Глава V.
26 сентября 2023 г., 09:32
Июль 1993-го
Италия, Капри
Пересекнув порог, Лаза выбежала на веранду, поднимая за собой в воздух светлые занавески, прикрывающие вход. Маленькие ручки ухватились за деревянное ограждение, позволяя телу подпрыгнуть, на секунду оказавшись в воздухе. Девочка с восторгом уставилась на маячащее далеко впереди море. На его поверхности трепетали блики жаркого полуденного солнца. В карих глазах заплясали слабые огоньки, словно бы в точности повторяющие эти блики. — Лаза! — послышался из дома знакомый голос матери. Девочка сразу же обернулась, чувствуя, как слабый морской бриз обдаёт её сзади, теребя длинные волосы. Она подбежала к двери веранды, касаясь пальцами деревянной рамы, удерживающей стекло. Сквозь него Лаза могла разглядеть кухню, на которой возилась её мать. — Доктор сказал, что сейчас тебе нужно будет пропить одно лекарство, а затем он назначит тебе другое, которое придётся употреблять на постоянной основе… Кассата Ригатони плавно двигалась от одного кухонного шкафчика к другому, внимательно следя за всем, что она приготавливает для приёма лекарства. То уже почти готовое стояло на столе. Высокий стакан, едва ли не до самого края заполненный водой, готовился принять в себя ампулу с мутноватой жидкостью, маячащей в нём. Девочка подбежала к столу, опираясь на тот подбородком и забрасывая на его поверхность ладони. Из-за своего небольшого роста она могла сделать это лишь так, в противном же случае, Лазе приходилось пользоваться массивным деревянным стулом, который до стола ещё дотащить нужно было… Она захлопала ресницами, наблюдая, как её мать приготавливает лекарство. Тёмная густая жидкость с не самым приятным — по мнению Лазы — запахом смешалась с кристально чистой водой, только что набранной Кассатой прямо из-под крана, и принялась медленно заполнять собой весь стакан. — Фу. Почему я должна это пить? Лаза скривила губы, демонстрируя своё отвращение. К лекарству она относилась немного враждебно, как и все дети не доверяя его виду, запаху и возможному вкусу… — Необходимо повышать в твоём организме уровень железа. Это очень важно, — Кассата слабо улыбнулась, помешивая получающуюся жидкость ложкой, — Ты ведь помнишь, что говорил доктор? Ты не получаешь железо из обычных продуктов. Оно попросту не усваивается. Значит, нам приходится прибегать к подобным средствам. — И как я только умудряюсь притягивать к себе столько проблем? Лаза негромко вздыхает, по-прежнему враждебно глядя на лекарство, полностью растворившееся в стакане. — Это не ты притягиваешь проблемы, mia Stellina, — женщина ласково улыбнулась дочери, — Это лишь твой организм поддаётся твоей природе. Она отложила металлическую ложку в сторону, продолжая смотреть на девочку. — Недостаток железа не всегда связан с неправильным питанием. Есть множество факторов, влияющих на это. Та же наследственность, к примеру. — Наследственность? Лаза повторила это, слегка причмокнув губами. — Значит, это могло мне достаться от тебя? — Не сказала бы, — слегка поджав губы, Кассата замолчала на несколько недолгих секунд, — С моим железом всегда всё было в порядке. Вот за твоего отца не могу ручаться… Она вновь поджала губы, отгоняя не самые приятные мысли. Лаза неторопливо провела пальцами по поверхности стола. Она задумчиво посмотрела на медленно растворяющееся в стакане лекарство, словно бы слова матери заставили девочку погрузиться в вовсе недетские мысли. — Денег у нас, конечно, немного… — женщина негромко вздохнула, вынуждая себя улыбнуться, — Почти всё ушло на переезд сюда — на Капри — но это к лучшему. Мать поставила перед Лазой лекарство. Через мутную жидкость можно было наблюдать небольшую кухню, однако очертания её были размытыми — то и дело лишь сильнее искажаясь. — Морской воздух будет полезен тебе, Лаза. Кассата улыбнулась — на этот раз искренне, не выдавливая из себя скупую улыбку, которой надеялась обмануть дочь. — Теперь пей. Девочка взглянула на тёмную жидкость, окончательно перемешавшуюся с простой водой, и слегка скривила губы. Доверия лекарство, конечно, не вызывало. Лаза готова была поклясться, что на вкус оно будет просто отвратительным. Однако, так было нужно. Об этом твердила не только мама, но и доктор, последний раз осматривавший Лазу. Она хорошо запомнила его слова на приёме… — У вашей девочки очень низкий уровень железа в крови. Видите, если смотреть по анализу… Высокий мужчина средних лет, чьи волосы несмотря на это уже успела тронуть седина, склонился над столом, указывая на что-то шариковой ручкой. Лаза не слишком следила за его действиями и словами, надеясь, что они закончат побыстрее. В последнее время мать слишком часто стала водить её по врачам. Безусловно, девочка понимала, что это было для её же блага, вот только постоянные прогулки по местным врачам Венеции особых результатов не давали. Ригатони-старшей повезло найти хорошего врача-гематолога, опыт которого уже успел перевалить первый десяток лет, что, несомненно, радовало женщину. Вслушиваясь в его слова и раз за разом мерно кивая, Кассата всё сильнее мрачнела. — Слабость и частые головокружения наблюдаются? — И-иногда… Лаза перевела взгляд на мать, замечая, как доктор и сам покосился в её сторону, словно бы желая убедиться, что слова девочки верны. Он что-то зафиксировал в медицинской карте, черкнув пару раз шариковой ручкой, оставляя на чистом листе слова, больше напоминающие каракули, и кивнул. — И бледность вот эта, бледность… — доктор покачал головой, негромко цокая языком. Лаза неприятно поёжилась от его слов. — А волосы выпадают? — прищурившись, доктор вновь поднял на девочку взгляд, — Хотя бы иногда. — Бывает, — пожав плечами, ответила Лаза. Она взглянула на свои волосы, вечно висящие тонкими, почти убитыми прядями, выглядевшими так, словно бы их давно не мыли. Ригатони всегда считала, что это просто особенность её собственных волос: не всем же иметь густые и пушистые локоны? — Что ж, — последний раз что-то фиксируя в карте, произнёс доктор, — Железодефицитная анемия на лицо. Слабая степень, конечно же. Если принимать лекарство и проверяться, то можно будет поднять уровень железа… — Лекарство-то хорошее, — наконец, передав дочери стакан, едва слышно хмыкнула Кассата, — Многие врачи даже из Неаполя его рекомендуют. Женщина на секунду замолчала, оборвав свою речь, как и мысль, на полуслове, и отвела от Лазы взгляд. — Жаль дорогое… Девочка подняла на мать взгляд из-за стакана, опустевшего почти на половину. Она сглотнула тягучую жидкость, слегка поморщившись, и слабо застучала пальцами по стакану, мерно перебирая ими. Кассата замолчала слишком внезапно, затем и вовсе впав на несколько секунд в какую-то задумчивость. Это вынудило Лазу немного притихнуть, не сводя с матери взгляда. — Но это ничего, — женщина мигом оживилась, потрепав дочь до голове и приводя рыжие пряди её волос в беспорядок, — Для тебя мне ничего не жалко…: ▹༶༶◃:
Не думаю, что тогда мама могла знать, чем для нас обернутся её слова, брошенные мне в то утро… Она так часто упоминала, что у нам не хватало денег — это просто убивало меня, омрачая жизнь даже сильнее, чем вечные проблемы с лекарствами и нехваткой железа в организме. Добыть для любимой мамы больше денег, чтобы она могла радовать не только меня — вот какую цель она невольно вбила мне в голову. Хотя… скорее, я сама вынудила себя зациклиться на этом, в очередной раз притянув к себе неприятности. Я связалась не с теми людьми… Лаза застыла на пороге собственного дома, различая у закрытой двери веранды знакомые силуэты. Маски животных слегка поблëскивали в солнечном свете, отражаясь слабыми бликами. Обезьяна и змей смотрели на пришедшую девочку, не отрывая от неё взгляда тёмных пустующих глазниц. Их гладкие, золотистые лица сейчас вселяли в Лазу лишь ужас и страх. Если ещё всего несколько месяцев назад они казались ей друзьями, добрыми людьми, любезно предоставляющими девочке не только работу, но и деньги, то теперь они были лишь голодными животными, жаждущими пожрать её на месте, не оставив после ничего… «Просто передавай это нужным людям и не задавай лишних вопросов» — говорил ей человек в маске обезьяны, протягивая несколько купюр, которые девочка тут же сжала — «Это будет нашим взносом за твоё первое дело…» Змей разомкнул кулак, в котором покоились длинные рыжие волосы. Кассата упала на пол, не в силах подняться на ноги. Едва найдя в себе силы, женщина подняла взгляд на дочь. Кровоточащие губы, в уголках которых уже успела подсохнуть кровь, зашевелились, и Лаза едва разобрала, что мать собиралась сказать. — Милая…уходи… Её тихую речь прервал грубый удар Змея, пришедшийся женщине прямо на голову. — Мамочка! Лаза бросилась было вперёд, но застыла на месте, когда человек в маске обезьяны достал нож. Тот сверкнул в покрытых тёмными перчатками руках, а глухой голос под маской слабо забасил. — Босс приказал устранить любую угрозу, несмотря на то, что баба не при делах. Змей молча кивнул. Он не издал ни одного слова — лишь безмолвно выполнял приказы. Ужас застыл у Лазы в глазах. Она попятилась было к выходу, но оба человека были быстрее. Они настигли её ещё у порога, вынуждая упасть прямо на скользкий паркет. Девочка проехалась по нему, сдирая кожу с коленей и локтей, чувствуя слабую, но жгучую боль, не дающую ей осознать хотя бы что-то. Удары посыпались на неё сверху, один за другим выбивая из хрупкого тела сознание. Тогда я не знала, что может резать больнее ножа… Светлые стены больничной палаты напомнили девочке о том, что с ней случилось. В помещении не стояла тишина — то и дело из-за двери слышались приглушённые голоса медсестёр, шумело тихим звоном медицинское оборудование — и это ра за разом угнетало Лазу. Она практически ничего не говорила, даже на вопросы пришедшего позже врача отвечала сухо и вяло, словно бы потеряла что-то, треснувшее внутри неё. Лишь когда дверь палаты закрылась за ним, до девочки донеслись голоса едва уловимого разговора. — Скажу честно: мы пытались спасти обеих, но у девочки было больше шансов. Поэтому… получилось, что получилось… Врач тихо выругался, едва удержавшись от того, чтобы в сердцах стукнуть кулаком по двери. В тот момент к Лазе, словно бы, пришло осознание всего произошедшего. На глаза навернулись слëзы, а голосовые связки нещадно рвали сами себя не в силах остановиться. Больнее ножа могут резать лишь воспоминания, причиняющие не меньшую боль… Она в один момент поняла, что прежней жизни не стало, как и её матери…
