Волчий взгляд и Кроличьи уши

Рома стоял молча и смотрел в такие знакомые голубые глаза, которые сейчас готовы были расплакаться. Смотрел на истерику своего друга и до сих пор ничего не понимал. Он молчал, надеялся, что его друг хоть немного успокоится, но Антон не мог остановиться. Антон замахнулся для удара, но в последний момент упал на колени перед «другом». Он тихо продолжил, задыхаясь от безысходности, - Я… я другом тебя считал… правда… зачем ты это сделал..? Петров поднял глаза на Рому, смотря на него снизу вверх. В уголках глаз блестели слезинки. Взгляд был до безумия отчаянный. Рома сам впадал в панику, смотря в эти глаза, он не знал, что сказать, что сделать, чтобы отмотать время назад, чтобы ничего этого не было. Они попали в точку невозврата. Рома тоже обессилено упал на колени перед Петровым. Внутри все тряслось. До тошноты переворачивалось, ком в горле не сглатывался, а стоял камнем, не давая вздохнуть. Он смотрел в голубые красные глаза напротив и понимал, что ничего уже не вернуть. - Прости меня… Голову Антона начала одолевать острая и безжалостная головная боль, словно огненные стрелы пронзали его мозг. Мутные и ужасные картинки захлестнули его воображение, мелькая перед его изможденными глазами. Сердце парня сжалось от боли, а в глазах отразилась страшная паника. В отчаянной попытке оказать сопротивление этому мучительному потоку мыслей, Антон мгновенно схватился за голову, словно пытаясь удержать ее от разлета на куски. Сжимая веки и зажимая глаза, он надеялся остановить этот беспощадный поток сюрреалистических образов и необъяснимых изображений, которые появлялись в его разуме. Но реальность медлительно смешивалась с фантастическими видениями, а страх окатывал его, словно ледяная волна. Настолько сильно, что парня охватывало отчаянное желание выбраться из этого кошмарного состояния. И тогда, Антон, наполнив грудь последними каплями силы, открыл свой рот и издавал отчаянный истошный крик. Этот звук пронзил окружающую тишину и проникал в самые глубины его существа. Он надеялся, что это крик может прервать плеть головной боли и навязчивых образов, которые поглощали его разум. Роме не верилось в происходящее. Горячий воздух заставил его сжать кулаки, а сердце бешено колотилось в груди. Руки, еще покрытые кровью, дрожали, словно от испуга. Темные волосы, пропитанные потом и грязью, прилипли к лбу, создавая ощущение дикого бешенства. Он терзался ужасом, смешанным с неподдельным страхом. Как такое могло произойти? В его голове крутились мысли, словно калейдоскоп, отражая кривую реальность окружающего мира. Но все показалось слишком реальным, слишком жутким, чтобы быть порождением его больного воображения. Рома совершенно не представлял, какие темные силы искусили его до такой степени, что он перешел на «темную сторону». Но он был уверен, что это не он убил Олю. И это чувство не покидало его ни на минуту. Он искренне верил, что находится в состоянии, близком к безумию, что видит ужасные видения, подсказки его зловещего подсознания. Вдруг из тёмного леса к ним вышел знакомый силуэт. Парень медленно подошёл к двум друзьям и сложив руки в кармане толстовки начал диалог. - Уже закончили? Рома перевёл ошарашенный взгляд на брата, собирая его слова в голове по слогам и пытаясь понять их смысл. Антон нечитаемым взглядом смотрел на тело мёртвой сестры, перебарывая чувство тошноты. - Паскуда, - прорычал Волк, начиная понимать чьих рук дело, его галлюцинации и вся эта ситуация. Он хотел подорваться с земли и вцепиться острыми клыками в шею брата, но всё тело будто парализовало и он даже руки поднять не смог. - Тише, Ромашка. Всё равно ещё минут десять двигаться не сможешь, - Мирон перевёл взгляд на отчужденного Зайчика, - ты тоже. - Ты че сделал, блять, урод?! - не унимался Пятифан, ощущая как чужая кровь на руках начинает застывать, - я убью тебя. - Может этой мелкой будет достаточно..? - Антона передернуло от слов Рыси, но взгляд он так и не поднял, - для нас всё-таки старался. - Чё ты несёшь? - спросил Рома, чувствуя как тяжесть во всем теле только растёт, - для кого ты блять старался? - Терпение, - Мирон прислушался и заметил шуршание снега под ногами, неподалёку, - Вот и свидетели, - парень довольно повернул голову в сторону звука и заметил две невысокие фигуры. Бяша с Полиной, неспешно подходили к странной картине. Девушка зажала рот рукой, заметив останки маленькой девочки на дороге, и резко зажмурилась. Сова притянула её к себе, позволив уткнуться в грудь. Бяша оценивал ситуацию в голове, нахмурив брови и метая взгляд то к разъяренному Пятифанову, то к расслабленному Мирону. Голову наполнила пустота, когда он заметил, что весь рот и одежда Ромы была в крови, но на нём не было ни царапинки. Парень понимал, что впереди его ждёт драка, но кто именно был врагом? Угроза Морозовой утяжеляла ситуацию и Бяша смиренно ждал, когда что-то произойдёт. - Лучше не лезьте, вы здесь только в качестве последнего пункта, - проговорил Мирон, заметив враждебный взгляд Совы, - а теперь ты, Ромашка. Я не просто отрёкся от семьи несколько лет назад и бросил вас с матерью, как ты там себе напридумывал и возомнил меня врагом номер один. Все эти годы я искал ответ на один очень простой, но занимательный вопрос. Как можно воскресить человека из мёртвых? - парень посмотрел куда-то вглубь леса и улыбнулся, заметив там рыжую макушку, - вся эта мистика, с масками, с превращением людей в животных, со сверхспособностями, тебе не кажется, что было бы странно, что во всем этом нет места обычному воскрешению? Рома будто в бреду слушал россказни брата и не верил, что Мирон мог настолько обезуметь. Он понимал к чему ведёт брюнет. Было сложно не догадаться, неужели он правда думал, что оно того стоит. Рысь немного помедлила, давая всем присутствующим переварить информацию, а потом продолжила. - А потом меня поймал какой-то мудак и держал в подвале, - Мирон перевёл взгляд на Антона, - знакомая ситуация, да? - Рома оскалился на брата, а Петров продолжал сидеть в прострации, будто и не здесь вовсе, - ладно. Оказалось, что этот придурок искал тоже, что и я. Ну почти. Он как-то в лесу заметил, что я превратился и задался идеей, что обязан узнать об этом как можно больше. Помните человека, которого вы убили совсем недавно? - Мирон перевёл взгляд на Бяшу, который уже совсем ничего не понимал, - это был он. Вы убили моего друга, но корить я вас за это не стану. В тайне от меня, он поймал тогда ещё одного обладателя маски. Заячьей маски. Пытал его два дня и заставлял превратиться снова, но пацан предпочёл унести тайну с собой в могилу. Только я успел забрать один трофей с собой, - Пятифан старший достал из кармана кроличий талисман. Рома зажмурился и опустил голову, увидев вещественное доказательство слов брата, - не волнуйся, отдам позже! Крикнул Мирон вглубь леса и шорохи послышались со стороны обочины. Катя встала из-за сугроба, нервно перебирая свою белоснежную косу. Она с глазами ужаса наблюдала за всем, что происходит с самого начала и бесконечно корила себя за то, что не отказала Мирону. Четыре пары глаз смотрели на неё, две из которых с удивлением, одна с насмешкой и одна пара изумрудных глаз наливалась кровью и презрением. У Смирновой сжалось всё внутри, она не знала куда себя деть, она этого всего не хотела. Девушка только открыла рот, чтобы хоть что-то произнести, но ее нагло перебил Старший Пятифанов, разрушив все надежды на оправдание. - Молодец. Сделала всё идеально. Катя вздрогнула всем телом, чувствуя как холодный липкий ужас стекает по позвоночнику. Ей не было страшно от мысли будущей расправы над ней. Ей было невыносимо обидно за собственную глупость, за то что, она виновник всего происходящего. Смирнова снова опустила взгляд, не выдержав давления. Мирон усмехнулся и вернулся к своему повествованию. - Ну чего вы так поникли? Сейчас самое интересное. Мы несколько лет изучали все эти превращения и начали записывать всё в книгу. Добавляли туда новых хранителей, которые появлялись и их способности. Откуда я их узнавал? Вы дети, совсем не умеете скрываться, стоит чуть дольше побыть в тени и сразу появится кто-то из вас, обязательно продемонстрировав свои навыки, - Рома проклинал себя за утраченное время в пустую. Он и представить не мог, к чему приведёт его безалаберность, - на книгу я наложил чёрную магию. Чтобы её можно было прятать и заполнять не открывая, на расстоянии пяти километров. Прочитай её некто, не достаточно сильный и безумие охватит его с головой. Голоса будут наотмашь перекрикивать друг друга, стараясь захватить разум. Сколько всего можно узнать, просто ненадолго отстранившись от всей этой городской суеты... - Мирон провалился куда-то в свои мысли, потупив карий взгляд в землю, но быстро пришёл в себя и повернулся к Антону, - и тогда я смог к нему воззвать. Дух Тайги поведал мне, что воскресить любимого человека, может только Хозяин Леса. Только ему подвластна такая сила. Он единственный кто находится между миром людей и магии. Только вот незадача, не может любой смертный обладать такой силой, а только избранный обладатель кроличьей маски, утратив что-то очень дорогое сердцу. Иронично правда? Отдать одну жизнь, чтобы вернуть другую? Картина начала проясняется. Но лучше от этого не становилось. Полина повернулась в сторону Пятифана старшего, посмотрев на него, как на безумца. Бяша ждал любой команды друга, но тот, будто каменное изваяние застыл на коленях и не издавал ни звука. Ромка же отсчитывал минуты в голове, чтобы не упустить момент, когда можно будет напасть. - Ах ты ублюдок... Решил воспользоваться Тохой, чтоб отца воскресить?! У тебя в башке вообще ничего не щёлкнуло?! Какого хера сам тогда всё не сделал, а меня отравой напоил? - Ромашка, была б моя воля, я б тебя не впутывал. Но, к сожалению, именно Волк должен забрать это что-то у Зайчика. А Волк у нас... - Я, - Пятифан перевёл растерянный взгляд на Антона и не знал, что нужно сделать или сказать, чтобы привести Петрова в чувства. Эта отстранённость пугала намного больше, чем когда парень истошно кричал или хотя бы разговаривал. Будто что-то внутри блондина переломилось и он бесшумно умер, оставив только свою оболочку. - А другие хранители должны стать свидетелями этой казни. Жалко девчонку, согласен, но свои надежды на нормальную жизнь вы должны были оставить ещё там, в лесу, когда все так резво надевали маски и радовались тому, что вы избранные. - И с хера ли ты решил, что Тоха тебе поможет? У тебя совсем чердак потёк, - прорычал Рома, встретившись с безразличным карим взглядом. - Ромашка, вы стоите передо мной на коленях, хотя я уверен, что хотите разорвать меня на куски и отомстить. Когда знаешь чёрную магию, таких вопросов не возникает. Заболтался, пора заканчивать. Мирон полез рукой в карман толстовки, пытаясь что-то вытащить. Бяша отпустил Полину и сделал два уверенных шага в сторону парня, готовясь спасать друзей. - Стоять, - произнесла Рысь и выставила ладонь на вытянутой руке в его сторону. Беззубый оцепенел на месте, не в силах и шагу сделать, - вы ж даже не знаете на что я способен, а всё равно лезете, чтобы всё испортить. Морозова испуганно расширила глаза, понимая, что они здесь бессильны и ситуация становится патовой. Мирон соскреб несколько предметов в кармане в охапку и выбросил их перед Антоном. Рома начал вглядываться в предметы и узнал среди них свой амулет. Рысь выжидающе смотрела на Петрова, начиная сомневаться в своих познаниях. Ничего не происходило. Не искрилось, не замолкало. Антон всё так же отрешённо смотрел на снег под коленями. Он чувствовал как ткань на штанах уже промокла насквозь, но холода не чувствовал. Пятифан старший перевёл недовольный взгляд на амулеты и начал их считать. Затем оглянул всех вокруг и зацепился взглядом за Полину. Девушка умело скрыла страх за враждебностью и уже хотела превратиться. - Ты! Твоего амулета не хватает! - Мирон злобно пошёл в сторону Морозовой, а девушка попятилась назад, бросив растерянный взгляд на Бяшу, которой до сих пор не мог двигаться, - твою мать, откуда ж вы берётесь. Рысь остановилась, почувствовав тяжёлую руку на своём плече. Какой-то дикий страх прошёл по подкорки сознания и парень повернул голову в сторону, увидев блондинистую макушку. - Как ты... Мирон не успел договорить и удивленно охнул, почувствовав ещё большее давление на плечо. Он рывком склонился на колени, не в силах скинуть чужую руку. Антон убрал свою кисть и быстрым движением взял в захват руку Пятифана, запрокинув её наверх и заставив его согнуться в спине. Громкий хруст костей наполнил уши всех присутствующих. Рома поднял удивлённый взгляд изумрудных глаз, наблюдая за действиями парня и не узнавая в нём Антона. Лицо было бледным непроницаемым. Взгляд стеклянным и уставшим, а губы расслабленны. Будто и не он сейчас сломал человеку руку. Мучительный вопль раздался на всю улицу, заставив воронов, сидевших на деревьях взмыть вверх, а крупные слои снега упасть с веток на землю. Все наблюдали за Зайчиком, затаив дыхание. Катя поняла, что её ждёт тоже самое и почувствовала как всё тело начала бить крупная дрожь. Петров, резким движением взял вторую руку противника и провернул ту же манипуляцию, с такой лёгкостью, будто никакого сопротивления ему не оказывали. Антон знал не понаслышке боль от ломающихся костей, но он считал это милосердием. Сегодня больше никто не должен умереть. Даже если он виноват в Олиной смерти, ей бы это не понравилось. Мирон кричал и бился в конвульсиях, пока Зайчик не сломал ему кисть левой руки и от третьего перелома он не потерял сознание. Антон выпрямился и медленным шагом, сопровождающимся хрустом снега под ногами, подошёл к Олиным останкам. Бяша с Ромой одновременно двинулись с места, ощущая что магия на них больше не работает. Волк закусил нижнюю губу до крови, наблюдая за слишком спокойным товарищем. Они с Бяшей безмолвно обменялись обеспокоенными взглядами и повернулись в его сторону. - Тош... - робко позвала Полина друга, надеясь убедиться в его трезвости ума. Но такое ласковое прозвище, прозвучало в ушах блондина, как издевательство, как лишнее напоминание. Антон зачарованно спустился на колени перед безжизненной головой сестры. Большие детские глаза застыли в искре страха. Брат положил ладонь на веки сестры и потянул их вниз. - Прости, Оль. В следующий раз, мы точно посмотрим «Русалочку». Рома чувствовал, как внутри всё разбивается на маленькие осколки и горючие слёзы сбегают по щекам. Он был в этом виноват. Он её убил. Немного помедлив, блондин тяжело поднялся с земли, и не встречаясь ни с кем взглядом, побрёл в сторону своего дома. Морозова протянула руку, в попытке остановить одноклассника, но Беззубик опустил её руку вниз, качая головой в стороны, понимая, что Антону нужно время, чтобы такое принять. Впереди у него очень тяжёлое время и они могут только оставаться рядом, не вмешиваясь в размышления друга. Пятифанов проводил Петрова взглядом и ярость на самого себя охватила его с новой силой. Он сжал сбитые кисти в кулаки и начал бить промерзшую землю под ногами, понимая, что не может вернуть время назад. Бяша в знак утешения положил свою холодную кисть другу на плечо и немного сжал её, призывая остановиться. Жизнь Антона превратилась в тяжёлый, нависший туман. Он вроде и был в сознание, но в то же время чувствовал себя во сне. Вернувшись домой, он сказал родителям, что Оля умерла и больше никогда не вернётся домой. Лица родителей он не помнил, как и не помнил последующие несколько дней. Жизнь вокруг вертелась через туманную пелену и он не мог не за что зацепиться, падая в тёмную пропасть. Антон хотел исчезнуть. Сгореть, чтобы наступившая весна, плодородия ради истоптала поля и сожгла его тело дотла. Чтоб серым пеплом он отправился с ветром, прочь с этих земель, с этого поселка. Чтоб душу больше не терзала душащая нескончаемая боль, а глаза не застилали прозрачные солёные слёзы, что лились при любом невинном воспоминание об Оле. Антон не слышал ничего, кроме безумного шума помех в голове. Гул то нарастал, то сбавлял звук, уступая место головной боли. Любой шорох в такие моменты заставлял вздрогнуть, выдергивая парня из собственных мыслей и заставляя оглядываться вокруг. Черно-белый мир окружал его, навеивая тоску и отчаяние, будто колючее одеяло окутывало с головой, принося чесотку по всеми телу и раздражение. Когда эмоции долгое время играют на пике, челюсть сжимается с яростью, а через секунду горе охватывает всё тело, безжизненно опуская руки, сознание быстро изнашивается и уступает место безразличию. «Время - лечит». Это неправда. Со временем заканчиваются силы, но боль никуда не уходит, она просто застывает страшной тенью, что всегда стоит в темноте. И ты в унисон дышишь со своим хладный телом, волоча его по дороге, не обращая внимания на снующий мир вокруг. Антон чувствовал, как мерзкое огромное чудовище растёт внутри него, заполняя болью в висках. Оно было голосом беспечной юности, сменяясь на оглушительный шум помех и наседая на уши плотной вязкой жидкостью. Люди вокруг стали безлики, однотонными оболочками, что выражали свои соболезнования, думая, что делают лучше, но... Лишний раз заставляли сердце сжаться до размеров песчинки и чувствовать жгучую влагу на щеках. В глазах цвета ясного неба, потухла искра и взгляд Антона стал стеклянным, нечитаемым. Нельзя было понять, что у него на душе, да и представить было сложно. Олина комната стала табу. Она всегда оставалась закрыта, даря надежду, что девочка ещё там. Просто мирно посапывает на тёплый перине и не желает выходить. После этих мыслей, перед глазами Брата всегда пеленой вставали жестокие картины разорванного в клочья тела Сестры. Звук капающей крови и могильный холод, заставляющий волосы встать дыбом. Антон бесконечно терзал себя, не понимая где конец этим мукам и наступит ли он когда-то. Моментами он мог отвлечься, но стоило увидеть сладкую сгущёнку, которую так любила Оля или маленькие ботиночки, которые девочка очень редко носила, но они до сих пор хранили в себе воспоминания о ней, всё накатывало с новой силой. Зайчик продолжал ходить в школу, не обращая внимания на друзей и Пятифана, что пропал с радаров и не посещал учебное заведение. Он делал это на автомате, не вдаваясь в голоса учителей или упражнения, которые задавали решать. Просто всё время превратилось в одни нескончаемые безумные сутки, не давая нормально спать или сконцентрироваться. И вот хранитель заячьей маски сидит в своей комнате, снова утопая в собственных мыслях, уже настолько измученный, что нет сил на слёзы или громкий крик о несправедливости жизни. Антон устало прикрыл веки, чувствуя как постоянный недосып даёт о себе знать. Всё-таки он обычный подросток, которому выпала нелёгкая судьба. - Долго ещё будешь жалеть себя, ничтожество? Послышался голос Антона из угла комнаты и парень раскрыл веки, увидев под ногами лужи крови, что окрашивали его школьные ботинки в красный цвет. Зайчик медленно поднял голову, встретившись со своей самой частой галлюцинацией. Комната вокруг приобрела жуткую атмосферу. Вокруг были стены того самого тёмного подвала, где Петров провёл две недели своей жизни, ощущая на собственном теле бесконечные жестокие пытки какого-то психа. В углу стоял Лжеантон, прожигая хранителя своим гневным взглядом. Но Антон ничего не чувствовал. На сердце был безмятежный штиль. Худшее в его жизни уже произошло, так что же может напугать теперь.. ? Точно не надоевшие за три года галлюцинации. Тёмный образ отпрянул от стены и двинулся в сторону Зайчика. - Убили сестрёнку... Какая жалость... - издевательски произнёс Лжеантон, сплюнув ядовитую слюну на бетонный пол. - Сгинь. Очкарик моргнул несколько раз и пугающее помещение вокруг него развеялось, вернув парня в собственную комнату. Антон впервые смог по собственному желанию прогнать жуткие образы, но радости от этого не было. Нужно было спуститься вниз и снова направиться в школу, игнорируя заплаканные глаза родителей и любой контакт с ними. - Бяш, а если Мирон был прав? - Полина немного опустила голову и говорила тише, чтобы её мог услышать только собеседник. - Воскресить Олю, на, - прочитав ход мыслей Морозовой произнёс Беззубый и бросил быстрый взгляд на Антона. В отсутствии Пятифана, Первая скрипка школы пересела за парту к своему парню. Одна мысль не давала ей покоя вот уже неделю, но наблюдая за Петровым, она понимала, что он сейчас абсолютно не восприимчив и советоваться с ним было бесполезно. Бяша потупил взгляд в парту, запустив масленный процесс. Девушка выжидающе смотрела на него, боясь шороха лишнего сделать. - Надо Тохе сказать и испытать. Может выгореть, на, - заключил, слабо улыбнувшись Бяша и Полина радостно улыбнулась в ответ, - хорошо что ты всю эту херню с земли собрала, молоток Поль! Слишком громко закончил Шепелявый и Морозова возмутилась, прикладывая палец к губам, и призывая собеседника быть потише. Но учитель уже обратил внимание на их персоны и изматывал гнетущим взглядом. После чего, строгие радужки переместились на Петрова, который сидел за ними и безмятежно смотрел в школьное окно. Такая беспечность возмутила учительницу и она решила сразу высказать своё недовольство. - Петров, я тут для кого объясняю?! Почему в облаках витаем? - весь класс повернулся к новенькому и начал тихо перешёптываться между собой, - тихо всем! Петров к доске. Блондин вымученно перевёл лазурный взгляд на учителя и обжог его своей безразличностью. Женщина начала раздраженно тарабанить пальцами по учительскому столу, в ожидание мальчика. Антон медленно соскрёб свои учебники в старый портфель и спокойно вышел из класса, минуя возмущенные взгляды старшего. Женщина уже хотела что-то крикнуть в след Петрову, но Катя, сидевшая на первой парте, быстро подскочила со своего места и подбежав к учителю, начала что-то быстро шептать ей на ухо. Лицо пожилой женщины вытянулось в удивление и она растерянно уставилась на дверь, за которой скрылся Петров. - Сегодня, после школы, на, - уверенно произнёс Бяша, повернувшись к Морозовой, - надо Тоху спасать. Главное чтоб он не вешаться рванул, на. Полина сначала кивнула в знак подтверждения, а потом дала лёгкий подзатыльник Беззубому за такие предположения. Антон сам не заметил, как из школы, забрёл в загадочную Тайгу. Днём она всегда была приветливее, чем ночью. Парень бесцельно шёл вперёд, перебирая хрустящий снег под ногами. Хотелось хоть на секунду вдохнуть полной грудью обжигающий морозный кислород и выдохнуть, выпуская вместе с ним всю боль. Был бы Ромка рядом, Петров бы точно скурил у него пол пачки за раз, не обращая внимание на головокружение и тошнотворный привкус табака. Рома. Антон резко остановился, понимая, что ни разу не видел его с того дня. А сколько времени вообще прошло. Чем он занимается. Наверно ему сейчас не лучше, раз даже силы чтоб увидеться с товарищем найти не может. Нужно встретиться с ним. Сказать, что он не в чём не виноват. Что он стал лишь марионеткой в руках своего поехавшего брата. Очкарик давно уже не винил Рому за смерть Оли. Спустя несколько дней, он полностью осознал, что его друг действительно этого не хотел. Но всё так быстро закрутилось, что Антон просто забыл, сказать это Пятифану лично. Вдруг мысли парня прервал звенящий смех, режущий уши. Он казался до боли знакомым и Зайчик напрягся всем телом, предвещая беду. Он поднял взгляд и увидел перед собой пугающую фигуру животного на двух лапах. Алиса лукаво улыбалась хищным оскалом, настороженно наблюдая за каждым движением хранителя. Она сложила лапки в замок, подходя немного вперёд и с интересом наклонила голову вбок. Антон нечитаемым взглядом стопорил в очередную свою галлюцинацию. Губы были сложены в тонкую линию, а брови немного нахмурены. От Лисы веяло чем-то сложно уловимым. Аура вокруг нее, заставляла атмосферу приобретать волшебные ноты и парень чувствовал, что вокруг пространства вырастает невидимый купол, останавливая время внутри себя. - Тоошаа... - протянула плутовка, неестественнее наклонив голову и полностью подтверждая догадки Петрова о том, что не его одноклассница находится перед ним, - перестань на меня так смотреть. Мне становится неловко... Лиса притворно стеснительно опустила изумрудный взгляд на искрящийся снег под ногами, приподняв одну стопу на носок, и повертев ей в нерешительном жесте. Антон не понимал намерений существа и вопрос «что ей от меня нужно?» на повторе крутился в голове, в поиске предположений. - Зачем ты пришла? - грубо спросил Зайчик, игнорируя попытки Лисицы, расположить собеседника к себе. - А я и не уходила, - загадочно ответило существо, подняв на мальчика обманчивый взгляд, - забыл совсем? Тайга приглядывается к тебе, принюхивается... А потом «клац», - оказавшись за спиной Петрова, Алиса сомкнула вытянутую челюсть, прямо над его плечом. Клацающий звон застыл в правом ухе парня и он оцепенел, начиная наконец понимать, кто находится перед ним. Дух Тайги, что звал его в образе Бяши и Оли, завлекая в свои мрачные дебри и призывая принять свои дары. Ещё ни разу он не разговаривал с Антоном вот так, напрямую. Лишь появлялся в безвольных оболочках его знакомых и исчезал в тени стволов высоких деревьев. Общался ли он так же с Мироном? Парень упоминал, что Рысь нужна была для связи, но вербальной или духовной. Его ли призвал тогда Мирон или другое, более страшное существо. И почему именно сейчас он решил заговорить с Зайчиком, ведь миссию он свою уже выполнил и с условиями согласился. - Тоша... Не замолкай со мной, я могу обидеться, - могильный холод обдал ушные раковины Петрова, заставив табун крупных мурашек пробежать от копчика до загривка. - Почему именно сейчас? - полушёпотом произнёс хранитель, прислушиваясь к собственному сердцу, стук которого, будто удары по барабан, заглушали все звуки. - Ахаха, глупый Тоша, - звенящее рассмеялась Лисица, обходя мальчика и вставая перед ним, - потому что мне одиноко и ты мне нужен. - Я всегда тебе нужен, - раздраженно ответил Антон, прокручивая в голове все ужасные видения, что преследовали его на протяжение трёх долгих лет. - И не поспоришь, - озорным тоном отозвалась Алиса и наклонившись свой лисьей мордой к самому уху, шёпотом произнесла, - Рысь говорила правду. - Что... Антон инстинктивно повернул голову к источнику звука, но образ Духа Тайги испарился вместе с загадочной атмосферой, оставляя после себя неприятное тянущее чувство в груди. Рома стоял напротив невысокого здания, собирая всю волю в кулак. Он всегда знал, что когда-то окажется здесь, но не думал, что придёт сам. Нервно спустив весь воздух из лёгких, Пятифан с глубоким вдохом положил холодную, грубую кисть на металлическую ручку, с шумом открыв высокую дверь. В нос сразу ударил запах сухости и тепло помещения обдало промерзшее лицо. Волк увидел перед собой небольшой деревянный стол с кучей документов и громоздкую фигуру участкового, что устало подняла взгляд из бумаг на непрошеного гостя. Встретившись с ледяным взглядом Тихонова, Рома произнёс. - Я убил Олю.