Heading out to the Highway

Школьные дни ничем не лучше дней, которые Билли провел в заточении дома на каникулах. Он все еще не знает, как работают вещи в их отношениях со Стивом. С той тренировки проходит неделя. Они пересекались дважды во время обеда — во вторник и среду. Стив больше не делал никаких подношений, только кивал, когда присоединялся к столику, и несколько раз фокусировал на нем задумчивый взгляд. Билли держал свои мысли далеко, а лицо непроницаемым. Потом Стив вернулся к тому, чтобы сидеть со своей подругой, Бакли. В пятницу Макс расталкивает его, встревоженная тем, что он все еще в кровати. Билли надеялся, что сработает какой-то магический трюк, который оставит его во сне и никому не будет до этого дела, но Макс нужно в школу, а он недостаточно продумал свое желание остаться в постели навсегда, чтобы вовремя подняться и пошаркать возле Сьюзан, разыгрывая приступы гриппа, простуды или чего угодно еще. Так что Макс толкает его и даже проверяет, дышит ли он. — Билли, просыпайся, — повторяет она, возможно, в третий раз. — Нам нужно выезжать, ты пропустил завтрак. Билли знает, что Нил еще не вернулся с ночной смены. Это единственная причина, почему он позволил себе проспать. — Сколько сейчас? — спрашивает он и морщится от звука своего хриплого после сна голоса. Макс рядом с его головой вздыхает: — Если выедем прямо сейчас, успеем к началу занятий. Черт. Ни ему, ни Макс не пойдет на пользу опоздание. Билли садится, опуская ноги с кровати, и трет лицо. У него нет времени собраться. Он придет в школу, выглядя как урод. Макс убеждается, что он не собирается ложиться обратно, и уходит, как Билли думает, ждать его в коридоре. Билли достает из шкафа джинсы, черную толстовку, которую не носил с прошлого года, и заталкивает какие-то случайные учебники со стола в сумку, смутно надеясь, что что-то из них подойдет. Сьюзан встречает его в коридоре, передает стакан воды и таблетки от головы. Билли не знает, как она определила, что они ему понадобятся, но, может быть, он не был таким тихим, как думал, когда пробирался домой в третьем часу ночи. Он не мог не воспользоваться своей лучшей возможностью послать комендантский час к черту, хотя и провел время не лучшим образом — тусовался с другими ребятами из команды в подвале Рассела. Ни Харрингтона, ни Томми, ни кого-то стоящего там не было. Билли глотает таблетки и даже пробует послать Сьюзан улыбку. Его «спасибо» тонет за шорохом куртки Макс, когда она смещается, освобождая ему место у двери, чтобы он мог обуться. Билли заталкивает ноги в ботинки, а Макс спускается по крыльцу и спешит к машине. Билли заводит двигатель, бросает взгляд в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что выглядит он так же плохо, как себя чувствует. Макс молчит всю дорогу, хотя и продолжает изучать его. Играет все тот же ее любимый альбом. Билли настолько привык к нему, что даже не может вспомнить, почему он раньше ему не нравился. — Ты в порядке, Билли? — спрашивает Макс, когда он останавливается перед средней школой, решив не терять времени на объезд и не заезжать на парковку. Макс вполне может пробежать лишние два шага. — Я просто отлично, — он улыбается, оборачиваясь к ней. Макс вздыхает, но кивает так, будто не ждала от него большего, и выбирается из машины. Билли ждет, когда она отойдет достаточно, и выводит камаро обратно в поток машин. Он замечает, как Макс останавливается на половине своего пути до школы и вместо того, чтобы бежать на первый урок, смотрит на то, как он уезжает. Может быть, она беспокоится о нем больше, чем он думает. Все лучшие парковочные места заняты. Единственное свободное место, которое он находит в относительной близости ко входу — между ржавым фордом Байерса и ярко-желтым фиатом, на который невозможно смотреть. Это падение его статуса. Он должен выбраться из школы первым, чтобы убраться раньше, чем это заметит кто-то еще. Его первый урок — литература. Билли узнает это после того, как тратит первые пять минут от занятия, пытаясь вспомнить, где находится доска с расписанием. Его голова отказывается давать ему хоть какую-то полезную информацию. Он опаздывает на десять минут, но все же появляется в классе мистера Филлипса, извиняется за опоздание и пробирается до своего места у окна. Он садится за парту и встречается взглядом с Уилер, которая оборачивается к нему, чтобы подсказать: — Восьмая глава, — шепчет она, указывая на книгу в руках. Билли цепляется за название на обложке — «Гроздья гнева» — и пожимает плечами. Такую он точно не брал с собой. Тогда Уилер оборачивается обратно и тянет руку: — Мистер Филлипс, могу я взять вашу книгу на урок? Мистер Филлипс отрывается от материала, чтобы посмотреть на нее и кивнуть. Он поднимается и передает ей книгу. Нэнси благодарит его, дожидается, когда он вернется за стол, и передает книгу Билли. Билли, все еще сбитый с толку ее внезапным жестом доброты, посылает улыбку: — Спасибо, принцесса. Уилер кивает и отворачивается, а Билли открывает нужную главу, отыскивая часть, которую они сейчас разбирают. Он рад, что пропустил момент, когда мистер Филлипс распределял их по ролям. Это тупо — чтение вслух. Еще тупее обсуждать жизнь семьи, которая разваливается на глазах. Бедность, голод, отсутствие даже самых базовых благ. Семья едет в Калифорнию, надеясь на лучшее, но дела становятся хуже. Билли продирается через текст и не замечает, как урок подходит к концу. Он возвращает книгу Уилер, которая остается, чтобы обсудить что-то с мистером Филлипсом. Может быть, одну из своих работ. Это не то, что интересно знать Билли, так что он уходит из класса со всеми остальными и снова замечает Бакли у своего плеча. — Это становится похоже на преследование. Робин хмыкает и подтягивает ручку своего огромного рюкзака. Сегодня она выглядит еще страннее, чем в прошлый раз — в какой-то полосатой желтой кофте, делающей ее похожей на пчелу. — Это ты идешь за мной, а не наоборот. Я вышла первой из класса. Билли усмехается, но не может вспомнить, так ли это было на самом деле. — Коридор достаточно большой, нам не обязательно идти рядом. Пространство между ними равняется шагу — если Бакли следует не за ним, то с ним. — Кто ты по гороскопу? — спрашивает она, бросая на него задумчивый взгляд. Билли хмурится, не понимая, какая вообще здесь связь. — Лев. — Хм, не вяжется, — говорит Бакли и вновь подтягивает рюкзак. — Было бы больше смысла, если бы был близнецами. Билли отрывает взгляд от рюкзака, который так и продолжает свисать с ее плеча под тяжестью книг. Билли не представляет, зачем Бакли носит всю их учебную программу на год на себе. Он спрашивает: — Ты ведь знаешь, что странная? — Поверь, ты не первый, кто говорит мне это, — Робин дарит ему вялую улыбку и останавливается. Билли останавливается следом. — Близнецы лучше львов? — спрашивает он, не представляя зачем. Бакли делает гримасу и машет рукой в жесте, который может говорить, что это так или не так. — Близнецы чаще пускают колкости, чем львы. Львы обычно держат в себе, а потом взрываются. Но в этом тоже есть смысл. Ты любишь внимание к себе, верно? Билли хмурится и оглядывается вокруг, понимая, что они стоят у класса, где у них следующий урок. Он даже не заметил, как прошел весь путь до него с Бакли у своего плеча. — Я должен отвечать на это? — Только если хочешь, — Бакли ухмыляется, а Билли думает, что кто-то из них двоих не в своем уме. Вполне возможно, именно он. — Что бы ни, Бакли, — он тянет ее фамилию, жует челюсть, раздумывая, стоит оно того или нет, но все-таки подчиняется любопытству. — Как вы вообще с Харрингтоном стали друзьями? Робин улыбается, в ее глазах вспыхивает какой-то веселый блеск, будто она ждала именно этого вопроса от него. — Я бы с радостью рассказала тебе эту историю, но она слишком длинная, чтобы начинать сейчас, — говорит она и оглядывается на дверь класса, когда над их головами раздается звонок. Билли не надеялся, что получить ответ будет просто и легко, потому что так не бывает. Он соглашается с тем, чтобы пройти на урок. Что-то подсказывает ему, что Бакли найдет возможность рассказать об этом позже. На химии он не смотрит на затылок Уилер — она занимает одну из первых парт, вероятно, чтобы слышать тихую речь учителя, а Билли — одно из мест позади, где его уже ждет Миллер с какой-то историей, которую ни голова Билли, ни он сам не готов слушать прямо сейчас. Он кидает тетрадь на стол, садится на стул, вытягивает ноги и ссылается на работу, которую не успел написать. Миллер понимающе усмехается и поворачивается к какому-то другому парню, чтобы рассказать историю ему. Харрингтон ждет его у его шкафчика. Билли моргает дважды, чтобы убедиться, что это не остаток сна, который он с трудом смахнул с себя, когда выбрался из класса химии. Он медленно подходит, пытаясь разгадать, что скрывает выражение лица Харрингтона: он не улыбается и тоже выглядит не лучшим образом — так, будто снова борется с плохим сном. Билли останавливается рядом со своим шкафчиком, Харрингтон наблюдает за тем, как он убирает половину учебников внутрь — большой части предметов, которые он прихватил утром, у него даже сегодня нет. Билли задумывается и толкает в шкафчик еще и сумку. Для оставшегося урока ему вполне хватит и одной тетради. — Для чего ты здесь, Стив? — спрашивает он, когда Харрингтон так ничего и не говорит. Билли оборачивается, чтобы увидеть, как Харрингтон поджимает губы и отводит взгляд от него к проходящим мимо ученикам. — Ты мне скажи, Билли, — он возвращает взгляд и пожимает плечами. — Тебе не понравилось, когда я вел себя мило, и не понравилось, когда я вел себя обычно. Я запутался. Думал, что, может быть, тебе нужно время. Харрингтон трет переносицу и посылает усталую улыбку: — Но ты избегаешь меня, верно? — Это не так. Билли отворачивается, чтобы закрыть шкафчик, слышит, как Стив рядом с ним фыркает: — Да ладно, Билли, я не такой идиот, чтобы это не заметить. Билли давит на дверцу, пока не щелкает замок, и поворачивается к Харрингтону, не понимая, что убедило его принять эту мысль, как факт: — Кто сказал, что ты вообще идиот? — Что? — Ты сказал, что... — он обрывает себя, понимая, что это далеко не то, что нужно обсуждать сейчас. — Я тоже не знаю, Харрингтон, — говорит он вместо этого и встречается со взглядом Стива, чтобы признать. — Я не хотел избегать тебя, просто это сложно. — Что именно? Билли смотрит в карие глаза, сохраняющие след усталости, и не знает, как объяснить то, что он имеет в виду, не сделав недопонимание между ними хуже. — Не знаю, Харрингтон, — говорит он, переворачивая мысли в своей голове в надежде найти среди них какую-то подсказку. — Все это. Это плохой день. Он чувствовал с утра, что так будет. Стоило притвориться больным и остаться — тогда бы у него были выходные, чтобы обдумать, что ему делать со всеми своими страхами и желаниями. Прийти, наконец, к какому-то выводу. — Ты сказал, что не жалеешь, — напоминает Стив. Билли оглядывается — в коридоре достаточно шумно и не похоже, чтобы кого-то интересовало, о чем они говорят, но он все равно понижает голос: — Мы не можем говорить об этом здесь. Стив прослеживает за его взглядом и кивает каким-то своим мыслям: — Да, но ты нигде со мной не разговариваешь, — он посылает мрачную улыбку и отталкивается от шкафчика, у которого стоял, закончив, как понимает Билли, их разговор. — Мне не нравится это, Билли. Билли смотрит на то, как он уходит, разминувшись с Томми у дверей на лестницу. Проглатывает горечь и не ждет, когда Томми доберется до него, чтобы узнать, почему Харрингтон не в духе. Он прорезает коридор, направляясь к выходу. Ему нужно перевести дух. Билли идет к закутку между спортзалом и основным зданием и роется в карманах в поисках сигарет. Учебный день подходит к концу. Билли выбирается впереди толпы, находит камаро на том же месте между фордом и желтой машиной, где оставил его утром, садится и включает двигатель. Сжимает руль. Это не в первый раз, но все равно ощущается неприятно. Он выравнивает дыхание или хотя бы пробует, считает эти глупые секунды и включает звук на стереосистеме, чтобы не слушать тишину, и только тогда замечает Байерса, который замер перед фордом и приглядывается к нему с явным, написанным на лице беспокойством. Видимо, выглядит Билли еще хуже, чем себя чувствует. Он стирает выражение с лица и кивает Байерсу — он в порядке или будет, и стороннее любопытство ему точно не поможет. Джонатан отмирает, неловко кивает и садится в форд, а Билли отворачивается, цепляется за ручку коробки передач, чтобы покинуть Хокинс-Хай, но не всю прилегающую к нему территорию. Макс ждет его на парковке у средней школы. Билли невероятно благодарен, что она закончила вовремя и у нее нет того научного клуба, про который он постоянно забывает. Макс забирается в машину, не хлопает дверцей, но кидает рюкзак на колени в спешке, как будто им следует уехать отсюда как можно скорее. Билли хмурится, не зная, от кого или почему они спасаются бегством, но не теряет времени зря. — Что-то случилось? — озвучивает он свое сомнение вслух, когда они отъезжают достаточно далеко, чтобы Макс перестала оглядываться. Макс качает головой, но по ее лицу Билли может сказать, что это «да». — Ты же знаешь, что можешь сказать мне, чем бы это ни было? — добавляет он, бросая на нее еще один взгляд. Макс фыркает с недоверием: — С каких пор тебя интересуют мои дела? Билли напрягается, проглатывая раздражение. — Просто помни, что я несу ответственность за тебя. Если собираешься сделать что-то глупое, предупреди заранее, ладно? Макс отворачивается, все еще прижимает рюкзак к груди и не отвечает ему, предпочтя разглядывать унылый пейзаж за окном. Когда они доезжают до дома, он пробует в последний раз: — Это связано с тем мальчиком, Синклером? Макс вздыхает в своей обычной манере: — Нет, Билли. Просто забудь. Что ж. Билли может сделать это. Он выходит следом за ней и идет к дому.

—

Субботу Билли проводит, сопровождая Макс по ее делам. Они у нее сосредоточены в одном месте, так что Билли заглядывает в музыкальный магазин, из которого рассчитывает увидеть, если Макс вдруг попытается оставить его в дурах и сбежать. Билли занимает себя тем, что смотрит на обложки новых альбомов, слушает несколько заинтересовавших его песен и болтает с продавщицей, которая по какой-то глубоко непонятной ему причине осталась в Хокинсе. Выпустилась она год назад. Магазин, конечно, не так плох, как мог быть, и все же. Билли продолжает оглядываться на Аркаду и взвешивать риски. Он не думает, что Макс действительно планирует сбежать. Ей незачем — он уже знает о Синклере и ее подруге из леса. Если она больше никого или ничего не скрывает, то вряд ли собирается проворачивать с ним один из своих старых трюков. Если бы это было так, она давно бы уже скрылась через запасной выход или дверь для персонала, или через окно какой-нибудь подсобки, расположенной с другой стороны. Билли прощается с Ребеккой и заходит в магазин по соседству, где покупает несколько пачек мальборо. Выкладывает свои недельные сбережения на кассу и подхватывает с прилавка жвачку, когда понимает, что у него осталась сдача. Прорезает путь обратно к парковке Аркады в надежде, что Макс рано или поздно надоест играть в одни и те же игры. Может, им стоит начать ездить в Молл. Там у него хотя бы появится шанс убедить себя, что он находится в каком-то другом городе, а у Макс расширится выбор игровых автоматов. Если честно, ему нечем заняться. На этих выходных нет вечеринок, к которым он мог бы готовиться, и он не собирается звать куда-либо ни Джемму, ни Энн, ни кого-либо еще. Все, о чем он думает — это то, как Харрингтон оттолкнулся от шкафчика и ушел. Он должен был сказать что-то, он знает. Должен был найти его позже, дождаться у машины. Должен был сказать, что он все еще хочет этого. Он не передумал. Но он гребаный трус, вот он кто. Он сидит еще несколько минут перед Аркадой, потом заводит двигатель и направляется к своему любимому месту в Хокинсе. Там нет ничего, что он мог бы испортить. Только тишина. Билли забирается на капот камаро и разглядывает противоположный берег. С этой стороны карьера открывается довольно-таки сносный вид — достаточно высоко, чтобы видеть леса, плотные и длинные. Проходит, может быть, полчаса, когда он слышит подъезжающую машину. Он узнает чья она по звуку двигателя, закрывает глаза и задается вопросом: каким законам следует мир, что продолжает приводить Харрингтона к нему? Он не сделал ничего, чтобы заслужить это. Но, может, это и тайное место Стива тоже. В тот прошлый раз он ведь приезжал независимо от него. Билли слушает, как хлопает дверца БМВ. Оборачивается к Харрингтону, чтобы посмотреть, как он занимает место на капоте рядом с ним. — Не боишься замерзнуть? — спрашивает Стив, сосредотачивая взгляд на противоположном береге карьера. Билли пожимает плечами, выпускает свое дыхание в воздух вместе со словами: — Может, это мой план. Он находит улыбку, а Харрингтон продолжает смотреть на лес. — Знаешь, тебе действительно не стоит ездить сюда одному. Здесь небезопасно, — говорит он слишком туманно, чтобы Билли поверил, что это о чем-то серьезном. Он кивает, не давая себе задуматься: — Ага. Думаю, я просто рискну. Стив выглядит лучше, чем вчера. Наверное, из-за того, что ему не пришлось подниматься рано утром и спешить к началу занятий, и он заполучил хоть какой-то сон. Билли возвращает взгляд к лесу вдалеке, когда понимает, что Стив за все это время даже не пошевелился. — Та история про девушку... Что с ней случилось? — спрашивает он, думая, что это как-то связано с застывшей на лице Харрингтона напряженностью. Харрингтон вздрагивает и переводит взгляд на него. — Ты правда хочешь знать? Билли кивает, не думая, что это такая уж большая или страшная история. Он, вроде как, понял суть. Тогда Харрингтон опускает взгляд к рукам и рассказывает: — Была вечеринка. Небольшая, на самом деле. Только несколько выпускников и ребят из команды. Томми, Кэрол. Я позвал Нэнси. Не думал, что она пригласит подругу, — Стив запускает руку в волосы, чтобы убрать их от лица, и мрачно улыбается. — Мы пили, ничего нового. Кэрол предложила поиграть в «правду или действие», и это не было чем-то… Мы всегда играли в эту глупую игру, на каждой вечеринке. Здесь, где-либо еще. Не было причин, чтобы думать уместно это или нет, понимаешь? Все было обычно. Билли кивает, ловя напряженные слова Харрингтона. — Она выбрала действие, — выдыхает Харрингтон как большой секрет, к которому все это время подводил его. — И тогда я... — Это был я, — он повторяет и прячет лицо в руках. Билли вздрагивает, понимая, и тянется, чтобы провести рукой по его спине. Он никогда никого не успокаивал. Никогда прежде. Не знает, получается ли у него это сейчас, но через какое-то время Харрингтон выравнивает дыхание. Он борется с эмоциями, чтобы вернуть голос в что-то похожее на то, как он звучит обычно, и повторяет: — Это был я. Билли не думает, что Харрингтон должен винить себя — он не мог знать, что так случится. Это был несчастный случай. Билли подходил к краю, чтобы поглядеть на карьер сотни раз, руководствуясь собственным здравым смыслом. Он никогда не верил в то, что может оступиться. Стив продолжает приезжать сюда. Прошел год, даже больше, верно? — Ты не виноват, Стив, — он пробует убедить его в этом, но Харрингтон вздрагивает и качает головой. Он все еще держит лицо в руках. — Не надо, Билли. Ты знаешь, что это не так. Билли хмурится, задерживает руку на его спине и ищет подходящие слова, хотя и знает, что в таких ситуация «подходящих» нет — есть только более или менее приемлемые. — Ты не хотел этого и ты не знал, что так произойдет. Это несчастный случай, — говорит он. Стив убирает руки от лица, чтобы посмотреть на него с недоверием: — Я должен был знать. Это было глупо. — Кто-нибудь пытался ее остановить? Стив хмурится: — Может быть? Я не знаю. Никто не ждал, что она на самом деле дойдет до края. Он отводит взгляд и смотрит на место, где в нескольких метрах от них земля кончается обрывом. — Я даже не могу вспомнить, зачем предложил это. Возможно, не думал, что это опасно. Помнишь, я говорил, что прыгал в карьер на спор? Я был тогда в команде по плаванью. Есть выступ, где не так высоко. Он ниже этой площадки. Летом некоторые ребята отрабатывали там прыжки. Они не верили, что мне хватит смелости, я был младшим в команде. Я прыгнул и со мной ничего не случилось. Может, в тот вечер я подумал об этом. Это так глупо, Билли. Ей не обязательно было подходить так близко. Она могла просто остановиться в шаге. В любом случае, я не должен был это предлагать. — Ты не должен корить себя за это, — Билли убирает руку с его спины, поворачивает ладонью к себе, чтобы посмотреть на несколько тонких шрамов, которые он заработал, когда перелазил через проволочный забор сотни дней назад в Сан-Диего. Он делал глупые вещи и опасные тоже. Рисковал, ошибался. И никогда не заботился о том, как его слова или действия отразятся на других. Он — не хороший парень. Есть много вещей, о которых он может сожалеть. Билли думает о расколотых пластинках, доме на холме и маленькой кухне. — Моя мама ушла от отца, когда мне было двенадцать, и я все еще виню себя за это, — Билли возвращает взгляд к Харрингтону, встречается с его темными глазами. — Не делай этого с собой. Это не приведет тебя ни к чему хорошему. Харрингтон смаргивает что-то, застывшее во взгляде, и тянется к руке Билли, чтобы взять ее и развернуть к себе. — Откуда они? Билли смотрит на шрамы и пожимает плечами: — Это не интересная история, Стив, — говорит он. Харрингтон посылает ему очень слабую, но все же улыбку: — Тогда расскажи мне интересную. Билли так и делает. Они остаются на час, пока не становится слишком холодно и Стив не говорит с досадой, что должен поехать к Дастину, тому вредному ребенку, чтобы провести время с ним, потому что уже пообещал сделать это. Билли думает, закончила ли Макс или все еще ставит рекорды в Аркаде, и как скоро она захочет домой. Стив цепляется за него взглядом. Он спрыгивает с капота и останавливается в шаге от него, чтобы спросить: — Хочешь увидеться завтра? Моих родителей не будет до вечера. — Твои родители в городе? — Билли не удается скрыть удивление. Харрингтон улыбается: — Да, это шокирует. Так, что скажешь? Билли кивает — конечно, он хочет. Жизнь коротка, плохие вещи случаются независимо от чьей-либо воли. Он не может терять время только из-за того, что боится, что кто-нибудь узнает, отказываясь от единственного хорошего, что у него есть. Харрингтон достает ключи от машины, подходит к БМВ, чтобы обернуться к нему и сказать: — На этот раз я собираюсь приготовить что-нибудь. Что скажешь насчет пасты? Билли приподнимает бровь и медленно кивает: — Готовь, что пожелаешь, красавчик. Главное, чтобы это можно было есть. Стив качает головой, но сохраняет улыбку, когда забирается в машину. Билли остается наблюдать, как БМВ скрывается за деревьями, пропадая из виду. Он не удивится, если кухня Харрингтона и в этот раз будет усыпана мукой.