, и Стив поддается вперед, цепляясь за его волосы в порыве задержать его так. Это глубоко, но Билли в порядке. Он продолжает, и Стив вырывается со стоном, выдыхая что-то, что выпадает из внимания Билли, потому что он чувствует собственную потребность и тянется к члену, чтобы вытащить его и покончить с напряжением быстрыми движениями. Он сплевывает сперму Харрингтона в пустой стакан на журнальном столике, вытирает руку о низ рубашки, приводит себя в что-то похожее на порядок и только потом смотрит на Харрингтона. Стив последовал его примеру, чтобы привести себя в достойный вид, но его волосы растрепаны, губы припухли, а глаза мерцают чем-то, что Билли бы хотел сохранить в памяти. Харрингтон улыбается ему: — Знаешь, это было, — он останавливает еще одну улыбку и чуть хмурится, будто пытается подобрать подходящие слова, — вроде как лучше, чем с любой девчонкой? Билли чувствует, как слова оседают в животе, не слишком приятные, чтобы ощущать их. Он напрягается. Стив понимает это, уголки его губ опускаются: — Черт, прости. Я не хотел, чтобы это прозвучало… — Что, как будто я лучше любой сучки Хокинса? — помогает ему Билли, отчего Стив морщится и выдыхает: — Нет, боже, Билли. Смешно, как быстро хорошие минуты меняются на что-то, что неприятно повисает между ними. — Я не это имел в виду, — говорит Стив расстроенно. Билли знает, что глупо обижаться, но это все равно задевает его. Харрингтон, хоть и не сознательно, толкнул его больное место, нашел ту правду о нем, которой он всегда стыдился. Он чертов гомик. Ничего не может поделать со своим желанием сосать члены. Он — мусор. Нил слишком глубоко под его кожей. Харрингтон не виноват в этом. — Все в порядке. У тебя еще остался виски? — спрашивает он, поднимаясь. Следит за тем, как Харрингтон кивает, оглядывает журнальный столик и встает с дивана. — Да, сейчас, — говорит он и направляется к выходу из гостиной, но останавливается в арке, цепляясь за Билли своими большими карими глазами. Он проверяет его. Билли делает все, чтобы казалось так, будто он в порядке. Тогда Стив уходит, а Билли слушает, как Спрингстин поет про свой родной город. Звонит телефон. Билли напрягается и идет к коридору, чтобы встретиться с Харрингтоном, который растерянно пожимает ему плечами. Он возвращается из той части дома, куда скрывался за виски, все еще с пустыми руками и хмурится, когда тянется ответить: — Алло? Он заметно расслабляется, что помогает развеяться и напряжению Билли. На какое-то мгновение он подумал, что это Нил. Выследил лично или Макс сказала о его планах за столом. Ей не в первый раз. Билли прислоняется к стене, закрывая глаза. Он слушает, как Харрингтон отвечает на вопросы, плохо скрывая, насколько сильно хочет закончить разговор. Билли понял, что это его родители. Стив вздохнул несколько минут назад: «Нет, мама, я помню, что обещал зайти к ним». Билли не понял, о чем это, но Харрингтон расстраивается с каждой минутой все больше и говорит с каким-то оттенком стыда: «Да, я помню, что обещал, я сделаю». Билли так и остается наблюдать за ним, пока он не вешает трубку, не трет лицо и не бросает к нему взгляд. — Прости, маме удается мучить меня и из Вашингтона. Билли кивает и отвечает на слабую улыбку Харрингтона своей. — Пойдем, я так и не принес виски, — говорит Харрингтон и зовет его за собой к дальней двери. Билли отстраняется от стены, чтобы последовать за ним. Они заходят, как Билли понимает, в кабинет его отца. Харрингтон минует стол, склоняется над стеклянной полкой, где стоят несколько дорогих на вид бутылок. Если где-то здесь еще лежат эти толстые сигары, которые невозможно курить, Билли даже не удивится. Стив берет одну из бутылок, возвращается к столу и садится на стул. Роется в ящиках в поисках, как Билли думает, штопора. Билли доходит до книжного шкафа, чтобы мельком оглядеть книги, которые отец Стива считает нужным хранить у себя. Много классики и бизнес-литературы. Ничего интересного. Тогда он садится на край стола, потому что не находит другого стула, и разглядывает фотографию, висящую на стене. Стив открывает бутылку, подхватывает стаканы с нижней полки стола, ставит перед собой и заполняет наполовину. Билли следит за ним, не смущенный тем, как затягивается их молчание. Мысли Стива, вероятно, заняты телефонным звонком. Билли рад, потому что теперь ему не нужно доказывать Харрингтону, что он не обиделся на его неудачный комплимент. Харрингтон передает ему стакан. Билли делает глоток, чтобы распробовать вкус и не почувствовать ничего особенного. Харрингтон может находить в этом что-то, но Билли предпочел бы пиво. Может быть, текилу. — Что твоя мама хотела от тебя? — спрашивает Билли, и Стив улыбается через стекло: — Узнать, когда я загляну к ее друзьям на ужин, чтобы напомнить, что она помнит о них, но слишком далеко, чтобы зайти лично. Ах, да, и чтобы я, наконец, отправил отцу ответы по его выборке бизнес-школ. Боже. — Ты пойдешь в бизнес-школу? — Нет, эм, это просто специальная программа на лето для выпускников. Что-то вроде вводного курса перед полноценным поступлением. Честно говоря, я не знаю, зачем это мне. Я даже не хочу изучать бизнес в колледже, — Харрингтон качает головой, делает глоток и посылает ему мрачную улыбку. — Но мое мнение последнее в этом вопросе. — Ты уже определился, в какой пойдешь колледж? Харрингтон пожимает плечами: — Готовлю заявки для Бостонского, Чикагского, в Индианаполис… Миннесоту? Честно говоря, я еще определяюсь. Билли не ожидал, что Стив действительно заинтересован во всем этом, но все равно удивительно, как просто он отмахивается от такой важной вещи. — А ты? Хотя, конечно, до твоего выпуска еще год, — спрашивает Стив, вроде как, с искренним интересом. — Университет Южной Калифорнии, в Сан-Диего тоже, в Лос-Анджелесский. Подам во все, где есть подходящие стипендии, — говорит он, встречая взгляд Харрингтона. Харрингтон задумчиво кивает: — Может быть, мне тоже стоит рассмотреть что-то из них, — говорит он, как будто это самое обычное дело. Билли чувствует, как его уши краснеют. Он рад, что его волосы достаточной длины, чтобы скрыть это. Он делает долгий глоток, который обжигает горло. Стив улыбается, кажется, понимая, что смутил его. Его глаза сверкают весельем. — Если повезет, окажемся в одном кампусе, — говорит он, развлекаясь. Билли фыркает, но позволяет этой мысли осесть в голове. Было бы неплохо — далеко от Хокинса и Нила. Это все, о чем Билли мечтает. Думает: когда Харрингтон стал частью его желаний? Он представляет, как они живут в двух этажах друг от друга. Встречаются между парами и, может быть, даже играют за одну университетскую команду. — Может, тебе действительно стоит сделать это, — говорит он, встречая удивленный взгляд Харрингтона. — В Калифорнии есть на что посмотреть. Харрингтон кивает: — Верно, всегда хотел увидеть Западное побережье. — Ага, — Билли улыбается, ловя его улыбку. Они все-таки доходят до кухни. Билли с сомнением оглядывает муку, рассыпанную по полу, перешагивает, чтобы помочь Харрингтону в его не самой успешной попытке достать коробку печенья. — Господи, Харрингтон, зачем ты вообще убрал ее туда? Стив пожимает плечами: — Не хотел, чтобы Дастин нашел ее. Не знаю. Они оставались с Уиллом у меня на днях, чтобы досмотреть какие-то дурацкие ботанские фильмы, и мы не могли есть только печенье, — он объясняет, но Билли все равно не понимает, почему нужно было убирать ее так высоко. В конце концов, он дотягивается и бросает упаковку Харрингтону. — Это те двое, что были с тобой в прошлый раз? Стив кивает, садясь за стол: — Да, Дастин — кудрявый, а Уилл… с челкой? Билли хмыкает: — Тот бледный, я понял. Стив открывает печенье, достает себе и подталкивает упаковку Билли. Билли не думает, что хочет есть, и он не любитель сладкого. Он отказывается, но Харрингтон продолжает наблюдать за ним. Билли не знает, насколько хорошо или плохо выглядит, но его синяк стал лучше и нос вернулся к своему обычному состоянию. Он надел ту светло-голубую рубашку, которую Сьюзан выбрала для него в одном из своих походов по магазинам в прошлом месяце. Билли отвергал ее до тех пор, пока не понял, как хорошо она сочетается с его глазами. Билли не знает, о чем этот взгляд Харрингтона. Он берет еще одно печенье из коробки и оглядывается на холодильник позади себя. — Знаешь, я не то чтобы умею готовить, но, думаю, у меня осталось что-то, что я могу разогреть, — он размышляет, хрустя печеньем. Билли улыбается, качая головой: — Все в порядке, Харрингтон. Я не хочу есть. Тогда Стив кивает и спрашивает: — Ты когда-нибудь перестанешь называть меня по фамилии? Если тебе не нравится мое имя, — он пытается сдержать улыбку, — нам стоит подумать над прозвищами. — У меня есть прозвище для тебя, — говорит Билли, на что Харрингтон поднимает бровь. — Король Стив? — предполагает он. Билли качает головой: — Мимо. Стив стряхивает крошки с пальцев и задумывается, чем по-настоящему удивляет Билли. — Да ладно, красавчик, о чем здесь думать? Харрингтон отрывает взгляд от стола между ними, чтобы с сомнением уточнить: — Ты же не всерьез? Ты не можешь продолжать называть меня так теперь, когда… — он замолкает. Билли усмехается, хоть и чувствует легкий укол от мысли, что, возможно, Стив прав. Он стучит по столу, задумываясь, насколько осторожным ему предстоит быть. — Билли? — зовет Стив, заставляя его посмотреть на него. — Не делай такое лицо, не сейчас. — О чем ты говоришь? — Билли смотрит на напряженную линию рта Харрингтона, не понимая, что именно успел сделать не так. — Ты жалеешь? — спрашивает Стив через минуту, может быть, меньше. Он — нет. Это не сожаление, а страх. Вещи не работают с ним так же просто, как со Стивом. Его жизнь — дерьмо. Он не может отбросить все, забыть и позволить себе не бояться. У него осталось только одно безопасное место, и даже оно ускользает от него. Харрингтон смотрит на него. Билли так и не научился читать его взгляд, но, думает, что он может быть отражением его собственного. — Я не жалею, красавчик, — говорит он и посылает улыбку. Стив медленно, но все же кивает. Билли знает, что не убедил его, но он не солгал. Он просто не высказал опасения вслух.