Frost

Он работает вторую смену, принимая заказы в час пик, когда его телефон начинает звонить. Только взглянув на мигающий экран, он чувствует, как подкрадывается страх, от которого стынет кровь в жилах. Мороз возвращается, и внезапно он снова становится ребёнком, дрожащим и одиноким, наблюдающим за падающими снежинками, что одна за одной покрывает его кожу блестящим, ледяным слоем. – Извините. – он кланяется менеджеру. – Мне нужно ответить. – видимо, что-то на его лице выдаёт отчаяние, потому что его отпускают, не сказав ни слова, пожилая работница становится на место за кассой. Знакомая кирпичная стена глухого переулка ощущается на его спине холоднее, чем раньше. – Омма? – Не называй меня омма. Где деньги? – её голос также холоден, как ледяные пальцы, разрывающие его грудь изнутри. – Или думаешь, раз сегодня твой день рождения, я прощу тебе это? – Нет, я– – Где деньги, Даниэль? – Не называй меня так– – Я дала тебе имя и я буду, блять, называть тебя, как мне угодно. Где деньги? – Я переведу их сейчас, омма– – Удвой сумму. – Но– – Не говори, что у тебя нет столько. Удвой. Я знаю, ты можешь заплатить. Связь обрывается прежде, чем он может ответить, и Ёнджун беспомощно опускается на землю. У него нет денег. У него никогда не было и никогда не будет в количестве, которое она требовала. Но наркотическая зависимость разъедала её мозг, пока добрая женщина, что укачивала его, не ушла и осталось только чудовище, звонящее ему, выкачивающее деньги. Однажды ростовщики были достаточно безжалостны. Он не хотел знать, что они сделают, если не заплатить снова. Не мог позволить, чтобы она снова прошла через это И дрожащими пальцами он перевёл всё на своём банковском счету ей, где всё равно не хватало нескольких сотен вон. Дрожа, он ввалился в кафе, его палец завис над контактом Кая в телефоне. Он поклялся, что никогда не позвонит ему в таком состоянии, не будет лишаться тепла, но его зрение расплылось, его конечности медленно немели. – Летний мальчик! – аджумма, стоящая спиной к нему, повернулась, как только он, спотыкаясь, вошёл в комнату. – О боже. Она помогла ему присесть. – Вот, выпей тёпленького. Он залпом выпил чашку, от которой шёл пар, даже не почувствовав ожога. – Ты должен взять отгул. – посоветовала она. – Ты не выглядишь хорошо. И это твой день рождения. Он покачал головой, пытаясь прояснить свои мысли. – Мне нужно работать. – упрямо заявил он. – Мне нужно работать. Или она точно найдёт меня. – Тебе нужно отдохнуть. – её руки, немного грубые от работы, откинули волосы с его глаз. – Позвони своему солнечному мальчику. – предложила она. – Нет! – Ёнджуни… дорогой, ты выглядишь не хорошо. Позвони ему или я сделаю это сама. – она держала его телефон в своих руках. – Я… – Ёнджун вздохнул. – Я позвоню ему. – одна идея того, что он встретит его, улучшала настроение и растапливала лёд в груди. – Хорошо. – аджумма добро улыбнулась. – Приведи его сюда. Я хочу увидеть мальчика, который может всё исправить.

._.

Кай шёл домой с занятий, когда он нашёл его, и как только эти широко раскрытые глаза посмотрели на него, старший почувствовал, что снова может дышать. – Хэй. Ты свободен вечером? А я бываю занятым? Руки Кая дразняще выводили слова, а Ёнджун был поражен тем, как легко было находится рядом с ним. Для его улыбок не нужны причины, скорее они угрожали расколоть лицо Ёнджуна надвое, сердце билось быстрее, а руки чесались прижать мальчика ближе. Некоторое время он ничего не говорил, просто смотрел на него, ладони Кая были в его руках. И Кай глядел в ответ, в его глазах светилась радость от их встречи. – Это мой день рождения. – сказал он тихо. – Тринадцатое сентября. Глаза Кая загорелись. С днём рождения! Жестикулировал он, отпустив руки Ёнджуна. Он уже скучал по ним. – Нет, ещё рано. – прошептал Ёнджун. Озадаченный, он вопросительно наклонил голову в сторону, выглядя ужасно мило для человека, закончившего только что четырёх часовую лекцию. Но Ёнджун только покачал головой, приглашая следовать за ним. Не было слов, чтобы точно описать чувство в его груди, мелодию, звучащую в его голове, искры, пробегающие по коже, когда Кай снова взял его за руку. В кафе было также многолюдно, как и во время его ухода, но аджумма очевидно ждала их. Конечно же ждала. – Летний мальчик! – позвала восторженно она. – Когда ты представишь своего мальчика мне? Ёнджун закинул руку на плечо Кая, надеясь, что это выглядело небрежно, а не как попытка защитить. Он не хотел, чтобы младший отходил от него, даже на секунду. – Это Кай. – представил Ёнджун, намекая ничего не говорить. Она поняла намёк, закапывая все смущающие истории о нём обратно в свои мысли. Вместо этого она взяла руку Кая в свои, почти сияя, начав говорить. – Мне приятно наконец познакомиться, дорогой. Ты особенный. Кай вежливо поклонился в ответ, на лице сияла счастливая улыбка. Ёнджун широко улыбается в ответ, словно лампочка, зажжённая младшим. Его. Он повёл их к своему любимому месту в углу. – Ты бывал здесь раньше? Нет. Идеально. – Вот так. Теперь ты будешь думать обо мне каждый раз, приходя сюда. – это было собственничество и эгоизм, желание, чтобы Кай видел его везде, думал о нём всё время, но Ёнджуна это уже не волновало. Особенно когда Кай просто закатил глаза, обхватив руками горячую чашку чая, принесённую аджуммой. Его лёгкое настроение преобразовало вечер Ёнджуна, пока он не стал тёплым, словно снова было лето.

._.

Они шли домой, Ёнджун напевал песню, качая их сплетёнными руками. – Сейчас. – решил он. Что? – День рождения. – впервые за очень долгое время, это действительно было так. Кай ударил его по плечу, отчего Ёнджун разразился безудержным смехом. Хён! Это так слащаво! Но он тоже улыбался, его солнце. Ёнджун притянул его ближе, снова положив руку на плечо, провожая домой. Он определённо делал это ради его безопасности, и потому что его общежитие было рядом, вовсе не из-за того, что знал Кая, как свои пять пальцев. Определённо не от потому, что Кай затащит его в квартиру, которую делил с Субином, умоляя блестящим взглядом остаться. Определённо не потому, что он мог обнимать всю ночь младшего, и спать без сновидений. И, конечно, не потому, что он планировал использовать усталость как предлог, чтобы осыпать лицо Кая поцелуями, пока они оба не уснут.