İkinci Sultan // Вторая Султанша

Сводчатый потолок, расписанный на западный манер, лучи солнца пробиваются через большие окна. Вновь приступ тошноты и необходимость лицезреть пол. Ужасная головная боль, вынуждающая опять закрыть глаза и провалиться в пустоту. Холодный компресс, который уменьшает боль, опять потолок. Хочется что-то сказать, но выходят только стоны и хрипы. — Джайлан, дай воды! — прохрипела Гюнай Султан. Калфа взяла на тумбе графин, налила воду в стакан и подала госпоже. После стакана воды сознание султанши стало более ясным. — Где я? Что со мной? Где Орхан? — женщина окинула глазами комнату. — Госпожа, лежите! Шехзаде сейчас с Хатидже Султан и Повелителем, с ним все хорошо. А вы… Потеряли сознание на празднике, — доложила калфа. Гюнай послушно опустилась обратно на подушки и продолжала наблюдать: рабыни смачивали компрессы, Джайлан меняла их на голове женщины, дальше располагались лекари и готовили отвары. — Что произошло? — сознание султанши приходило в норму, появлялось все больше и больше вопросов. — Новости вам не понравятся, госпожа. Вам нельзя сейчас волноваться! — Продолжай, Джайлан! — настояла султанша. — Шехзаде Мехмед почувствовал себя плохо и хотел вернуться в свои покои. Хатидже Султан проводила его. Он потерял сознание посреди сада. В это время вы хотели проведать Шехзаде Орхана, но тоже упали в обморок, — доложила калфа. — Госпожа, вас и Шехзаде отравили, — вмешалась лекарь. — Как такое могло произойти? — осведомилась Гюнай. — Лукум, который вы пробовали, был отравлен. Вы съели совсем немного, поэтому вам повезло… — Повезло что? А как Мехмед? — перебила султанша. — Вам повезло сейчас прийти в сознание. — закончила лекарь. — Вот этот отвар нужно пить и вызывать рвоту у госпожи и нужно некоторое время принимать вот это укрепляющее лекарство, и тогда госпожа полностью поправится — она обратилась к Джайлан. — Я спросила, как здоровье Шехзаде Мехмеда! — Гюнай, насколько возможно, повысила голос. — Шехзаде… ещё не пришел в себя, — ответила лекарь. — Это все ты, гадюка! Ты хотела убить моего Шехзаде и довела его до такого состояния! Это все ты, «ангельски добрая» Иккенджи Мелек Гюнай Султан! — через некоторое время в комнату ворвалась Хасеки Хюррем Султан. — Госпожа, как вы смеете… Моя госпожа ещё не совсем здорова, не нужно… — Джайлан-калфа стала на защиту Гюнай. — Кто дал тебе право говорить, наглая калфа?! — крикнула рыжеволосая султанша. — Вот какие у вас слуги, Иккенджи, — она обратилась к Гюнай. — Джайлан, оставь, — та в ответ махнула рукой, — можешь быть свободна! — Госпожа… — хотела было возразить девушка, но заметив взгляд султанши, поспешно повиновалась и вышла. — Ваши обвинения несправедливы, госпожа, — начала Гюнай Султан. — Мне лучше знать, что справедливо и несправедливо для моего сына! Он сейчас лежит в постели без сознания, это, по-твоему, справедливо? — оборвала ее Хюррем. — Вы правы, госпожа, это ужасное покушение не только на Шехзаде Мехмеда, но и на меня и моего сына, и тот, кто это сделал, непременно будет наказан. — А может ты это и подстроила, а? У кого ещё может быть мотив против меня? У Махидевран Султан есть старший наследник, ей незачем трогать Мехмеда, Хатидже Султан не могла бы навредить моему ребенку… Кто, кто ещё, если не ты?! — рыжеволосая госпожа кричала все сильнее. — Госпожа, я сама несколько часов назад лежала в постели без сознания. К тому же, я предлагала отнести эти сладости в детсткую… — И отравить ещё и моего Селима, чтобы твой сын стал вторым претендентом на престол! — опять перебила Хасеки. — Госпожа, Повелитель вызывает вас в свои покои, срочно! — в комнату вошла рабыня Хюррем. — Ты у меня ещё попляшешь, Иккенджи, — пригрозила султанша и вышла. Мысли Гюнай постепенно начали укладываться в голове: отравление было нацелено на Шехзаде Мехмеда или даже на самого Падишаха, султаншу отравили случайно или для того, чтобы запутать дело и втянуть в это ещё одного человека. Кто мог это сделать? Хюррем? Хюррем не пошла бы против своего старшего сына. Хатидже Султан или другие сестры Султана? Они не осмелилась бы покушаться на брата-Повелителя. Махидевран Султан? Гюнай очень хорошо знала Махидевран и не могла в это поверить. Даже если это и Махидевран Султан, зачем ей это? — Джайлан, помоги мне сменить наряд! Мы тоже должны идти к Повелителю, — Гюнай вырвалась из размышлений и позвала калфу. — Госпожа, вы ещё очень слабы… — Скорее выбери платье и причеши меня! Через четверть часа вторая султанша нетвердо стояла на ногах перед зеркалом в новом светло-желтом платье с однотонной вышивкой. Джайлан причесывала длинные русые волосы госпожи. — Идём, Джайлан, нет времени прихорашиваться. На кону жизнь Шехзаде Мехмеда и жизни наши, моя и маленького Орхана. — Дорогу! Иккенджи Мелек Гюнай Султан Хазретлери! — объявил евнух около временных покоев Повелителя во дворце у Ипподрома. Двери распахнулись, Махидевран Султан встала и поклонилась. Вторая султанша вошла, поклонилась присутствующим Хюррем и Хатидже и поцеловала край одежды Султана: — Повелитель! Госпожи! — Гюнай, ты так бледна, видно, что ты тоже пострадала. Как Шехзаде Орхан? — Падишах помог ей подняться. — Помогите моей Иккенджи устроиться на тахте! — он обратился к слугам. — Слава Аллаху, Шехзаде в порядке, он сейчас под присмотром нянь и кормилиц, — ответила Гюнай. — Я не хочу, чтобы он все это видел, — добавила она тише. — Сестра, мои жены, я пригласил вас сюда, чтобы обсудить печальные события, произошедшие сегодня. Прямо во дворце Великого визиря произошло ужасное отравление. Лекари выяснили, что отравлен был рахат-лукум, который пробовали Шехзаде и Иккенджи Султан, — начал Падишах. — Повелитель, это Махидевран Султан приказала приготовить этот лукум по рецептам, привезенным из Манисы, — воскликнула Хюррем, бросив косой взгляд на Махидевран. — Повелитель, я не смею, — женщина поспешно встала и поклонилась. — Как ты смеешь меня обвинять, ведьма? — пробормотала она шепотом. Гюнай молчала: в словах Хюррем Султан есть логика, но нельзя просто так высказывать обвинения без доказательств. — Махидевран, как ты можешь объяснить тот факт, что изготовленные для тебя сладости были отравлены? — спросила Хатидже Султан. — Я думаю, ещё порция лукума осталась на кухне. Пусть лекари проверят тот лукум тоже, тогда эти обвинения будут беспочвенны, — голос Махидевран звучал спокойно, но в глазах мелькнула искра страха. — Должно быть, рабыни, которые доставляли сладости с кухни, были подкуплены. Повелитель, прикажите допросить их, — задумчиво проговорила Гюнай Султан. — Повелитель, видите! Они заодно! Иккенджи Султан точно в этом замешана и она покрывает Махидевран Султан! Они хотели убить моего сына! — кричала Хюррем. — Хюррем, успокойся. Не забывай, Гюнай Султан тоже пострадала, ее здоровью нанесен непоправимый ущерб. Я знаю, что твои отношения с султаншами оставляют желать лучшего, но это не даёт тебе права обвинять всех вокруг! — Хатидже спокойно осадила Хасеки. — Хатидже права, Хюррем. Мы все напуганы произошедшими событиями, но нельзя терять голову. А в словах Гюнай есть толика правды, — рассудил их Повелитель. — Слуги! Найдите и допросите рабынь, которые подавали еду! — приказал он. — Вы можете быть свободны. Хюррем, Гюнай, приглядывайте за младшими Шехзаде, Махидевран, позаботься о здоровье, тебе нельзя сейчас нервничать, — заключила Хатидже Султан. Султанши послушно вышли из покоев и направились в разные стороны. — Эта Гюнай больше не наивная девушка, какой была прежде, какой я ее знала. Теперь она не менее коварная, чем эта змея Хюррем. Всё-таки как жаль, что ей повезло больше, чем Мехмеду, — вслух размышляла Махидевран Султан, сидя на тахте в своих покоях и поглаживая округлившийся животик. — Госпожа, вам скоро рожать, вам нельзя волноваться. — Скажи, Гюльшах, подкупленные девушки точно будут молчать? Все пройдет гладко? — султанша была неспокойна. — У этих девушек есть семьи здесь, в Османской империи, я пригрозила им их родными. К тому же эти хрупкие рабыни не вынесут пыток и погибнут как обвиненные в таком случае. Госпожа, можете не волноваться. — Госпожа… — в комнату вошла рабыня. — Что ещё? Докладывай, — резко спросила Махидевран. — Госпожа, Шехзаде Мехмед так и не пришел в себя… Он скончался.