Frost

Игнорирование. Когда-то это у него получалось отлично. Был хорош в том, чтобы вторгнуться в чью-то жизнь, и исчезнуть так быстро, так неожиданно, оставляя после себя только вихрь эмоций и сложностей. – Это только на год. – сказал он Субину, когда тот перезвонил прошлой весной. – Мне нужно где-то остановиться на год. И его двоюродный брат вздыхал и тревожился, но в итоге согласился, отправив ему адрес и пятьдесят миллионов взволнованных сообщений. Сейчас, год спустя, Ёнджун стоял в маленькой спальне, молча прощаясь с мальчиком, который всё изменил. Кай крепко спал, прижимая Панья к груди, его волосы были взъерошены, а не щеке остался розовый след от подушки. Его привязанность к мальчику приковала его к полу. Он не мог шевелиться, не мог сдвинуться ни на дюйм. Ёнджун делал это миллионы раз, но этот был другим. В этот раз он позволил привязанности развиться. Позволил себе поверить. Поверить, что он никогда не уйдёт. Чья-то рука легла на плечо, крепко сжав. Это вывело Ёнджуна из транса. – Готов? – прошептал Субин, ободряюще похлопав по спине. – Нет. – Ёнджун ответил и они оба фыркнули. – Пошли. Он скоро проснётся. – сказал Субин, легонько дёргая его за рукав. Сглотнув, Ёнджун ушёл, не оглянувшись. – Позаботься о нём, Бин-а. – попросил он, подойдя к двери. – О всех. Субин кивнул. – Конечно. Они обнялись, Субин прижал его немного слишком крепко к груди. – Я могу узнать, куда ты отправишься? – Как думаешь? Мальчик с голубыми волосами опустил глаза в пол. Почувствовав себя плохо, он взъерошил свои волосы, заставляя улыбку появиться. – Я буду поддерживать с тобой связь. Его брат кивнул, не подняв взгляда. – Значит, всё? Ёнджун вздохнул, засунув руки в карманы. – Да. – Хён– можешь ли ты– – Нет. Прости. – Ты не можешь просто порвать все связи с матерью? – Думаешь, я не пытался? В его голове проносится последняя попытка – должники вваливаются к нему домой, портя вечеринку, его одноклассники кричат, разбитый нос мальчика кровоточит, девочки визжат и слышны звуки разбиваемого стекла. – Мне нужно идти, Бин-а. Субин не поднимает взгляда. – Субин. – Ёнджун вздыхает, снова заключая его в объятия. – Я обещаю, всё наладится. Твоя тётушка изменилась с последнего раза, как ты видел её, Бин-а. Она не та же женщина, с которой ты пёк брауни, не та женщина, что толкала для тебя качели. – Я знаю. – Знаешь? Правда? Субин отстранился, смотря ему в глаза. – Да! Да, но… – он посмотрел в сторону. – Но? – Ты не можешь рассказать всем? Я знаю, ты не можешь поддерживать связь, но ты бы мог просто рассказать им. Потому что они будут опустошены, когда ты уйдёшь. Они будут винить себя, дуться и хандрить. Они будут ждать тебя, скучать по тебе, жалеть, что встретили тебя. – Ох, но, Бин-а… вот почему ты здесь. Помочь им забыть и двигаться дальше, держать их в безопасности. – Ты не скажешь им? – слёзы прятались в его глазах. – Прости. – Ёнджун покачал головой. – Как думаешь, что произойдёт, когда они узнают? Думаешь, они позволят мне уйти? Ты ведь знаешь их, Бин-а. – Не отпустят. – Субин вздохнул. – Они будут бороться за то, чтобы ты остался. – И пострадают. – И пострадают. – согласился Субин. – Они самые сильные люди, которых я знаю. – Ёнджун отступил, сжав ручку двери. – Но они не смогут сравниться с бандой наркоторговцев, убеждённой, что все должны им денег. – Я скучаю по тебе. – Субин прислонился к косяку, его тело обмчкло, будто он не в силах был больше ничего сделать. – Я люблю тебя, безумный сукин сын. – И я люблю тебя, бро. А потом он снова оказался в мире, где ему приходилось убегать. Субин закрыл за ним дверь. ._. Внутри его старого джипа было холодно, когда он забрался в него и завёл двигатель. Он дребезжал и хрипел, выезжая с парковки на дорогу в никуда. Он направился к автостраде, оставляя город позади. Мимо парка, где они с Каем кормили бездомных кошек. Мимо маленького кафе, где он работал. Мимо поворота на пляж, и того, что вёл в лес. С каждым километром он оставлял всё больше и больше воспоминаний позади, пока не осталось только шоссе и он. Серый асфальт и его бесцветное настроение. Небо плакало, чтобы ему не пришлось самому – жирные капли барабанили по стёклам, когда он жал на газ, потянувшись, чтобы включить радио, позволяя какой-нибудь весёленькой попсе заполнить пустоту в его жизни. Это бы, непременно, наименее изящный побег в его жизни. ._. Он проснулся в полном одиночестве. На бетонном блоке, укатанный в старое одеяло, с клетчатой подушкой под головой. Его машина стояла поблизости, пустая и безмолвная. Солнце сияло в небе, согревая Землю, но Ёнджун не чувствовал этого из-за слоя изморози вокруг. Он почти забыл, как холодно ему было, пока он не встретил солнечного мальчика. Ёнджун так привык к теплу, что упавшая температура ощущалась хуже, чем раньше, словно он был избалованным ребёнком, вынужденным расстаться с его игрушками. Вчера он не плакал, но сейчас позволил этому сотрясти себя – отвратительным рыданиям и слезам, что ручьями стекали по лицу, пропитывая футболку. Одиночество не было тем, отчего он часто страдал – в конце концов, лучшее место, где можно спрятаться – люди. Но сейчас он чувствовал, что оно настигло его в полной мере – ощущение чего-то недостающего, отсутствие тела рядом с ним, рук, обнимающих за талию, мягких губа на шее, пальцев, выводящих “доброе утро” на его коже. Он свернулся на его одеяле, промакивая его слезами, пока солнце поднималось всё выше и выше, пока не оказалось прямо у него над головой, наблюдая, как высыхают слёзы уродливыми дорожками на лице. Оно осуждало его, это жестокое солнце, не позволяя своему теплу коснуться его. Его телефон вырубился. Грустный красный огонёк насмешливо подмигнул ему. Вздохнув, Ёнджун собрал свои вещи и забрался в машину, направляясь в ближайший аэропорт. Его разум предательски напомнил, что это было начало второго дня в одиночестве. Лишь секунда жизни.