Гром в поднебесье

Мэн Яо посмотрел на текст. — Мне бросилось в глаза то, что Вэй Усянь собрался заканчивать с этой ситуацией, — Не Минцзюэ усмехнулся. — Интересно, что будет? — Узнаем, — кивнул ему Вэнь Жохань, и все разговоры затихли.

***

«Глава 5. Нападение. Часть третья. Да, ученики Ордена Гу Су Лань были молоды и неопытны. Но они вовсе не собирались сдаваться, хотя выглядели очень взволнованными. Юноши готовились защитить дом семьи Мо и начали прикреплять к стенам талисманы-обереги. Слугу по имени А-Тун уже внесли в зал. Лань Сы Чжуй левой рукой щупал его пульс, а правой поддерживал спину мадам Мо. Он не мог позаботиться одновременно об обоих и столкнулся с ужасной дилеммой, когда А-Тун внезапно поднялся с земли в сидячее положение. А-Дин воскликнула: «А-Тун, ты очнулся!» Но не успела она обрадоваться, как А-Тун поднял левую руку и вцепился в свою собственную шею».

***

— Похоже, юноша был прав, — Цзинь Гуаншань с усмешкой посмотрел на Лань Цижэня. — Левая рука. — Что за жуткая смерть могла сотворить такое? — Не Минцзюэ почувствовал, как холодок прошелся по его позвоночнику. — Я думаю, что не совсем смерть, — задумчиво произнес Лань Цижэнь, — скорее то, что происходило с телом после нее. Юноша, а вы что думаете? — Я думаю, что повлияло именно расчленение тела, которое к тому же повредило дух, — немало удивившись тому, что его спросили, ответил Вэй Ин. — Склонен согласиться, — кивнул Учитель.

***

«Увидев это, Лань Сы Чжуй три раза нажал на несколько его акупунктурных точек. Вэй У Сянь знал, что люди из клана Лань только выглядели мягкими, но в руках их таилась сила, которая ничего общего с мягкостью не имела».

***

Вэй Усянь заметил, как покраснели кончики ушей склонившего голову Лань Чжаня. Он постарался скрыть улыбку, но судя по тому, как взгляд Нефрита переметнулся на него, это не удалось.

***

«Любой человек едва ли смог бы двигаться после подобных действий. Однако, казалось, что А-Тун ничего не почувствовал, его левая рука сжалась на шее еще сильнее, а лицо его искривила гримаса боли. Лань Цзин И попытался оторвать ее от глотки слуги, но все безрезультатно, как будто бы он имел дело с куском стали. Спустя секунду раздался отвратительный хруст, и голова А-Туна безжизненно повисла. Его шея была сломана. Он только что удавил себя на глазах у всех!»

***

— Жестко. И странно. Почему было не поступить, как с остальными? — Цзян Чэн посмотрел на Вэй Усяня, ожидая ответа. — Что-то не понравилось в предложенном теле… понятия не имею. Возможно, насытилась, ведь тут она захватила двоих подряд.

***

«Тишину нарушил дрожащий голос А-Дин: «Призрак! Среди нас невидимый призрак! Это он заставил А-Туна задушить себя!» От звука ее пронзительного и звонкого голоса кровь застыла у всех в жилах, и они охотно поверили ее словам. Вэй У Сянь же придерживался совершенно противоположного мнения — это был точно не ожесточенный призрак. Он успел проверить талисманы, что выбрали юноши: все они были духоотражательными, и Восточный зал был буквально покрыт ими. Если бы они действительно столкнулись с ожесточенным призраком, то стоило бы ему войти в зал, и в ту секунду талисманы загорелись бы зеленым пламенем. Но ничего подобного не происходило».

***

— Он действительно ведет себя удивительно здраво и явно знает, что делает, — шепнул Цинхэн-цзюнь Лань Сичэню. — Не похоже на обычное поведение адептов пути Тьмы. — Я не знаю, что привело его на путь Тьмы, но за время его обучения он ни разу не показал себя злым или жестоким. Не соблюдать правила — в этом весь он, но не со зла, просто живая натура, не сидится на месте. — Надо присмотреться к нему. — Да. Вэнь Жохань заметил, как переговариваются глава Лань и его старший сын. Если он правильно понимал, то они явно обратили пристальное внимание на Вэй Усяня. Мужчина усмехнулся про себя. Запирать такое живое, искрящееся жизнью пламя во льдах правил Облачных Глубин? Это даже не смешно. Это пламя идеально бы прижилось на склонах вулканов ордена Цишань Вэнь. Нужно было обдумать этот вопрос.

***

«Нельзя было винить юношей в том, что они действовали недостаточно расторопно. Это создание, кем бы оно ни было, обладало действительно значительной мощью. В среде заклинателей «ожесточенному призраку» давалось четкое определение — он должен убивать, по крайней мере, одного человека в месяц на протяжении, как минимум, трех месяцев. Такой критерий избрал сам Вэй У Сянь, и, скорее всего, его использовали и по сей день».

***

— Новая классификация? — Цзинь Гуаншань уже открыто усмехнулся в сторону Лань Цижэня. — Уважаемый, у меня теперь очень много вопросов по воспитанию в вашем Ордене. Упустить такой неогранённый бриллиант? Неужели все его способности для вас сделало несущественным только лишь нежелание подчиняться трем тысячам запретов? Интересно, скольких еще вы могли так же упустить?

***

«Он лучше всех разбирался в подобных вопросах. Например, убийство одного человека раз в неделю он также бы посчитал делом «рук» ожесточенного призрака, но того типа, что убивает чаще. Это же создание убило уже трех людей за столь короткий промежуток времени. Даже опытный заклинатель не смог бы предложить мгновенного решения, что уж тут говорить о новичках, только-только ступивших на свой путь. Пока он размышлял, пламя свечи дрогнуло. Просвистел зловещий ветер, и все источники света и во дворе, и в зале погасли».

***

— Да что они жути-то нагоняют! — пробурчал Не Хуайсан и прикрылся рукавом одеяния брата.

***

«В ту же секунду со всех сторон раздались истошные крики. Все толкались и метались, спотыкались и падали, пытаясь убежать как можно скорее. Лань Цзин И выкрикнул: «Оставайтесь на своих местах! Я поймаю любого, кто попытается бежать!» Он сказал так вовсе не для красного словца. Все-таки злобные твари предпочитали действовать в темноте и суматохе. Чем сильнее неразбериха и крики, тем больше шанс невольно привлечь опасность. В таких ситуациях находиться одному или излишне дергаться было весьма и весьма рискованно. Все в зале были до смерти напуганы, и слова Лань Цзин И едва ли достигли своей цели. Но все же через некоторое время все затихло, лишь кое-где раздавались слабые всхлипы и частое дыхание. Кажется, убежать удалось всего паре человек. Посреди тьмы неожиданно вспыхнул огонь. Лань Сы Чжуй зажег огненный талисман. Его пламя было неподвластно зловещим ветрам. Лань Сы Чжуй при помощи своего талисмана вновь поджег все свечи и лампы, а остальные юноши принялись успокаивать людей. Под светом свечи Вэй У Сянь мимоходом взглянул на свои запястья. Еще один порез исчез. Внезапно он осознал, что их число изменилось».

***

— Один — тот крикун, второй — дядюшка, третий — слуга. Должен остаться один, так ведь? — подвел небольшой итог Не Минцзюэ. — Да. Что значит «изменилось»? — поддержал его Цзян Чэн.

***

«В начале у него было по два пореза на каждом запястье. Первый исчез после смерти Мо Цзы Юаня, второй — после гибели его отца. Смерть А-Туна, слуги, вечно задиравшего Мо Сюань Юя, исцелила еще один порез. В сумме выходило три. Был еще четвертый, самый глубокий и наполненный самой сильной ненавистью. Однако сейчас оба его запястья были чисты».

***

— Что? — удивленно прошелестело по классу.

***

«Вэй У Сянь понимал, что мадам Мо совершенно точно была одним из объектов мести Мо Сюань Юя. Скорее всего, самый глубокий и самый длинный порез обозначал ее. Однако и он исчез. Возможно ли такое, что Мо Сюань Юй внезапно достиг просветления и отпустил свою ненависть? Нет, невозможно. Его душа уже была принесена в жертву в обмен на призыв Вэй У Сяня. И только смерть мадам Мо могла бы исцелить порез. Он медленно перевел взгляд на бледную мадам Мо, которая недавно очнулась и теперь была окружена людьми. Если, конечно, она уже не была мертва».

***

— Видимо, для нее тоже всё кончено, хотя другие этого и не видят, — пожал плечами Вэй Усянь.

***

«Теперь Вэй У Сянь был уверен: что-то захватило тело мадам Мо. И если это не дух, то что же? Внезапно А-Дин крикнула: «Рука… Его рука! Рука А-Туна!» Лань Сы Чжуй поднес огненный талисман к телу А-Туна. И, конечно же, его рука уже тоже исчезла. Левая рука! В мгновение ока разум Вэй У Сяня прояснился, и он, наконец, сложил воедино все части головоломки об исчезающих руках и создании, которое в них заинтересовано».

***

— Наш додумался быстрее, — усмехнулся Вэнь Сюй. — Не думаю. Мы прерываемся, обсуждаем, а для него это сплошная цепочка событий, в которой надо еще найти время все сопоставить, — заступился за свое будущее Вэй Усянь. — А, да, ты прав, — кивнул Вэнь Сюй. — Интересно, как ты им это объяснишь? — Мне тоже! Я же псих, никто не забыл? — Так и объяснишь, — рассмеялся Мэн Яо, не отрывая взгляда от книги, — как псих.

***

«Он тут же взорвался смехом. Лань Цзин И рявкнул: «Идиот! Как ты можешь смеяться в такой ситуации?!» Однако, подумав, он заключил, что все-таки разговаривает с настоящим идиотом, и проку от пререканий не было никакого. Вэй У Сянь дернул его за рукав: «Нет, нет!» Лань Цзин И раздраженно вырвал рукав у него из рук: «Что «нет»? Ты не идиот? Хватит паясничать! Всем сейчас не до тебя». Вэй У Сянь указал на лежавшие на земле трупы отца Мо Цзы Юаня и А-Туна и сказал: «Это не они». Лань Сы Чжуй остановил злобно пыхтящего Лань Цзин И и спросил: «Что ты имеешь в виду, говоря «Это не они?» Вэй У Сянь заявил с серьезным видом: «Это не отец Мо Цзы Юаня, а это не А-Тун». Его серьезный и торжественный вид так зловеще сочетался с макияжем призрака висельника, что теперь он выглядел по-настоящему бесноватым. Тусклый свет свечей дополнил картину, и от слов Вэй У Сяня по спинам всех присутствующих пробежал неприятный холодок. Лань Сы Чжуй уставился на него и невольно спросил: «Почему?» Вэй У Сянь с гордостью воскликнул: «Дело в их руках. Все они были правшами. Я уверен в этом, потому что они всегда били меня правыми руками».

***

— Почему мне жаль этих Ланей? — рассмеялся Вэнь Сюй. — Им объясняет происходящее деревенский сумасшедший, разукрашенный под висельника. Та еще проверка на здравость рассудка!

***

«Теряя терпение, Лань Цзин И сплюнул: «И чего ты так горд собой? Надулся от самодовольства, словно гусь». Лань Сы Чжуя, напротив, бросило в пот. Если вспомнить, А-Тун действительно задушил себя именно левой рукой, а муж мадам Мо ей же толкнул свою жену. Но еще вчера днем, во время концерта, устроенного Вэй У Сянем в Восточном зале, когда эти двое пытались поднять его с пола, оба использовали свои правые руки. Невозможно, чтобы они внезапно стали левшами перед самой своей смертью».

***

— Нет, мне очень нравится этот Лань! — Вэй Усянь посмотрел на Учителя и взмахнул рукой в сторону книги. — Он просто умница, я не виноват!

***

«И хотя пока Лань Сы Чжуй не мог охватить всей картины, он понял: чтобы выяснить, что за существо орудует в деревне Мо, он должен как-то связать его с левыми руками. После подобного озарения он удивленно взглянул на Вэй У Сяня и невольно подумал: «Он упомянул про руки так внезапно и будто бы невпопад… Но, тем не менее, это совсем не похоже на совпадение». Вэй У Сянь только улыбнулся. Он знал, что намек был чересчур явным, но выбора у него не было. К счастью, у Лань Сы Чжуя не было времени обдумывать странное поведение душевнобольного, и он подумал: «Что ж, если молодой господин Мо и хотел намеренно напомнить мне об этом, скорее всего, он не желал ничего дурного». Юноша отвел от него глаза, скользнул взглядом по А-Дин, которая лишилась чувств от слишком долгого плача, и остановился на мадам Мо. Он внимательно осмотрел ее с головы до пят. Ее руки свободно висели вдоль тела и почти полностью были скрыты рукавами, виднелись лишь фаланги пальцев. Пальцы ее правой руки были тонкие, белые и гладкие, они, без сомнения, принадлежали женщине, которая всю жизнь прожила в комфорте и никогда не работала. Пальцы же ее левой руки оказались гораздо длиннее и толще пальцев правой. Они были сучковатыми и таили в себе силу. То была рука не женщины, а мужчины!»

***

— О, попалась! — оживился Не Хуайсан. — Или попались они, — скептически парировал Вэнь Чао. — Сказано же, что не всё так просто.

***

«Лань Сы Чжуй приказал: «Держите ее!» Несколько юношей схватили мадам Мо. Лань Сы Чжуй произнес: «Прошу меня простить» и приготовился использовать на ней талисман, когда левая рука мадам Мо внезапно изогнулась под странным углом и потянулась к его глотке. Живой человек не смог бы изогнуть руку таким образом, если, конечно, его кости не были сломаны. Мадам Мо атаковала стремительно и почти схватила Лань Сы Чжуя за шею. Но в этот момент Лань Цзин И вскрикнул: «Эй!» и бросился перед юношей, загораживая того от смертоносной руки».

***

— Весьма достойный поступок! — довольно погладил бороду Лань Цижэнь.

***

«Но как только она вцепилась в плечо Лань Цзин И, сверкнула яркая вспышка, рукав юноши загорелся зелеными огоньками, и проклятая рука ослабила свою хватку. Лань Сы Чжуй чудом избежал смерти и уже было собрался поблагодарить Лань Цзин И за это, как заметил, что часть одеяния последнего сожжена дотла, что было весьма неловко. Лань Цзин И снял с себя остатки мантии и, дымясь от гнева, начал браниться: «Зачем ты меня пнул, дурак? Хотел меня убить?» Вэй У Сянь пискнул как испуганная мышь: «Это не я».

***

— Думаю, он, — усмехнулся Цзян Чэн, — только вот зачем? — Явно не потому, что этот Лань мне нравится меньше, — пожал плечами Вэй Усянь и на пару секунд задумался, пристально разглядывая Лань Ванцзи, а потом встал, подошел к нему и, присмотревшись, ткнул пальцем в рукав. — Это у всех так? У всех вышиты символы? — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Понятно… — юноша сел рядом и замолчал, глядя на Мэн Яо.

***

«Но это все же был он. Мантии членов Ордена Гу Су Лань были убористо прострочены тонкими нитями того же цвета, что и само одеяние. Но это были не просто стежки, а тексты заклинаний, служивших защитой. Однако против такого сильного существа, как то, которому они противостояли сейчас, эти заклинания могли сработать только один раз и сразу же прийти в негодность. Поэтому, оценив грозящую Лань Сы Чжую опасность, Вэй У Сянь толкнул на него Лань Цзин И, чтобы тот мог заслонить шею юноши своим телом в одежде, испещренной заклинаниями».

***

Все молча слушали. Только что они поняли, почему Вэй Усянь подошел к Лань Ванцзи и что именно это значило. Лань Цижэнь пытался осмыслить, как из того минимума информации, что предоставила книга, мальчишка смог сделать очередной, абсолютно верный вывод. Даже он, знакомый с каждым сантиметром подобного шитья, не сразу понял, в чем дело. К юноше действительно стоило присмотреться.

***

«Лань Цзин И собрался продолжить свою брань, но тут мадам Мо упала на землю. Лицо ее стало иссыхать буквально на глазах, как будто бы из нее высасывали всю плоть и кровь. Через несколько мгновений перед ними лежал скелет, покрытый тонким слоем кожи. Мужская рука, которая не была частью ее тела, отвалилась от ее плеч. Пальцы этой руки начали гнуться в разные стороны, как будто бы разминаясь или растягиваясь, при этом четко проступали ее пульсирующие вены. Это и было то темное создание, что приманил Флаг, привлекающий духов».

***

— Хорошо, что дети вышли на улицу, — высказался Не Хуайсан. — Кошмары бы потом снились. — Да уж, — согласился с ним брат. — Им определенно не стоит слушать такое.

***

«Расчленение — это классический пример мучительной смерти, лишь чуть более достойной, чем та, которую принял Вэй У Сянь. И в отличие от его случая, когда тело буквально стирают в порошок, фрагменты расчлененного трупа несут в себе частички злобы покойника, и они стремятся объединиться друг с другом. Следовательно, части тела ищут друг друга всеми возможными способами. Если им удается объединиться, мертвец может упокоиться с миром, а может и продолжить бесчинствовать. Если же собраться в единое целое никак не получается, то часть тела может избрать и другой способ».

***

— В порошок? — содрогнулся Цзян Чен. — И то, и то ужасно. Вэй Усянь же просто пытался не думать. Не вспоминать того, как это — чувствовать, как на твоем теле смыкаются зубы, когти и тебя разрывают на куски. Неожиданно на его ладонь опустилась другая, удивительно сильная и теплая. — Этого не случится, теперь нет, — услышал он тихий, похожий на шелест ветра шепот Лань Чжаня. Ничего не ответив, он сжал его ладонь своей и, к его удивлению, юноша не отдернул руку.

***

«Что же это за «другой способ»? Ей придется довольствоваться телами других, еще живых, людей. Вот так и поступила эта левая рука — пожрала левую руку живого человека, а сама заняла ее место. Высосав из него всю кровь и энергию, рука покидала безжизненный труп и искала следующее вместилище для своего паразитизма. Так будет продолжаться до тех пор, пока она не объединиться с остальными частями своего настоящего тела. Человек умирал в тот же момент, когда рука захватывала его тело. Но до тех пор, пока она не пожрала всю его плоть, жертва, контролируемая рукой, могла ходить, как будто была до сих пор жива. После того, как флаг привлек ее, первым вместилищем стал Мо Цзы Юань, вторым — его отец. Когда мадам Мо приказала своему мужу созвать всех, он повел себя не как обычно и толкнул ее в ответ. Тогда Вэй У Сянь решил, что он скорбел о безвременной кончине своего единственного сына, а еще устал от чванства жены. Но сейчас, когда Вэй У Сянь обдумал ситуацию еще раз, он понял, что отец, только что потерявший сына, выглядел бы не так. Это не было безразличием безнадежности. От него веяло мертвым спокойствием — спокойствием уже почившего человека. Третьим вместилищем стал А-Тун, а четвертым — мадам Мо. Когда погасли огни, и воцарилась суматоха, проклятая рука перебралась от слуги к его госпоже. А со смертью мадам Мо исчез и последний порез на запястье Вэй У Сяня».

***

— Тебе и правда не пришлось самому их убивать, — Мэн Яо пораженно посмотрел на Вэй Усяня. — Да, необычайное везение, — кивнул Вэнь Жохань.

***

«Юноши из Ордена Гу Су Лань видели, что от талисманов не было никакого прока, но зато сработали их одеяния, так что они сорвали с себя мантии и накрыли ими проклятую руку. Слои одежды укутали ее, словно белый кокон. Но уже через секунду его охватило зеленое пламя. На некоторое время они оказались в безопасности, но когда прогорят все мантии, из пепла покажется рука. Пока никто не видел, Вэй У Сянь сорвался с места и побежал в Западный двор. Около десятка живых мертвецов, которых ранее победили юноши, молча стояли во дворе, запечатанные начертанными на земле заклинаниями. Вэй У Сянь стер ногой один из символов, тем самым нарушив всю печать, и дважды хлопнул в ладоши. В ту же секунду тела мертвецов резко вздрогнули, будто от удара током, а белки их глаз из-под нижних век выкатились наверх, словно что-то пробудило их. Вэй У Сянь сказал: «Просыпайтесь. Пора приниматься за работу!»

***

— И все? — Цзинь Гуаншань приподнял брови. — Впервые слышу, чтобы пытались так просто приказать.

***

«Для контроля таких слабых марионеток Вэй У Сяню не нужны были сложные заклинания — хватало и простого приказа. На пошатывающихся ногах ходячие мертвецы сделали пару шагов вперед. Но как только они дошли до Вэй У Сяня, все как один в судорогах попадали на землю, как будто они были живыми людьми. Вэй У Сянь нашел это одновременно и забавным, и раздражающим. Он хлопнул в ладони еще раз, на этот раз не так сильно. Но, похоже, эти ходячие мертвецы родились в деревне Мо и здесь же умерли, и, как следствие, немногое повидали в жизни. Они инстинктивно следовали приказам заклинателя, но в то же время, он вызывал в них священный ужас, и они, напуганные, лежали на земле и боялись встать».

***

— Да быть того не может, — воскликнул Вэнь Чао, — чтобы мертвяки и так вот в ужасе стелились! Не может быть такого. — Мы не знаем, с чем именно имеем дело. Старейшиной и Магистром так просто не назовут, — покачал головой Вэнь Жохань. — Хотели увидеть его силу — вот она. И думаю, это ещё не всё.

***

«Чем свирепее было создание, тем лучше Вэй У Сянь мог его контролировать. Этих ходячих мертвецов он не дрессировал, так что они не могли выдержать его прямые воздействия. Он не имел при себе никаких материалов, из которых можно было изготовить инструмент, что сделал бы его команды менее пугающими для них. Он даже не мог смешать части их тел и собрать заново».

***

— Это пугает. Обычно мы используем инструменты для усиления способностей, а тут… — Вэнь Жохань посмотрел на Вэй Усяня. — Такого заклинателя нужно иметь в союзниках. Или хотя бы просто не злить.

***

«Тем временем яркое зеленое пламя, полыхающее на Восточном дворе, постепенно тускнело. И тут внезапно Вэй У Сянь нашел решение. Почему он вообще решил искать мертвеца с затаенной злобой и жестокой натурой именно здесь? В Восточном зале был не один, а даже несколько таких трупов! Он побежал обратно в Восточный двор. Поскольку первый план Лань Сы Чжуя уже провалился, он придумал еще один. Юноши обнажили свои мечи и воткнули их в землю, тем самым построив из них своеобразный забор. Проклятая рука яростно билась об него, а ученики сосредоточили все свои силы, сжимая рукояти мечей, чтобы она не прорвалась внутрь, и не обращали никакого внимания ни на входящих, ни на выходящих из зала людей. Вэй У Сянь в два прыжка добрался до Восточного зала, подхватил трупы мадам Мо и Мо Цзы Юаня, по одному в каждую руку, и вполголоса сказал: «Просыпайтесь!»

***

— Нет, это действительно пугает. Так просто… — Не Минцзюэ сжал рукой саблю. — И, видимо, пугало тогда так, что его уничтожили. — Вроде его уничтожили за бесчинства, разве нет? — нахмурилась госпожа Цзинь. — Я сомневаюсь в этом. Уже несколько раз в книге поведение Старейшины идет вразрез с таким утверждением. Как сказал Лань Ванцзи, кто угодно, но не зло. Я склонен согласиться с этим. И еще вспоминается момент про завоевание мира. Похоже, это было не неспособность, а именно нежелание. Интересно, что же тогда случилось при осаде горы Луаньцзан… — Может, дальше что-то узнаем? — Цзян Фэнмянь покосился на недовольную супругу и не стал продолжать.

***

«В тот же миг белки глаз мадам Мо и Мо Цзы Юаня выкатились наверх, и оба завыли и заверещали тонкими пронзительными голосами, которые издают ожесточенные призраки, вернувшиеся к «жизни». Посреди этих дьявольских криков еще один труп вздрогнул и поднялся, издав самый тихий и слабый звук. Это был муж мадам Мо. Их вой показался Вэй У Сяню достаточно громким, а злоба достаточно сильной. Он удовлетворенно улыбнулся: «Вы узнаете ту руку снаружи?» И приказал: «Разорвите ее на части!» Все три члена семьи Мо вылетели на улицу как три облака черного ветра».

***

— Жутко, но впечатляюще, — Лань Сичэнь посмотрел на Вэй Усяня, — методы отступника спасают. Как ни странно это предполагать, но я прямо рад, что в подобный момент такой человек оказался рядом. — О чем ты говоришь? — пораженно закричал Лань Цижэнь. — О том, что лучше так, чем хоронить адептов, вам так не кажется, дядя? Учитель молчал, пытаясь найти возражения, но понимая, что их не может быть.

***

«Проклятая рука уже расколола один из мечей и почти прорвала оборону, но тут за ней возникли три лютых мертвеца без левых рук. Вдобавок к невозможности ослушаться приказа Вэй У Сяня вся семья Мо испытывала жгучую ненависть к существу, что убило их, и теперь они с яростью набросились на руку. Первой атаковала, конечно же, мадам Мо. Чаще всего именно женские трупы после преображения становились особо неистовыми. Сейчас мадам Мо выглядела поистине безумной в своей ярости: волосы ее стояли дыбом, глаза налились кровью, ногти вытянулись и заострились, в уголках рта пузырилась пена, а ее пронзительное верещание, казалось, могло обрушить потолок. За ней следовал Мо Цзы Юань, помогая ей зубами и рукой. Последним шел его отец, атакуя в промежутках между свирепыми выпадами первых двух. Юноши, державшие оборону из последних сил, застыли в изумлении. Раньше им доводилось только слышать о таких яростных схватках с участием нескольких лютых мертвецов или же видеть их на страницах книг. Сейчас они, раскрыв рот, впервые в жизни наблюдали, как во все стороны летели кровь и ошметки плоти, и были не в силах отвести взгляд. Юноши находили эту сцену… просто потрясающей!»

***

— О, не один я так считаю, — улыбнулся Лань Сичэнь.

***

«Три мертвеца и рука были в самом разгаре сражения, как вдруг Мо Цзы Юань внезапно отшатнулся в сторону. Проклятая рука разодрала ему брюшную полость, и часть его кишок вывалилась наружу. Стоило мадам Мо увидеть это, как она тут же завыла пуще прежнего и закрыла его своим телом как щитом. Она начала атаковать с удвоенной жестокостью, а пальцы ее налились силой, сопоставимой с силой стального или железного оружия. Но Вэй У Сянь знал, что для тела мадам Мо такая мощь была уже чрезмерной. Три лютых мертвеца, умерших совсем недавно, не могли победить одну-единственную руку! Вэй У Сянь внимательно наблюдал за битвой. Губы его были напряжены, а язык сложен трубочкой — он был готов свистнуть в любую секунду. Свист пробудил бы в лютых мертвецах еще больше враждебности, что могло бы переломить ход сражения. Однако тогда появлялся риск, что его действия заметят. Но тут рука, двигаясь с невероятной быстротой, неумолимо и точно нацелилась на шею мадам Мо и сломала ее. Семья Мо была близка к поражению, и Вэй У Сянь набрал в легкие побольше воздуха, готовясь оглушительно свистнуть, как вдруг издалека эхом донеслось мелодичное бренчание щипкового музыкального инструмента».

***

— Я догадываюсь, кто это, — поморщился Цзян Чэн. — Не ты один, — улыбнулся Вэй Усянь. — Самое время.

***

«Звучание его было чистым и воздушным. Кто-то исполнял «Смурное дуновение пронизанных ветром сосен». Лишь заслышав мелодию, только что неистово сражавшиеся создания застыли на месте. Юноши из Ордена Гу Су Лань засияли от радости, будто бы были рождены вновь. Лань Сы Чжуй стер кровь с лица, поднял голову и счастливо воскликнул: «Хань Гуан Цзюнь!» Вэй У Сянь же, едва раздались отдаленные звуки гуциня, развернулся и бросился наутек, как заяц».

***

— Что же ты не остался поприветствовать? Все уши нам прожужжал в последнее время, — Цзян Чэн говорил резко, с усмешкой, но Вэй Усянь никак не отреагировал на это, только незаметно сильнее сжал под столом руку Лань Чжаня.

***

«Полилась другая мелодия, тембр ее был выше предыдущей, с легкой примесью горечи. Три лютых мертвеца отступили и закрыли по одному уху своими правыми руками. Но это не помогло им укрыться от «Песни истребления» — знаменитой мелодии Ордена Гу Су Лань. Семья Мо успела сделать всего несколько шагов, как изнутри из черепов раздались легкие лопающиеся звуки. Проклятая же рука, изнуренная жестокой битвой, едва услышав «Песнь истребления», замертво шлепнулась на землю. И хотя пальцы ее еще слабо подрагивали, двигаться она уже была не в состоянии.

***

— Два великолепно сильных заклинателя, — Вэнь Жохань кивнул юношам, — надеюсь, что однажды увижу, как вы будете сражаться вместе.

***

«Повисла недолгая тишина, которая взорвалась радостными возгласами юношей, празднующих свое чудесное спасение. Они пережили захватывающее приключение, и дождались подкрепления своего Ордена. И им было все равно, даже если бы их наказали, потому что «невоспитанное воспроизведение излишнего шума вредит репутации Ордена».

***

Все постарались скрыть усмешки при виде нахмурившегося Лань Цижэня.

***

«Нарадовавшись вдоволь, Лань Сы Чжуй вдруг понял, что кого-то не хватает. Он толкнул Лань Цзин И: «Где он?» Лань Цзин И, поглощенный ликованием, рассеянно ответил: «Кто? Ты о ком?» Лань Сы Чжуй ответил: «Молодой господин Мо». Лань Цзин И недоумевал: «Хм? На что тебе сдался этот сумасшедший? Кто знает, куда он мог убежать. Наверное, испугался моих угроз ударить его». «…» — Лань Сы Чжуй знал, что Лань Цзин И всегда был беспечным и непосредственным, никогда не думал дважды над одним и тем же и никого ни в чем не подозревал. Он лишь подумал: «Я дождусь Хань Гуан Цзюня и расскажу ему все». Казалось, что деревня Мо крепко спала, но было ли это правдой — неясно. Битва лютых мертвецов с рукой была весьма громкой и кровавой, но никто из жителей не выбежал на шум. В конце концов, даже главные деревенские сплетники выбирают, куда им стоит совать свой нос, и туда, где кричат нечеловеческими голосами и летают ошметки плоти, все же лучше не показываться. Вэй У Сянь спешно стер заклинания на полу своей комнаты, что могли выдать тайну его призыва Мо Сюань Юем, и выбежал на улицу. Ему крупно не повезло: тот, кто откликнулся на сигнал юношей, был из клана Лань, и что гораздо хуже, это был Лань Ван Цзи!»

***

— Хуже? — тихо повторил Лань Чжань.

***

«Он был одним из тех людей, с которыми Вэй У Сянь сражался в прошлой жизни, так что старейшине И Лин нужно было бежать как можно скорее».

***

— Что бы ни случилось, я никогда бы не хотел действительно убежать от тебя, — прошептал Вэй Усянь так, чтобы кроме них двоих больше никто не услышал. Они не видели, как при их перешептывании исказились лица двух людей. Лань Цижэнь едва сдерживал себя от того, чтобы приказать племяннику отойти от этого человека, а Цзян Чэн едва не проигрывал в желании приказать Вэй Усяню исчезнуть и никогда больше не показываться на глаза.

***

«Он в спешке рыскал в поисках ездового животного. Внезапно он заметил большой жернов, к ручке которого был привязан меланхолично жующий осел. Когда ослик увидел Вэй У Сяня, носящегося в разные стороны, он будто бы заинтересовался и покосился на него, совсем как человек. Вэй У Сянь на секунду встретился с ним взглядом и тут же был сражен легким оттенком презрения в глазах животного».

***

— Осел! Вэй Усянь, тебя презирает даже осел! — расхохотался Вэнь Чао, но резко затих, хватая ртом воздух, когда услышал ответ от отца: — Странная компания презирающих набирается: ты, Цзинь Цзысюнь, если не ошибаюсь, Учитель Лань и осел… Интересно, это у вас из-за врожденного упрямства развивается невозможность преодолеть предрассудки?

***

«Он схватил веревку и попытался потащить осла за собой, на что тот недовольно и громко пожаловался. Вэй У Сяню пришлось применить и силу, и уговоры, чтобы, наконец, покорить упрямое животное и вывести его со двора. Когда солнце встало над горизонтом, они выехали на главную дорогу».

***

— Конец главы, — Мэн Яо закрыл книгу и встал из-за стола. Юноша прошел к «гнезду», где сидел Вэнь Нин и присел рядом, удобно облокотившись на подушки. — Так, и что мы имеем по итогу? — Вэнь Жохань обвел взглядом всех собравшихся. — Странного темного заклинателя с непонятным прошлым. Его поступки навлекли гнев орденов, однако умер он, походу, от своей же армии, — перечислял Не Минцзюэ. — По рассказам был страшно злым и ужасным, но, переродившись, попытался избежать убийств, а также возился с выводком зелени, как мама-утка. Мне одному кажется, что что-то не сходится? — Я так понимаю, что нет, — подтвердил Вэнь Жохань, так как все остальные молчали. — Предлагаю перерыв, а потом продолжим. — Согласен. Что-то я устал сидеть, — Не Минцзюэ встал и покачался из стороны в сторону, разминаясь. Осмотрев помещение, он заметил, что двоих из молодого поколения не хватает. Удивившись, что они так быстро и незаметно покинули класс, мужчина только улыбнулся.