Heading out to the Highway

Утром Билли проходит мимо кухни, подбирает пакет с обедом, который Сьюзан предусмотрительно упаковала и оставила в прихожей, зная, что он предпочтет пропустить их семейную встречу за завтраком, и выходит к машине, где его уже ждет Макс. Не удивительно, но она тоже предпочла не встречаться с Нилом лишний раз. Билли хватает одного взгляда, чтобы понять, что Макс все еще злится, вероятно, расстроена и определенно не хочет обо всем этом говорить. Билли понимает. Они покидают Черри-Лэйн и проезжают несколько улиц под Van Halen. Билли оглядывает Макс, когда (Oh) Pretty Woman сменяется на Dancing in the Street, а она даже не думает двигаться — в любой другой день давно бы уже поменяла кассету или убавила громкость. — Со мной все в порядке, Билли, — Макс вздыхает, когда он проверяет ее. Это вовсе не так — Макс никогда не занимала так мало места в его машине. Билли не привык видеть ее и настолько тихой. Когда Van Halen добираются до куплета, Макс все же смещается к приемнику. Билли следит за тем, как она убавляет звук. — Я просто не понимаю, почему мама вышла за него, — признается Макс и выпрямляется, возвращая взгляд к окну. Утренний Хокинс предлагает те же самые картинки, что и всегда, за исключением того, что на дорогах чуть больше машин, чем обычно. Билли тормозит перед каким-то побитым фиатом на светофоре и думает, что Макс задала хороший вопрос, однако ответа на него он не знает. Он сам уже несколько лет не перестает задаваться им. — Я тоже не знаю, Макс. Почему его собственная мама сделала это? Она была гораздо красивее Сьюзан, могла заполучить любого парня, но что-то заставило ее выбрать Нила. — Он — ужасный человек, — продолжает свое рассуждение Макс, так и не отводя взгляда от окна. — Родители Лукаса работают в городском суде, их уважают в городе, — говорит она с досадой и спрашивает с искренним замешательством. — Как он может смотреть на них свысока? Билли не думает, что может сказать ей что-то на этот счет, потому что это дерьмо просто такое, какое есть, и с этим ничего не поделать: Нил не пройдет через какую-то чудесную, волшебную трансформацию, не обнаружит у себя сердце. Не изменится и его взгляд на мир. Если когда-то Билли и тешился подобными мечтами, то это было очень-очень давно. Макс стоит смириться и принять это. — Не исключено, что Сьюзан одумается, — предлагает он в качестве какого-то утешения. — Не думаю, что она сделает это, — Макс отводит взгляд от окна, чтобы поделиться. — Я спросила ее вчера: она сказала, что любит его. Билли сдерживает смех, чтобы не рассмеяться над этим удивительным заявлением, а Макс упирается головой в спинку сидения. — Мой отец был хорошим, — говорит она, глядя куда-то вверх. — У него были проблемы с работой, но он был, — она останавливается и вздыхает. Билли оборачивается, что увидеть, как она пожимает плечами. — Он был неплохим, но она ушла от него. Они подъезжают к средней школе. Макс наклоняется за рюкзаком, шуршит курткой, когда поднимает его из пространства для ног и ставит на колени. — И теперь любит Нила, — говорит она и бросает взгляд на здание школы. Такая вот удручающая шутка. Билли заезжает на парковку, останавливается ближе ко входу и наблюдает за тем, как Макс прокручивает в голове этот вопрос по кругу. Вполне возможно, ответа на него даже нет. — Тебя она любит больше, Макс. Если ей придется, она сделает правильный выбор, — он посылает что-то похожее на улыбку и кивает в сторону здания, куда стекается толпа детей. — И нам не стоит привыкать опаздывать. Макс вздыхает, подхватывает рюкзак с колен и оборачивается к нему перед тем, как схватиться за ручку. — Мне жаль, что так получилось вчера, — говорит она, дожидается его кивка и только потом вылазит из машины. Билли смотрит, как ее красная куртка прорезает путь через толпу, добираясь до крыльца, и поворачивает зеркало заднего вида, чтобы проверить, не исчез ли синяк с его лица за те двадцать минут, которые они провели в дороге. Нет, но он не так плох, как мог бы. Билли получил лишь напоминание о правилах, установленных в их доме. Не более того. Стив ждет его у шкафчиков на перемене после первого периода. Старается сдержать улыбку и бросает многозначительный взгляд на его шкафчик, когда Билли подходит и останавливается рядом с ним. Билли следует за его взглядом и не замечает ничего необычного. — Ты не говорил мне о своих тайных поклонницах, — говорит Стив с легким укором и наслаждается его сбитым с толку видом. — О чем это ты? Билли хмурится, вводит код замка, открывает дверцу и находит на дне шкафчика подброшенную кем-то записку. От нее пахнет духами. На вкус Билли, не очень приятно. — Понятия не имею, от кого это. Билли подбирает ее и комкает, чтобы выбросить в любую корзину, попавшуюся по пути в класс, а Харрингтон поднимает бровь, сохраняя веселый вид. — Даже не прочтешь, что там? — спрашивает он, на что Билли качает головой. — Не вижу, зачем мне делать это. Стив кивает, прислоняется плечом к соседнему шкафчику и наблюдает за тем, как он роется внутри в поиске нужной книги. — Тебе не интересно узнать, от кого она? Билли отрывает взгляд от учебника химии, чтобы посмотреть на него: — Ты видел, как ее бросали туда? Стив ухмыляется, кивая: — Едва разминулся с ней. — Ну, мне все равно не интересно, — говорит он, краем глаза следя за тем, как Харрингтон играется с дверцей чужого шкафчика. У него хорошее настроение. Несмотря на школьный день и все прочее, он выглядит расслабленно. — Что у тебя сейчас? — Испанский. Стив посылает ему улыбку: — Миссис Адамс сегодня не в духе. Билли закрывает ящик, поворачиваясь к нему: — Она всегда не в духе. Стив смеется, отводит взгляд, чтобы взглянуть на коридор и учеников, спешащих разбежаться по классам. Билли не имеет даже близкого представления, какой урок должен быть сейчас у Стива, но звонок был две минуты назад. Они оба его прекрасно слышали. — Что у тебя? Стив пожимает плечами и отталкивается от шкафчика. — Экономика, но я не спешу. Разумеется, зачем ему спешить? Стив ловит его взгляд, усмехается и объясняет: — Мистер Белл сейчас в учительской. Томми видел, как он уходил туда. Значит, у Стива есть свободная минута. Такого подарка нет у Билли, так что он направляется к классу испанского. Стив решает составить компанию. — Твоя подруга недавно спросила меня, кто я по знаку зодиака, — говорит Билли, перехватывая взгляд Стива. — Она, — он думает, как лучше описать, но пожимает плечами, потому что описать Бакли не просто, — необычная. — Да, Робин такая, — Стив соглашается с этим замечанием и спрашивает, стараясь сдержать улыбку. — Так, кто ты по знаку зодиака? Билли улыбается: — Лев. Кто ты? — У тебя день рождения в июле? — Ага, 27-го, — Билли подталкивает его плечо своим, напоминая, что он так и не ответил на вопрос. — Твой? — Боже, — Стив вздыхает, но говорит. — Водолей, но я не знаю, что это значит. Ты разбираешься в этом? Билли усмехается: — Даже близко нет. Когда у тебя день рождения? Стив замедляет шаг и переводит взгляд на закрытые двери классов. Билли останавливается следом, не зная, что именно его смутило в этом вопросе. — Десятого февраля, — признается Харрингтон через несколько секунд. Это в следующем месяце. Билли все еще не понимает, почему его это расстраивает. Он предполагает, что дело не в возрасте. — Не любишь дни рождения? — Не особо. Мои родители снова уезжают, — говорит Стив, избегая его взгляда. — Вероятно, отправят подарок через курьерскую службу. Делают так уже второй год. Билли смотрит на то, как он разглядывает пустой коридор, и думает о том, как Харрингтон собирает в своем доме толпу в попытке почувствовать себя хотя бы на один вечер менее одиноким. Билли надеется, что свой прошлый день рождения Стив провел с Уилер. — Не расстраивайся, Харрингтон, — Билли сжимает его плечо и отпускает. — Уверен, в этом году тебе понравится твой праздник. Стив скользит по его лицу, считывает что-то, что заставляет его ухмыльнуться, а уши чуть покраснеть. — Ловлю на слове. Их маленькую идиллию нарушает миссис Адамс — она выглядывает из класса, замечает Билли и хмурится. — Date prisa, señor, — зовет она и приглядывается к Стиву. — А вы, мистер Харрингтон, разве не должны быть на другом уроке сейчас? Стив кивает и спешит удалиться, поправляя волосы на ходу. Билли проходит в класс, занимает место позади Миллера, раскладывает учебники, которые прихватил с собой, по парте и с сожалением для себя понимает, что среди них нет ничего похожего на учебник испанского. На обеде Стив садится рядом с ним, упирается в его колено своим, бросает ухмылку и уводит колено в сторону. Билли жалеет и одновременно с тем радуется, что он все-таки делает это. Сегодня у них нет тренировки, так что это единственный раз, когда они могут провести время друг с другом, не пройдя половину школы, чтобы перехватить несколько минут между классами. Томми отрывается от разговора с Кэрол, чтобы бросить Стиву какую-то записку. Он ловит ее, но не спешит открывать. — Тина запустила голосование, когда лучше устроить вечеринку, — объясняет Томми, когда понимает, что Стив не заинтересован достаточно, чтобы раскрывать ее и читать. Билли занимает себя пережевыванием яблока. Сьюзан приготовила что-то, что кто-то другой мог бы ошибочно принять за буррито. Он уже съел его и теперь пытается перебороть вкус. Сьюзан не очень хорошо готовит, но он признателен за то, что она хотя бы подумала, что ему может это понравиться. Стив читает варианты, предложенные Тиной, и оборачивается к нему: — Четверг или суббота? Билли проглатывает яблоко. — Не четверг точно, — говорит он, зная, что Нил не отпустит его играть в большого мальчика в будний день. Стив кивает, просит ручку у Кэрол и записывает их имена под субботой. Это мило, думает Билли, наблюдая за тем, как он делает это. Томми вырывает его из этих размышлений: — Так, Харгроув, скажи, ты уже решил, когда сделаешь свой шаг: до, во время или после вечеринки? Томми имеет в виду Джемму или Энн, или кого-угодно еще. Билли понял это по глупой ухмылке. Он бы хотел ответить Томми так, чтобы он по-настоящему понял, насколько глупо цеплять его, но это не то место, где он может сделать это, и не то время. Билли стучит по столу, раздумывая. Стив рядом с ним сворачивает записку и передает ее Паркеру, чтобы он отметился следующим. Он не выглядит заинтересованным ни в вопросе Томми, ни в ответе Билли. — Откуда такой интерес, Хаган? Мы не делали ставок, — в конце концов говорит Билли, и Томми кивает, сохраняя этот раздражающий приятельский тон: — Может быть, ты — нет, но кто-то из нас мог, — он улыбается, — да, парни? Билли бросает взгляд на Миллера и Паркера. — Ну, — он закидывает огрызок от яблока в бумажный пакет и сворачивает его, чтобы выбросить, когда решит убраться отсюда. Думает, что может сделать это в ближайшее время. — Жаль огорчать, но мне плевать. Томми обращает взгляд к Стиву. — А ты, Стив? Вы с Уилер расстались три — четыре? — месяца назад. Стив отрывается от йогурта, чтобы взглянуть на него и пожать плечами: — Может, мне нужно больше, чтобы пережить наш разрыв? Томми неубежденно кивает: — Да, конечно. И возвращается к разговору с Кэрол. Они обсуждают планы на вечер. Обычное парное дерьмо, которое Билли выпускает из внимания. Он закончил обедать, но Харрингтон все еще борется с йогуртом, так что он остается ждать его, занимая себя разглядыванием эмблемы школы, изображенной на стене. Она точности такая же, как в главном холле. Может быть, даже такого же размера. Это просто тигр и надпись под ним. Не то чтобы это было чем-то удивительным или важным, кроме того факта, что он проучился достаточно, чтобы заметить это. Черт, кажется, он в одном шаге от того, чтобы запомнить имена своих одноклассников. Билли следует взглядом дальше и цепляется за столик, где сидят чирлидерши. Энн среди них нет, Джеммы, вроде как, и не предполагалось. Он скользит мимо, останавливаясь на столике, за которым сидит Уилер и ее бойфренд, Байерс, которому так и не удалось найти расческу. Они разговаривают о чем-то, склоненные друг к другу. Мило смотрятся вместе. Черт. Оказывается, Уилер умеет смеяться. Билли усмехается и оборачивается, встречаясь с глазами Стива. — Что у тебя сейчас? Билли сохраняет улыбку и подталкивает его колено под столом. — Послеобеденные сигареты, — говорит он и наблюдает за тем, как губы Харрингтона изгибаются. Стив кивает. Поднимается, подхватывая йогурт, который так и не доел, но, может, никогда и не собирался. — Отлично, тогда пошли. Стив прислоняется к стенке кабинки, наблюдая за тем, как он борется с форточкой. Билли может признать, что это далеко не лучшая его попытка, и он не знает, причина в его руках или это как-то связано с перепадом температуры, но окно не поддается. Он утешает себя тем, что четыре месяца — слишком маленький срок, чтобы у него сложилось точное представление насчет того, как существуют и работают вещи в месте, где температура опускается ниже нуля и сохраняется так на долгий срок. Форточка, в конце концов, поддается. Билли открывает ее, спрыгивает вниз и тянется за пачкой. Поджигает сразу две и одну передает Стиву. Стив принимает ее и тут же затягивается. Билли следит за тем, как он делает это. Если бы не его паранойя, он бы закрыл дверцу этой проклятой кабинки и попробовал стереть размышляющее выражение с лица Харрингтона, заменив на то, какое было у него утром. — О чем думаешь? — спрашивает он и опирается на противоположную сторону кабинки, сохраняя между ними достаточное расстояние, чтобы никому не пришло в голову, что это странно — стоять вот так. Он выпускает дым в сторону от Харрингтона и ждет. Стив машет рукой в каком-то неопределенном жесте — мол, ни о чем или обо всем. Билли продолжает смотреть на него, и он сдается: — Просто думаю о словах Томми, — Стив затягивается и мрачно улыбается. — Он прав: рано или поздно покажется странным, что я ни с кем не встречаюсь. Билли бы хотел, чтобы он ничего не отвечал его вопрос или ограничился тем неопределенным жестом. Он прекрасно понимает, что Стив имеет в виду. — Что мы ни с кем не встречаемся, — поправляется Стив, а Билли вцепляется в сигарету зубами. — Что ты хочешь сказать? — он продолжает жевать кончик сигареты, чувствует, как в груди собирается та самая дрянь, которая мешает ему дышать. — Ты же знаешь, что мы можем ходить на свидания? Стив отрывает взгляд от надписей на двери, чтобы посмотреть на него. — Что? — Одно-два свидания, Харрингтон. Своди какую-нибудь дуру в кино или в боулинг, или куда угодно еще, пообнимайся с ней в машине и дело сделано, — он пожимает плечами, игнорируя недоверие, которое замирает во взгляде Стива. — И никто не подумает, что это странно, понимаешь? Он живет так всю свою жизнь. С того момента, как понял, почему ему наплевать на девочек и все, что с ними связано. Билли разыгрывал это представление, он уверен, что Стиву будет проще — ему, по крайней мере, они когда-то нравились. — Это не сложно. Стив бросает сигарету в мусорку и оборачивается к нему: — Я не хочу так. Стив делает лицо, будто он предложил ему что-то ужасно аморальное. — Да, и почему? — Потому что, — Стив останавливает себя и оглядывается, но они одни — никого нет, чтобы подслушать. — Они не просто какие-то дуры из школы, Билли. Я не хочу обходиться так с их чувствами. — Боже, Харрингтон, — Билли вздыхает, бросает собственную сигарету в мусорку и делает шаг к нему. — Ты не ранишь ничьих чувств, если просто сводишь девушку, которая только и мечтает, чтобы ты сделал это, в кино, — он пробует провести по запястьям Стива большими пальцами. Стив смотрит на его руки на своих. — И ты будешь в порядке с этим? Билли медленно кивает, полагая, что это единственный выход, чтобы сохранить то, что у них есть. Кажется, его ответ расстраивает Стива еще больше. Он освобождает свои запястья. — А я — нет. Он выходит из кабинки, но останавливается подождать его у двери. Билли закрывает форточку, разглаживает эмоции с лица и выходит следом за ним. Он знает, что разговор не закончен. Знает и то, что у них не будет другого выбора.

—

Вечеринка Тины в субботу — это просто очередная вечеринка, такая же, как все здесь. Ее дом не изменился с октября, так что Билли помнит, и где он находится, и как выглядит. Он предложил Стиву заехать за ним, чтобы ему не пришлось брать машину, но Стив отказался, посчитав, что это будет неудобно для него, учитывая, что ему придется наматывать лишние километры до Лох-Нора, а потом обратно до Мэпл-Стрит, которая гораздо ближе к Черри-Лэйн, а это время и бензин. Если Билли и задело рассуждение Стива, то он этого не показал. Они так и не вернулись к тому разговору, который завели в понедельник, но Билли полагает, что это к лучшему. У Стива не самое хорошее настроение. Связано это с его приближающимся днем рождения или нет — Билли не знает. Не помогает и то, что его родители в городе. Билли не понимал, как это действует на него, пока не увидел, как Томми утешительно похлопал по его плечу: «Они скоро уедут, Стиви-бой, расслабься», и Стив сделал такое лицо, будто он попал в точку. А в четверг Харрингтона задержал мистер Белл. Билли хотел перехватить его, чтобы выйти вместе покурить к трибунам — погода остановилось на отметке, на которой его руки не замерзают за секунду, а в туалете на четвертом этаже идет ремонт. Что-то с трубами. Билли ни черта не знает, но это сделало школьные дни хуже. В итоге он наблюдал из коридора за этой не самой приятной сценой. Мистер Белл не суров, но его размеренная манера и покровительственный тон хуже гневных речей тренера. Стив кивает, почти ничего не говоря, пока мистер Белл перебирает результаты его тестов и показывает несколько хороших эссе, написанных его одноклассниками. Заканчивает тем, что предлагает Стиву обратиться к репетитору. Стив уводит взгляд к окну, кажется, думая о том, чтобы пробить путь на улицу прямо через него. Он не знает, что Билли наблюдает за ним со своего места в коридоре. Дверь открыта. Он слышит каждое слово и может представить выражение Стива, даже не видя его. Когда Стив выходит, Билли отталкивается от стены и следует за ним, нисколько не удивившись, что Стив решил просто идти дальше по направлению к выходу из школы. Ему нужно время, чтобы прийти в себя. На улице Стив сворачивает к трибунам, добирается до них и отряхивает снег, чтобы сесть. Он вытягивает руку и раскрывает ладонью вверх. Билли передает ему пачку и зажигалку. Смотрит, как Стив закуривает, разглядывая поле, покрытое снегом. — Не могу сказать, что я лучший в этом деле, но я занимался этим в Калифорнии, — говорит Билли, когда тишина между ними затягивается. Стив поднимает к нему взгляд. Билли садится рядом, посылая намек на улыбку. — Тебе же нужен репетитор, верно? Незачем для этого напрягать Уилер. Харрингтон издает короткий смешок, закрывает глаза, но открывает их, чтобы выразить свои мысли вслух. — Знаешь, не обязательно предлагать что-то хорошее и тут же… Твой образ от этого не пострадает. Стив прав, но это не то, что имеет значение прямо сейчас. — Ага. Так, что насчет репетиторства? Мне не надо платить, это бесплатное предложение, — он смотрит на то, как Стив сбрасывает пепел с сигареты. Он стал больше курить. Билли не против, потому что это минуты, которые они делят друг с другом, оставляя всю остальную школу позади. — И ты готов сделать это? — спрашивает Стив, спустя пару тактов тишины. — Стал бы я предлагать, если бы не был? Стив дает ему взгляд, будто для него это обычное дело. Билли не знает, что именно он хочет сказать этим, но позволяет себе не задумываться. — Хорошо, — кивает он, подумав еще немного. — Да, думаю, это может мне помочь. Мои оценки где-то на самом дне, ниже падать некуда, — говорит он и невесело улыбается. — Ну, разве только не до уровня Мансона, а его даже не выпустят в этом году. Чувак застрял, — Стив смеется с досадой. — Господи, я не хочу застрять в этой школе еще на один год. Билли толкает его колено своим, ждет, когда он посмотрит на него, чтобы сказать: — У тебя есть я для этого. Поверь, ты не найдешь парня лучше, — он улыбается, а уши Харрингтона краснеют. — Если ты собираешься быть таким, как мы сможем заниматься? — О, нет-нет, — Билли проходится языком по зубам и даже поднимает руки, чтобы подчеркнуть. — Я не из тех, кто смешивает отношения с учебой. Так что никаких свиданий под предлогом позаниматься, детка. Харрингтон издает два удивленных смешка и топчет сигарету носком ботинка. — Так я тебе и поверил, Билли, — говорит он и смотрит куда-то за его плечо. Билли прослеживает за его взглядом, чтобы ничего не найти. — Мы можем заниматься в библиотеке, если так будет проще, — предлагает он, и Стив кивает, поднимаясь со скамьи. — Все равно мы не можем оставаться у меня, пока родители в городе. Билли встает, и они спускаются к полю. — Когда они уезжают? — В начале февраля. — За несколько дней?.. — Обычное дело, — отвечает Стив, как будто это не имеет значения. Просто его родители предпочли уехать за пару дней до его дня рождения. Билли теребит мозоли на руках, наблюдая за ним краем глаза. — Ты не передумал насчет вечеринки Тины? — спрашивает он, когда они заходят в холл. — Нет, встретимся у нее около десяти. Дом Тины нисколько не изменился с октября, но хотя бы в этот раз никто не в костюмах. Обычная толпа, все те же лица. БМВ Харрингтона уже стоит среди других машин у дома, так что Стив где-то здесь. Билли следует за шумом в гостиную, сталкивается с Расселом, перебрасывается парочкой слов и идет дальше. Томми не видно. Билли не думает, что Стив наверху и играет в очередную тупую игру, но удивляется, когда находит его в компании Уилер. На ней белый свитер, какой-то мягкий кашемир или что-то подобное, и такая же чопорная улыбка, как всегда. Она кивает на слова Стива, говорит что-то, что звучит, как обещание. Они договариваются о чем-то. Билли не представляет, чем это может быть, но изменяет направление своего пути, решая заполучить что-то похожее на пиво и, может быть, даже перехватить у кого-нибудь косяк. Стив находит его через двадцать минут — но, может быть, полчаса или час — и выглядит так, будто злится. Он цепляет его плечо, заставляя развернуться и уделить ему внимание. Билли старается, но он перехватил больше, чем один косяк, и несколько банок пива. Он даже не знает, что побудило его сделать это. Он отталкивает руку Харрингтона от себя, чем заставляет Стива поморщиться. — Правда, Билли? Вряд ли это требует какого-то ответа, потому что он качает головой с намеком на разочарование и разворачивается, чтобы вернуться обратно. Билли находит его на улице — Стив надевает пальто на ходу, отказываясь иметь дело с этим домом или с кем-либо вообще. Билли следует за ним, но спотыкается. Стив оборачивается, наблюдает за тем, как он борется с пространством, и останавливается. Билли спотыкается еще раз. — Господи, Билли, какого черта? — он подходит, чтобы помочь ему. — Можешь хотя бы сказать, из-за чего это? Билли молчит, тогда Стив продолжает: — Я думал, ты не пришел, потому что случилось что-то дома и ты не смог, а ты все это время просто напивался? Билли не думает, что ему стоит смеяться, но он этого и не делает — он отступает от Харрингтона, и его рвет в чей-то куст роз. Он давно не напивался так сильно. Примерно со своей прошлой жизни в Сан-Диего. Стив стоит в шаге, наблюдая за ним с беспокойством. Билли вытирает рот, хочет провалиться сквозь весь этот снег и исчезнуть. У него даже не было причин — просто вещи, которые идут не так. Просто вещи, которые он все еще не знает, как примирить друг с другом. — Ты в порядке? — спрашивает Стив, и Билли качает головой. — Это из-за меня? Билли качает головой во второй раз и находит себя на том, что спрашивает: — О чем вы говорили с Уилер? Стив смаргивает удивление. — Она слышала о моей ситуации с оценками и предложила помочь, — говорит он, смотрит на него и добавляет. — Я отказался, Билли. Билли кивает, ищет по карманам жвачку. Может быть, что-то другое. Наверное, ключи. Он не знает. — Это из-за этого? Билли не находит жвачку, но достает ключи. Отлично. Стив напрягается, заметив, и следует за ним, когда он направляется к камаро. Билли проходит четыре шага прежде, чем Стив перехватывает ключи из его руки и уводит от него в другую сторону. — Ты серьезно думаешь, что я дам тебе разбиться? — спрашивает он. Билли цепляется за чужую машину, чтобы держать себя вертикально. Смотрит на синий капот камаро в паре метров впереди. Музыка, вырывающаяся из дома Тины, когда кто-то выходит на улицу, ударяет по черепной коробке, мешая ему думать. Он не собирался вести машину. Нет. Ему просто хотелось убраться отсюда подальше. Он закрывает глаза и слышит, как Стив предлагает: — Я отвезу тебя домой. Билли кивает, отталкивается от машины, чтобы добраться до БМВ. Стив идет за ним, подстраховывая его со спины. Билли забирается на сидение впереди, понимает, что завтра ему придется возвращаться за камаро, но это кошмар, о котором он может подумать утром. Стив бросает взгляд, такой же взволнованный, как и все последние десять минут, и тянется куда-то позади себя, чтобы покопаться в вещах, брошенных на заднем сиденье. Он достает рацию, возвращается обратно и переключает на ней какие-то кнопки. Глубоко вздыхает и отправляет свой голос разноситься по радиочастотам: — Макс, прием. Это Стив. Билли пробирается через шум в голове, чтобы услышать, как рация в его руках оживает. — Стив? — раздается голос, как он точно знает, не Макс. Стив трет лоб, хмурится и наклоняется к рации. — Дастин, разве я не обращался к Макс? — Я просто хотел узнать, не случилось ли, — рация шумит, голос прерывается, но Билли все равно связывает части между собой, — что-то чрезвычайное. Билли смещается, чтобы заглянуть в бардачок, думая, что Стиву нужен намек на уединение. — Нет, Дастин, ничего не случилось. Так что можешь, пожалуйста, отложить рацию, чтобы я мог связаться с Макс? — Это общая частота, Стив, тебя слышат все. Все мы, — говорит ему тот же самый ребенок, и Стив щелкает еще несколько кнопок, заставляя его замолчать. — Макс? Это Стив. Ответь, пожалуйста. Проходит минута, и Билли слышит голос теперь уже Макс. — Стив? — она переспрашивает его с замешательством. — Что-то случилось? С Билли все в порядке? Билли замирает с кассетами в руках, удивленный искренним беспокойством, которая Макс даже не подумала скрыть за чем-то другим. Стив коротко улыбается ему и отвечает на вопрос Макс: — Билли в порядке, но мне нужно знать: можем мы приехать сейчас? — Нил дома, — сообщает Макс, заставляя Стива кивнуть и выдохнуть: — Черт, Билли пьян. Это будет плохо, да? Билли посылает ему грязный взгляд — он здесь, если Стив успел забыть об этом. Стив отмахивается от него, продолжая держаться за рацию. — Будет лучше, если вы подождете до утра. Нил уедет к семи, он, — Макс прерывается помехами, но Билли знает, что она собиралась сказать, что он не в духе. — Это не имеет значения, Стив, — говорит Билли, загружая кассету в проигрыватель. Смотрит на Стива и пожимает плечами. — Сегодня или завтра — нет разницы. Стив прощается с Макс, выключает рацию, чтобы бросить ее обратно к вещам, затем заводит машину и выезжает на дорогу. — Для меня имеет, — говорит он, и Билли прислоняет голову к стеклу. Это длинный день. Оба родителя Стива не спят, но в коридор к ним выходит только его мама. Она останавливается у арки в гостиную, оглядывает Билли и переводит взгляд к Стиву, чтобы предупредить о том, что его отец занят совещанием. Она просит, чтобы они не шумели. Билли думает о часовых поясах, но не может вспомнить подходящий, чтобы понять, с партнерами из какой страны разговаривает отец Стива. Они поднимаются наверх в комнату Стива. Стив оставляет его, чтобы сходить за таблетками и стаканом воды. — От головы, — говорит он, передавая их ему. Билли проглатывает таблетки, выпивает стакан воды, ставит его на стол, на котором все еще лежит то же самое неоконченное эссе, что и в прошлый раз. Потом садится на кровать и упирается лбом в руки, пытаясь унять головную боль. Стив закрывает жалюзи, включает лампу на столе и ночник и идет, чтобы выключить верхний свет. Глазам Билли становится легче. Стиву, кажется, тоже. Он вытаскивает вещи из шкафа и подходит, чтобы передать их Билли. — Хочешь принять душ или?.. Знаешь, ты можешь просто лечь спать. Я не знаю, как будет лучше, но мне обычно помогает душ. Билли думает, что это неплохая мысль, берет вещи из его рук и поднимается с кровати, направляясь в сторону ванной. Он прикрывает дверь, раздевается и заходит в душ. Позволяет мыслям следовать за водой. Представляет их маршрут по водостоку до канализационной системы. Может быть, они закончат свой путь в карьере. Билли не знает, как устроена канализация в Хокинсе. Он прислоняет лоб к плитке, тратит больше горячей воды, чем мог бы потратить в их доме на Черри-Лэйн. Ждет, когда пойдет холодная, но у Харрингтонов, наверное, какая-то накопительная система. Возможно, он простоит так до утра, а она все равно не кончится. Билли выходит, вытирается, разглядывает одежду, которую дал ему Стив, — белую футболку и темно-серые спортивные штаны. Они чистые, пахнут каким-то хорошим порошком. Билли вытирает запотевшее зеркало, чтобы посмотреть на себя, и возвращается в комнату Стива. Стив сидит на кровати, одетый во что-то похожее на пижаму. Держит книгу на коленях, но не читает. Его взгляд замер на полу. Вероятно, его мысли проделали путь еще дальше, чем мысли Билли. Может быть, они даже не разминулись на пути. — Ты в порядке? — спрашивает Стив, когда замечает его. Он встает, убирает книгу на стол и останавливается в нескольких шагах напротив. Билли кивает. Стив подходит ближе, Билли следует тому же, кладет голову на его плечо и закрывает глаза. Он знает, что должен извиниться за то, что доставил так много проблем. Должен поблагодарить, что Стив предпочел разобраться с этим, а не оставить его у дома Тины, хотя это было бы честно. Что отказался от помощи Уилер, доверившись ему, и что так и не вернулся к теме, о которой Билли не думает, что когда-нибудь захочет говорить. — Я люблю тебя, Стив, — в конце концов говорит он, не открывает глаза, слушая, как шум в его ушах постепенно стихает. Он звучит больше похоже на волны теперь. Билли думает о них, о том, как они подступают к ногам, касаясь пальцев, как стремятся назад, оставляя на песке пену. Как блестят в темноте. Думает о улыбке своей матери. О ее золотых волосах. О пластинке, которую он все еще может услышать, если сосредоточится, и о ее любимой песне. Думает о глазах Стива и родинках, раскиданных по его коже, как созвездия. — Ты лучшее, что со мной случалось, — он позволяет себе еще немного слов и чувствует, как руки Стива касаются его спины. Билли не знает, когда именно Стив научился собирать его по частям, но у него это получается. Он открывает глаза и выравнивает голову, чтобы встретиться с глазами Стива. — Я тоже люблю тебя, Билли, — говорит Стив и улыбается. — Что ты напеваешь? Билли качает головой, но чувствует, как губы изгибаются. Возможно, больше, чем это, потому что он думал о песне. Он не знал, что делал это вслух. — Это… — Стив удивленно смеется. — Sweet Caroline? Билли краснеет, вырываясь из его рук. Доходит до кровати в слепой надежде, что Стив оставит это без внимания. — Никогда бы не подумал, что тебе нравится Нил Даймонд, — Стив задерживает улыбку на губах, запирает дверь своей комнаты и подходит к кровати, чтобы последовать примеру Билли. Он ложится и поворачивается так, чтобы смотреть на него. Билли закатывает глаза, нисколько не удивившись, что Стив не оставляет ему выбора. — Мне не нравится Даймонд, — говорит он, но Стива это не убеждает. — Конечно, думаю, стоит сказать KISS, что все это время они были лишь прикрытием, — Стив озвучивает свои глупые мысли вслух, а Билли переворачивается на спину, желая уйти от его смеющихся глаз. — Замолчи, — выдыхает он, но Стива это не останавливает. Он придвигается ближе, чтобы положить голову на его плечо. — А вместо Металлики, — он кивает, продолжая издеваться над ним, — на самом деле ты слушаешь Джус Ньютон. Билли стонет: — Боже, Стив, с чего ты это взял? — Я слышу, Билли. Разве ты нет? Твое сердце напевает: I'm old enough to face the dawn / just call me angel of the morning, — к удивлению для Билли, Стив действительно напевает эти строчки. У него хороший, мягкий голос, хотя он и прерывается, чтобы посмеяться. — Just touch my cheek before you leave me, baby. Билли чувствует, что краснеет, слышит и собственное глупое сердце, стучащее в ушах. Стив никогда не называл его так. Это сводит на нет любую попытку ответить ему чем-то достойным. Он разворачивается, чтобы притянуть его к себе. — Идиот, — выдыхает он, а Стив смеется, кажется, собираясь продолжить напевать эти дурацкие строчки, но Билли предотвращает это, встречая его улыбку своей.

— the end —