Frost

Зима пришла слишком быстро. Было прохладно, непрошенная дымка окутала город, укрыв тротуары снегом, а холодные ветра залетали под воротники, морозя кожу. Темнота наступала раньше, а свет редко проглядывал сквозь нависшие облака. Общее настроение их группы стало угрюмым. Тэхён вздохнул в сотый раз, глядя в окно на кружащиеся снежинки. Бомгю смотрел куда-то вдаль с несчастным выражением на лице, а Субин дремал на диване, необычайно уставший. Кай лежал на коленях Ёнджуна, воспользовавшись шансом поспать. Его солнечные эмоции были в последнее время особенно нестабильными, большое количество учёбы оставляло его уставшим и разочарованным. Зима изматывала их всех, оставляя без надежды и лишёнными энергии. Ёнджун смотрел на друзей с таким же изнеможением, рисуя в своих конспектах синей ручкой. Он взглянул на ежедневник, гадая, может ли он отложить задание ещё на несколько дней, отложив до той поры, пока не перестанет чувствовать тебя, как растаявшая лужица снега. Число привлекло его внимание. Было двадцать второе декабря. Он немного выпрямил спину. – Ребят. Ответа не последовало. – Эй, лузеры! Сонные взгляды обратились к нему. – Уже почти рождество! Тишина, но можно было увидеть, как цвет возвращался к четырём мальчикам. Они оживились, обменялись взглядами, выглядя взволнованнее, чем раньше, стоило туману в глазах рассеяться. – Дерьмо. – сказал Субин, потерев глаза. – Я почти забыл. – О боже, у нас нет ёлки! – Забудь про ёлку, я ничего не купил для моей мамы, она меня убьёт– Когда жизнь вернулась к группе, Ёнджун посмотрел на Кая, сонно улыбающегося и балансирующего между бодростью и сном. На нём была одна из толстовок Ёнджуна, и это согревало ему сердце. Всегда что-то незначительное заставляло его привязываться к мальчику с каждым днём всё больше. Чувство, которое он никогда не ожидал испытать.

._.

Он не думал, что выживет в магазине с Каем. Держаться за руки, прогуливаться по оживлённому торговому центру, и видеть как лицо брюнета светлеет от чего-то милого, или как сжимается, когда стесняется. Ёнджун был уверен, что у него на лице глупая улыбка, но впервые ему было всё равно. Он едва помнил где они ходили или что они делали. Но он мог вспомнить каждую эмоцию Каю, каждый жест, выведенный им и каждую улыбку, брошенную ему. О боже, Чхве Ёнджун, соберись. ._. Иногда Ёнджуна интересовало, что Кай думает о нём. В конце концов, они были только лучшими друзьями. Прилипчивыми друзьями, которые обнимались, целовались, переписывались после полуночи и вместе ходили в кафе и в собачьи парки. Он знал, что Кай был также близок (если не больше) с его соседом, Субином, и они засыпали с Тэхёном вместе на диване, свернувшись по-кошачьи, после безумно изнурительной учёбы вместе. Он знал, что Кай купил цветы для матери Бомгю. Он знал, что Кай заботится о нём, но никогда не знал, насколько его чувства взаимны. Читал ли Кай Ёнжуна также хорошо, как это делал он с ним? Проводил ли он часы, анализируя их разговоры, чувствовали ли искры каждый раз от прикосновений? Чувствовал ли себя безопасно в руках Ёнджуна, как он в его? Чувствовал– Кто-то пихнул его коленом, и Ёнджун вернулся в настоящее, к смеющимся друзьям, передающим подарки по кругу. К Каю, что сидел рядом с ним, и Субину, ожидавшему комплиментов его выцветшим волосам. – Тебе идёт, Бин-а. Даже больше, думаю, чем те яркие. Субин покраснел, сияя, и отмахнулся от комплимента в восторге. – Льстец. Чашка с горячим шоколадом стояла на полу рядом с ним, он сделал глоток и подавился из-за чрезмерно сладкого вкуса. Он поставил её обратно, лениво думая, остался ли после этого на кухне сахар. Бомгю рядом с ним выпил напиток залпом. Побледнев, Ёнджун перевёл взгляд на свёрток, лежащий у него на коленях. Он не знал, когда это положили ему, поэтому подаривший был загадкой. До тех пор, пока он не развернул бумагу и не увидел содержимое. Затем тайна оказалась раскрыта и он физически заставил себя не броситься обнимать мальчика рядом с ним. Это был старый, выцветший альбом. Он был, на самом деле, одни из первых, что Ёнджун купил, пока мать не обменяла его на упаковку крабовых палочек и бутылку виски. Когда-то яркие цвета стали блёклыми, но в приятном смысле, а компакт диск всё ещё был без царапин и словно улыбался ему. В магазине он смотрел на альбом не больше пары секунд, возможно вскользь упомянув об этом, но Кай запомнил. Кай запомнил, а значит он наблюдал. Сердце Ёнджуна грозило вырваться из груди и взорваться фейерверком. Вместо этого он положил старый альбом Wonder Girls позади себя и улыбаясь как дурак, переплёл руки с Каем, сжимая. – Спасибо за альбом. – прошептал он, чувствуя, что его сердце вот-вот не выдержит. Это был не я. Спасибо тебе за пластинку, которую, как ты притворяешься, не покупал мне. Кай покраснел, и Ёнджун почти растаял, практически вибрируя от радости, пока голос надоедливой задницы – Субина – не прервал их. – С каких пор Ёнджун знает язык жестов? Он не сдержал самодовольной ухмылки, овладевшей им. – С весны. – гордо ответил он, встретившись взглядами с Субином. На учёбу ушло множество бессонных ночей и это до сих пор вызывала у него чувство гордости. Тэхён присвистнул. – Чёрт. А я пытаюсь выучить дольше, чем это сделал ты. – он опустил голову, пристыдившись. – Прости, Кай-я. Всё в порядке, ты не обязан. Немедленно ангел заверил его. Субин что-то сказал после, но Ёнджун не смог сосредоточиться, не с тем, как всё танцевало внутри. Он чувствовал себя непобедимым, будто мог взлететь, как ракета, и достать до луны. Кай заметил. Что? Ничего. Ты улыбаешься. Ёнджун улыбнулся ещё шире, немного легкомысленно. Ты просто чертовски сильно нравишься мне. Младший полностью повернул лицо к нему, его руки складывались в слова, которые он всегда хотел увидеть. Ты нравишься мне больше. Нет, нахер это. Я люблю тебя. Это вырвалось само, но он никогда не чувствовал себя таким честным. Шокировано, но не смущённо, мальчик поднял руки. Я люблю тебя. Именно в этот момент он понял. Этот момент он запомнит навсегда – Кай в сером свитере, смотрящий в его глаза, с улыбкой на лице, пока выводит слова, идущие от сердца, руками. Не было дешёвых “тоже”, “то же самое”, что просто стало бы приставкой к признанию Ёнджуна. Нет, признание Хюнин Кая было его собственным. Он не был дополнением к кому-то. Он был собой. И Ёнджун любил его. – Когда ты не сказал “тоже”, я всё понял. – признался Ёнджун позже вечером, отчего на губах Кая расцвела улыбка.